Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Глава шестая


Глава шестая
Глава шестая

    Дальше они добирались без приключений. Сделали ещё одну ночёвку. Еремей перевязал раны девушке. Она была ещё слаба, но в седле держалась стойко. Видимо, привыкла к тяготам кочевой жизни. По дороге Алёшка иногда вёл лошадь в поводу, иногда садился сзади седла. Маша, как он теперь её называл, оказалась смышлёной девушкой. Они затеяли игру в слова. Маша показывала на предметы, а Алёшка произносил, как их названия звучат по-русски. Она коверкала слова, над чем Алёшка заразительно смеялся.
    Потом она произносила названия на своём языке, и тоже звонко смеялась над его речью. К концу пути Маша уже довольно сносно произносила «нож», «глаза», «лицо», осознавая их смысл.
    Слово «дьылан[1]» Алёшка запомнил на всю жизнь, раз и навсегда. Он вёл лошадь в поводу, когда Маша громко и испуганно крикнула, увидев змею, выползавшую из травы на тропу. Ещё бы немного – и Алёшка наступил на неё босой ногой. Он отбросил змею палкой в кусты. Благодарно сказал:
    – Молодец!
    – Маладес, – повторила она, понимая, что её похвалили. После этого происшествия Алёшка уже как-то по-иному взглянул на неё. Из всех женщин он помнил только мать, да и то смутно. В скиту под Тобольском, где он провёл большую часть своей короткой осознанной жизни, женщины появлялись очень редко. Главным образом, это были обитательницы женского скита, расположенного рядом, верстах в пятнадцати. Они приходили по заданию старицы лишь с хозяйственными делами. Привозили на лошадях запасы продуктов и тканого полотна, обменивали их на вещи, изготовленные в мужском скиту – хомуты, сани, столы и стулья. По их заказам в кузне ковали ножи, серпы и топоры, шили в шорной легкие женские сапоги.
    Иногда в сопровождении трёх-четырех черниц наведывалась и сама старица Илария – высокая, широкоплечая, с властным взглядом и густым голосом. Сёстры ходили, опустив лицо и не поднимая глаз. После их отъезда старец Софроний обязательно читал братии: «Аще бо по плоти живете, имате умрети, аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете»[2]. И ещё много о том, что это Ева соблазнила Адама вкусить плод греха, за что оба и были изгнаны из рая. Что «всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем»[3].
    У Алёшки не было друзей-мальчишек, и уж, тем более, девчонок-ровесниц. Его сердце потянулось к этой худенькой смуглой девушке – пока ещё не осознанно. Но он уже ощущал, что она нужна ему. С ней было легко и просто. Хотелось счастливо улыбаться и верить, что мир прекрасен, и есть то, ради чего стоит жить.
Еремей, спустившийся на плоту быстрее, уже поджидал их у шалаша.
    – Пока нас не было, мишка наведывался, вишь, как наследил, – показал он на медвежьи следы, напоминавшие человеческие, только большого размера. – Совсем недавно был. Напакостить не успел, крика моего спужался. Убегал так, что кусты трещали. Надо обустраиваться, иначе когда-нить разор без нас устроит.
Они разгрузили скарб. Алёшка распряг лошадь и отвёл её в загон. Кобыла и Лоська весьма настороженно отнеслись друг к другу. Нюхали воздух, фыркали. Отбегали друг от друга и снова осторожно сближались.
    – Ладно, вы тут обнюхивайтесь, – пожелал им Алёшка. – А у нас – дела.
    Пока Еремей с Машей резали вяленое мясо и варили похлебку на ужин, он снова поставил мордушки, насторожил самоловы, которые они убирали на время своего отсутствия.
    – Лишни руки всегда в помощь, – раздумчиво сказал Еремей за ужином. – Тока вот лишний рот – в тягость. Как думашь, пропитамся втроём? Зима-то ох, кака длинна, а у нас запасов – с гулькин нос. Хуже всего, што муки нет. Без хлебушка туго придётся.
    – Переживем, тятя!
    – И я так думаю. Главно – землянку до холодов поставить. А там и за избушшонку приняться. С Машки работница пока никака. Но еду готовить уже сможет. Пока светло, шалаш для неё надо сделать. Пусть спит отдельно.
    Девушка, поняв, что речь идёт о ней, показала, проводя по своим волосам, что хочет причесаться и привести себя в порядок. Еремей подвёл её к сундукам:
    – Вот, тут всё теперь твоё. Придано, можно сказать.
    Девушка ушла к реке. Вернулась умытая, с заплетенными косами.
    – Красавица, – похвалил Еремей. – Только наши девушки одну косу носят, а не четыре. Алёшка, расталдычишь[4] ей потом. А ты давай, принимай партаменты, – её подвели к шалашику, поставленному рядом. – Алёшка поможет тебе ковры-войлоки постелить. А мы уж по привычке, в суху траву зароемся.
    С лошадкой дела пошли веселей. На ней привозили брёвна из труднодоступных участков, когда просто скатить по склонам их не удавалось. На ней же привозили и тонкие вершины для строительства землянки. На южном склоне горы Еремей выбрал место – хорошее, светлое. Рядом – большая берёза, неподалеку, в низине – родник.
    – Сначала хотел одну комнату сделать. Теперича придётся две. Верхня горница[5] для Машки будет. Она тоже пусть работат понемногу, землю относит в корзинах. В скиту мы землянки насыпны делали, потому как там вода подземна близко. А тут – рой как нору, прямо в горе.
    Еремей сплёл из толстых прутьев большую корзину с двумя ручками, чтобы вдвоем с Алексеем относить землю, вытесал две деревянные лопаты, чтобы было чем насыпать эту землю в корзину. Ещё одну маленькую корзину сплёл для Маши.
Сначала они полукружьем выбрали землю перед входом. Потом прорыли вход шириной полтора аршина. Сделав три ступени, принялись за нижнюю, большую комнату. А там, ещё через три ступени, вырыли комнату поменьше. Это была довольно тяжёлая работа. Дальше пошло уже легче. Вкопали по углам и посередине стен толстые брёвна. Укладывали за бревна вершинник, и тут же затрамбовывали пустое пространство глиной. Из трёх брёвен, уложенных в пазы, сделали «лицо» землянки с прорубленными глазницами для крохотных окон. Такое же «лицо» с двумя оконцами смастерили и в горней комнате для Маши. На торцы брёвен уложили в пазы толстые матицы[6], на них – очищенный вершинник, который укрыли берестой, уложили слой глины, чтобы не протекала вода. Но в потолке оставили дыру для трубы.
    Важным делом стало сооружение печи. В обжиговую яму Еремей уложил с разбивкой ряды высохшего сырца, чередуя их с сухими берёзовыми поленьями. Сверху ещё натолкал дров, запалил их снизу берестой. Пока кирпичи набирались жару, приступил к глинобитной печи в землянке. Сам Еремей вырос в курной избе[7], где дымовых труб отродясь не было. Дым выходил в отверстия, устроенные в стене. Сажа висела повсюду, её сметали со стен вениками. Но все равно одежда, лица были постоянно грязно-чёрными.
    А в скиту он увидел печь «белую», которую сладил каменных дел мастер Архип. С благословения старца Софрония Архип клал печи в других скитах, и даже в деревнях у зажиточных крестьян, принося в скитскую казну деньги. Правда, после такого «замирщения»[8] отбивал не меньше сотни покаянных поклонов перед образами.
    Еремей помогал Архипу класть печь в скитском домике для гостей и внимательно приглядывался ко всему, что делал мастер. Вот и сейчас, припоминая все детали, он сладил срубишко, внизу которого отвел место для подпечка. Велел Алёшке с Машей вырубить корыто, навозить в нем на лошади глины, песка, камней разных – больших и малых. Вместе с ними вытащил из обжиговой печи готовые, ещё горячие кирпичи, перевёз их к землянке.
    Сделал замес из глины с песком. Утрамбовал камнями сруб опечка, забивая пространство между камнями глиняным тестом. Когда массивное основание было готово, встал на колени и испросил благословения Божьего. И уж потом начал класть кирпичи. Оставил место под шесток. Вытесал три кружала в форме дуг. По их верху приладил доски во всю длину горнила[9]. Впереди установил полукружие для печного чела, через которое печь «кормят» дровами, подают горшки и садят хлеба.
    Укладывал кирпичи аккуратно, ровно, ряд за рядом, прижимая ребрами к кружалам, постепенно наклоняя и заполняя щелевые углы глиной. В последний ряд легли кирпичи, уже сами по себе поставленные на ребро. Получилось полукружие в виде арки. Кирпичи оказались настолько связанными между собой, что не давали своду рухнуть. Это было, пожалуй, основой всей печи.
    Дальше они выложили прямые стенки, забили пространство между ними и сводами камнями и глиной. Выровняли верх для лежанки.
    – Будет где зимой кости греть, ягода-малина, – удовлетворённо хмыкнул Еремей. Он аккуратно вывел из кирпичей щёки[10], хайло[11], шесток[12] и приступил к кладке трубы. Довел её до потолка, сделал напуск, чтобы горячий дым был подальше от деревянного перекрытия. И поручил Алёшке закончить трубу на улице, показав ему, как кладутся кирпичи. Тот первый раз в жизни имел дело с печной кладкой, потому труба у него вышла скособоченная. Еремей велел разобрать её и сложить заново, сверяясь по отвесу[13]. Закончив с печью, верх жилища засыпали землёй, следом заложили дёрном.
    Внутри землянки смастерили широкие лавки вдоль стен, чтобы было где спать. Сколотили стол. На стене рядом с печью повесили шкафчик с полочками для горшков. Рядом с землянкой на сваях соорудили лабаз[14]. Сваи ошкурили[15], а к лабазу сделали лесенку, которая убиралась. Еремей помочился на сваи, заставил то же самое сделать и Алёшку:
    – Шибко не любит дикий зверь этого запаха. Стороной будет обходить.
Сладили навес – такой же, как у Бухтармы, со столом и с лавками. Перенесли все вещи из шалашей в землянку. Дав просохнуть печи, первый раз затопили её. Сухие поленья взялись весело.
    На скорую руку сладили и баньку рядом с речкой. Нехитрое это строеньице – парная с каменкой и полками, да предбанник с лавкой. Предбанник Еремей перенял от Архипа из Софрониевского скита, а тот – от северных скитников, называвших узкий коридор банными сенцами. Летом без предбанника ещё ничего, а вот зимой…
    Без баньки – никак. Она лучший лекарь в лесной глуши. В ней и тело распаришь, и душу поправишь. За два дня поставили срубишко. Как и полагается, с крохотным оконцем, которое затянули пузырем, с очень высоким порогом и небольшой дверью в парную. Не торопясь подвели его под крышу, сложили каменку. Настелили пол – со щелями, в которые должна стекать вода. Устроили два полка. Нижний, приполок, где мыться, сделали узким, а верхний, где париться, – широким, как стол. Лишь после этого приступили к немудреной банной утвари. Сделали две больших бочки. Одну – под холодную воду, другую – под горячую. Выжгли, а затем выдолбили шайку, небольшое корыто, деревянный ковш.
    И в первую же субботу устроили банный день. Алёшка натаскал дров, Маша наносила деревянными вёдрами воды. Еремей, помолясь, развёл огонь, и когда тот разгорелся, вышел, оставив дверь слегка приоткрытой. Вскоре по-над речкой от бани поплыл ароматный берёзовый дым. Это был особый субботний запах, столь родной для русской души. Еремей, связав несколько веников-голиков, несколько раз посылал Алёшку проведать, как топится каменка. Когда угли окончательно прогорели, показал Маше, как надо голиком с песочком мыть полок. Та усвоила урок с первого раза.
    Пока она терла полок, он деревянной лопаткой поддевал сверху каменки горячие булыжники и кидал в бочку, стоящую слева. Камни падали на дно с шипением, отдавая тепло. Вскоре вода стала горячей – такой, что рука не терпела. Потом отослал Машу за Алёшкой, велев тому прихватить берёзовый веник из тех, что они связали ещё в первые дни своей жизни в этом краю. И ещё наказал чтобы она собрала им что-нибудь из чистого белья.
    Попарились от души. Маша просто помылась, хотя жара в баньке хватило бы на десятерых. После баньки лежали на лавках в прохладе землянки. И такая благодать была у каждого в теле и душе!
    – Ишшо часть забот с плеч долой. Но меньше их не стало. Вот хозяйством обзавелись, а кормов-то нету. Надо хотя б пару стожков поставить. Только чем косить? – сказал за ужином Еремей.
    – Можно саблями, – предложил Алёшка. – А где косить?
    – В соседнем логу. Потом на лошадёнке вывезем, как снег упадёт. А из пары сабелек можно будет потом серпы сковать. Сейчас будем косить тем, что есть под рукой.
    Погода стояла ясная. С сенокосом они, конечно, запоздали. Травы на сено хороши, когда они только-только начинают отцветать. Но лучше небогатое сено, чем вообще никакого.
    – Вот завтра и примемся, пока будет роса. Влажная трава режется легче. Не зря же говорят: «Коси коса, пока роса. Роса – долой, коса – домой». Конечно, сабельки – не косы, но будем управляться ими. Поэтому с вечера хорошенько их наточим.
    Оставив Машу на хозяйстве, Еремей с Алёшкой ранним утром отправились в соседний лог. Там трава была высокая, им по плечо. Еремей показал, как нужно срезать траву, чтоб она ложилась в валок. Сабли держали обеими руками, поворачиваясь всем туловищем. От этого и руки меньше уставали, и удары получались сильнее. Еремей шёл первым, Алёшка – следом. Пройдя прокос, садились в тень, правили камнем лезвия, чтоб те были острыми, как бритва.
    К полудню солнце стало припекать. Оглядев прокосы, Еремей остался доволен. На пяток добрых копен сена уже набиралось. Спустившись к шалашу, позавтракали зайчатиной, которую приготовила Маша. 
    – Надо сено скорей в копны скласть, пока не заморочало[16].
    Но погода продержалась ещё целую неделю. Они успели свозить копны на Карюхе, сложить три стога. Маша научилась скирдовать. Сено обнесли изгородями. Поверх на стога бросили связанные пирамидкой тяжёлые вицы[17].
    – Лошаденка хоро́ша, понятлива, – похвалил кобылу. – Как назовем её?
    – Карюхой, – предложил Алёшка.
    – И то верно, карей масти. Они с Лоськой всю траву в загоне подъели. Тут выход такой. Лошадь на ночь спутывать будем, а лосиху пока надо на колышек привязывать. Они друг к дружке уже привыкли, держаться будут вместе.
    Вечером в первый раз выпустили на луг Лоську вместе с Карюхой. Кобылу стреножили, а лосиху на всякий случай привязали к колу длинной верёвкой. Но Лоська и не думала убегать. Объедала ветки, поглядывая на лошадь.
    Всё остальное шло своим чередом. Маша постепенно осваивалась. Алёшка научил её проверять и ставить мордушки. Она быстро приспособилась готовить еду. Подружилась с Лоськой, угощая её солёной шелухой от рыбы. Но та всё равно признавала только Алёшку. В свободную минуту, как и полагается женщине, Маша занималась рукоделием. Кроила и шила из того, что было в сундуках, изучая покрой мужских рубах и штанов.
    Перед самым Ильиным днем они последний раз помылись в Бухтарме, памятуя, что «до Ильина дня мужик купается, а с Ильина дня с рекою прощается». В сам праздник решено было отдохнуть. Как сказал Еремей, не годится гневать Илью-пророка, который может покарать за непочтение. Еремей и Алёшка с утра помолились.
    – Пора и Машку к молитовкам приучать, – подсказал Еремей. – Поучи ее. Покажи, как персты для знамения складывать. Даст Бог, на будущий год она примет крещение. А на неделе начнем готовить пашню. Помнишь, как голодовали, когда шли сюда? Покаюсь: нёс я тогда с собой семь горстей ржи в кожаном мешочке. Ты просил есть. И мне хотелось положить в рот, разжевать хоть несколько зерен. Но я творил молитву, чтобы Господь дал сил. И Он спас нас. Семена я сохранил – все, до зернышка. Теперь пришла пора их в землю уложить. Без хлеба – не жизнь. Не за год, не за два, но заколосится наше поле. Ты верь в это, главное – верь!


[1] Дьылан (алтайск.) – змея.
[2] Рим. 8, 13. [3] Матф. 5, 28.  
[4] Расталдычить – растолковать.
[5] Горница – чистая комната.
[6] Матица – поперечная балка, на которую укладывается потолочное перекрытие.
[7] Курная изба – изба с печью «по-чёрному», без дымохода.
[8] Замирщиться – оскверниться через внешний мир, захваченный Антихристом, через общение с еретиками.
[9] Горнило – топка русской печи, где горит огонь.
[10] Щёки – передняя стенка горнила.
[11] Хайло – место для выпуска дыма в трубу.
[12] Шесток – площадка перед устьем печи, на которую ставится горячая посуда.
[13] Отвес – бечева с небольшим грузом на конце для выверки вертикального положения.
[14] Лабаз – сруб для хранения продуктов от хищных зверей и грызунов.
[15] Ошкурить – очистить от коры.
[16] Заморочать – о погоде, становиться пасмурной.
[17] Вицы – жерди поверх стога, чтобы его не разметало ветром.  





Рейтинг работы: 72
Количество рецензий: 8
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 481
© 01.08.2016 Илья Кулёв
Свидетельство о публикации: izba-2016-1736355

Рубрика произведения: Проза -> Роман


Владимир       03.07.2017   23:38:29
Отзыв:   положительный
Боже, как же нас "цивилизация"... разленила...
Благодарю, Илья!!!
Геннадий Ястребов       21.01.2017   01:52:06
Отзыв:   положительный
Илья, спасибо за очередную главу.... Буду читать дальше... Интересно и познавательно....

Андрей Синицкий       04.09.2016   21:46:18
Отзыв:   положительный
Очень серьёзный и самобытный исторический роман!
Восхищаюсь, Илья!
Татьяна Васса       08.08.2016   17:27:58
Отзыв:   положительный
С глубоким знанием жизни написано!
Людмила Корнева       06.08.2016   22:34:53
Отзыв:   положительный
Как хорошо, что меня давненько не было в ИЗБУШКЕ.
Теперь читаю одну главу за другой. А иначе бы
мучилась ожидая каждую новую главу. Интересно
пишите, Илья Павлович. Спасибо большое.
С теплом души, Людмила.
Виктор Поживин       04.08.2016   18:41:40
Отзыв:   положительный
Привет, Илья.
Читаю, читаю, читаю.

С теплом души,
*)))
Nonna UndOzerova (Nonkin)       01.08.2016   12:02:07
Отзыв:   положительный
Спасибо за очередную главу, уже жду следующую)
анита       01.08.2016   05:59:37

Ильюш, приветствую! Давненько не заглядывала, а тут зашла и не оторваться, пока не прочла! Здорово то как и сочно! Так что хочется роман целиком скачать и читать!

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1