После солнечного затмения- целиком


После солнечного затмения- целиком

          Жизнь дала трещину после солнечного затмения, в длинном коридоре на ветхом коврике для ног. Из дверной дерматиновой дырочки выглядывал забавный поваренок. Я сразу все поняла: Виталий больше не придет!
Темно–зеленое стекло, через которое мне пришлось пялиться на солнце, порезало ладонь. Переместив красную капельку на белый колпачок поваренка, я свернула в три погибели коврик, мирно лежащий у двери, и выбросила в мусорный бак.
- А ты - живи! сказала я поваренку. - В конце концов, ты – это я, так мы договорились с Виталием в кафе, когда он вынул из моей розетки с пломбиром поваренка на палочке, а своего воткнул в мое мороженое и предложил:
"Если кто-то из нас захочет расстаться, вернём друг другу поварят. И все!» Все - случилось!
Я решила не возвращать пластиковую игрушку. Ничего плохого в наших отношениях не было: мы просто привыкли друг к другу. Иногда я нагнетала на себя мысли, что именно Виталий - моя судьба, именно с ним я чувствую себя уверенно, но это была иллюзия.
        Предоставив невидимым кошкам полную свободу, с расцарапанной душой я отперла входную дверь окровавленной рукой.
Надо было срочно реанимировать линию жизни. Я вымыла руки под холодной струёй и опрокинула пузырек с йодом на кровавые последствия солнечного затмения. Темно–зеленый окуляр, проданный за пять рублей в момент затмения предприимчивым мальчишкой, лежал на полке, возле телефона и косметички.
Что дальше? Дальше – свобода! Ею можно наслаждаться, ее можно пить огромными глотками утром, днем и на ночь. Дарить себя, свободную и счастливую всем, кому захочется, но это не только не обрадовало, а огорчило, и насторожило. Какая муха укусила Алика?
Мы познакомились полтора года назад в маршрутке, а перед знакомством несколько недель сидели друг против друга, стояли рядом и противно извинялись, наступая друг–другу на ноги. Он был излишне скромен и застенчив, несмотря на то, что обладал всеми физическими данными, которые позволяют быть равным среди равных и даже слегка наглеть.
После очередного моторного рывка я оказалась в его объятиях, хихикнула и предложила познакомиться.
- Алик, - сказал рослый детина и облегченно выдохнул. Мы договорились встретиться там, где не ступала ни одна нога: под большими часами на площади.
Весь день я рассказывала коллегам о предстоящем свидании, приукрашивая детали знакомства.

                                                                            * * *

         Сразу после работы ходить на свидания мне не приходилось. Облегчало ситуацию то, что Алик видел меня каждый день свежевымытую и макияжную. Я поймала себя на мысли, что хочется быть привлекательной.
Ни одного знакомого Алика у меня не было. Это потом я узнала его полное имя – Виталий.
Мы встретились старыми знакомыми: мы на самом деле знали друг друга давно.
– Ну? Какие у нас планы на сегодня? – излишне уверенно спросила я.
- Прокатиться на маршрутке, - засмеялся он собственной шутке.
Я вспомнила коллегу, слушающую мои рассказы с ухмылочкой: - Не там ищете, девушка! Не там!
Я никого не искала. Я ждала! Как говорит мамина подруга, ждала у моря погоды.
- Сидишь? Спрашивала она, приходя в гости. - Сиди! Может, кого ни будь и высидишь.
- Слушай! Прикольно… - Я никогда не ездила на маршрутках. А ты?
- Никогда!
       Подхватив Алика под руку, я сдвинула его с места в направлении маленького сквера.
- Для первой встречи этого достаточно. Мы можем посидеть, поболтать и разбежаться, если не возникнет желание встретиться снова. Логично?
Я говорила так спокойно и легко, что удивлялась самой себе. Раньше было волнение, я с трудом подбирала нужные слова, задумывалась, прежде чем сказать… Что произошло? Ничего не произошло! Просто я не влюблена. Устала от одиночества, и именно усталость придала уверенности. Я дважды взглянула в огромное окно-витрину - убедиться, что это я так высоко задрала голову и размахиваю овечьей шкурой в виде кармашка на тоненьком ремешке.
- С какого ты года? - неожиданно спросил Алик.
- Ты в самом деле думаешь, я скажу? – Мне стало весело, - скажу! Я от Евы! Включился? Сам подсчитывай.
- А я от Адама:- не то, радуясь, не то, удивляясь, выговорил он.
- Именно поэтому мы и идем поближе к природе. Под деревья! У нас не предвидится, как я понимаю, крыши над головой и все блага цивилизации не для нас.
Алик промолчал. Мне показалось, что он пожалел о родстве с Адамом. Гораздо выгоднее быть родственником, какого ни будь нового русского, пусть даже не совсем законопослушного человека. Таковых у него не было.
Мы сели на свободную скамейку, вытянули ноги и одновременно повернулись друг к другу. Первое, что пришло на ум – я еду в маршрутке, впереди длинный, рабочий день, а сил нет. Алик пассажирским взглядом уставился на мою переносицу.
«Круто!» подумала я и провела ладонью по лбу, «Что он там увидел?» На прошлой неделе врач-стоматолог, лечившая у меня неизвестно откуда пришедшую к нам страшную болезнь под названием «Кариес», спросила: «Можно убрать гусеницу с вашего лба?» «Можно», сказала я и стыдом пригвоздилась к креслу.
Сокращая дорогу, я пролезла через дырку в заборе, задевая головой листья акации. Видимо, там и подцепила извивающееся на самом видном месте создание живой природы.
- Красивые бабочки сначала бывают гусеницами! Правильно?
- Можно сказать так. Ты биолог!?
- Не совсем, но в последнее время моя голова занята гусеницами. А чем занята твоя голова?
- Вообще, или сейчас? Алик попытался взять мою руку, а я схватилась за скамейку. Ситуация не располагала к прикосновениям и вообще мне ужасно захотелось есть.
– Я технолог, а сейчас думаю о том, что тебе со мной неинтересно.
- Можно попробовать строить отношения, преодолевая неприятие друг друга без обид и всяческих разборок. Если согласен, то дело за малым – чаще встречаться. А сейчас мне действительно надо домой.
- Ждут?
- Замужем ли? Разведена. В браке была два месяца и три дня. Не приелись! Он любил щи с твердой капустой, а я - с утомленной в духовке. Я снова провела руками по лбу. – Побудь зеркалом? У меня все нормально?
- Все отлично. Как всегда!
- Попробую угадать, женат ты или…
- Я...
- Хочу сама! Ты не был женат. Любимая девушка вышла замуж за другого. Угадала?
- Почти…
- Душа болит?
- Иногда. Он взял меня под локоть, - Немножко…
Меня подкупила его искренность и то, что он не говорил превосходных слов в мой адрес. Когда–то я была сыта ими по уши. Теперь ненавижу. А любила.

                                                                              * * *

          Как всегда, рано утром, мы встретились с Аликом в маршрутке. Я чувствовала его пристальный взгляд, а в голове промелькнула мысль о незнакомой девушке отказавшей ему в любви. Надо свыкаться с мыслью, что это мой любимый мужчина.
Никакого электричества между нами не пробегало и я на автопилоте рванула к освободившемуся месту.
Несмотря на отсутствие любви, я думала об Алике. Он ни разу не был женат - это насторожило. Вернее сказать – не окрылило. Внезапно вспомнилась родственница: ей сделал предложение пятидесятилетний красавчик – начальник. Холостяк! Родственница светилась от счастья, но до первой близости.
- Что мне делать? – спрашивала она меня, совсем молодую девушку, - представляешь, он стал раздеваться, а на нём рейтузы с начёсом. До колен! Говорит, после матери остались, очень тёплые и удобно. Их у него целый сундук!
- А ты?
- А что я? Вот и не знаю что делать. Ты что присоветуешь? Может он – того? С улетевшей крышей?
- У тебя есть выбор? Нет! Не знала про рейтузы – любила, узнала – разлюбила? Выходи за него и тебе парочку штанишек с начёсиком перепадёт.
Алик встал рядом и водрузил на мои колени портфель с перевязанной изоляционной лентой ручкой.
- Не возражаешь?
- Не задавай глупых вопросов. Теперь мы самые близкие люди.
         Всем известно, что автобус не резиновый, тем не менее, на каждой остановке в него набивается столько людей, что житие селедок в бочке кажется вполне сносным. Редкое утро пассажиры едут молча, в основном ссорятся, воспитывают друг друга и обижают.
Худенькая женщина лет шестидесяти, оказалась зажатой двумя дородными, молодыми дамами, да не просто зажатой, ее голова оказалась посередине грудей этих самых, дородных дам.
- Ой, да что же это такое, куды ни повернись – одни титьки, дышать нечем. Как выжить, как выжить? Что ж так разъелись?
- Выживите! А в вашем возрасте даже не прилично быть такой худой, - защитила свои, непосильным трудом нажитые килограммы, одна из грудастых. Все дружно засмеялись, а титечная пленница с неприличным весом, сконфузилась и стала выживать втихомолку.
Алик улыбнулся, посмотрел на мою грудь, а рука, как ловкая змея, поползла по моей спине. Зачем он это сделал, я не поняла, наверное, «приближался».
Весь день думалось только о том, как будут складываться наши отношения. Тысячу раз ругала себя за этот шаг и тысячу раз оправдывала.
После работы заскочила в « Пятерочку», где камуфлированный охранник несметного добра предложил добровольно – принудительным тоном оставить сумку на полке и взять номерок. Я заупрямилась, стала объяснять, что в сумке кошелек с деньгами, его некуда положить, что там документы и ценные бумаги и если с ними что-то случится, то я вылечу с работы и вообще, этим самым отбивается охота ходить в «Пятерочку».
Охранник был неумолим, стоял Берлинской стеной и тут у меня сформировался редко встречающийся в жизни вопрос:
- А почему?
По выражению его лица было понятно, что уровень интеллектуального развития не позволит дать вразумительный ответ на столь неординарное упрямство. Он смотрел на меня и ярость красными пятнами пробивалась сквозь многчасовую щетину.
- Не оставишь, будешь платить в семикратном размере!
- За что? В сумке ничего нет. Я растегнула молнию на сумке и сунула ему под нос, - смотрите!
- Я сказал! В семикратном размере! Брызгал слюной симпатичный мужик.
- Заплачу!
Бросив в пакет баночку кофе, сыр, колбасу, масло и буханку хлеба, я рванула домой, приподняв на прощание брови для зоркого взгляда охранника.

                                                                                  * * *

         Напротив подъезда под жалким «Грибком» с облупившейся краской, на старой лавочке сидела Лена. Она казалась неотъемлемой частью разваливающегося уголка детства. Застегнутые замочком руки виновато лежали на коленях, большие пальцы изредка приподнимались, вращаясь вокруг себя и только легкая улыбка делала Лену - Леной.
- Помнишь, как мы с Тоником «пекли пирожки» и строили замки?
- Помню! Песочница была новая, «грибок» яркий, а песок желтый. Я засмеялась: - А мы – счастливые! Пошли? - я показала на сумку, - кофе купила.
- Я на чуть-чуть…, с работы отпросилась. Представляешь? Первый раз в жизни!
- Волга начинается с ручейка! Веник?! Что еще натворил твой Веник?
- Не он. Я!
- Ах, простите, это ты у нас творишь!
На какое-то мгновенье Лена настолько преобразилась, что мимические морщинки сделали её старухой.
- Да, прав Веник, когда говорит, что ты – «Чудо!»
Парадный подъезд встретил нас запахом общественного туалета вперемешку с жареной картошкой на сале. По стене на ступеньки сползала свежая надпись: «Шок – это по - нашему!»
- Лен? – я щелкнула пальцами перед её носом, Ау-у-у! Шока никогда не видела? Вот и хорошо, мне нравится, когда ты улыбаешься, шагай. Сейчас я расскажу тебе страшную историю о переселении душ. Испугалась? Я сама испугалась, но отступать некуда, позади… никого! Короче так, жду кавалера!
Лена остановилась, повернула голову в мою сторону и разжала губы, - Никаких вопросов, всё дома!
Чайник закипел быстро, а бутерброды улетучились быстрее кудрявого пара, крутившегося над кружками.
- Нормальные люди, между прочим, кофе пьют маленькими кружечками, но это не про нас. Слово предоставляется тебе! Что стряслось?
- Да ничего особенного, тоска.
- Какая тоска, Лена, у тебя Тоник! Антон такой славный мальчик, между прочим – честь и хвала за него Вениамину.
- Это я помню. Давай страшную историю, мне уже лучше. Честно говоря, я завидую тебе, давай страшную историю.
- Страшная история о том, что быть рядом с нелюбимым мужчиной очень даже ничего! Моя душа, душонка, душища, куда то улетучилась, а на её месте оказалось нечто такое, от чего появилась лёгкость, кураж и самая настоящая радость. Представляешь, каждый день виделись и не замечали друг друга! Фантастика! Вчера заметили и договорились встретиться! Вот, пришлось отовариться. Если честно, мне это не нравится. Почему – то мужики всегда спрашивают «когда к тебе можно прийти?» Согласилась только потому, что первый раз, мне осточертели эти стены, эта кухня и вообще, это…, вот это – тоска, Леночка!
- Рано или поздно это должно было случиться.
- Это ты о чём?
- Мы разные. Мы настолько разные, что я и предположить не могла. Понимаю, все люди – братья! Так и относиться надо по-братски, а не по б..ски. Лично я не готова к свободной любви, а он утверждает, что не надо путать кислое с пресным. Любовь – это любовь! А романтические приключения нужны мужчинам для поддержки жизненно важных функций. Насчет себя – все понимает, все по полочкам, все просто, а дневник взбесил. Где оно? Равноправие? А все почему? Да потому, что одна брехня! За равноправием можно прятать обман и вообще любую непорядочность, а потом героически так сказать: «А кто у нас без греха? Я – как все! Среднестатистическая единица.
Мы дружим втроем много лет, наш день - среда. Среда – середина недели и этому факту придаётся большое значение: можно рассказать о том, что с нами произошло за выходные, а они - неприкосновенны и построить планы на будущее. Украшением нашей «ТРОИЦЫ» является Саша. Сейчас она в санатории. Ждём душещипательных рассказов.
Средные встречи помогают нам жить, мы чувствуем, что Бог троицу любит.
Лена чуть старше нас, у нее подрастает сын Антон и плюс ко всему она долгое время была всемирно неизвестной писательницей: потихонечку вела дневник. Из-за дневника семейный корабль натолкнулся на рифы и образовалась трещина, через которую стало уплывать семейное счастье.
- Лен! А чё ты там написала, в своём дневнике, что он так расхорохорился?
- Ничего особенного, срифмовала любовь.
- Ты влюбилась? По-нят-но! И молчишь, нам не рассказываешь. Конечно, все нервы истрепала Венику своими рифмами, вот он и взбесился. Я думаю, он специально тебе так говорит, чтобы вернуть в лоно семьи. Смотри, доиграешься, уведут твоего Веника, а ты станешь шваброй. Помнишь, сама рассказывала, как поздно вечером мусор выносила, а на подоконнике подростки обжимались. Ты остолбенела, а они…, что они тебе сказали? Вали отсюда, швабра!
На самом деле я сама не знала, что мне делать со своим внутренним миром. Последнее время мы с ним не ладим.
-Лен! Запомни только одно: Мы вместе! Как там говорит Веник? Среднестатистическая единица? Будем единицами!Улыбнись!Не можешь сейчас, звякни в домофон, когда выйдешь на улицу, я буду знать, что ты улыбаешься.
Домофон запиликал так быстро, что я ещё не успела отойти от двери:- Вот и хорошо, малыш, я тебя люблю!

                                                                                       * * *

             Вместо того чтобы сделать какой ни будь салатик, я бегала по квартире от одного зеркала к другому и, гримасничая перед ними, задавала дурацкие вопросы, на которые тут же отыскивались дурацкие ответы, а всё вместе сводилось к тому, что я не знала, как себя вести с Аликом.
Какая - то неведомая сила заставляла меня снимать и снова надевать передник, изображая хорошую хозяйку…. Хозяйка я была плохая – жила на бутербродах…., но что-то провоцировало на обман. Этим "что-то" было огромное желание - нравиться, которое я тщательно скрывала. Успокоив себя тем, что никому и ничего не должна, я снова повертелась возле зеркала и включила телевизор. Мой жених задерживался, наверное, передумал скреплять договор крепким чаем.
Наш звонок – настоящая сирена. Мы с родителями часто поднимаем вопрос о замене сирены на птичье пение, но каждый раз благородный порыв заканчивается мамиными словами: - заменим, но птички у нас не приживутся!
           Сирена завыла внезапно. К большому удивлению, я не вскочила, очертя голову, а медленно встала с дивана, подошла к зеркалу – несколько раз передёрнула тело справа налево, потом - слева направо и ткнула пальцем в зеркальное изображение словами: - романтическое свидание – начинается!
Аликова фигура заняла весь дверной проём, и я опять ощутила себя пассажиркой утреннего рейса. Нижняя часть его лица была растянута до ушей, что выглядело довольно привлекательно. С появлением Алика квартира наполнилась запахом общепита.
- Прекрасно! Зашёл в столовую… и… в гости! – нараспев произнесла я вместо слов приветствия. Клиент общепита разулся и, подхватив портфель за изолированную ручку, прошёл в кухню:
- Какая же ты молодец, что ничего не готовила! Я молча наблюдала за Аликом, а он поставил портфель на стул и вытащил из него кастрюльку с голубцами:
- Вот – приготовил нам с тобой ужин, извини, что немного задержался.
Я просто проглотила свой язык – он провалился в саму преисподнею – на свидание со мной жених пришёл с голубцами!!! Такого у меня ещё не бывало, об этом никому – засмеют!
Алик приблизился ко мне и носом воткнулся в волосы: - как хорошо ты пахнешь! Может… - он готовился к встрече со мной – сквозь капустный запах пробился аромат крема после бритья. Я почувствовала его учащенное дыхание, а внутри всё сжалось и стало ясно – двери рая не откроются.
Вслед за голубцами на столе появился виноград и маленькая коробочка апельсинового сока.
Совершенно забыв о продуктах, купленных в "Пятёрочке", я бестолковым взглядом следила за тем, как ловко Алик занимается сервировкой.
           Впервые в жизни мне довелось сидеть за собственным столом, уставленном не моей стряпнёй. Кухня для меня не радость и не мастерская для изобретений, но иногда я готовила с удовольствием. Воткнув вилку в голубец, я вспомнила мужа. Как он обижался на то, что капуста опять не хрустит! Капуста не хрустела – она соответствовала моим запросам, но по мне разливалось чувство неудовлетворённости - не хватало ссоры…Именно после ссоры мы с ним были просто ненормальными, а наша близость, иногда выходившая за пределы разумного, была полным улётом в нереальный мир.
Я ела вяло, обдумывая дальнейшие действия. Решение, что мы поедим и он уйдёт, было принято в первую минуту его прихода.
- Как всё вкусно, как всё замечательно, – пролепетала я незнакомым доселе голосом, - ты просто мастер!
- Что будем делать? – Алик приблизился, но я ловко увернулась:
- Послушай, давай, ты сейчас пойдёшь домой,… не будем торопить события… надо привыкнуть друг к другу, - я говорила правду. Оказалось, что душа моя вовсе и не душища, а самая настоящая душонка, спрятавшаяся в пятки и я не готова броситься в объятия к первому встречному, даже по договору.
- Хорошо! Может быть и правильно, - улыбка не сходила с его лица, - поцеловать–то можно?
- Не откажусь, - сказала я, подставляя щёку. Он всё-таки обнял меня, и я почувствовала очень сильного мужчину: - Алик! До завтра, да? – голос вернулся в свой тембр. Мне стало жаль, что он уходит, но я не остановила его. Алик вошёл в кабину подъехавшего лифта, сразу после дружеского объятия.
Войдя в квартиру, я прислонилась к двери и медленно стала сползать вниз, повторяя: Капуста, капуста…. меня преследует капуста!

                                                                                 * * *

            Ночь – всё дневное прочь! Слоган сложился быстро – вырубился свет. Такое случается часто. Спальный район не выдерживает перенапряжения, а оно в каждом доме, в каждой квартире и в каждой душе. Это даже хорошо, что его отключили – тёмное вмешательство способствует переходу от вербально-физической агрессии к релаксации, а если проще, то к объятиям и поцелуям. Поцелуи и объятия должны были быть у меня сегодня. Не случилось! По телу бегали колючки, губы грезили ласками, а ноги еле умудрялись держать собственное перенапряжение.
В коридоре кричали, смеялись и ругались. Всё как всегда – соседи в кромешной темноте искали квартиры. Мою квартиру искать некому и я морской звездой легла на гладь простыни.
Среди крика и грохота послышался стук в мою дверь. Накинув халатик, я подошла к двери. За мгновение в голове возникли возможные варианты: бандиты, бывший муж, Лена, Алик….
- Кто? Спросила я и подставила ухо к замочной скважине.
- Я! Голос Алика молнией поразил тело, рука потянулась к ключу – дверь открылась…
- Да вот, сидел на скамейке напротив твоих окон, думал и, вдруг, всё погрузилось в темноту. "Нам надо чаще встречаться!" – сказала ты и я вернулся. Уйти?
Я схватила Алика обеими руками, притянула к себе и стала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Рукав не снимался – мешал портфель…. В одно мгновение выхваченный портфель и халатик полетели в дальний угол коридора. "О боже, о боже, как хорошо, что я вернулся… о боже!" - шептал Алик, еле переводя дыхание. Толкнув Алика на кровать, я стала катать его, как драгоценный тюк и осыпать поцелуями. Энергия не давала ни одной минуты покоя: я падала, подлезала под его напряженное тело и спиной прижималась к спине. Оказалось, что неуёмная радость была во мне всегда. Ей был нужен момент, чтобы бессмысленными прыжками выскочить наружу.
Робкий и нерешительный Алик превращался в ИСПОЛИНА! Его тело напряглось, бицепсы затвердели… Он поднял меня высоко над головой и уложил вокруг своей шеи. Сделав несколько оборотов, Алик бережно положил драгоценный груз на кровать.
И грянул гром небесный, и разверзлись хляби любовные!
ИСПОЛИН был готов "удержать небо" - мышцы играли в унисон с вздохом-выдохом, горячее дыхание обжигало лицо…. Мы были едины и неделимы…
Душераздирающий рёв ИСПОЛИНА слился с многоголосием спального района…
В коридоре Алик запнулся о портфель – загремела кастрюлька. Надо было его проводить, а изнутри пошло сопротивление. Мне не хотелось встречаться взглядом с избранником, к которому надо привыкать и я поблагодарила энергетиков за их "ратный" труд.
На прощанье мы не сказали друг другу ни слова.

                                                                          * * *

              Утром, как всегда, мы встретились в автобусе. Я стояла рядом с Аликом, испытывая внутреннее волнение от вчерашнего, а чувства мои притаились где-то глубоко. Вернее, их не было.
На прошлой неделе коллега позвонила и попросила "подстраховать", если она задержится минут на двадцать с обеда. Её задержки мы знали наизусть.
- Простите, девчонки и завидуйте. С таким мужиком была – пальчики оближешь! Представляете, выглянула в окно, а перед окнами туда сюда ходит молодой, красивый. Что прикажете, терять его? Я быстренько вам позвонила, разделась и в чём мать родила, стала протирать окно. Через пять минут он был у меня! Красота! Работать не хочется… сейчас бы в люлю…
- Как хоть зовут-то молодого, красивого, - спросила я осторожно, так как всегда боюсь услышать имя своего бывшего мужа.
- С ума сошла? Зачем мне его имя? Не хватало ещё случайно мужа назвать, тогда вообще – секир башка! Кстати, - она засмеялась, - помнишь, ты подарила мне тряпочку для мытья окон? Вот, ты и виновата в моём грехопадении! Не было бы тряпочки, я бы не протирала окно и… не опоздала бы с обеда. Она засмеялась. Засмеялась легко и искренне, даже с чувством лёгкого превосходства над нами.

                                                                                  * * *

……. Наши встречи с Аликом были постоянными, бурными и безмолвными. У нас не было общих дел, тем…. Мы никогда ничего не выясняли и по имени друг друга не называли. Как в автобусе: вошли, соприкоснулись друг с другом нужными-ненужными телами, и вышли на следующей остановке.
Всё во мне бунтовало, сопротивлялось, но я добровольно пошла на такие отношения, несмотря на огромную веру в любовь…. Вот и Алик – Виталик ушёл навстречу большой любви.
Неплохо всё складывается: линия жизни перерезана в Солнечное затмение. А это значит, откроется новая дверь и всё можно начать сначала.
- Пирожки! С картошкой, с капустой, с повидлом – кричала женщина в белом халате и нарукавниках, на автобусной остановке.
- Один с капустой, – сказала я и протянула пакетик.
- Ой, а с капустой-то и нет. – развела руки продавщица.
- А что же вы предлагаете?
- Затмение! - засмеялась она.






Рейтинг работы: 107
Количество рецензий: 6
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 190
© 10.09.2016 Галина Агапова
Свидетельство о публикации: izba-2016-1777465

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Юрий Печуров       09.07.2019   21:16:50
Отзыв:   положительный
Мне показалось, что это классный дамский рассказ. Я не знаток в этом литературном направлении. Но все необходимые атрибуты присутствуют: главная героиня в поисках настоящего взаимного чувства, ассорти нерастраченных эмоций, романтичный эротизм. Аллегоричное название. Море остроумных поэтичных строк:
я морской звездой легла на гладь простыни.
Рукав не снимался – мешал портфель….
и разверзлись хляби любовные! и т.п.))
Иногда такую женскую прозу полезно пролистывать противоположному читателю, чтобы лучше понимать, что хочет настоящая женщина.


Галина Агапова       10.07.2019   08:59:41

Юр!
Твои рассуждения лучше, чем моё повествование!
Спасибо огромное!
Владимир Селицкий       10.10.2018   20:14:00
Отзыв:   положительный
Прекрасно написанный рассказ, в котором высвечены чувства женщины, которая если и не обретает счастья, то не теряет лица и оптимизма.
"Предоставив невидимым кошкам полную свободу, с расцарапанной душой я отперла входную дверь окровавленной рукой.
Надо было срочно реанимировать линию жизни"... Чем-то это напомнило женские истории Токаревой. В анонс.
Галина Агапова       11.10.2018   07:23:50

Смущена.
Огромное спасибо!
Людмила Хацко(Сергеева)       12.09.2016   06:42:47
Отзыв:   положительный
Галина, у меня де-жавю? Вы уже публиковали эту повесть? Я где-то её уже читала.
Галина Агапова       12.09.2016   07:17:41

Да! Я её выложила полностью - мне так надо было, а выложенное - появляется на первой странице точно так же, как и за баллы.
Спасибо, Людмила.
Кама       11.09.2016   16:28:53
Отзыв:   положительный
И в своей прозе ты тоже очень особенная, Галя!
Люблю!
Ди.Вано       11.09.2016   10:20:15
Отзыв:   положительный
Согласна с Галой - живо, жизненно.
И такой сложный внутренний мир женщины...
Увы, они-мы такие.
Спасибо, Галина.
С интересом прочитала.
Доброго дня!!
Птица Гала       11.09.2016   09:52:49
Отзыв:   положительный
Отлично написано, Галка! Живо, непринуждённо и жизненно.
Однако, осталось ощущение того, что хочется продолжения,
что эти двое не смогут уже быть друг без друга,
очень много ещё не испытано ими, а хочется...:)
Галина Агапова       11.09.2016   10:01:23

Галочка!
Я тебе очень благодарна за чтение и твоё мнение для меня очень важно.
Предлагаю прочитать:
https://www.chitalnya.ru/work/984674/
Говорю тебе, как специалисту: у меня несколько повестей, в которых "Я" - главная героиня. Есть такая мысль - объединить их, но...боюсь жизни не хватит.
Я - прозаик.








1