Глава семнадцатая


Глава семнадцатая
Глава семнадцатая

    – Эт ты верно подумал, – согласился Еремей. Потом жестом пригласил охотника в дом. – Ну, проходи, коли приехал.
    Тот, оставив у крыльца камчу, сайдак[1], смотрел на всё восторженно и что-то лопотал. Еремей вопросительно посмотрел на Марию. Та перевела:
    – Ему наше жилище нравится. Говорит, большой агаш-айыл[2], хороший.
    Восторженно цокая, как белка, гость осмотрел печь. Наверное, первый раз в жизни видел.
    – Садись за стол, – пригласил Еремей. – Как тя кличут? Карабала[3]? Марья Егоровна, полей ему на руки, пусть умоется. И пора чё-нибудь перекусить. Посуду выдели отдельну. Так положено. И держи потом тоже отдельно, с нашей не путай.
Она поставила на стол горшок с похлебкой, сваренной из вяленой медвежатины, и кисель из ревеня. Карабала, глядя на хозяев, взял в руку ложку. Узнав, что кушает мясо хозяина тайги, уважительно глянул на них, добывших серьезного зверя.
    – Спроси у него, кто он, откуда. И скажи ему, что у нас не положено сидеть в шапке за столом.
    Мария обменялась с гостем несколькими фразами. Тот снял шапку и положил рядом с собой на лавку. Алексей с интересом прислушивался к их беседе.
    – Мы с ним родня, но не… – пояснила Мария.
    – Не шибко близкая – дальняя, – догадался Еремей.
    – Но у нас один род – сёёк[4] мундус.
    – Мундус, мундус, – закивал охотник.
    – Он спрашиват, как я сюда попала.
    – Ну, так расскажи.
    Во время короткого повествования Марии глаза Карабалы вначале налились гневом, затем скорбью, а после этого – благодарностью к Еремею и Алексею.
    – Он звал меня с собой. Но я ему сказала, что я теперь – невеста Лексей Еремеича.
    Тот, услышав её слова, покраснел.
    – Правильно сказала, – одобрил Еремей.
    – Лексей – бистин[5] кюйю бала[6], – разулыбался гость.
    – Лексей теперь – его зять, – растолмачила Мария.
    – Родня средь бела дня, – хмыкнул Еремей. – И чё за род у вас?
    – В народе говорят: была война. Всех убили. Осталась одна девушка из сёока кыпчак. Она нашла зерно и два дождя изо льда, – начала Мария.
    – Две градинки, – поправил Алексей.
    – Да. Когда съела – стала внутри носить ребенка. Родила мальчика, имя – Мундус.
   – Мундус – атту чуулу сёок, – вставил Карабала.
    – Они – из знатного рода, – сказал Алексей. – Так это что получатся, ты, Марья Егоровна у нас – княжна?
    – Ну, про неё ишшо можно поверить. Вон, в каком стойбище жила. А, глядя на него, никак не скажешь, что он из князей, – съязвил Еремей. Действительно, одет Карабала был невзрачно. Волчья шубейка мехом наизнанку была местами основательно потерта, сапоги стоптаны. Пояс тоже видал виды. Лицо морщинистое, редкая бородёнка клинышком. Волосы на голове – патлатые.
    – А чё это у тебя по волосам ползёт? – приблизил к нему своё лицо Еремей. – Никак, вша? Этого нам ишшо не хватало. Айда-ка, гостюшка, на улицу. А ты, Марья Егоровна, срочно тащи воду в баню. Будем гостя отмывать. Где твои ножницы?
    Еремей заставил Карабалу скинуть на улице шубейку. «На дворе теплынь, чуть ли не жара, задохнуться ж можно». Заставил лечь на большое бревно, чтобы волосы не падали на тело, и остриг охотника наголо. Волосы сжег тут же. Было слышно, как в огне щёлкали лопающиеся от жара вши и гниды.
    Пока топилась баня, закинули туда для прожарки шубейку охотника. Гость расседлал коня и отпустил пастись. Еремей подал Карабале путы, чтобы стреножить жеребца, но охотник отрицательно помотал головой. Мол, от хозяина тот никуда не уйдёт. Самец подбежал к Карюхе, однако тут же понял, что его ухажерский пыл напрасен. Жерёбая кобыла оскалила зубы, готовая укусить или поддать задним копытом ретивому самцу, если тот будет слишком прыток. Жеребец был крупнее Карюхи, с широкой грудью, короткими и крепкими ногами. Тем не менее, умерил свои притязания. Давая, однако, понять, что он – вожак, способный и повести за собой, и защитить. Против этого Карюха не возражала. Они паслись рядышком. Лоська неподалеку от них объедала стебли иван-чая, считая себя третьей лишней.
    Еремей и Карабала сходили к мордушкам. Охотнику те очень понравились. Принесли улов. Мария чистила рыбу и успевала переводить. Если спотыкалась в выборе слов, ей помогал Алексей.
    – Чё ж ты так небогато живёшь, Карабала?
    – Албан[7] платим. Шибко большой албан.
    – А если не заплатишь?
    – Грабят. Всё забирают, даже детей рабами делают.
    – А где вы хлеб берёте? – сменил тему разговора Еремей.
    – Обменивам помаленьку, – перевела Мария. – Меха, коренья, мясо – что у кого есть.
    – А ты, Карабала, можешь нам обменять?
    – Чё на чё?
    – Ну, к примеру, шкурки соболей и белок – на муку, на коров и телят?
    – Могу. А вы мне – чем за это?
    – Не бойся, не обидим. И ишшо. Кобыла у нас вот-вот ожеребится. А самца, чтобы покрыть её снова, у нас нет. Как ты думашь, двух шкур волка тебе хватит, чтобы твой жеребец огулял нашу кобылу?
    – Пять, – показал Карабала раскрытую ладонь.
    Сговорились на трёх, и пошли в баню. Сильного жара Карабала не мог терпеть, то и дело соскакивал с полка, обливал себя холодной водой.
    – Ничё, обвыкнешь потихоньку, – посмеивался Еремей. Баней охотник остался доволен. Шёл и прицокивал языком, нахваливая: «Дьякшы, сюрекей дьякшы[8]»! У дома их встретила Мария, сказала, что Карюха принесла потомство:
    – Пошла глядеть, а она уже с жеребёнком.
    – Где?
    – Вон там, за кустами.
    Они, в чём были после бани, поспешили туда. Карюха облизывала и легко покусывала за спинку и холку малыша, уже стоящего на своих ногах.
    – Господи, голубушка, с разрешением тебя! Опросталась-таки! Жеребчика принесла. Слава тебе, Господи! – перекрестил её и жеребенка Еремей.
    – А чего она его кусат? – встревожился Алексей.
    – Не кусат, а слегка покусыват. Не лезь. Она – матка[9], и лучше знат, чё делать.
    – Её подоить надо, – вставила Мария.
    – Она чё, корова? – бросил на неё неодобрительный взгляд Еремей.
    – Из молока кумыс делают.
    – Кымыс[10], кымыс, – закивал Карабала, услышав знакомое слово. – Дьякшы кымыс.
    – Ежлив доить – молока много будет, ежлив не доить – мало, – сказала Мария.
    – Я кобылье молоко пить не буду! Грех! – отрезал Еремей и пошёл в дом, наказав закопать послед кобылы, чтобы не привадить хищников запахом крови.
    Вечером они снарядили в дорогу Карабалу. Дали ему часть шкур и мехов. Договорились, что тот вернется через неделю или, по крайней мере, дней через десять. Особо наказал Еремей привезти семян ржи и овса. Хоть и засеял он небольшой участок рожью, да когда ж это семена размножишь…
    Ночью охотник, привыкший спать на земле, несколько раз падал с лавки, после чего так и уснул на полу. Уехал он с рассветом.
    Дней через пять Еремей с Алексеем сладили салик, на котором решили сплавиться вниз, чтобы посмотреть новые места для охоты. Вода спала после весеннего разлива. Они плыли на плотике, оглядывая берега. Слева присмотрели хорошие угодья для пашни, ниже – для сенокосов. На правом берегу ниже у устья небольшой речушки увидели зайцев.
    – Пусть это будет речка Зайчиха, – отметил Еремей. Так доплыли до устья полноводной речки с черневым лесом по берегам – пихтачом, перемежающимся с берёзняком и осинником.
    – А это будет речка Черневая.
    Они на шестах завели плотик в устье, привязали к прибрежным кустам. Сошли на берег, взяв топоры, сабли, луки, и тут услышали громкий крик. Побежали к повороту и увидели, как двое мужчин с огромными палками в руках наступали на третьего, державшего в руках топор.
    – Не подходите, зарублю! – кричал тот. Но эти двое были явно не робкого десятка. Когда первый приблизился и отвлек внимание, второй зашёл сзади и нанес удар по голове. Мужчина повалился на землю. Передний тотчас выхватил из его рук топор. Алексей, присев за камнем, нацелился из лука заднему в плечо. Когда выстрелил, тот повернулся и успел слегка нагнуться. Стрела угодила ему в шею, он повалился рядом с тем, кому только что размозжил голову. Второй, испуганно озираясь и пригибаясь, но, не выпуская из рук топор, побежал в лес.
    – Стой! – закричал Алексей, встав в полный рост и натянув тетиву лука. – Стой!
    Но разбойник шустро скрылся в осиннике. Они подошли к лежавшим. Мужчина с разбитой головой был мёртв. А тот, в шее которого торчала стрела, пытался встать. По древку стрелы ручейком стекала кровь.
    – Пошто ты его убил? – спросил Еремей.
    – Топор… – с усилием произнес тот, зажимая рану левой ладонью, стараясь правой рукой вытащить стрелу.
    – Лишил жизни – из-за топора? Хотя… В тайге топор – это сама жизнь. Да не дергай ты стрелу, надо сначала кровь остановить, – Еремей попытался отвести его руку, но тот рванул древко изо всех сил. Едва наконечник вышел из раны, кровь тут же хлынула толчками между пальцев, как ни пытался мужчина остановить её, зажав рану ладонью. Глаза его разом потускнели. Еремей, подождав немного, закрыл ему веки.
    – Я убил его? – спросил Алексей и побледнел. – Я ж хотел только в плечо…
    – Господи, упокой душу раба твоего! Не казни себя, Лексей Еремеич. Ненароком ты в бьючу жилу[11] угодил. После этого он уже не жилец был. Ладно, поплыли дальше. Думаю, бегун вернется, похоронит их по-человечески.
­­­­­­­­­­­­­­­­­­    Уже когда выплыли на середину Бухтармы, увидели одиноко стоявшего на скале разбойника с топором в руке.
    – К топору ишшо голова да руки нужны! Сгинешь ты тут один. Вертайся назад! – крикнул ему Еремей. «Назад, назад…», – плёснуло эхо между скал. Обогнув по протоке большой остров и пару маленьких, они доплыли до небольшой долины справа, которую пересекала речушка, разделившаяся на два рукава.
    – А не перекусить ли нам? – предложил Еремей. Пристав к берегу, они развели костёр. Алексей достал из котомки копченых сорожек и принялся шелушить их. Прошёлся по лугу, нарвал щавеля. Срезал несколько пучков лука-слизуна.
    – Алёшка, это ты? – вдруг раздался из кустов осторожный и негромкий голос.     Алексей замер, потом оборотился к кустам.
    – Кто тут?
    – Да я это, Алёшка, я! Не пугайся! – из кустов вышел Архип-печник, следом за ним – две женщины лет двадцати или двадцати пяти, одна из которых была явно на сносях.
    – Лексей Еремеич, с кем ты там? С самим собой? – окликнул отец.
    – Да нет – со мной, Еремей Тихоныч. Неужто не признал? – подал голос Архип и направился к костру. Следом двинулись и остальные.
    – Святый боже, Архип Гордеич! – Еремей бросился навстречу, они обнялись и расцеловались.
    – Ну, вот, теперь, когда тебя вижу, моя душа наконец-то успокоилась, – Архип повернулся к женщинам. – Вот, хочу познакомить, моя супружница Ляксандра Семёновна и её сестра Дарья Семёновна.
    Женщины поклонились. Беременная Александра – лишь в половину пояса, а Дарья ­в пояс.
    – Ягода-малина! Так это ж… – начал было Еремей, но Архип рассмеялся:
    – Ты прав, это трудницы, белицы[12] из скита старицы Илларии. Вот потому их лица тебе знакомы. Ну, угощай хоть чем-нибудь, – Архип снял свою котомку и достал оттуда сухарей. Еремей на радостях засуетился, тоже выложил на траву всё, что было с собой.
    Их обед прервал треск в кустах. Алексей потянулся за луком, достал стрелу из колчана. Но тут же отложил в сторону
    – Христа ради, хоть сухарик, – на поляну с протянутой рукой вышел тот самый разбойник, что сбежал накануне от Еремея с Алексеем. Сидевшие у костра переглянулись меж собой.
    – Топор дай сюда! – потребовал Архип.
    – Я не хотел, меня Ивашка Гиря уговорил, – принялся оправдываться разбойник, подойдя и протянув топор.
    – Подай, как следует – топорищем ко мне, – в прежнем строгом тоне приказал Архип. Разбойник подчинился. – Ну, теперь рассказывай, кто таков, откуда.
    – С-под Пензы я, Осип Ушаков, в бегах.
    – А чего в бегах?
    – Барина свово придушил. Тот мою невесту взял к себе в прислуги и полюбовницей сделал.
    – А чего в эти края сунулся?
    – Дык, это, на виселице б вздёрнули. А Ивашка Гиря уговорил. Дескать, тут государевы руки не достанут.
    – И где ж твои сотоварищи? Скоко вас?
    – Было пятеро. Я один остался. Последнего, Ивашку, они вон убили.
Архип удивленно посмотрел на Еремея с Алексеем.
    – Так уж вышло, – пожал плечами Еремей. – Алексей Еремеич только ранить хотел, а стрела в шею угодила. Они из-за топора кого-то третьего порешили.
    – Кого? – Архип тяжело посмотрел на Осипа.
    – Не ведаю. Здесь встретили, – втянул тот голову в плечи.
    – Чего ж сами с голыми руками – в горы?
    – Были – и топоры, и ружья с зельем. Утопили, когда через Тургусун переплавлялись. Плот на камень наскочил, перевернулся. Там двое наших захлебнулись, мёртвыми вниз унесло. Ишшо один два дня назад помер, наелся кореньев незнамо каких.
    – А веры ты какой?
    – Православной.
    – Перекрестись.
    Осип сложил пальцы щепотью и поднес ко лбу.
    – Никонец! – прозвучал приговор Архипа. – Кукишем[13] крестишься! Даже рядом не садись! Алексей Еремеич, кинь ему сухарей, и пусть уходит.
    Осип подобрал брошенные ему сухари с земли, сдул с них пыль и сор, пошёл к реке.
    – Эй, слышь, никонец, а ты людей-то похоронил? – крикнул ему вдогонку Еремей.
    – Не-е, я мертвецов боюсь.
    – Убивать не боялся, а тут, гликось[14], испужался… – зло усмехнулся Архип. – И как таких земля носит?
    – Чё будем с ним делать?
    – Пусть идёт, куда хочет.
    – Сгинет ить…
    – Туда и дорога. Только пусть убиенных закопат.



[1] Сайдак, сагайдак, саадак – набор для стрельбы из лука – чехла для лука, самого лука и колчана для стрел.
[2] Агаш-айыл (алтайск.) – юрта из брёвен у алтайцев.
[3] Карабала (алтайск.) – буквально – «чёрный ребёнок».
[4] Сёёк (алтайск.) – род.
[5] Бистин (алтайск.) – наш.
[6] Кюйю бала (алтайск.) – зять.
[7] Албан (алтайск.) – дань, подать.
[8] Дьякши (алтайск.) – хорошо, сюрекей дьякши – очень хорошо.
[9] Матка – мать.
[10] Кымыс (алтайск.) – кумыс – кислый, пьянящий напиток из кобыльего молока.
[11] Бьючая жила – сонная артерия.
[12] Белица – женщина в скиту, не принявшая монашеский постриг.
[13] Кукиш (фига) – презрительное название троеперстия, которым осеняют себя радетели новой веры, в отличие от двуперстия у староверов.
[14] Гликось – глядь.  





Рейтинг работы: 46
Количество отзывов: 6
Количество просмотров: 244
© 13.08.2016 Илья Кулёв

Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 9, интересно 1, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 12 авторов


Андрей Синицкий       20.08.2016   18:40:33
Отзыв:   положительный
Илья!
Продолжаю читать с большим интересом!
Всё знакомо и родное...
Илья Кулёв       22.08.2016   16:26:58

Да, Андрей, это наша история!
Lyudmila Korneva       15.08.2016   21:44:04
Отзыв:   положительный
С удовольствием узнаю новые слова,
своеобразную речь как будто слышу.
Замечательно написано, Илья.
С теплом души, Людмила.
Мила Григ       14.08.2016   10:36:51
Отзыв:   положительный
Илья, сам Бог велел Вам писать и прозу. У Вас это отлично получается!
Спасибо. Узнала много новых для себя слов. Удачи Вам и творческого долголетия!
С уважением.


Людмила Клёнова       13.08.2016   12:27:54
Отзыв:   положительный
Сочно как пишешь, Илюша!
Со знанием дела и речи...

Спасибо!
Владимир Блинов       15.08.2016   07:18:14

Настоящая школа выживания, Лю! Тут и старорусский словарь пожалуйста, и обычаи староверов, а уж какая природа! Не говорю о сюжете, каждая глава интрига!

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  














1