Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Ян Орловский Борис Пастернак и музыка Федерика Шопена




оригинал http://pisarze.pl/eseje/8400-jan-orlowski-borys-pasternak-i-muzyka-fryderyka-chopina.html

Творчество Шопена, которое уже давно стало частью мировой культуры, исключительной популярности достигло в России и в других славянских странах. Шопен навсегда вошел в русскую музыкальную культуру и живет там по сей день. Его произведения стали исполняться в России с середины тридцатых годов девятнадцатого века, задолго до смерти композитора.

Известность Шопена в России не ограничивается только музыкальными кругами. В воспоминаниях, письмах и дневниках многих русских писателей (Владимира Одоевского, Льва Толстого, Бориса Пастернака), часто можно найти отзывы или диалоги о Шопене и его музыке. Своеобразным феноменом, особенно в русской поэзии ХХ века является множество стихотворений, посвященных польскому композитору (авторства: Изабеллы Гриневской, Виктора Лазарева, Владимира Палея, Игоря Северянина, Бориса Пастернака, Всеволода Рождественского, Леонид Хаустова, Бронислава Кежуна, Виктора Бокова, Яна Бернарда, Бориса Дубровина, Виктора Круглова и др.).

Однако, совершенно особую роль играет музыка Шопена в духовной жизни Бориса Пастернака (1890-1960), который знаком с ней с самого детства. Потому что его мать - Розалия Кауфман - была талантливой пианисткой, выступающей на публичных концертах, и ее любимым композитором был безусловно Шопен. Его музыка часто звучала в московском доме Пастернаков. Будущий поэт унаследовал музыкальный талант своей матери, в молодости сочинял небольшие произведения (музыкального искусства, которому обучался под руководством известного композитора Александра Скрябина), но в конечном итоге посвятил себя писательской стезе.
Он начинал свой творческий путь от музыки и философии (он изучал философию в Московском университете в 1909-1913) и позднее пришел к литературе. Подобное мнение высказывал Владимир Альфонсов в своей книге "Поэзия Бориса Пастернака":
"Музыка, живопись, философия проявились в произведениях Пастернака в их глубоких взаимоотношениях."

Духовными проводниками молодого Пастернака в художественном мире были по большей части Райнер Мария Рильке, Лев Толстой и Александр Скрябин. Позже,в отдельных произведениям Пастернак писал о музыке двух великих композиторов - Шопена и Скрябина, чье искусство он очень высоко ценил.
Согласно верованиям Пастернака - о чем свидетельствует его поэтическая и автобиографическая "Охранная грамота" - искусство является неотъемлемой частью реальности и не распадаются на отдельные участки. Это был фундаментальный принцип эстетики поэта, который - как вы знаете, - был сыном художника и пианистки. Пастернак, проповедуя неразрывное единство искусства, писал в 1932 году грузинскому поэту Паоло Яшвили, что столица Грузии, с ее богатством духовной культуры и ландшафта, будет для него тем - "чем были Шопен, Скрябин, Марбург, Венеция и Рильке - главами "Охранной грамоты" , которая простирается на всю жизнь ... ».
Здесь Пастернак приводит имена тех людей, которые были его кумирами в мире искусства и названия городов, где познакомился с богатством немецкой философской мысли (Марбург) и шедевров живописи итальянского Ренессанса и архитектуры (Венеция). Зачарованность поэта наследием европейской культуры показали именно в вышеупомянутой его "Охранной грамоте".
Пастернаковское увлечение Шопен находит свое отражение в его поэзии и прозе. С точки зрения поэта польский композитор был идеалом великого художника, создателя ценности вечной и универсальной. Ссылки на Шопена и его музыку появлялись в стихотворениях межвоенного периода, а также в некоторых произведений из послевоенной лирики Пастернака.

Уже в 1924 году поэт пишет лирическое произведение "Трепещет даль. Ей нет препон ... , которые не включено в списки публикованных сборников его стихов. Здесь вы можете найти хорошо известны читателям поэзии Пастернака богатство разнообразных ассоциаций, которые может пробудить природа. В сюжете доминирует мрачная картина ноябрьской погоды в ноябре, в резонансе со звуками фортепиано называемыми "распущенный шопен" (предположительно значает, что играл некоторые из его работ):

Трепещет даль. Ей нет препон.

Едва распущенный шопен
Опять не сдержит обещаний,
И кончит бешенством, взамен
Баллады самообладанья

Упомянутый в этом отрывке диаметрально разные духовные состояния - бешенство и самообладание относятся, конечно же, не к давно умершему композитору, но к субъекту лирики. Его бурные эмоции не может заглушить успокаивающее спокойствие баллад Шопена .

Первая редакция произведения "Баллада" из цикла стихов "Поверх барьеров" (1914-1916) была создана Пастернаком в 1916 году. Там еще не было и речи о Шопене. Его имя появляется только в дополнении к этой балладе 1928 года , которое является произведением автобиографичным. Вот выдержка из расширенная версия Пастернаковской баллады, в которой поэт ввел имя Шопена:

Баллада

Bпустите, мне надо видеть графа.
О нем есть баллады. Он предупрежден.
Я помню, как плакала мать, играв их,
Как вздрагивал дом, обливаясь дождем.

Позднее узнал я о мертвом Шопене.
Но и до того, уже лет в шесть,
Открылась мне сила такого сцепленья,
Что можно подняться и землю унесть.

В этом отрывке баллады 1928 года, поэт поднял беспокоящую его тему влиянии великих творцов на его собственное творчество. Шопен был примером одного из тех мастеров искусства, чьим творчеством Пастернак был увлечен всю жизнь. Процитированный выше отрывок баллады представляет композитора как мастера необычайной творческой силы. Эта власть очень ярко выражается в оригинальной и выразительной гиперболе говорящей о том, что можно "поднять землю."Русский исследователь Лазарь Флейшман пишет интересный комментарий к сюжету Баллады , подтверждение которому можно найти в путевых воспоминаниях Бориса Пастернака, который вместе со своим отцом отправился в 1910 году в Астапово близ Астрахани, чтобы почтить умершего там Толстого. Упоминаемый в балладе "Граф" , это умерший Лев Толстой, чье имя было окружено в семье Пастернаков (отец поэта Леонид Пастернак иллюстрировал некоторые работы пророка Ясной Поляне) большим почтением. Толстой как писатель был - как вы знаете - одним из величайших литературных кумиров молодого Пастернака.

Самый известный Пастернаковское обращение к Шопену стихотворение "Опять Шопен не ищет выгод ..." . Стихотворение, которая было написано в Киеве в 1931 году и вошло в сборник стихов "Второе рождение" (1930-1931). Это произведение содержит обилие уникальных и разнообразных эстетических коннотаций, который предоставил автор любимому польскому композитору. На это стихотворения автора вдохновила третья соната Шопена. Мы находим также в реальности квартал Рейтарской в Киеве, где через листву кленов и каштанов приходят из некоторых окон звуки музыки Шопена:

Опять Шопен не ищет выгод,
Но, окрыляясь на лету,
Один прокладывает выход
Из вероятья в правоту.
..............
В шатрах каштановых напротив
Из окон музыка гремит.

Гремит Шопен, из окон грянув,
А снизу, под его эффект
Прямя подсвечники каштанов,
На звезды смотрит прошлый век.

Опять Шопен не ищет выгод

В этом стихотворении поэт наводит мост между девятнадцатом веком и его современностью, в которой "гудение сообщества" и "плиты общежитий" оказываютсяя угрозой для "белых цветов" и "крылатых правд" не только произведений Шопена, но и всего искусства:

А век спустя, в самозащите
Задев за белые цветы,
Разбить о плиты общежитий
Плиту крылатой правоты.

Поклонником таланта Шопена Пастернак остался и после Второй мировой войны. Это показано не только в его эссе о Шопене (1945), но и в двух стихах из цикла "Когда разгуляется" (1956-1959). Первый был написан в 1956 году и содержал в поэтической форму программную декларацию автора, в сформулированной в начале произведения "Во всем мне хочется дойти до самой сути..." Это поэтическое кредо, в котором Пастернак продемонстрирует свой максимализм в их поиске своей цели, и артистизм, взятый автором из музыки Шопена. Это почти буквально выражается в остальной части стиха:

В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Так некогда шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Почти в то же время Пастернак создал еще одно автобиографичное стихотворение, озаглавленное "Музыка" (1957). Его героем изображается молодой композитор, "житель шестого этажа", говорит в этом стихе о своем музыкальном творчестве, и экстазе от искусства Шопена, Вагнера и Чайковского:

Жилец шестого этажа
На землю посмотрел с балкона...
Вернувшись внутрь, он заиграл
Не чью-нибудь чужую пьесу,
Но собственную мысль, хорал,
Гуденье мессы, шелест леса.

Музыкант, герой поэмы, создает такое возвышенное искусство, в котором можно услышать не только звук Мессы, торжественного песнопения, но и обычный лесной шум (то есть свойственный поэту культ природы). Так же, как в произведение "Во всем мне хочется дойти до самой сути ...", Пастернаковский композитор сравнивается с Шопеном:

Так ночью, при свечах, взамен
Былой наивности нехитрой,
Свой сон записывал Шопен
На черной выпилке пюпитра.

Оба стихотворения - "Музыка" и "Во всем мне хочется дойти до самой сути ..." возникли в ходе работы автора над его громким романом "Доктор Живаго (1957)", удостоенный в 1958 году Нобелевской премии по литературе (как известно, автор отказался принять эту награду в результате компании преследования, которая после его награждения в Италии была развязана против него на родине).
Читая эти два стиха невольно вспоминаешь эпизод из романа. Где главный герой - врач и поэт Юрий Андреевич Живаго - ощущает в моменты счастья (смотрите главу девятую раздел четырнадцать) сильное поэтическое вдохновение и пишел по ночам легенду в святом Георгии. Он искал подходящего размер стиха, он обнаружил, что лучшим был бы трехстопный стих, а затем был в состоянии видеть, что:

Работа пошла живее, но все же излишняя болтливость проникала в нее. Он заставил себя укоротить строчки еще больше. Словам стало тесно в трехстопнике, последние следы сонливости слетели с пишущего, он пробудился, загорелся, узость строчных промежутков сама подсказывала, чем их наполнить. Предметы, едва названные на словах, стали не шутя вырисовываться в раме упоминания. Он услышал ход лошади, ступающей по поверхности стихотворения, как слышно спотыкание конской иноходи в одной из баллад Шопена. Георгий Победоносец скакал на коне по необозримому пространству степи, Юрий Андреевич видел сзади, как он уменьшается, удаляясь. Юрий Андреевич писал с лихорадочной торопливостью, едва успевая записывать слова и строчки, являвшиеся сплошь к месту и впопад.

Как вы знаете, Святой Георгий , легендарный покровитель богатырей, победительr дракона (символизирует победу над злом и сатаной), особенно почитаем в восточном христианстве, представлен в иконографии на лошади. Поэтому бег лошадь должно выражать в порывистой, живой трехстопной метрике. В этом творческом моменте, переживаемым Юрией Живаго, рождается ссылка на музыку Шопена, который звуками и ритмикой был в состоянии играть музыку звуков копыт польской кавалерии.

Тут следует добавить, что музыка Шопена навевала у Пастернака ассоциации с изображениями, выплывающими в его творческой фантазии. Свидетельством этого та часть его эссе о Шопене, в котором поэт, пишущий о "Полонезе ля-бемоль мажор", услышал громкий цокот копыт кавалерийского эскадрона.
Стоит напомнить, что подобное прочтение указанного полонеза также можно найти в работе Здислава ЯхимецкогоJ, который писал о своих впечатлениях от Шопена и от его пребывания в Вене (первая поездку в столицу Австрии Шопен осуществил в 1829 году):

Только с расстояния можно увидеть все, что составляет Польшу, в правильной перспективе, чтобы понять ее большой и по-настоящему красивую, трагичную и героическую судьбу. Дыхание ветра с Каленберга напоминали ему топот копыт лошадей гусар Собеского и настраивали на рыцарские темы полонезов (особенно Полонеза ля-бемоль мажор) .

Наиболее полное толкование искусства музыки Шопена Пастернак дал в вышеупомянутом эссе "Фредерик Шопен". С точки зрения поэта автор похоронного марша был в музыке реалистичен так же, как и его предшественник, Иоганн Себастьян Бах, и а в литературе Л. Н. Толстой. "Легко быть реалистом в живописи, - писал Пастернак - искусстве визуально направленном на внешний мир. Но что реализм в музыке?»
Пастернак определял музыку, как самое романтичное из всех искусств, наиболее восприимчивое к условности, ложному пафосу, видимой глубине и искусственности. Исключение замечал в музыке двух композиторов - Баха и Шопена, о которой он писал: "Их музыка богата деталями и дает впечатление ХРОНИКИ их жизни. Реальность - больше, чем что-либо другое порывается в ней наружу через звук ".

Критицизм Пастернака к романтизму в музыке дает ему право определить свое понимание реалистического искусства. Он сделал это в следующем отрывке эссе о Шопене:

И прежде всего. Что делает художника реалистом, что его создает? Ранняя впечатлительность в детстве,- думается нам,- и своевременная добросовестность в зрелости. Именно эти две силы сажают его за работу, романтическому художнику неведомую и для него необязательную. Его собственные воспоминания гонят его в область технических открытий, необходимых для их воспроизведения. Художественный реализм, как нам кажется, есть глубина биографического отпечатка, ставшего главной движущей силой художника и толкающего его на новаторство и оригинальность.

Шопен реалист в том же самом смысле, как Лев Толстой. Его творчество насквозь оригинально не из несходства с соперниками, а из сходства с натурою, с которой он писал. Оно всегда биографично не из эгоцентризма, а потому, что, подобно остальным великим реалистам, Шопен смотрел на свою жизнь как на орудие познания всякой жизни на свете и вел именно этот расточительно-личный и нерасчетливо-одинокий род существования.

Так понимая музыку Шопена, Пастернак повторяет жизненный опыт композитора, звуками природы родного края и дыханием своей истории. По словам Пастернака все бури жизни и драмы Шопена могут случиться с каждым автором "в век железных дорог и телеграфа", и, следовательно, близки нашему времени. Эссе о Шопене поэт заканчивает следующими словами: "Значение Шопена шире музыки. Его деятельность кажется нам ее вторичным открытием. " Пастернак постоянно носил в себе убеждение о размере и эпохальном значении музыки Федерика Шопена. Подобная идея выражена и в самом начале написанном в 1957 "Эскизе к автобиографии", где вы можете прочитать следующее мнение о польском композиторе: "Шопен сказал в музыке настолько потрясающе ново, что это, кажется, ее вторым рождением."

Литературное наследие Пастернака - в том числе письма и проза - доказывает, что в его поэтическом мире творчество Шопена очень четко и постоянно присутствует. Он с детства и до последних лет жизни слушал музыку детства композитора до последних лет жизни , когда имя Шопена было упомянуто в нескольких его стихотворениях и прозаических произведениях - в том числе в романе "Доктор Живаго". Шопен - как уже упоминалось - был в глазах Пастернака, одним из самых уважаемых творцов истинного искусства и идеалом великого творца. Работы Шопена побуждали поэта к постоянному собственному художественному исследованию и размышлениях о трудно проникновенной вечной тайне великого искусства.






Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 689
© 24.09.2016 Ковальчук Ан
Свидетельство о публикации: izba-2016-1788762

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы


Виктор Астраханцев       02.11.2017   02:48:15
Отзыв:   положительный
Спасибо, очень интересная работа. Оба имени вызывают интерес уже тем. что они кажутся неисчерпанными. Каждый раз что-то в их работах оказывается для меня новым или воспринимается по-иному.
И особенно интересно попытаться посмотреть на творчество Шопена глазами Пастернака.
В результате оба становятся ближе. Хотя уважительная дистанция остается прежней. Еще раз спасибо!


Ковальчук Ан       02.11.2017   08:16:31

Спасибо Вам, за такой теплый отзыв. Для меня эта статья интересна и тем, что это взгляд на нашу культуру со стороны. Он иной и это здорово.
















1