Глава шестая


Глава шестая
Глава шестая

    Дальше они добирались без приключений. Сделали ещё одну ночёвку. Еремей перевязал раны девушке. Она была ещё слаба, но в седле держалась стойко. Видимо, привыкла к тяготам кочевой жизни. По дороге Алёшка иногда вёл лошадь в поводу, иногда садился сзади седла. Маша, как он теперь её называл, оказалась смышлёной девушкой. Они затеяли игру в слова. Маша показывала на предметы, а Алёшка произносил, как их названия звучат по-русски. Она коверкала слова, над чем Алёшка заразительно смеялся.
    Потом она произносила названия на своём языке, и тоже звонко смеялась над его речью. К концу пути Маша уже довольно сносно произносила «нож», «глаза», «лицо», осознавая их смысл.
    Слово «дьылан[1]» Алёшка запомнил на всю жизнь, раз и навсегда. Он вёл лошадь в поводу, когда Маша громко и испуганно крикнула, увидев змею, выползавшую из травы на тропу. Ещё бы немного – и Алёшка наступил на неё босой ногой. Он отбросил змею палкой в кусты. Благодарно сказал:
    – Молодец!
    – Маладес, – повторила она, понимая, что её похвалили. После этого происшествия Алёшка уже как-то по-иному взглянул на неё. Из всех женщин он помнил только мать, да и то смутно. В скиту под Тобольском, где он провёл большую часть своей короткой осознанной жизни, женщины появлялись очень редко. Главным образом, это были обитательницы женского скита, расположенного рядом, верстах в пятнадцати. Они приходили по заданию старицы лишь с хозяйственными делами. Привозили на лошадях запасы продуктов и тканого полотна, обменивали их на вещи, изготовленные в мужском скиту – хомуты, сани, столы и стулья. По их заказам в кузне ковали ножи, серпы и топоры, шили в шорной легкие женские сапоги.
    Иногда в сопровождении трёх-четырех черниц наведывалась и сама старица Илария – высокая, широкоплечая, с властным взглядом и густым голосом. Сёстры ходили, опустив лицо и не поднимая глаз. После их отъезда старец Софроний обязательно читал братии: «Аще бо по плоти живете, имате умрети, аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете»[2]. И ещё много о том, что это Ева соблазнила Адама вкусить плод греха, за что оба и были изгнаны из рая. Что «всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем»[3].
    У Алёшки не было друзей-мальчишек, и уж, тем более, девчонок-ровесниц. Его сердце потянулось к этой худенькой смуглой девушке – пока ещё не осознанно. Но он уже ощущал, что она нужна ему. С ней было легко и просто. Хотелось счастливо улыбаться и верить, что мир прекрасен, и есть то, ради чего стоит жить.
Еремей, спустившийся на плоту быстрее, уже поджидал их у шалаша.
    – Пока нас не было, мишка наведывался, вишь, как наследил, – показал он на медвежьи следы, напоминавшие человеческие, только большого размера. – Совсем недавно был. Напакостить не успел, крика моего спужался. Убегал так, что кусты трещали. Надо обустраиваться, иначе когда-нить разор без нас устроит.
Они разгрузили скарб. Алёшка распряг лошадь и отвёл её в загон. Кобыла и Лоська весьма настороженно отнеслись друг к другу. Нюхали воздух, фыркали. Отбегали друг от друга и снова осторожно сближались.
    – Ладно, вы тут обнюхивайтесь, – пожелал им Алёшка. – А у нас – дела.
    Пока Еремей с Машей резали вяленое мясо и варили похлебку на ужин, он снова поставил мордушки, насторожил самоловы, которые они убирали на время своего отсутствия.
    – Лишни руки всегда в помощь, – раздумчиво сказал Еремей за ужином. – Тока вот лишний рот – в тягость. Как думашь, пропитамся втроём? Зима-то ох, кака длинна, а у нас запасов – с гулькин нос. Хуже всего, што муки нет. Без хлебушка туго придётся.
    – Переживем, тятя!
    – И я так думаю. Главно – землянку до холодов поставить. А там и за избушшонку приняться. С Машки работница пока никака. Но еду готовить уже сможет. Пока светло, шалаш для неё надо сделать. Пусть спит отдельно.
    Девушка, поняв, что речь идёт о ней, показала, проводя по своим волосам, что хочет причесаться и привести себя в порядок. Еремей подвёл её к сундукам:
    – Вот, тут всё теперь твоё. Придано, можно сказать.
    Девушка ушла к реке. Вернулась умытая, с заплетенными косами.
    – Красавица, – похвалил Еремей. – Только наши девушки одну косу носят, а не четыре. Алёшка, расталдычишь[4] ей потом. А ты давай, принимай партаменты, – её подвели к шалашику, поставленному рядом. – Алёшка поможет тебе ковры-войлоки постелить. А мы уж по привычке, в суху траву зароемся.
    С лошадкой дела пошли веселей. На ней привозили брёвна из труднодоступных участков, когда просто скатить по склонам их не удавалось. На ней же привозили и тонкие вершины для строительства землянки. На южном склоне горы Еремей выбрал место – хорошее, светлое. Рядом – большая берёза, неподалеку, в низине – родник.
    – Сначала хотел одну комнату сделать. Теперича придётся две. Верхня горница[5] для Машки будет. Она тоже пусть работат понемногу, землю относит в корзинах. В скиту мы землянки насыпны делали, потому как там вода подземна близко. А тут – рой как нору, прямо в горе.
    Еремей сплёл из толстых прутьев большую корзину с двумя ручками, чтобы вдвоем с Алексеем относить землю, вытесал две деревянные лопаты, чтобы было чем насыпать эту землю в корзину. Ещё одну маленькую корзину сплёл для Маши.
Сначала они полукружьем выбрали землю перед входом. Потом прорыли вход шириной полтора аршина. Сделав три ступени, принялись за нижнюю, большую комнату. А там, ещё через три ступени, вырыли комнату поменьше. Это была довольно тяжёлая работа. Дальше пошло уже легче. Вкопали по углам и посередине стен толстые брёвна. Укладывали за бревна вершинник, и тут же затрамбовывали пустое пространство глиной. Из трёх брёвен, уложенных в пазы, сделали «лицо» землянки с прорубленными глазницами для крохотных окон. Такое же «лицо» с двумя оконцами смастерили и в горней комнате для Маши. На торцы брёвен уложили в пазы толстые матицы[6], на них – очищенный вершинник, который укрыли берестой, уложили слой глины, чтобы не протекала вода. Но в потолке оставили дыру для трубы.
    Важным делом стало сооружение печи. В обжиговую яму Еремей уложил с разбивкой ряды высохшего сырца, чередуя их с сухими берёзовыми поленьями. Сверху ещё натолкал дров, запалил их снизу берестой. Пока кирпичи набирались жару, приступил к глинобитной печи в землянке. Сам Еремей вырос в курной избе[7], где дымовых труб отродясь не было. Дым выходил в отверстия, устроенные в стене. Сажа висела повсюду, её сметали со стен вениками. Но все равно одежда, лица были постоянно грязно-чёрными.
    А в скиту он увидел печь «белую», которую сладил каменных дел мастер Архип. С благословения старца Софрония Архип клал печи в других скитах, и даже в деревнях у зажиточных крестьян, принося в скитскую казну деньги. Правда, после такого «замирщения»[8] отбивал не меньше сотни покаянных поклонов перед образами.
    Еремей помогал Архипу класть печь в скитском домике для гостей и внимательно приглядывался ко всему, что делал мастер. Вот и сейчас, припоминая все детали, он сладил срубишко, внизу которого отвел место для подпечка. Велел Алёшке с Машей вырубить корыто, навозить в нем на лошади глины, песка, камней разных – больших и малых. Вместе с ними вытащил из обжиговой печи готовые, ещё горячие кирпичи, перевёз их к землянке.
    Сделал замес из глины с песком. Утрамбовал камнями сруб опечка, забивая пространство между камнями глиняным тестом. Когда массивное основание было готово, встал на колени и испросил благословения Божьего. И уж потом начал класть кирпичи. Оставил место под шесток. Вытесал три кружала в форме дуг. По их верху приладил доски во всю длину горнила[9]. Впереди установил полукружие для печного чела, через которое печь «кормят» дровами, подают горшки и садят хлеба.
    Укладывал кирпичи аккуратно, ровно, ряд за рядом, прижимая ребрами к кружалам, постепенно наклоняя и заполняя щелевые углы глиной. В последний ряд легли кирпичи, уже сами по себе поставленные на ребро. Получилось полукружие в виде арки. Кирпичи оказались настолько связанными между собой, что не давали своду рухнуть. Это было, пожалуй, основой всей печи.
    Дальше они выложили прямые стенки, забили пространство между ними и сводами камнями и глиной. Выровняли верх для лежанки.
    – Будет где зимой кости греть, ягода-малина, – удовлетворённо хмыкнул Еремей. Он аккуратно вывел из кирпичей щёки[10], хайло[11], шесток[12] и приступил к кладке трубы. Довел её до потолка, сделал напуск, чтобы горячий дым был подальше от деревянного перекрытия. И поручил Алёшке закончить трубу на улице, показав ему, как кладутся кирпичи. Тот первый раз в жизни имел дело с печной кладкой, потому труба у него вышла скособоченная. Еремей велел разобрать её и сложить заново, сверяясь по отвесу[13]. Закончив с печью, верх жилища засыпали землёй, следом заложили дёрном.
    Внутри землянки смастерили широкие лавки вдоль стен, чтобы было где спать. Сколотили стол. На стене рядом с печью повесили шкафчик с полочками для горшков. Рядом с землянкой на сваях соорудили лабаз[14]. Сваи ошкурили[15], а к лабазу сделали лесенку, которая убиралась. Еремей помочился на сваи, заставил то же самое сделать и Алёшку:
    – Шибко не любит дикий зверь этого запаха. Стороной будет обходить.
Сладили навес – такой же, как у Бухтармы, со столом и с лавками. Перенесли все вещи из шалашей в землянку. Дав просохнуть печи, первый раз затопили её. Сухие поленья взялись весело.
    На скорую руку сладили и баньку рядом с речкой. Нехитрое это строеньице – парная с каменкой и полками, да предбанник с лавкой. Предбанник Еремей перенял от Архипа из Софрониевского скита, а тот – от северных скитников, называвших узкий коридор банными сенцами. Летом без предбанника ещё ничего, а вот зимой…
    Без баньки – никак. Она лучший лекарь в лесной глуши. В ней и тело распаришь, и душу поправишь. За два дня поставили срубишко. Как и полагается, с крохотным оконцем, которое затянули пузырем, с очень высоким порогом и небольшой дверью в парную. Не торопясь подвели его под крышу, сложили каменку. Настелили пол – со щелями, в которые должна стекать вода. Устроили два полка. Нижний, приполок, где мыться, сделали узким, а верхний, где париться, – широким, как стол. Лишь после этого приступили к немудреной банной утвари. Сделали две больших бочки. Одну – под холодную воду, другую – под горячую. Выжгли, а затем выдолбили шайку, небольшое корыто, деревянный ковш.
    И в первую же субботу устроили банный день. Алёшка натаскал дров, Маша наносила деревянными вёдрами воды. Еремей, помолясь, развёл огонь, и когда тот разгорелся, вышел, оставив дверь слегка приоткрытой. Вскоре по-над речкой от бани поплыл ароматный берёзовый дым. Это был особый субботний запах, столь родной для русской души. Еремей, связав несколько веников-голиков, несколько раз посылал Алёшку проведать, как топится каменка. Когда угли окончательно прогорели, показал Маше, как надо голиком с песочком мыть полок. Та усвоила урок с первого раза.
    Пока она терла полок, он деревянной лопаткой поддевал сверху каменки горячие булыжники и кидал в бочку, стоящую слева. Камни падали на дно с шипением, отдавая тепло. Вскоре вода стала горячей – такой, что рука не терпела. Потом отослал Машу за Алёшкой, велев тому прихватить берёзовый веник из тех, что они связали ещё в первые дни своей жизни в этом краю. И ещё наказал чтобы она собрала им что-нибудь из чистого белья.
    Попарились от души. Маша просто помылась, хотя жара в баньке хватило бы на десятерых. После баньки лежали на лавках в прохладе землянки. И такая благодать была у каждого в теле и душе!
    – Ишшо часть забот с плеч долой. Но меньше их не стало. Вот хозяйством обзавелись, а кормов-то нету. Надо хотя б пару стожков поставить. Только чем косить? – сказал за ужином Еремей.
    – Можно саблями, – предложил Алёшка. – А где косить?
    – В соседнем логу. Потом на лошадёнке вывезем, как снег упадёт. А из пары сабелек можно будет потом серпы сковать. Сейчас будем косить тем, что есть под рукой.
    Погода стояла ясная. С сенокосом они, конечно, запоздали. Травы на сено хороши, когда они только-только начинают отцветать. Но лучше небогатое сено, чем вообще никакого.
    – Вот завтра и примемся, пока будет роса. Влажная трава режется легче. Не зря же говорят: «Коси коса, пока роса. Роса – долой, коса – домой». Конечно, сабельки – не косы, но будем управляться ими. Поэтому с вечера хорошенько их наточим.
    Оставив Машу на хозяйстве, Еремей с Алёшкой ранним утром отправились в соседний лог. Там трава была высокая, им по плечо. Еремей показал, как нужно срезать траву, чтоб она ложилась в валок. Сабли держали обеими руками, поворачиваясь всем туловищем. От этого и руки меньше уставали, и удары получались сильнее. Еремей шёл первым, Алёшка – следом. Пройдя прокос, садились в тень, правили камнем лезвия, чтоб те были острыми, как бритва.
    К полудню солнце стало припекать. Оглядев прокосы, Еремей остался доволен. На пяток добрых копен сена уже набиралось. Спустившись к шалашу, позавтракали зайчатиной, которую приготовила Маша. 
    – Надо сено скорей в копны скласть, пока не заморочало[16].
    Но погода продержалась ещё целую неделю. Они успели свозить копны на Карюхе, сложить три стога. Маша научилась скирдовать. Сено обнесли изгородями. Поверх на стога бросили связанные пирамидкой тяжёлые вицы[17].
    – Лошаденка хоро́ша, понятлива, – похвалил кобылу. – Как назовем её?
    – Карюхой, – предложил Алёшка.
    – И то верно, карей масти. Они с Лоськой всю траву в загоне подъели. Тут выход такой. Лошадь на ночь спутывать будем, а лосиху пока надо на колышек привязывать. Они друг к дружке уже привыкли, держаться будут вместе.
    Вечером в первый раз выпустили на луг Лоську вместе с Карюхой. Кобылу стреножили, а лосиху на всякий случай привязали к колу длинной верёвкой. Но Лоська и не думала убегать. Объедала ветки, поглядывая на лошадь.
    Всё остальное шло своим чередом. Маша постепенно осваивалась. Алёшка научил её проверять и ставить мордушки. Она быстро приспособилась готовить еду. Подружилась с Лоськой, угощая её солёной шелухой от рыбы. Но та всё равно признавала только Алёшку. В свободную минуту, как и полагается женщине, Маша занималась рукоделием. Кроила и шила из того, что было в сундуках, изучая покрой мужских рубах и штанов.
    Перед самым Ильиным днем они последний раз помылись в Бухтарме, памятуя, что «до Ильина дня мужик купается, а с Ильина дня с рекою прощается». В сам праздник решено было отдохнуть. Как сказал Еремей, не годится гневать Илью-пророка, который может покарать за непочтение. Еремей и Алёшка с утра помолились.
    – Пора и Машку к молитовкам приучать, – подсказал Еремей. – Поучи ее. Покажи, как персты для знамения складывать. Даст Бог, на будущий год она примет крещение. А на неделе начнем готовить пашню. Помнишь, как голодовали, когда шли сюда? Покаюсь: нёс я тогда с собой семь горстей ржи в кожаном мешочке. Ты просил есть. И мне хотелось положить в рот, разжевать хоть несколько зерен. Но я творил молитву, чтобы Господь дал сил. И Он спас нас. Семена я сохранил – все, до зернышка. Теперь пришла пора их в землю уложить. Без хлеба – не жизнь. Не за год, не за два, но заколосится наше поле. Ты верь в это, главное – верь!


[1] Дьылан (алтайск.) – змея.
[2] Рим. 8, 13. [3] Матф. 5, 28.  
[4] Расталдычить – растолковать.
[5] Горница – чистая комната.
[6] Матица – поперечная балка, на которую укладывается потолочное перекрытие.
[7] Курная изба – изба с печью «по-чёрному», без дымохода.
[8] Замирщиться – оскверниться через внешний мир, захваченный Антихристом, через общение с еретиками.
[9] Горнило – топка русской печи, где горит огонь.
[10] Щёки – передняя стенка горнила.
[11] Хайло – место для выпуска дыма в трубу.
[12] Шесток – площадка перед устьем печи, на которую ставится горячая посуда.
[13] Отвес – бечева с небольшим грузом на конце для выверки вертикального положения.
[14] Лабаз – сруб для хранения продуктов от хищных зверей и грызунов.
[15] Ошкурить – очистить от коры.
[16] Заморочать – о погоде, становиться пасмурной.
[17] Вицы – жерди поверх стога, чтобы его не разметало ветром.  





Рейтинг работы: 64
Количество отзывов: 7
Количество просмотров: 225
© 01.08.2016 Илья Кулёв

Рубрика произведения: Проза -> Роман
Оценки: отлично 10, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 11 авторов


Геннадий Ястребов       21.01.2017   01:52:06
Отзыв:   положительный
Илья, спасибо за очередную главу.... Буду читать дальше... Интересно и познавательно....

Андрей Синицкий       04.09.2016   21:46:18
Отзыв:   положительный
Очень серьёзный и самобытный исторический роман!
Восхищаюсь, Илья!
Татьяна Васса       08.08.2016   17:27:58
Отзыв:   положительный
С глубоким знанием жизни написано!
Lyudmila Korneva       06.08.2016   22:34:53
Отзыв:   положительный
Как хорошо, что меня давненько не было в ИЗБУШКЕ.
Теперь читаю одну главу за другой. А иначе бы
мучилась ожидая каждую новую главу. Интересно
пишите, Илья Павлович. Спасибо большое.
С теплом души, Людмила.
Виктор Поживин       04.08.2016   18:41:40
Отзыв:   положительный
Привет, Илья.
Читаю, читаю, читаю.

С теплом души,
*)))
Nonna UndOzerova (Nonkin)       01.08.2016   12:02:07
Отзыв:   положительный
Спасибо за очередную главу, уже жду следующую)
Неавторизованный пользователь       01.08.2016   05:59:37

Ильюш, приветствую! Давненько не заглядывала, а тут зашла и не оторваться, пока не прочла! Здорово то как и сочно! Так что хочется роман целиком скачать и читать!

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  














1