Парижская нелюбовь


ПАРИЖСКАЯ НЕЛЮБОВЬ
Вот вы говорите: Париж! Я тоже так раньше думала: Париж! Правда, толку от думания на эту тему в комсомольской юности было не шибко много. Обратная сторона Луны казалась более доступной (особенно после луноходного триумфа советской космонавтики), чем столица Франции. Почему? Если Вы задаёте этот вопрос, значит, Вы не жили в Советском Союзе эпохи застоя. Или у вас папа был посол СССР.
Позже можно уже было хоть в Париж, хоть куда... Только не за что. А, впрочем, это всё старые и неинтересные песни.
А я в Париж всё-таки попала. Для этого пришлось всего лишь эмигрировать в Западную Европу. Прошло, однако, немало лет, прежде чем я сказала: «Еду!» К этому моменту я немножко научилась читать и говорить на французском. Путешествовать решила одна, поскольку экскурсий и коллективных осмотров достопримечательностей на дух не переношу. Как раз перед отъездом моя мама начала хворать, но уговорила меня не отказываться от поездки. Итак...

Приключения в Париже. Часть1.
Все начинается с посадки в скоростной поезд Thalys (Кёльн-Париж). Внутреннее убранство вагона чем-то напоминает дамский будуар 19-го века: бархат, рюшечки, маленькие столики и прочая прелесть... Моей соседкой оказывается молоденькая латиноамериканка. О французском как о языке общения мне приходится сразу же забыть — словарный запас слишком куцый. Немецким моя собеседница не владеет. Переходим на английский. Выясняется, что она студентка, учится в Сорбонне. Уже ближе к Парижу прошу ее мне помочь с покупкой билетика в метро, поскольку наслышана о некоторых сложностях. Соседка радостно кивает.
Прибываем на Северный вокзал. Я так тороплюсь успеть за юркой студенткой, что в спешке забываю любимый термос с чаем на столике. Быстренько влетаем на станцию метро. Девушка подводит меня к автомату продажи билетов, машет ручкой и исчезает в толпе. Я ошарашенно пялюсь на монитор, пытаюсь понять, куда тыкать, чтобы купить билетик. За мной вырастает очередь и начинает гудеть. Двухметровый мужик, по виду испанский конкистадор, выхватывает у меня из пальцев купюру, заталкивает ее в прорезь, жмёт на какие-то кнопочки — и я получаю билет! С некоторым трепетом прохожу через турникет. Получилось! А дальше - жуть и мрак! Длиннющие, плохо освещенные переходы, с чемоданом с лестницы на лестницу, никаких эскалаторов или лифтов (разбаловала меня страна постоянного проживания, где каждый шаг пассажира заботливо продуман). Выползаю, опять же с помощью очередного латиноамериканца, на нужной мне станции метро. На своем «шикарном» французском объясняюсь с двумя пожилыми дамами (европейского вида!), они милостиво указывают мне дорогу к гостинице. Заселилась. Дело к вечеру. Немножко брожу по окрестностям. Ничего выдающегося.
На утро после завтрака (круассан, джем, кофе — и всё!) покупаю в кассе книжечку билетов на метро и отправляюсь в центр Парижа. Выхожу на поверхность - опять что-то невзрачное... Разочаровано топаю дальше... И вдруг!...
Сена... Яркое солнце... Мост императора Александра... Золочёные античные скульптуры... Вдали виднеется золотой купол Собора инвалидов (усыпальница Наполеона). Всё сияет каким-то ярко-рыжим светом. Позже сложатся стихи: «У каждого свой Париж. Мой личный Париж рыж...». Иду с перехваченным дыханием вдоль Сены, перехожу от моста к мосту, добираюсь до Лувра. Решаю пока внутрь не заходить (успеется!), а просто погулять в саду Тюильри. Обращаюсь к высокой, шведского вида, даме в элегантном чёрном брючном костюме, с просьбой меня сфотографировать на фоне фонтана, при этом тщательно подбираю французские слова, строю сложненькую фразу. Тётя глядит на меня сверху вниз в некотором замешательстве и отвечает на родном моём слобожанском диалекте: «Женщина, вы токо мне скажите, шо тут нажимать надо на Вашем аппарате...». Я хмыкаю и показываю, «шо надо нажимать». Фотка, кстати, получилась классная!
Я принимаю решение посетить музей д′Орсэ: импрессионисты — моя давняя блажь и вечная любовь! Не нахожу ничего лучшего, как спросить дорогу у опять-таки двухметрового стража возле Министерства иностранных дел (везет мне, маленькой, на больших!). Он обалдевает от моей наглости, но терпеливо объясняет, я при этом раз десять переспрашиваю. Вежливо благодарю. Следую в указанном направлении. Начинается и быстро усиливается дождь, поднимается сильный, холодный ветер от Сены. Мои парадные «белые бруки» немедленно промокают насквозь. Добираюсь до музея — и вижу многокилометровую очередь. Никакого укрытия от дождя не предусмотрено. Постепенно начинаю синеть и трястись. Плюю на всё и еду в гостиницу. Дождь перерастает в ливень и бурю. Вешаю «бруки» на просушку и от горя заваливаюсь спать. Просыпаюсь от яркого солнечного луча. Всё, дождь прошёл, снова сухо, тихо, ясно...
Еду на Елисейские Поля. Ух, ты! Разинув рот, бреду по знаменитой улице. Месяц май, каштаны в цвету, разноязыкий поток туристов, лава машин, бутики, кофейни, рестораны... Моя прогулка уже близится к концу, когда раздаётся звонок мобильного. Папа и мама спрашивают,как дела. Я, повизгивая от восторга, живописую пейзаж. Наконец, интересуюсь маминым здоровьем. Она заверяет, что всё ничего, смущённые нотки в её голосе я в состоянии экстаза не засекаю. Эйфорически продолжаю путь. Малый дворец, памятник Черчиллю, снова Сена.
На следующее утро подскакиваю пораньше, бегу завтракать, планов — море! И тут — мобильный! Мамин голос уже не оставляет мне никаких иллюзий. Ясно, что худо — дальше некуда. Сообщаю, что немедленно выезжаю домой. Мама пытается протестовать, но у нее нет сил даже говорить. За пять минут швыряю всё в чемодан. Такси. Вокзал. Плюю на все правила приличия. Подныриваю под заграждение перед кассой, прошу прощения у очереди, собрав все известные мне слова. Очередь глухо бурчит, но позволяет мне взять билет. Успеваю на посадку за минуту до отхода поезда. Дальше — гонка, пересадка за пересадкой, всё бегом. К вечеру влетаю в дом. Мама еле дышит. От боли и нехватки воздуха почти серая. В больницу, вестимо, не хочет. Сдаётся. Везу в стационар. Рентген. Базальная плевропневмония. Мама категорически отказывается от госпитализации. Везу домой. Ясный диагноз — ясное лечение. Хорошо, что я в отпуске. Устраиваю стационар на дому. Постепенно справляюсь с маминой болячкой.
Так закончилось моё первое путешествие в Париж.

Приключения в Париже. Часть 2.
Понятное дело, что я не угомонилась. Лето год спустя. Отпуск. Дома все относительно здоровы и стабильны. Еду ночным поездом Ганновер — Париж. Гостиницу взяла в пятистах метрах от вокзала. Никаких метро и такси. Завтрак континентальный: ветчина, сыр, масло, яйца, булочки - и это только начало! Это Вам не круассан одинокий! В общем, печальный опыт прошлого учтён!
Сразу топаю в Лувр. В сумке у меня, ясное дело, любимый металлический термос (не тот, который забыла в поезде в прошлом году, а другой, но тоже любимый). На входе в Лувр секьюрити отправляет на рентген все вещи больше кошелька. Меня, как владелицу ридикюля с подозрительным предметом, сразу же отводят в сторонку. Достают мой термос. Всё, думаю, влипла! Сейчас припишут международный террористический заговор с пожизненным заключением в Париже! Мечты сбываются!
Дядя-секьюрити отвинчивает крышечку, нюхает содержимое и спрашивает, как в романе «Дубровский»: Кес кэ сэ? -Что это? Я решаю говорить чистую правду и отвечаю: тэ нуар - черный чай. Он закручивает крышечку, запихивает термос в мою сумку и произносит: «Силь ву пле, мадам!» Я стою, не шевелюсь, чтобы не приписали попытку побега из-под стражи. Страж машет мне рукой и говорит уже по-английски: «Плиз»! А я думаю: «Ну, нет! Стрельнет еще без предупреждения!». Стою. Дядя внимательно на меня глядит. И тут сзади, в спину, на родном народном походном языке мне кто-то орёт: «Ну, ты, чё, заснула?!» И далее следует изысканный глагольный оборот!
... Как я в Лувре очутилась, точно не помню... Но с сумкой и термосом в ней! Села возле лавки сувениров, чай весь сразу выпила и всё, никаких улик! Нас голыми руками не возьмёшь!
… После Лувра я сразу в музей д′Орсэ! Благо, не далеко. Дождя нет. Очередь необозримой длины, но движется быстро. Ноги мои уже только не ходят, но и не стоят. Сажусь прямо на землю, точнее, на плитки (тёплые, солнышком нагретые). Не я одна. Все сидят. Потом встают и пересаживаются по мере продвижения очереди. Вокруг меня всё время ходит кругами вертлявая девица цыганского вида, ну прямо, как нитка за иголкой! Так! Знаем мы таких! Накрываю сумку всем корпусом и на ощупь заталкиваю свой кошелёк в косметичку, застёгиваю ее на молнию и маскирую сверху зонтиком. Нас на мякине не проведёшь!
Вот и моя очередь подошла! Вхожу в вокзальную гулкость залов и забываю обо всем на свете! Все имена, что с придыханием мною произносились... Все любимые репродукции, как в сказке, обернулись подлинниками... Перехожу от чуда к чуду... Не верю, что это правда, что я ЭТО вижу собственными глазами...
Выхожу из музея совершенно ошарашенная. Тут только ощущаю, насколько устала. Вползаю на станцию метро, ищу в сумке кошелёк — нету! Перерыла всё — без толку!Вот вам и импрессионизм в чистом виде! Поминаю цыганскую девицу незлым тихим словом. Ладно, у меня есть набрюшная сумочка с НЗ. Но там крупная купюра. Протягиваю её кассиру, а у него нет сдачи! Умильно пытаюсь объясниться! Но снова получаю свирепое: «Нет сдачи!» Уже почти на четвереньках бреду в какой-то супермаркет, там приобретаю ветчину и мелкие купюры.
Как начинающий марафонец на финише, на заплетающихся ногах добираюсь до гостиницы. В номере лихорадочно соображаю, куда раньше звонить: в банк или в страховую больничную кассу. Банковские и прочие карточки-то вместе с кошельком тю-тю! Их нужно срочно блокировать, пока преступники ими не воспользовались! В поисках записной книжки с телефонами дрожащими руками вытряхиваю содержимое сумки на кровать! Косметичка вылетает и шлёпается на постель с каким-то бегемотистым звуком! И только в этот прекрасный миг я вспоминаю, куда мой дорогой кошелёчек мною лично упрятан в целях его сохранности! Вот радость-то какая... Как это я еще не успела везде позвонить и все карточки заблокировать!.. Даю соответствующую оценку своему интеллекту...
Следующий день проходит под знаком любимых французских романов. Точнее, я прохожу по Рю де Риволи, где гарцевали мушкетёры, выхожу к площади перед Собором Парижской Богоматери, на которой по воле Гюго плясала Эсмеральда. С любопытством взираю на облагороженное «Чрево Парижа», так мрачно обрисованное в романе Золя. Конечно же, как страстная любительница детективов Сименона забредаю на набережную Орфевр... Список можно бы продолжить, но я вижу вдалеке гофрированную кишку эскалатора и радужно раскрашенные стены музея Жоржа Помпиду и спешу туда. Мне предстоит встреча с картинами божественного, надмирного Марка Шагала. По ходу экспозиции открываю для себя новых, необычных художников и скульпторов. Наконец, с верхнего этажа музея созерцаю весь старый Париж...
Шатаюсь по Латинскому кварталу, упиваюсь флёром его бесчисленных улочек, лавочек, кафе, фонтанов, цветов... Через час не имею даже отдаленного представления, где именно я нахожусь и куда следует двигаться дальше. Улочки, по которым я перемещаюсь, не указаны на туристической карте. Спрашивать дорогу у таких же, как я, уткнувших носы в карту туристов бесполезно. Кидаюсь к мужику с портфелем и без карты, явно аборигену здешних мест. Спрашиваю, как мне вернуться к Лувру (оттуда прямая ветка метро до гостиницы). Но мой безукоризненный французский прононс пониманию аборигена не доступен. Повторяю вопрос уже с откровенно славянским акцентом. Эффект тот же. Вот дубина попалась(в смысле, попался, то есть дубина он, а не я, чтобы вы правильно поняли)! Меняю тактику. Спрашиваю, где тут Сена протекает. Смотрит внимательно и молчит, но не уходит, ждет продолжения кино. Ладно, думаю, я тебя всё равно уконтрапуплю! Ставлю вопрос ребром: я хочу к реке! О! Дошло до портфеленосца, наконец! Он машет рукой: а гош! Мерси, месье, говорю! А гош так а гош! Действительно, поворачиваю налево, как мне велено, и через двадцать метров утыкаюсь носом в парапет Сены. Скажите, стоило оно того, полчаса выяснять отношения с этим чудом парижским?!
Следующее впечатление я получаю возле церкви Мадлен. Обозрев ее всесторонне, выхожу на какую-то площадь и влипаю в демонстрацию чего-то мне непонятного какими-то крутыми плечистыми мужиками, идущими плотным хорошо организованным потоком. Вид демонстрантов мне доверия не внушает, но я поневоле оказываюсь в числе примкнувших, поскольку не могу выбраться из этой быстро шагающей и что-то орущей оравы. Судорожно барахтаюсь, но без успеха. На углу вижу девушку-полицейскую и кидаюсь к ней чуть ли не на шею. Она быстро соображает,что к чему, адекватно оценивает мои невнятные вопли и уверенной рукой выволакивает меня на свободное пространство. Ее напарник сопровождает меня до станции метро. Ребята, дорогие, я вас люблю и обожаю!
… Чуть позже мне довелось видеть другую демонстрацию, там же, возле Мадлен. Седые мужчины и женщины с множеством орденов и медалей, с букетами цветов в руках, медленно и торжественно, в сопровождении духового оркестра, шли по улице. Это были участники Французского сопротивления. Я позволила себе какое-то время идти не вместе( не имею права!), но просто рядышком с ними, и ощущения света этих людей еще долго жило во мне.

Приключения в Париже. Часть 3.
Три года спустя возвращаюсь с племянниками из Мадрида (читайте «Мадридские аллитерации»). На пару дней делаем остановку в Париже.
Я чувствую себя бывалой парижанкой, веду моих молодцев (оба на две головы выше меня) по знакомым и уже любимым местам, комментирую достопримечательности, словом, вхожу в роль. Племянники выражают умеренное восхищение, но через час уже хотят есть. До приличного ресторана они дотерпеть не могут, поэтому заходим в весьма сомнительный трактирчик, где получаем, естественно, нечто картонное с перцем и кетчупом. После еды нужен отдых. Идём в гостиницу.
Через пару часов поднимаемся на крыло и направляемся к Монмартру. От гостиницы пешком минут двадцать. Протискиваемся через шумные толпы пешеходов, преимущественно выходцев из Африки и Латинской Америке. На тротуарах довольно много мусора. Нам, уже привыкшим к стерильной чистоте и тихому говору на улицах, всё это кажется странноватым. Но у подножия Монмартра, невзирая на обилие туристов, порядок соблюдается. Впрочем, это порядок в хаосе ларёчков, лоточков, каруселек, разных туристических погремушек типа Эйфелевых башенок разных цветов, стеклянных шариков с Лувром внутри, платочков с надписью « Я люблю Париж» и прочих сокровищ... Всё это сверкает, переливается, мигает лампочками, озвучивается музычкой...
Но если сделать десять шагов в сторону... Великолепный французский шансон в сопровождении гитары возле маленького кафе... Чуть дальше джаз-бэнд импровизирует так, что душа взлетает выше купола базилики Сакре-Кёр... В лучах заходящего солнца белая базилика на фоне апельсинового неба кажется фата морганой, которая может исчезнуть в любое мгновение. Однако лестница к вершине Монмартра вполне реалистична и напоминает нотный стан, чьих ступенечки-линеечки густо утыканы нотками-туристами. Вся сюита возносится вверх, к ступеням Сакре-Кёр. Взобравшиеся туда без фуникулёра не успевают перевести дух, поскольку его (дух!) немедленно захватывает от взгляда на равнину Парижа с высоты птичьего полёта...
На следующий день с утра бродим вдоль Сены и поперёк, по сказочным мостам... Во второй половине дня энтузиазм постепенно иссякает, мы тащимся всё медленней. Большинством голосов (племянники — за, я воздержалась) решаем вернуться в гостиницу (вечером уезжаем домой, номер мы уже сдали, но чемоданы в отеле). Болтаемся в фойе, болтаем с портье (ливиец, неплохо владеющий немецким и английским). Потом младшенький (рост 180 см) намекает, что пора бы и на вокзал... Ну и что, что до поезда почти три часа... На вокзале веселее... Мы еще не догадываемся, насколько «весело» будет на вокзале и какие сюрпризы нас ожидают. Ладно. Перемещаемся на Гар де Лест — Восточный вокзал.
Вечер, половина седьмого. Наш ночной поезд Париж- Ганновер должен отбыть в начале десятого. Рассаживаемся на стульчиках в зале ожидания. Я от нечего делать пялюсь на электронное табло отправления поездов дальнего следования. Странно... Поезд под таким же номером, как наш, но следующий через Ганновер до Берлина, отправляется через двадцать пять минут. Размышляю над таким совпадением, сначала с юморком, а потом с нарастающей внутренней паникой. Озираюсь в поисках служащих вокзала — ни единого в поле зрения. Буркаю племянникам, что скоро приду, и мчусь по периметру вокзала (длина одной стороны километр) в надежде на бюро информации для пассажиров. Облетаю все этажи — ни малейшего следа. Единственное мною обнаруженное официальное лицо сокрыто за туманом перегородки билетной кассы. К окошечку кассы очередь человек сто пятьдесят. Я обращаю к очереди пламенную речь и торжественно клянусь, что мне нужно задать только один вопрос, и это займёт десять секунд. Эта анаконда даже ухом (точнее, хвостом) не ведёт и равнодушно ползет мимо. Я раболепно заглядываю в глаза стоящих, но у римских патрициев было больше сочувствия к гладиаторам, чем у этих ко мне. Наконец, группа японцев с чисто японской вежливостью пропускает меня к окошечку. Я кланяюсь им на восточный манер и говорю по-немецки: данке! Объясняю кассиру, что меня взволновало. Он удивленно говорит: « Да, мадам, Ваш поезд через десять минут отправляется. Расписание изменили неделю назад. Вам должны были сообщить. Справьтесь в турагенстве». Ага, неделю назад мы были аккурат в Мадриде, какое там турагенство!
Включаю третью скорость, с выпученными глазами подлетаю к племянникам и ору: «Бежим! Поезд уходит!» Оба ни с места, один дожёвывает бутерброд, другой глядит на меня поверх газеты. У юношей в глазах ясная мысль: «У тётушки от переутомления поехала крыша!». Я опять ору: «Бегом! За мной! Расписание изменили!». Ага! Подействовало! Хватают чемоданы и чешут в указанном мной направлении, так что я за ними не поспеваю. Выскакиваем на платформу, поезд еще на месте... Ищем нужный вагон. Ан нет! Все вагоны выстроены в произвольном порядке: десятый, первый, пятнадцатый и т.д. К счастью, на перроне стоят проводники Немецкой железной дороги. Кидаюсь к ним. Они машут рукой: садитесь в любой вагон, поезд сейчас тронется, там разберемся. Затаскиваем чемоданы в тамбур, двери закрываются, поезд отправляется.
О, Париж, город моей мечты...

Приключения в Париже. Часть 4.
Казалось бы, хватит приключений на мою голову... Так нет же... Как преступника тянет на место преступления, так и меня — на место приключений. Я снова в городе мечты моей ненаглядной. На этот раз с мужем. Он туда не очень-то и стремился, вроде как чувствовал что-то... Тем более, что за пару месяцев до романтического путешествия в Париж мы вернулись из летнего кружевного Брюсселя, произведшего на моего супруга неизгладимое впечатление (надо сказать, я тоже влюблена в Брюссель, но это отдельная сказка).
Короче говоря, Париж, октябрь, дождь... Мы вяло перемещаемся от одной достопримечательности к другой. Мой муж по-прежнему в состоянии острой влюблённости в Брюссель и ревниво пресекает мои попытки сравнения бельгийской и французской столиц. Париж его, видите ли, разочаровал, он, оказывается, ждал большего. Эйфелева башня не такая уж и эйфелева, Елисейские поля тоже не сильно елисейские, а перед Нотр Дам народу и рекламных щитов слишком уж много, это портит всё впечатление... Эту песню я слышу в разных вариациях в зависимости о нашего местонахождения.
Денёк спустя появляется солнышко на небе, мой муж проникается атмосферой и с энтузиазмом снимает на видео Собор инвалидов, Александровский мост, площадь Согласия и далее по ходу. Отправляемся к Монмартру, поднимаемся к Сакре-Кёр, и здесь он уже просто не выпускает камеру из рук. Выход в небо из базилики — это без комментариев! Нету для этого подходящих слов! А вот классный кадр остался!
Вечерний Париж в осенних нарядах — слова нашлись. Песня даже получилась. Вы, возможно, ее слышали... А фильм тоже вышел симпатичный, если уговорю мужа, вы его (фильм, а не мужа!) увидите.
Настроение, как вы понимаете, поднялось на пару градусов, и мы на утро эдак вальяжно и расслабленно выходим из метро к площади Согласия. Муж мне говорит: «Ты сумку забыла застегнуть». Так-так! Кошелька на этот раз нету по-настоящему. Свистнули в метро! Вестимо, со всеми карточками и основным запасом наших денег. Фокус в том, что, если в нашем маленьком университетском городке появляется карманник (один-единственный, честное слово!), то все автобусы и вокзалы моментально оклеиваются полицейскими афишами с просьбой быть внимательными и не давать преступнику ни малейшего шанса. Мы и не даем, карманнику становится скучно, и он ушивается куда подальше. А мы снова ходим с незастёгнутыми сумками. Мой племянник потерял кошелёк, так полицейский на следующее утро лично принёс потерю к нам домой и вручил. Понятно, что всё до копейки было на месте. Вот я и экстраполировала этот стереотип поведения на парижское метро, за что и поплатилась. Билеты на обратный путь к счастью, в гостинице. А вот карточка скидок, без которой билеты не действительны, уплыла вместе с кошельком.
Муж считает, что нужно заявить в полицию о краже и взять соответствующую справку. Я с ним соглашаюсь, поскольку иначе придётся заново покупать билеты. Выясняем адрес префектуры и отправляемся туда. Я, начитавшаяся французских детективов, рисую в своём воображении допрос с пристрастием, хмурого седого комиссара, мрачный каземат и всё такое прочее. Хотя ни в чём не виновата, кроме собственного ротозейства, но начинаю вибрировать с нарастающей амплитудой.
Входим в префектуру. За стойкой жуёт яблочко глубоко беременная юная дама в штатском. На вскидку оцениваю: примерно неделька до декрета. Я на английском (на французском мне это не потянуть!) сообщаю про нашу проблемку. Она протягивает мне бланк, разрешает заполнять на английском. Я старательно излагаю обстоятельства дела, с учётом моих обширных познаний в криминалистике (Сименон, Кристи, Стаут, далее по списку). Готово. Беременная регистраторша предлагает мне обождать, пока подойдет дежурный полицейский, провожает в уютный уголок с креслами и журнальным столиком, здесь же автомат с кофе и чаем (бесплатно). Ждём. Появляется парень в полицейской форме, на вид лет двадцати. Вот тут начинается коррида. Я ни фига не понимаю из его быстрой французской речи, он ни бум-бум по-английски. По ходу пьесы выясняем, что юноша немного говорит по-немецки. Я оживляюсь и начинаю тарахтеть, чем привожу моего собеседника в полное отчаяние. Сбавляю темп речи. Взаимопонимание не в полной мере, но всё же налаживается. До паренька с трудом, но всё же доходит, чего я от него добиваюсь. Он долго и задумчиво смотрит на заполненный мною бланк, пытается постичь тайный смысл английской речи, осознаёт, что ему просто так от меня не отвертеться и принимает совершенно гениальное решение. Он берет печать префектуры и ставит прямо на моё заявление. Говорит: «Это будет справка!». Я строго спрашиваю: «А копия Вам для дела не нужна?». Он тяжело вздыхает и тащится к ксероксу. Вручает мне « оригинал» и сообщает, что я могу идти.
Знаете, что самое смешное в этой истории? Когда мы сели в поезд и предъявили билеты, кондуктор и не подумал спросить украденную карточку скидки, а, значит, и заменившая её « справка» не понадобилась.
У каждого свой Париж!
Оревуар!





Рейтинг работы: 16
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 215
© 12.08.2016 Эмилия Песочина
Свидетельство о публикации: izba-2016-1748736

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


undefined       19.09.2016   10:05:38
  положительный
Доброе утро, Эмилия!
Прочла вашу историю о путешествии в г. Париж - город мечты!
Путешествовала вместе с вами, мне ведь не ловилось побывать там , только
Видеть на картинках и в кино.. А тут такой красочный рассказ .
Мне очень понравился и вы правы ,из этого вышло бы отличное кино.
Спасибо Вам !
С теплом и добром Елена!
Эмилия Песочина       19.09.2016   11:46:39

Смотрите мой ответ на авторизованный отклик. С теплом.
Елена       19.09.2016   10:13:57

Еще раз, Доброе утро!
Вошла в лит. Портал и нашла Вас снова, дабы не потерять Вас из виду
И прочесть , еще что нибудь интересное.
Хорошего дня ! С теплы шоком Елена.
Эмилия Песочина       19.09.2016   11:46:07

Елена, спасибо за оклик! Есть и кино на ютубе. Посмотрите, если есть желание.
https://www.youtube.com/watch?v=YsTXvGFQKc0
Приходите в гости сюда или на ютуб (страничка Эмилия Песочина).
Я много публикуюсь на Фейсбуке и и на рифма.ру.
Так что милости прошу!
Всех благ!









1