Глава двадцать четвёртая


Глава двадцать четвёртая
Глава двадцать четвёртая

    Свою первую совместную ночь Еремей и Дарья провели в бане. С рассветом она ушла доить корову, а он проведал Карабалу и Танай. Те уже тоже поднялись и даже сходили на речку. Через Марию поинтересовался их пожеланиями.
    – Карабала просит разрешения показать Тане избу – сказала Мария.
    – А чё не показать, пущай смотрит.
    Танай тщательно осмотрела всю избу. Долго ходила вокруг печи, даже заглядывала внутрь. Спрашивала, для чего служит каждый предмет в бабьем куту[1]. После чего сказала, что ей тоже такое хочется. Выразилась по-своему, но поняли все. Слишком уж красноречивыми были её взгляды и жесты. Потом в красном углу подошла к иконам, ткнула пальцем:
    – Бу не?[2]
    Мария схватила её руку, отвела в сторону:
    – Айрабас! Килинчек! Бу Кудай!
    Потом повторила по-русски:
    – Нельзя! Грех! Это – Бог! – и добавила, перекрестясь на икону:
    – Господи, прости её неведенье! – глянула на Еремея, не накажет ли он её за то, что допустила кощунство соплеменницы. Но тот спокойно ответил словами Апостола Павла: «Шедше убо научите вся языки»[3]. Мол, надобно учить Слову Божьему другие народы.
    – Бу не? – уже взглядом указала Таня на лежащие под божницей Псалтирь и Месяцеслов.
    – Это – Святы́ Книги, Агару Бичик, – уже спокойно пояснила Мария.
    – Идёмте к столу, – пригласил Еремей. Там Архип Гордеич с семейством прибыл. Да и Пелагея с девчонками подошла.
    Непривычно было обитателям селенья садиться за стол в такую рань. Но закон гостеприимства обязывал. Мария успела сварить уху из налима, Александра принесла тушёные в сметане грибы, Пелагея сготовила щи из свежей зелени. За столом решили важные для всех проблемы. Поскольку Дарья сошлась с Еремеем, то Александра пожаловалась, что ей трудно будет и с дитём водиться, и работать. Выход подсказала Лика.
    – А уже взро́сла. Могу и с Нилой, и с Данилкой сидеть.
    – Сиди уж, «взро́сла», сопли утри, – одёрнула её мать.
    – Не, Пелагея Ульяновна, вспомни, как она копны возила. На неё можно положиться, – возразил Архип.
    – А ты чё думашь, Ляксандра Семёновна? – попытал Еремей.
    – Я буду только рада.
    – Тогда благословляю тебя, Лика, быть в няньках у Данилки. А штоб справедливо было, то с вас – первый сарафан Лике, шубейку, тёплы сапожки к Покрову, пропитанье ей и Неониле – во все дни, когда она будет водиться.
    – Согласны, – кивнул Архип.
    – Мы и сами в силах их прокормить, – вставила Пелагея за себя и Осипа.
    – Никто не спорит, – согласился Еремей. – Но она с малолетства должна учиться зарабатывать хлеб насущный. Всё, с этим решили. А теперь хотели бы гостя нашего послушать. Он здесь вырос, всё знат. Марья Егоровна, пусть он совет даст, чё у нас так, а чё не так.
    Карабала расхвалил хозяйственную жилку поселенцев. Ему всё пришлось по душе. Намекнул, что намерен построить в своих краях кажан-айыл[4], и хотел бы в этой избе установить печь. Но делать печи никто у них не умеет. На что Архип не то пообещал, не то отмахнулся: мол, посмотрим.
    Еремей поинтересовался верой Карабалы. Тот рассказал, что у них свои боги. Мир сотворил бог Кудай[5], он создал человека из камыша и глины. Бог Ульгень[6] живёт в верхнем мире, в золотом дворце. Он подарил людям огонь. Если рассердится – посылает на землю громы и молнии.
    У Ульгеня есть брат Эрлик[7]. Когда-то они меж собой очень сильно поссорились, Ульгень проклял Эрлика и прогнал его в нижнее, подземное царство. Подземный мир – это царство мёртвых. Эрлик живет на берегу озера из людских слёз. Служат ему курмесы – злые духи, которые приходят в средний мир после заката солнца и похищают души спящих. Он подарил первому шаману бубен и научил его камлать.
    А ещё у каждой горы, у каждой реки есть своё название и свой дух, который нельзя беспокоить понапрасну.
    – А у нашей речки како прозванье? – поинтересовался Алексей.
    – Кумдус-суу.
    – «Суу», понятно, – речка, а «кумдус» – чё значит?
    Мария не знала, как перевести это слово. Тогда Карабала поставил у верхней губы два пальца, показав два длинных зуба. Потом взял деревяшку и, наклонив голову сделал вид, что быстро-быстро грызёт её.
    – Бобёр, – сразу сообразил Алексей. – Боброва речка, Бобровка по-нашему. Верно, раньше тут бобры водились. Видел разваленные хатки вверху речки.
Карабала ответил, что еще лет пять назад встречал тут бобров, а потом они вывелись.
    – Или перебили их таки́, как ты. А сам где живёшь? – спросил Еремей.
    – Кадын, Бёрю-суу, Сандык-таш.
    – Это, значит, на Катуни[8], – понял Еремей. – Речка така больша, как Бухтарма. Про неё Василий Гуляй Нога сказывал. Туда Пафнутий ушёл. Не слышал о нём хоть чё-нить?
    – Нет, никто не говорил, – помотал головой Карабала.
    – А чё значит названье Катунь?
    – Знатна женщина, госпожа. У неё самый сильный дух. Когда она разгневатся – людям плохо быват. А у неё есть приток – Бёрю-суу.
    – Бёрю?
    – Это волк, который один живёт.
    – «Бирюк» по-нашему. Смотри-ка, слова почти похожи. Бирюк-суу, говоришь? По-нашенски – Бирюкса[9].
    Так с помощью Марии Еремей разузнал, что Карабала родился у горы Сандык-таш[10]. Ещё раз подивился, что «сандык» означает ларец, и так созвучно с русским «сундук», а «таш» – это камень. Карабала поведал, что в верхнем течении Бухтармы[11], там где в неё впадает Берель[12], кочуют урянхайцы, ойратское племя. И что название реки Берель произошло от урянхайского слова «бер» – жена младшего сына. Выходило, что Берель – невестка Бухтармы. А «ел» – непоседливая, беспокойная.
    Сама Бухтарма на языке урянхайцев – «маралы, дерущиеся меж собой», что, в общем-то, точно отображало нрав реки. А ещё говорило о том, что на её берегах водятся сами маралы. Впрочем, на языке Карабалы название было тоже не менее красочным: «бук» – долина реки между гор, «тарма» – волшебный, сказочный. Вот и выходило: волшебная речная долина. Хотя «бахтарма» – шершавая мездра, которое давал Василий Гуляй Нога в переводе с татарского, тоже подходило реке из-за множестве шиверов и перекатов.
    – А ишшо есть от нас ниже по теченью река Хамир[13]
Карабала наморщил и без того морщинистый лоб. И поведал легенду, которая в изложении Марии прозвучала так:
    «Это было шибко давно. Одно племя пряталось от врагов. Врагов было много. Спасти народ могли только горы. Люди шли в горы со своим скотом. Но на пути встала река. Было начало весны. Лёд уже был плохой. Кам[14] по имени Кириш[15] стал камлать и дух Суу Ээзи[16] подсказал, в каком месте лёд крепкий. Племя перешло через реку. Но как только враги зашли на лёд, он превратился в хамыр – тесто. Но только это тесто было не из муки, а из мелкого льда. Все враги и потонули. С тех пор и зовут ту реку Хамыр – «тесто». Или Камир, потому што кам – это шаман, а камир – «камлать». Кому как нравится».
    – А чё означат Тургусун[17]? – поинтересовался Алексей. И услышал ещё одну интересную легенду.
    «Давным-давно люди решили обосноваться на берегу горной реки, в том месте, где она, вырвавшись из каменных теснин, разливалась плёсами. Люди стали пасти свой скот на больших лугах с сочной травой. Построили на берегах прочные деревянные жилища, сделали загоны для скота, возвели мосты. Но весной река поднялась, разбушевалась и в одну ночь снесла всё – и мосты, и жилища, и загоны. Много тогда погибло людей, про скот – и говорить нечего. С тех пор и стали звать реку Тургусын. Потому что «тургу» – это построенные дом, изба, а «сын» – ломать, коверкать, разбивать в пух и прах».
    А ещё, по-урянхайски «тургень» – это быстрый, а усун – белая вода. По другой легенде, в долинах горной реки прятались «тургуны» – шайки разбойников зайсана Кульчука, которые нападали на другие племена и угоняли скот вверх по реке. Потом по горным тропам перегоняли в долину реки Хайдун, а оттуда – уже дальше.
    – А долго ль ехать на твою Бирюксу?
Со слов Карабалы, пути туда было пять дней. До верховьев речки Бобровки, там – через перевал к верховьям речки Татар-суу, дальше – к Кёк-суу. От горы Сандыкташ вдоль Катуни – к Бирюксе.
    – Далеко… – с сожалением произнёс Еремей. – Хлеб там сеют?
Оказалось, занимаются там только скотоводством, рыбной ловлей и охотой. Лето короткое, и хлеба вызревать не успевают.
    – Тогда нам это не подходит. А есть места, штоб хлеб сеять? И штоб от лишних глаз подальше.
    Карабала напомнил, что уже рассказывал о таком месте. Там хорошо. Но там живёт русская ведьма Алмыс, Кадыт Чёрчёктёрдё.
    – Мы ведьм не боимся. Рассказывай, как туда добраться.
    По словам охотника, надо ехать вверх по течению Бухтармы.
    – Мы же были вверху! Там, на сожжённом стойбище… – начал было Алексей. Но Еремей глянул на него осуждающе, и тот сразу примолк. Карабала пояснил, что нужно дойти до Ак-суу, Белой речки. И подняться вдоль неё до большой долины. Там хорошие травы летом. Значит, и хлеб должен родиться. А место, где живёт Кадыт Чёрчёктёрдё, – ещё выше, в горы. Там точно сеют хлеб.
    – Значит, кто-то до нас облюбовал то место, – вздохнул Еремей. – Неплохо бы было поселиться рядом. Чуть управимся с делами – сопроводишь нас, сватушка?
Карабала кивнул в знак согласия. И спросил разрешения пожить в селении несколько дней. Пусть Танай поучится у женщин русской кухне и рукоделию. Да и русской речи – тоже. А сам он хотел бы съездить на охоту вместе с Алексеем.
    – А чё, пущай съездит с тобой, – дал согласие Еремей. – Научится от тя кой-чему…
    Карабала показал Алексею, как добывать зверя загоном. Они отыскали пасущихся на склоне косуль. Карабала притаился в расщелине, с подветренной стороны между камней. А Алексея послал в обход на другую сторону – спугнуть табунок. Появление человека заставило осторожных косуль удариться в бега. Путь для них был один – по расщелине. Там их и поджидал охотник. Одну косулю уложил стрелой сразу, а вот самца – подранил. Остальные прыжками пролетели мимо.
    Карабала подбежал, снял с пояса пустой аркыт[18]. Перерезал косуле горло и подставил горлышко бурдюка к струе горячей крови. Наполнив сосуд, заткнул его деревянной пробкой и отправился на поиски подранка, оставив Алексея сторожем. Вернулся с лошадьми и притороченным к седлу самцом, которого отыскал по каплям крови, оставленным на траве и листьях кустарников.
    Вернувшись в селение, которое с лёгкой руки Карабалы стали звать Бобровкой, они принялись за разделку туш. Каждая семья получила по доброму куску мяса. Себе охотник оставил две передних лопатки и требуху. Мария и Танай отделили от требухи печень, легкое, сердце и почки. А кишки и желудок понесли мыть на речку.
    Из трёх камней Карабала соорудил очаг, на который поставил железный котёл. Пока закипала вода, Мария и Танай уже вернулись. Среднюю кишку, завязав с одной стороны, охотник наполнил кровью, смешанной с молоком, зеленью лука, черемши и дикого чеснока. Завязав другой конец, опустил наполненную кишку в кипящую воду. Из мелких кишок Танай сплела несколько косичек, которые тоже бросили в котёл. Туда же отправили остальной ливер, кроме большой кишки. Её Танай вывернула изнанкой наружу, чтобы жир оказался внутри, и принялась пальцами заталкивать внутрь посоленные кусочки мяса с марьиным корнем. И отложила в сторону.
    – А пошто у неё тако имя – Танай, – спросил Еремей Марию.
    – «Тан» – это утро, а «ай» – месяц. Родилась на утреннем месяце. А Карабала – это «чёрный ребёнок».
    – Точно, кожей – чернее ночи, – подтвердил Еремей. Карабала и Танай, услышав свои имена, обернулись. Мария пояснила, о чём речь, и они разулыбались.
    Близилось время обеда. Снова накрыли большой стол под черёмухой. Первой на деревянном блюде Танай подала сваренную в кишке кровь. Все вопросительно поглядели на Еремея: разве можно есть православному христианину еду из крови?
    – Для чистых все чисто, так Апостол Павел писал[19], – ответил тот на их взгляды. – Это для неверных нет ничего чистого.
    – А «точию мяса в крови души да не снесте»[20], – возразил Архип. – Это как?
    – То в Ветхом Завете писано. И говорится про кровь жертвенных агнцев. Сыру кровь нельзя вкушать, про варёну – ничё не сказано. Апостол Павел поучат, што Царствие Божие не в пище и питие, но праведность, мир и радость – во Святом Духе[21].
    Карабала отрезал и каждому подал по куску самолично. Отказываться не стали: «Ежлив чё – отмолим».
    – И как эта еда прозыватся? – спросил Архип. – Больно вкусна.
    – Кан[22], – ответила Мария. – А щас будем исть дьёргём[23].
    – Так это ж суп из потрохов, – отозвался Архип, отведав. – Тако варить мы и сами умем.
    Впрочем, обед удался. Карабала и Танай остались довольны этим. Танай с Марией остались готовить кёчё[24]. Со слов Марии, это очень вкусный суп. А Еремей с Алексеем повели Карабалу показывать хозяйство.
    Заслышав гудение пчёл, Карабала остановился. И близко к дуплянкам не подошёл. Видно, когда-то его уже кусали дикие пчёлы или осы. Одобрительно зацокал языком, увидев коров и лошадей с округлыми холками и лоснившейся шерстью. Хотел подойти к лосихе. Но та учуяла запах крови, оставшейся на одежде охотника после разделки туш. Она прижала уши и принялась раздувать ноздри. Заметив это, Алексей схватил Карабалу за верх его одежонки, отдёрнул за дерево. И вовремя. Лосиха уже поднялась на задние ноги, готовясь передними нанести страшный удар.
    – Дьяман ан![25] – рассерженно крикнул Карабала в сторону лосихи. Поспешил отойти на безопасное расстояние, а затем и вовсе вернуться в селение.
    Тем временем, приготовление кёчё близилось к концу. Передние лопатки косуль уже сварились в котле. Танай истолкла ячмень в ступе, провеяла на небольшом ветерке над чистой холстиной. Лёгкую шелуху отнесло ветром, а чистое зерно лежало ровной горкой. Этот дроблёный ячмень Танай и засыпала в суп. Через полчаса, когда крупа разбухла, она выгребла угли из-под котла: нужно, чтобы кёчё хорошо настоялось. Посолила, засыпала зелень лука и чеснока, закрыла крышкой и занялась мясом в кишке. Воткнула в землю два колышка, между ними привязала кишку с мясом, развела небольшой костерок, которому не давала разгораться, постоянно закрывая его сырой травой. Получалось немного тепла и много дыма.
    – Так коптить неразумно, – заметил Архип. – Дыма много мимо уходит. Марья Егоровна, объясни ей, што Еремей Тихоныч специально в земле коптильню выкопал. Мы как раз сёдни рыбёшку коптить собрались.
    Танай кивнула и сняла набитую мясом кишку, подала Еремею.
    – И как эта вещь называтся? – спросил тот у Марии.
    – Чучук. Его коптят и вялят. Потом, когда надо – варят.
    Еремей забрал кишку и вместе с Карабалой пошёл к коптильне, куда Алексей уже натаскал дров – специально сырых, для большего дыма. Чучук подвесили вместе с солёной рыбой в колене дымохода, укрыли сверху досками, присыпали землёй.
    Уже начинало вечереть. Танай открыла крышку казана, и на всю округу поплыл аромат свежего кёчё. Среди этого благоухания раздался мужской голос:
    – Гости на двор – ворота на запор!
    – Василь Антипыч! – Алексей первым признал вышедшего из-за кустов Гуляй Ногу.
    – Вот это гость так гость! – двинулся навстречу Еремей. – Какими судьбами?
    – Да вот, шёл мимо Петровска, вижу дело таковско…
    – Пошто ворота – на запор?
    – А чтобы гость не сбежал.
    Они обнялись, трижды расцеловались.
    – Добры гости всегда к застолью. Милости просим, Василий Антипыч! – Еремей жестом пригласил его. – Будете дорогим человеком!
    – Гляжу, я не один таковский. Это кто? – спросил, увидев Карабалу и Танай.
    – Сваты. Невесты Лексей Еремеича сродственники.
    – И где же невеста?
    Мария вышла вперёд, склонила голову в поклоне.
    – Хороша, хороша! – оценил Гуляй нога. – Из какого рода будешь? Свой язык разумеешь?
    – Билим, – подтвердила она.
    – Якши ба?
    – Дьякши.


[1] Бабий кут – угол у передней части печи, где женщины готовили пищу. Исключительно женская территория, мужчинам не разрешалось ступать туда.
[2] Бу не? – Это что?
[3] Мф. 28, 19.
[4] Кажан-айыл – деревянная многоугольная изба коренных жителей Алтая в виде шатра.
[5] Кудай – Верховный Бог у некоторых тюркоязычных народов. Дух-хозяин Алтая считается сыном Кудая. [6] Ульгень – Бог-молниеносец.
[7] Эрлик – Бог Царства мёртвых у некоторых тюрко-монгольских народов.
[8] Катунь (Кадын) – река на Алтае, берущая начало на южном склоне Катунского хребта у горы Белухи. Слившись с Бией, образует реку Обь.
[9] Бирюкса – на Алтае несколько рек с таким названием, в том числе собственно Бирюкса, а также Малая, Красная, Столбовая и Тихая Бирюкса.
[10] Сандыкташ – гора на Алтае.
[11] Бухтарма – правый приток Иртыша, берёт своё начало из ледников хребта Южный Алтай.
[12] Берель – правый приток Бухтармы.
[13] Хамир – правый приток Бухтармы.
[14] Кам – шаман.
[15] Кириш – имя, означающее вход, проход куда-либо.
[16] Ээзи – дух. Суу ээзи – дух реки.
[17] Тургусун – правый приток Бухтармы.
[18] Аркыт – кожаный бурдюк с деревянной пробкой для перевозки кислого молока или кумыса.
[19] Послание к Титу 1, 15. – «Вся убо чиста чистым: оскверненым же и неверным ничтоже чисто, но осквернися их и ум и совесть».
[20] Быт. 9, 3.
[21] Рим. 14, 17. – «Несть бо Царство Божие брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе святе».
[22] Кан – алтайская кровяная колбаса.
[23] Дьёргём – кушанье из желудка, потрохов и кишок.
[24] Кёчё – мясной суп с ячменём.
[25] Дьяман ан – плохой зверь.  





Рейтинг работы: 28
Количество отзывов: 1
Количество просмотров: 194
© 20.08.2016 Илья Кулёв

Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 7, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 9 авторов


Lyudmila Korneva       22.08.2016   20:09:16
Отзыв:   положительный
Каждая глава затягивает всё больше.
Спасибо, Илья, самое искреннее за
интереснейший роман.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  














1