Глава тридцать третья


Глава тридцать третья
Глава тридцать третья

    Осень пробралась в горы подобно злому ворогу – тихо и незаметно. Днём по-прежнему припекало. Но стоило солнцу спрятаться за горы – с них в низины тотчас скатывался холодный воздух. И уже приходилось кутаться в тёплые вещи.
    Но радовали глаз стоявшие в логах стога, опоясанные плетнями. У изб ровными рядами были притулены[1] ряды поленниц. На огородах набирали силу капуста и тыква, морковь и свекла. Ревень, грибы, ягоды были насушены и засыпаны в короба. За лето пчёлы дали два роя, которые Еремей определил в новые колоды и отдал Архипу. Мед собранный за лето, был залит в кедровые бадейки.
    Ребятня всё лето тоже была при деле. Никодимка днями пропадал на речке Белой со своими мордушками. Лика, когда её отпускали в лес, собирала с Василисой в паевки да пестерушки[2] всё, чем были богаты леса. Как-то отпросилась она на луговину набрать осочки – дикого мелкого лучка, растущего в болотистых местах. Но прибежала встревоженная:
    – Там Лоська сбесилась. Глаза у ей дики. Бегат, мыкат.
    – Пойдём, глянем.
    Александра, прихватив Данилку и Пелагею, отправилась на луг. По дороге к ним присоседились и Алексей с Архипом. Действительно, лосиха вела себя неспокойно. Носилась кругами, нюхала воздух, рыла копытом землю.
    – Всё ясно, – изрекла Пелагея. – Пришло её время.
    – Како время? – не понял Архип.
    – Род продолжать. Загуляла она, в охоту пришла. Лося ей надо.
    – Игде ж его взять?
    – Знамо где, в лесу, – обронил Архип. – Сама найдёт. Или рогач на ейно мычанье прибежит. Но ежлив отпустить её – уйдёт с ним. А может, перебесится и успокоится. Выбирайте, как лучше.
    – А чё, если… – попытался выразить свою мысль Алексей.
    – Ну, говори, коли начал…
    – А чё, если сделать таку изгородь, как мордушку?
    – Молодец! Как это я сам не додумался? – встрепенулся Архип. – Сладим такой садок подальше отсюда. Огородим его. И вход сделам – штоб рогач вход нашёл, а выход – нет. А пока надо её в загон определить, штоб не сбежала.
    День потратили мужики, но из жердей в три ряда высотой смастерили изгородь у звериной тропы. Воронкой – вход, а чашей – сам садок. Привязали посередине лосиху за переднюю ногу, а сами укрылись за изгородью с подветренной стороны, чтобы их запах не спугнул рогачей. На вторые сутки, как свечерело, послышался со стороны речки Белой рёв лося, больше похожий на короткий стон.
    – Сюды, кажись, идёт, – сказал Архип.
Лосиха встрепенулась, вытянулась в струну, рванулась было на зов. Но верёвка удержала её.
    – У-у-у-у! – отозвалась она протяжно и жалобно. Дескать, «где ты там ходишь-бродишь, друг любезный? Я здесь, вот она, жду тебя – не дождусь»!
    Лось бубукнул уже громче и явственней. Она снова послала ему крик-мольбу. Так они перекликались, а потом к изгороди вышел рогатый великан. Он походил вдоль жердей, пока не отыскал вход. Ничего не подозревая, вышел на поляну и прямиком направился к привязанной лосихе.
    – Давай, перекрывай жердями вход, – толкнул Еремей Алёшку в бок.
    – Погоди, – остановил Архип. – Кажись, ещё один жених сюда идёт.
    – Да нет, ишшо два, – шепнул Алексей. Все прислушались. Рёв раздавался то справа, то слева.
    – Эхо гулят, – предположил Еремей.
    – Тятенька, голоса у их разны, – возразил Алексей. Они снова затихли, вслушиваясь в ночные звуки. И точно, у первого рёв был сочнее и протяжней. У второго – короткий, и как бы со всхлипами.
    Из-за горы на небо начала выползать луна. Сначала показался край, потом выкатилась вся, заливая округу холодным светом.
    – Вот он, – вполголоса произнёс Архип. – Идёт прямо на нас. Давайте, быстро за изгородь.
    Они проползли под жердями. Самец ткнулся в изгородь, остановился в недоумении перед препятствием. Поднял голову, расширенными ноздрями вбирая запахи. Он учуял людей, и это ему не понравилось. Но всё перекрыл запах возбуждённой самки, который для него был важнее всего в извечном стремлении к продолжению рода. Самец, забыв осторожность, пошёл вдоль изгороди, пока тоже не оказался внутри садка. Следом, почти прямиком, отыскал вход и третий соперник.
    – Вот теперь ставь жерди.
    Ловушка захлопнулась. Мужики подобрались поближе, чтобы рассмотреть, как будут развиваться события. На поляне тем временем уже завязывался поединок двух лесных богатырей. Сначала они долго ходили друг против друга. Рыли копытами землю, мотали здоровенными рогами. Мычали и лишь издали пугали друг друга. Никто не хотел уступать. Постепенно сближаясь, они наливались всё большей яростью. И вот один из них бросился вперёд. Соперник тоже разогнался ему навстречу. Удар рогов был настолько силён, что эхом отозвался в горах.
    – Ого! – восхищённо выдохнул Архип. – Вот это мощь!
    Самцы, с первого раза не выявившие, кто из них сильнее, разошлись и снова ринулись друг на друга. Удар прозвучал ещё сильнее. Несколько раз они сталкивались с разгона. А потом сцепились рогами, и принялись упираться копытами в землю, стремясь вытеснить противника с поляны. Вот один из них начал постепенно отступать, но на краю поляны собрался с силами и уже сам принялся теснить врага. Копыта вздымали пыль, вытаптывая траву с корнем. Трещали, отламываясь, ветки деревьев. Да и рога, гордость каждого самца, тоже утратили свою былую красоту, потеряв по несколько отростков.
    – Глядите, – Архип переключил их внимание в сторону лосихи. Там разворачивалось своё действо. Третий самец, поняв, что драка будет ожесточённой и долгой, принялся обхаживать Лоську. И та, изнемогшая от ожиданий, благосклонно приняла его внимание.
    – Вот как в жизни быват… – раздумчиво молвил Еремей. – Двое дерутся, а третий под шумок свои дела делат.
    До самого рассвета длилась битва двух исполинов. Поляна уже была вытоптана до черной земли. Когда они расцепили свои рога в очередной раз, один из них извернулся и всей мощью вонзил острый отрезок рога в бок другому. Тот хекнул, завалился на бок. Но нашел силы подняться и снова ринуться в бой. Да только из рваной раны уже ручьём бежала кровь. Лось постепенно начал терять силы. И соперник оттеснил его с поляны, загнал в густые кусты. А сам направился к лосихе. Отогнал прочь третьего самца. Тот уже успел свершить своё дело, поэтому никакого смысла ввязываться в поединок у него уже не было.
    Потрёпанный в бою самец покрасовался перед лосихой. И она безропотно приняла его, на сей раз по его праву победителя.
    – И чё будем делать? – спросил Еремей.
    – Надо разобрать изгородь в нескольких местах. Раненый рогач далеко не уйдёт. Настигнем его и добъём.
    – А эти двое?
    – Пущай идут с миром. Куды нам така прорва мяса? Ить тепло ишшо стоит.
    Пока лось-победитель справлял свои дела самца, они разобрали садок в нескольких местах. Отыскали раненого лося. Тот лежал в чаще. При виде их попытался подняться, но Архип точным ударом пики поразил его под левую лопатку. Перерезав горло, они спустили кровь и принялись разделывать тушу.
Когда Алексей вернулся к Лоське, рогачей и след простыл, а она мирно обжёвывала ветки деревьев.
    – Ну, голубушка, и отчебучила ты нам заварушку.
    Услышав его голос, Лоська повернулась к нему, поглядела чисто и безвинно.     Он отвязал её, угостил солью, погладил по шее, почесал за ушами.
    – Господи, как всё чудно устроено. Опять ты – сама благодать, – он накинул на морду лосихи недоуздок, взобрался на спину и тронул поводья. – Пора домой вертаться, блудна дочь.
    Перед первыми снегами вернулся в Фыкалку Карабала. Встреча началась со степенных приветствий и традиционных вопросов о жизни, здоровье, проделанном пути. Охотник тоже отвечал неторопливо, мешая русскую речь со своей:
    – Дьякши – карашё. Мен[3] шибко долго тайга был. Албан платил. Той делал, сын родня казал. Барашка идёт – нет. Гора шибко плохо барашка идёт.
    Мария пояснила, что овец он не стал гнать через горы. Слишком опасно для них. Все копыта о камни собьют за такой долгий путь. Но привёз два тюка шерсти.
    – Да понял я, понял. И на том благодарствуем, сватушка! – приобнял его Еремей. Карабала махнул рукой в сторону Бухтармы:
    – Мен Берел ходить, барашка гнать.
    – Понял, понял. С Берели, конешно, ближе будет, чем с Катуни.
    Карабала вернул взятую у Алексея лошадь. Обновил бересту на своем айылчике и заселился туда. Танай долго и старательно выговаривала ему что-то. Тот горячился, громко возражал ей, размахивая руками.
    – Чё енто они? – спросил Архип у Марии.
    – Она хочет жить в таком доме, как у нас. А он хочет в аланчике.
    – Думаю, Таня настоит на своём. Куды ж с мальцом зимой в таки дырявы хоромы…
    Мария подошла к Танай, взяла у неё ребёнка и понесла в свою избу. Та постояла, потом махнула рукой на Карабалу, на айылчик. И пошла следом. Дескать, оставайся ты один в своей холодной юрте.
    Карабала постоял, помялся и пошёл в своё жилище. Развёл там костёр, долго и заунывно о чём-то пел. Наутро оседлал своего жеребца и уехал. Танай огорчилась, узнав об этом. Но Мария сказала ей твёрдо:
    – Щас не лето. В аланчике ребёнку будет плохо. Карабала это понимат. Поездит, подумат – вернётся. Куды ж он от тя да от сына денется?
    Карабалы не было целую неделю. Зато вернулся он, пригнав пяток ярок[4] и барана.
    – Мен Берел ходил, барашка брал.
    – Вот теперь будет из чего прясть, ткать да пимы катать, – сказала Александра. Карабала, довольный собой, прошёл мимо аланчика прямо в избу Алексея.
    – И то верно, – хмыкнул Еремей. – Ничё с твоим балаганом за зиму не сделатся. А летом – живи в ём сколь хошь!
    Предзимье длилось недолго. В ноябре снег пал окончательно. Мужики стали готовиться к зимней охоте. Карабала уговорил всех устроить ловчие ямы на звериных тропах. Архипу затея понравилась, но где их копать, если кругом – одни камни?
    – Есть места, – возразил Назар. – Копай – не хощу!
    – Покажешь?
    – А щё не показать?
    Действительно, в верстах пяти от Фыкалки на восток, не доезжая кедрачей, они нашли звериную тропу. Выбрали место, где маралу или лосю некуда бы было бежать, только по этой узкой дорожке. Достали заступы, лопаты и за полдня вырыли яму порядочной глубины. Вкопали на дне колья остриями вверх. Выбравшись по верёвкам, плотно уложили поверх ямы тоненькие жёрдочки, забросали листвой, присыпали землёй и сверху забросали снегом.
    – Сюда бы сенца ещё полкопёшки, штоб подманить, – высказал мысль Алексей.
    – Щас не подманишь. Тут еды для них кругом – сколь хошь, протяни морду да жуй, – возразил Архип. – Вот когда снега больши падут ­– совсем ино дело будет. Тогда и спробуем. А вот ежлив соли где в кормушку насыпать… На соль они и за двадцать вёрст придут.
    На том и порешили. Пока Еремей с Архипом вырубали колоду для соляной кормушки, Алексей обернулся на коне за солью в Фыкалку и обратно. К вечеру все вернулись в деревню, довольные собой.
    На следующий день собрались устроить облаву. Оседлав лошадей, доехали до места. Разделились на три части. Карабала и Алексей заехали сверху горы, Архип с Еремеев и Осип с Назаром – сбоку тропы. И начали громко кричать, бить палками по ближним деревьям. Алексей и Карабала сверху увидели, из кустов выскочил марал, напуганный шумом.
    – Не давайте ему уйти в сторону! – прокричал Алексей! – Он бежит к вам! – и с громкими криками пустился в погоню. Карабала скакал на своём жеребце следом и тоже издавал нечто похожее на боевой клич.
    Рогач был у себя дома, где ему знаком каждый куст. Но шум напугал его, и он заметался. Шум подступал к нему всё ближе. Ему поневоле пришлось спускаться с горы по тропе, которую выбрали охотники. Когда загонщики подскакали к яме, увидели, что западня провалилась. Они спешились. Торопиться было некуда. Зверь попался!
    – Дьякши, дьякши! – как ребёнок радовался Карабала. Первым к яме подошёл Архип. Кашлянул и, пряча взгляд, отошёл.
    – Чё там? – удивился Еремей. Заглянув, отпрянул. Постоял, зачем-то снял шапку. Повернулся к Алексею. – Сынок, не надо… Не подходи, не смотри...
    Сначала хотел перегородить ему дорогу, но отступил в сторону, ещё раз попросив:
    – Не надо, сын…
    Алексей заглянул в яму. На дне, насквозь пропоротая заострённым колом, лежала Лоська. Алексея обдало жаром. «Как так? Как она оказалась тут? За мной увязалась, наверно». Лосиха дёрнулась, завидев хозяина. Посмотрела на него с мольбой о помощи. А он стоял и понимал, что помочь уже ничем нельзя. Скорее всего, то же самое поняла и она. Из её большого, чёрно-фиолетового глаза выкатилась большая слеза.
    Архип взял Алексея за плечи, отвёл от ямы. Стал говорить что-то утешительное. Мол, Лоська первой провалилась, а марал, увидев яму, легко перескочил и умчался. Но что значили в этот момент слова, когда на сердце у самого Алексея была огромная рваная рана? Такая же, от которой сейчас умирала Лоська.
    – Это я… Это я виноват… – всхлипнул он. – Ну пошто я не привязал её дома?
    В горле его стоял огромный ком, который не удавалось проглотить.
    – Я ить думал, она лосёнка нам ро́дит… – после этих слов он не стерпел и разрыдался. Еремей подошёл, обнял его. Сын плакал, а отец успокаивающе гладил его по голове. Порой излишне суров был к нему Еремей, но это было необходимо. Только одёрнув вовремя, он мог остановить его, уберечь его от необдуманных поступков. А сейчас перед Еремеем был просто убитый горем его мальчишка, которого просто надо пожалеть.
    – Лоська резать нада! Мясо кушать нада! – непонимающе сказал Карабала.
    – Рази можно? – поднял голову Алексей. – Рази можно исть друга? Понимашь, она для меня – самый верный товарищ… была… Ни раз не подвела, не предала! Мы с ней самы трудны дни пережили! Самы трудны! Вместе с ней, понимашь, Карабала! У меня уже никогда не будет такого верного друга! Никогда…
    Осип заглянул в яму и снял шапку:
    – Всё, отмучалась.
    – Крепись, сын! – Еремей взял Алексея за плечи. – Так Господь решил. Не всё нам находить. Видно, пришло время и терять. Хоть и бессловесна животина была, но верна оказалась до кончины своей! Не кажный человек на то способен. Вспомни, как мы с ней против волков стояли, как в метель она нас вывозила! Што ты теперь должен – это помнить о ней. Давай, похороним её здесь, в этой яме, где она смерть прияла[5]. Креста ставить нельзя. Но столбик сорудим. Штобы было куда прийти и сказать ей добро слово.
    В тот вечер в каждой семье помянули Лоську, кто чем мог. Даже Карабала, и тот достал свой тажуур, плеснул в чашку на донышко молочной водки, пригубил и долго о чём-то размышлял.



[1] Притулиться – примоститься, прижаться боком.
[2] Паевка – посуда из бересты, пестерушка (пестерь) – корзина из мелких прутьев.
[3] Мен (алтайск.) – я.
[4] Ярка – молодая, ещё не ягнившаяся овца.
[5] Приять – то же самое, что принять, но более насыщенное духовно-эмоционально.  





Рейтинг работы: 26
Количество отзывов: 6
Количество просмотров: 407
© 28.08.2016 Илья Кулёв

Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 8, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 9 авторов


Неавторизованный пользователь       24.09.2016   08:47:42

СПАСИБО! ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО !СПАСИБО, МИХАИЛУ ТУРОВУ, ЗА ПОДСКАЗКУ. ЧИТАЛА С УПОЕНИЕМ. ЖЕЛАЮ ВАМ ДАЛЬНЕЙШИХ УСПЕХОВ!
Неавторизованный пользователь       17.09.2016   19:57:11

Безумно хочется продолжения.
Неавторизованный пользователь       02.09.2016   17:02:01

Дорогой мой друг Илья,огромное тебе спасибо за такой интересный роман,который я прочел и можно сказать я прожил ту их жизнь вместе с героями романа. Представил какого им было выжить в таких условиях,какие были наши предки находчивые трудяги,иначе бы им не выжить.Очень было приятно читать, доволен твоим изложением и писанием всех поговорок и примет,а также наречием языка тех времен.Спасибо тебе за твой талант и твой труд,все это познать надо было.
Неавторизованный пользователь       02.09.2016   16:30:42

А ДАЛЬШЕ:?
Неавторизованный пользователь       30.08.2016   18:09:27
 
Очень жаль животное,которое прошла все невзгоды,сколько Лоська помогала им выжить. Спасибо огромное за такую книгу.
Lyudmila Korneva       29.08.2016   23:19:49
Отзыв:   положительный
Да, печально закончилась эта охота...
Тяжело терять друга, кем бы тот не был.
Животные, порою, преданнее человека бывают.
С теплом души, Людмила.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  












1