Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Дневник профессора Гарросса 2


                                                              Стив Харрисон, 2006 год, май

                                                                                                   1
         Дневник профессора Гарросса попал ко мне случайно, при обстоятельствах, достойных самых крутых голливудских боевиков, и перевернул мою и без того головоломную журналистскую жизнь с ног на голову. Итогом сумасшедших гонок, стрельбищ, мордобоев и моего подорванного здоровья стали полный крах Космического Общества, бурные, с перестрелкой похороны Всемогущего Синдиката, самоубийство одной влиятельной персоны, покусившейся на чужое добро и вскоре лишившегося его, и моя женитьба. Конечно, ради этого стоило послужить боксерской грушей, движущейся мишенью, перенести несколько потрясений и похудеть за день на пять килограмм. В конце концов, вес я набрал заново, расшалившиеся нервишки восстановил с помощью хорошего психолога, но зато «Спейс» уже никогда не сможет восстановить свою политическую власть и былое могущество, а рухнувшей империи «Синди» никогда не выползти из-под своих обломков. Все это произошло после того, как я опубликовал дневник профессора. Узнав об их замыслах, поднялась общественность не только в нашей стране, но и во всем мире. И это мировое возмущение как разрушительный торнадо так прошлось по двум мощным и влиятельным организациям, что не оставило от них камня на камне.
         Что и говорить, поработал я неплохо, дел натворил немало и теперь, купаясь в лучах тропического солнца и чистых водах Атлантического океана, поправляю свое здоровье на маленьком райском островке под неусыпным контролем своей очаровательной женушки. Время от времени я беру в руки дневник профессора Гарросса и, перечитывая его, с иронией и грустью вспоминаю те дни, которые еще два месяца назад считал кошмаром. Они и сейчас проходят передо мной с ужасающей реальностью, и я заново переживаю эти события. Но я знаю, что все это уже в прошлом и воспринимаю их уже не так остро.
         Вот я снова закрываю глаза и, в который раз, сажусь за руль своей «Джесси» и, выжимая из нее все, мчусь в Данкару, чтобы успеть к утру смонтировать фильм, как я тогда считал, а как оказалось, навстречу своей нелегкой судьбе.
         Широкая бетонная полоса надвое рассекает огромную, некогда цветущую, а теперь мертвую, захваченную песками, равнину и кажется тонкой ненадежной нитью среди этого безжизненного пространства. Ничто не радует здесь глаз, кроме самой автострады, каждый километр которой раскрашен яркими цветами. Ее выкрасили специально, чтобы водитель не сошел с ума за те пятьсот километров, что длится эта пустошь. Хочется как можно быстрее проскочить это паршивое место, но вот уже несколько часов я вижу один и тот же удручающий пейзаж.
         Жара. Раскаленное добела солнце, кажется, задалось целью все испепелить. Стальной кузов «Джесси» нагрет до предела. В салоне жарко, как в печке, не помогает даже кондиционер, включенный на полную мощность. Через пару часов я прибуду в Данкару уже в готовом виде: дичь, запеченная в собственном соку, духовкой которой послужил салон автомобиля. Оригинально! Эта мысль забавляет меня, и я даже повторяю ее несколько раз, чтобы лучше запомнить.
         И все же, не смотря ни на что, настроение у меня прекрасное. Пять дней мы провели в Аделоне, где сняли фильм о забастовке рабочих автомобильного концерна «Джигуди», хозяева которого объявили о тридцати процентном сокращении рабочих мест на своем заводе в этом городе. Мы – это я и мои верные помощники: оператор Таррен Ходли и ассистентка Сьюзи Каттерс. Без них я был бы ничто. Так, дырка от бублика, ноль без палочки, ну, и так далее. В общем, все мои фильмы стали популярными не только благодаря моим стараниям. А на этот раз Сьюзи превзошла самую себя по авантюрным решениям, и нам с Тарреном пришлось изрядно попотеть, чтобы воплотить ее абсурдные, на первый взгляд, идеи. Черт возьми! Она была так прелестна в своем творческом запале, эта милашка Сьюзи, что я, если бы не Таррен, с первого дня знакомства с ней положивший на нее глаз, непременно приударил бы за ней и, кажется, с самыми серьезными намерениями… Так что фильм получился у нас классный, и шеф обязательно придет в восторг, когда просмотрит его.
         Мои помощники задержались на пару дней в Аделоне у родственников Таррена, а мне нужно непременно попасть в Данкару. Несусь как сумасшедший. Чертовски хочется пить. Рука в который раз привычно тянется к заднему сидению, и в который раз одергиваю ее, вспомнив, что питьевые запасы давно кончились. Ладно, потерпим. Скоро Мондакорра, маленький поселок, выросший около заправочной станции и третьесортной забегаловки. Там я сделаю небольшой привал: заправлюсь, слегка перекушу и снова в дорогу.
Конечно, как всякий здравомыслящий, я мог бы переждать там эту жару и вечером продолжить путь, но мне нужно срочно попасть на студию, чтобы сделать монтаж фильма и утром предоставить его смотровой комиссии. Кларк, наш шеф, не любит сбоев, а сегодня истекает срок нашего задания, и, конечно, он предпочтет запеченную дичь с готовым материалом, чем живого и невредимого сотрудника своей телекомпании с незаконченной работой. Старая вешалка! Впрочем, я привередничаю, старикашка он не плохой.
         Натужно гудит кондиционер, не справляясь со своей работой, мелькают под колесами разноцветные полосы автострады, а за окном – убитая человеком земля. Уныние, навеваемое пейзажем, разгоняет ритмичная музыка и мелодичный голос Резогины. Я даже сделал погромче, чтобы насладиться пением знаменитой певицы. Но шлягер скоро кончается, как и все, имеющее начало, и приятный баритон начинает делиться последними новостями. В первую очередь, разумеется, сенсационной. Энтони Гарросса видели три дня назад в местечке Кнотти, что недалеко от Аделоны. Диктор настойчиво рекомендовал, чтобы никто не пускал в дом незнакомцев и не подбирал мужчин на дорогах, движущихся автостопом.
         Энтони Шаррок Гарросс. Владелец могущественного Уником-банка, председатель Объединенных Национальных банков страны, крупнейший ученый-натуралист, профессор данкарского университета, самый богатый человек в стране обвинялся Космическим Обществом в том, что преднамеренно уничтожил их космический корабль, на котором вместе с другими членами экипажа совершил многолетний космический полет. По уверению «Спейса» сделал он это, находясь в состоянии сильного психического расстройства. К тому же, начальник Службы Безопасности Космического Общества предположил, что у профессора, вероятнее всего, имеется оружие. Отсюда следовало, что вооруженный псих опасен вдвойне. Это заявление Космического Общества вот уже восемь месяцев держит всю страну в страхе. За это время в разных городах нашли не меньше десятков трупов с огнестрельными ранениями, которые приписывали одному и тому же маньяку – Тони Гарроссу.
         На него была объявлена охота, обещалось огромное вознаграждение, и на поиски самого известного человека в стране бросились все, кому не лень, начиная от шарлатанов и бездельников и кончая полицией и самим Космическим Обществом. Было поймано немало Гарроссов, но все они оказались не настоящими. И вот теперь еще одного Гарросса видели три дня назад в районе Кнотти. Эту сенсационную новость передают каждый час по всем радиоканалам.
         На горизонте появляется Мондакорра. Наконец-то! С удовольствием выключаю надоевший приемник и сворачиваю с дороги. Автостоянка забита до отказа, на заправке – никого. Такое ощущение, что все замерло в ожидании чего-то неприятного. Это ощущение усиливается, когда замечаю на окраине стоянки несколько огромных черных джипов «Икс-космос». Неспроста они здесь. Быстро осматриваю стоянку. Так и есть. Между автомобилями шныряют «кроты» - накаченные парни в черных кожаных костюмах с эмблемами Космического Общества на левой стороне груди. Не обращая внимания на жару, они внимательно осматривают каждую машину, заглядывают в салон, кузов, контейнер. Опять что-то вынюхивают подонки!
         Подъезжаю к бензоколонке и глушу мотор. Не успеваю вылезти из машины, как попадаю в окружение двух парней из обслуги в зеленых униформах. Сую им деньги, прошу заправить полный бак и сделать небольшой ремонт: что-то стало постукивать сзади.
         - И все как можно скорее, ребята, - говорю им напоследок.
         - Вы собираетесь продолжить путь в такую жару? – искренне удивляется один из них.
         - Увы, это не моя прихоть, - отвечаю ему и повторяю свою просьбу.
         - Будет сделано, господин, - заверяют они, и я спешу спрятаться от жары в баре.
         Там столпотворение, невозможный гвалт и духота. Здесь тоже замечаю несколько «кротов». Они, не спеша, протискиваются сквозь толпу и внимательно рассматривают лица. Чувствуется, что всех раздражает их присутствие, но толпа безмолвствует и расступается при их приближении, стараясь держаться подальше. Но вот какой-то нерасторопный пожилой водитель замешкивается на их пути и тут же отлетает в сторону от грубого толчка, вылив на себя содержимое кружки, которое только что купил. Никто не заступился за него. Напротив, все отворачиваются, пытаясь заглушить голос собственной совести.
         И все же один парень не выдерживает. Судя по одежде, водитель-дальнобойщик. Здоровенный такой детина. Он демонстративно встает на пути этого «крота» и выставляет вперед могучую грудь.
         - Может, ты попробуешь со мной? – с вызовом спрашивает он. – Или ты предпочитаешь стариков?
         «Крот», не сводя с него глаз, ухмыляется, с наслаждением поглаживая свой лысый череп, и вдруг неожиданно сильным ударом сбивает здоровяка с ног. Тот удивительно проворно для своей комплекции поднимается на ноги, но атаку его останавливает куцый ствол автомата, приставленный к его груди. Водила бледнеет, но по глазам видно, что это его не остановит. Тогда лысый передергивает затвор и, гадко улыбаясь, смотрит на реакцию соперника. Бар замер в ожидании самого страшного. Ведь от этих подонков-чернокоженников можно ожидать все, что угодно. Над ними не властен закон. Они сами – узаконенное беззаконие. Но «крот» не стреляет, его забавляет растерянность здоровяка, мокрого от обильного пота. Не убирая от его груди автомат, он кричит через весь зал своему приятелю, стоящему у дверей:
         - Эй, Грэг! Выпусти этого засранца! У него в сортире появилось срочное дело!
         Напряженную тишину разрывает громкий, злорадный смех его дружков. Водила презрительно посмотрел на самодовольного «крота», затем на автомат.
         - Мы еще встретимся, - говорит он лысому.
         - До встречи, засранец, - щерится тот в ответ, обнажив стальные зубы.
         Парень обходит «крота» и направляется к выходу.
         После такого мирного исхода толпа облегченно вздыхает и возвращается к своим прежним занятиям. Я так же, как и все, делаю вид, что ничего не произошло, протискиваюсь к стойке и заказываю две пепси, небольшой обед и несколько бутылок с собой. Как не велико желание поскорее удрать отсюда, все же ем не спеша, смакую пепси, давая ребятам время повозиться с «Джесси». Проходит полчаса. Пора! Беру бутылки и с пакостным чувством пробираюсь к выходу. У двери натыкаюсь на презрительно-колючий взгляд «крота», которого лысый назвал Грэгом. Невольно внутри у меня все сжимается от предчувствия неприятного. На секунду замешкиваюсь и тут же слышу его грубый голос:
         - Проваливай, скотина!

                                                                                          2
         Словно оплеванный выскакиваю из бара и лихорадочно ищу свою машину. «Джесси» уже готова, и стоит на краю стоянки, призывно сверкая свежей полировкой. Так и хочется подбежать к ней, завести мотор и тотчас умчатся отсюда подальше. Но на стоянке по-прежнему шныряют «кроты», и я беру себя в руки. Спокойно, как будто ничего не произошло, направляюсь к «Джесси» и пытаюсь насвистывать при этом какой-то веселенький мотивчик.
         Слева внезапно взревел мотор. Это завелся супертягач-бензовоз, за рулем которого сидит тот самый неудачный заступник. Было видно, что ему еще до сих пор не по себе. Он поддает газу и на больших оборотах срывается с места. Бензовоз проносится мимо, обдав меня пылью и гарью, не сбавляя хода, выруливает на трассу и помчался в сторону Данкары. Лихо! Выделывать такие выкрутасы на такой махине под силу только асам и сумасшедшим.
         Подхожу к «Джесси», открываю дверцу и спиной чувствую на себе пристальный взгляд «кротов», отчего на душе становится еще мерзопакостнее. Сажусь за руль, и в нос сразу бьет неприятный запах. Резко оборачиваюсь. Сзади никого. Краем глаза вижу «кротов», наблюдающих за мной. Ну и шутки у этих козлов! Раздражение настолько велико, что даже не возникает желания узнать, какую гадость эти сволочи подбросили мне в салон. Захлопываю дверь и вдруг явственно, всеми внутренностями, ощущаю, что в салоне кто-то есть. Тело мгновенно, словно ртутью, заполняется страхом. От липкого пота взмокла рубашка. Перед глазами все поплыло. Предметы вокруг меня начинают размываться, терять свои очертания, и, сливаясь воедино, сгущаяться во тьму, будто неизвестно откуда взявшаяся черная туча специально обволакивает «Джесси», чтобы скрыть от посторонних нечто ужасное, которое вот-вот должно произойти внутри нее. Вот это запугали меня «кроты»!
         Так в оцепенении, не решаясь оглянуться и посмотреть, кто там сзади, я сижу несколько минут. За это время на меня никто не набросился, не растерзал на кусочки мою плоть. Все так же тихо и спокойно, хотя сзади по-прежнему чудится чье-то тяжелое дыхание.
         - Тогда какого чёрта! – наконец осмеливаюсь открыть рот, и темнота тут же, словно испугавшись, начинает быстро растворяться.
         Вскоре яркий свет снова заполняет салон, и уже через несколько секунд я могу отличить руль от панели приборов. А чуть позже ловлю себя на том, что до сих пор держу в руке три бутылки «пепси-колы», которые собирался положить на заднее сидение. «При случае, Стив, ты можешь ими воспользоваться», - подсказывает мне внутренний голос, и я решил последовать его совету, если это понадобиться.     Приготовившись к обороне, осторожно оборачиваюсь и смотрю вниз. Между сидениями лежит старик в странном одеянии, сшитом из шерстяных одеял (в такую жару-то!), весь мокрый от пота, и под собой прячет черный кейс, пристегнутый к левой руке стальными наручниками. Таких чемоданов я еще никогда не видел. Интересно, откуда он взялся у бродяги?
         - В чем дело, парень? У тебя проблема с транспортом?
        Спрашиваю, едва сдерживаясь. Старик нагнал на меня такого страху, что внутри у меня сейчас все клокочет от негодования и готово извергнуться наружу. Почему-то сразу появляется предчувствие, что из-за него меня ждет немало неприятностей.
         - Так в чем дело-то? – переспрашиваю, не дождавшись ответа, но уже повышенным тоном. – Или, может, это я сел в твою тачку, а?
         - Ну, зачем же так громко? – тихо отвечает старик, и в его голосе слышится тревога. – Или вы хотите, чтобы вас услышали «кроты»? Я вам все объясню… потом. Немного позже, когда нам никто не будет мешать. А сейчас, пожалуйста, уезжайте отсюда быстрее.
         - Да ты что, мерзкий старикан? – кажется, я уже не способен больше себя сдерживать. – Что ты себе возомнил? Чтобы я…
         - Тише, говорите, тише, - перебивает он меня; голос его все еще взволнован, но стал тверже и решительней. – Я прошу прощения за то, что выбрал ваш автомобиль и тем самым подвергаю вас смертельной опасности, но поверьте мне, у меня не было другого выбора. Вы единственный, кто не стал ждать, когда спадет жара.
         - Так мы еще и торопимся? – язвлю я.
         - Да.
         Этот простой, искренний ответ ошарашивает меня. Пока соображаю, что ему сказать, вслушиваюсь в его голос и чувствую, что раздражение начинает потихоньку спадать.
         - Да, я очень спешу. Меня здесь ищут – вы знаете – кто, - и мне как можно скорее нужно покинуть это место. И вы, вольно или невольно, поможете мне в этом.
         - А ты…
         - Вы не сделаете этого.
         - Да?
         Спрашиваю с иронией, но чисто машинально, так как он прав. Просто не хочется так легко сдавать свои позиции.
         - Да. Вы же не хуже меня знаете, что «кроты» не любят оставлять свидетелей. Если сомневаетесь, можете их позвать.
         Вот чертов старик! Все продумал. Никто и ни при каких обстоятельствах не станет связываться с этими ублюдками – это точно.
         - Ты прав, бродяга, - сдаюсь я, - тогда…
         - Тише! – снова обрывает он меня, прислушиваясь. – Кажется, они идут сюда. Не пора ли нам в дорогу?
         Осматриваюсь. В боковое стекло вижу «крота». Он стоит через пять машин от нас и подозрительно смотрит в мою сторону. Потом делает знак рукой, и к нам, лавируя между автомобилями, заспешили сразу несколько человек. «Ну вот, запахло жареным, - невольно мелькает у меня в голове, - пора сматываться».    Бросаю бутылки на заднее сидение и быстро завожу мотор. Затем включаю передачу, резко, с пробуксовкой трогаюсь с места и сходу набираю скорость. Слева двое с автоматами бегут наперерез. Сейчас начнется! Эти бравые ребятки наделают кучу дырок в отполированном боку «Джесси», а меня со стариком превратят в кровавое месиво. Странно, но именно сейчас меня это меньше всего волнует. Я словно пьянею от собственной смелости. Такое бывает иногда, когда перестаешь бояться и отбрасываешь в сторону врожденные комплексы. Если при этом еще не думать о последствии, о том времени, когда все закончится и придется вновь вернуться в обыденность с ее страхами и заботами, то чувствуешь удивительное упоение и спокойствие. Может быть, это чувство свободы, а может, пренебрежение опасностью. На мой взгляд, скорее всего, последнее.
         Выворачиваю вправо и с ревом проношусь мимо «кротов». Вслед доносится автоматная очередь, но я уже далеко. Впрочем, стреляют в воздух. Наверное, для острастки, а может, для того, чтобы я остановился. Но я лишь сильнее давлю на педаль акселератора. В зеркало заднего вида замечаю, как «кроты» заскакивают в подъехавший «Икс-космос» и устремляются за мной в погоню.
         Конечно, «Икс-космос» - классная тачка и потягаться с ней в скорости сможет не каждая спортивная модель, не говоря уже о простых смертных из среднего класса. Но моя «Джесси» не простая смертная. Спасибо моему школьному товарищу Додди Скэйли за то, что он основательно ее переделал. И движок, и коробка и мосты – чудо техники, как он утверждает, большой шаг в будущее автомобилестроения. О, Додди Скэйли – это гений, великий изобретатель - самоучка. И если бы его страсть к технике не заглушалась бы страстью к шотландскому виски, он давно бы сколотил себе состояние на своих изобретениях, а не промышлял бы случайными заработками.
         Как-то года два назад я не успел вовремя доставить материал, заявленный в эфир, хотя выжал из «Джесси» все, что она могла дать – 200 км/ч. Шеф, разумеется, закатил скандал и чуть не уволил меня сгоряча. Ну, на одном из мальчишников я и посетовал на это Додди. Тот предложил усовершенствовать мою малышку, и я спьяну согласился. На следующий день он ее забрал и через три месяца вернул с полностью обновлёнными агрегатами.
         Помнится, мне понадобилось два дня на запоминание того, что нужно сделать, чтобы моя «Джесси» в мгновение ока стала «Боингом». Правда, я так и ни разу не воспользовался этим, так как с тех пор стараюсь никуда не опаздывать, да и сверхскоростя не для меня. Но сейчас, похоже, пришло время испытать на деле изобретения Додди.
         Огромный джип быстро догоняет нас, без всяких усилий вырывается вперед и, громко сигналя, начинает прижимать к обочине.
         - Что такое? – обеспокоенно приподнимается старик. – Они нас что, уже догнали?
         - Не высовывайся! – не оборачиваясь, кричу ему. – Они не должны тебя видеть!
         - Так они нас догнали?
         - Да, шустрые ребята.
         - Тогда придется пострелять, - спокойно и как-то обыденно, словно ему приходилось делать это каждый день, изрекает бродяга и вытаскивает из-под одеял огромный пистолет.
         - Не вздумай! – испуганно ору я, лишь на мгновение представив, чем все это может кончиться.
         - Так надо, парень.
         Он завошкался, готовясь к стрельбе, а меня прошибает пот.
         - Не высовывайся, черт тебя побери, идиот! – снова кричу ему. – Мы обойдемся и без твоих штучек!
         - Твоя машина умеет летать?
         - Нет, но она может внезапно увеличивать скорость.
         - И тогда мы сможем обогнать велосипедистов?
         Вот гад, а! Свалился на мою голову и еще издевается над моей машиной!
         - Ну, держись, старик! – злюсь я не на шутку. – Сейчас увидишь, на что способна моя малышка!
         Тут краем глаза замечаю, как стекло в заднем окне «Икс-космоса» приспускается и из него появляется автомат. Черт побери, нужно спешить! Жму на кнопку форсажа и переключаю коробку передач на новый режим. Ну-ка, давай, старушка! «Джесси» резко вырывается вперед, и автоматная очередь прошивает пустоту. Со всей силой вжимаю педаль газа в пол. Скорость бешенная, аж дух захватывает. Но «Икс-космос» не отстает, висит на хвосте в метрах сто от нас. Поэтому хочется еще быстрее, хотя я понимаю, что возможности «Джесси» не безграничны.
         Впереди показывается бензовоз. Тот самый, за рулем которого сидит униженный «кротами» водитель. Не включая поворота, иду на обгон, «Икс-космос», не отставая, следом. А дальше все происходит как в круто закрученном боевике. Только «кроты» поравнялись с цистерной, как тягач резко разворачивается влево и встает поперек дороги. Черный джип сходу влетает под цистерну и взрывается как фугасная бомба. Бензовоз переворачивается и, охваченный пламенем, вскоре взрывается сам, разбрасывая горящую жидкость на сотни метров вокруг себя. Водитель бензовоза, конечно же, погиб. Жаль парня. Эти подонки не стоят того, чтобы из-за них лишать себя жизни. Но у него, видно, было свое мнение на этот счет. Впрочем, я ему благодарен: он избавил меня от неприятных хлопот.
         Долго еще перевариваю случившееся, пока, наконец, не вспоминаю о бродяге. Надо разобраться с этим парнем. Выключаю форсажную установку Додди и сбавляю скорость до ста двадцати. От погони мы отделались – правда, какой ценой! – так что теперь можно собраться с мыслями и решить, что делать с ним дальше. За десять лет журналистской работы я побывал в разных передрягах, но на этот раз, кажется, влип основательно. С Космическим Обществом шутки плохи. Хорошо еще, что Таррен с Сьюзи не поехали со мной. Счастливчики! Сидят себе в мягких креслах и потягивают «Мартини», а тут … стоишь на лезвии ножа. Одно неверное движение и можешь получить рану. Смертельную, черт возьми! Теперь как-то надо выпутываться из этой истории. Прежде всего, конечно, нужно как следует расспросить бродягу. Где он там? Оборачиваюсь.   Бродяга с тревогой смотрит назад. В руке у него по-прежнему зажат пистолет.
         - Успокойся, пока мы в безопасности, - говорю ему, делая ударение на слове «пока», - но, чтобы избежать неприятности и в дальнейшем, мы с тобой должны хорошенько поработать мозгами. А чтобы работа была продуктивней, тебе придется ввести меня в курс дела. Итак, начнем. Что вы там не поделили?
         - Ну? – переспрашиваю, устав ждать ответ. – Что ты там натворил? Судя по всему, уголовщиной здесь не пахнет, хотя личность для этого ты самая подходящая. Так что они от тебя хотят?
         Старик молчит. Проклятье! Втянул меня в историю, а ведет себя так, словно мы на увеселительной прогулке. Раскрываю рот, чтобы выплеснуть наружу скопившуюся во мне злость, и вдруг слышу:
         - Очень многого.
         - Исчерпывающий ответ, - ехидничаю я. – И какой же глубокий вывод я должен из него сделать?
         Опять молчание, и это выводит меня из себя.
         - В общем, так, старик, мне надоела игра в молчанку. Ты толкнул меня в пасть «кротам», и я вправе знать из-за чего рискую, не так ли? Или ты считаешь, раз у тебя в руках пушка, ты можешь делать все, что хочешь? Так вот, ты ошибаешься. Если ты будешь продолжать изображать из себя немого, я вышвырну тебя вон, и тогда ты сможешь найти себе такого попутчика, которого вполне устроит твое молчание. А я не намерен жертвовать своей шкурой ради идиота, который не хочет говорить. Я ясно выразился?
         - Вполне, - он убирает пистолет, отчего я незаметно вздыхаю с облегчением, и говорит. – Поверьте мне, я искренне сожалею, что все так получилось. Впрочем, если бы вы не стали разыгрывать из себя оскорбленного сноба, а сразу бы тронулись в путь, как собирались, то…
         Он осекается, наткнувшись на мой возмущенный взгляд.
         - Еще раз прошу меня извинить, - продолжает он, - за то, что теперь у вас из-за меня будут неприятности…
         - Неприятности? – рассерженно фыркаю я. – Бесследно исчезнуть или, в лучшем случае, остаться на всю жизнь калекой – это ты считаешь неприятностями?
         - Простите? – переспрашивает он.
         - Ладно, - говорю примирительным тоном, - у нас не так уж много времени, чтобы тратить его на пустые разборки. Выкладывай в чем дело.
         - Хорошо, я расскажу вам, - соглашается, наконец, бродяга. – Рано или поздно все равно придется кому-нибудь это сделать. Так почему бы не вам?
         Старик смолкает. В зеркало вижу, как он о чем-то напряженно думает. Это подстегивает мое любопытство. Кто же ты такой, старик?
         - Ну? – поторапливаю его.
         - Я не рассказал вам сразу только потому, что не хотел лишать вас покоя. Да, да, обыкновенного душевного покоя. Разумеется, притом условии, если бы нам повезло. Я хотел остаться для вас одним из беспокойных попутчиков, которые, в конце концов, забываются. Но нам не повезло. И раз вы настаиваете, а вы, конечно, вправе это делать, я расскажу вам. Но знайте, когда-то я тоже был молод и даже богат, и то, что вы сейчас видите, результат излишнего любопытства.
         - Очень трогательно, - перебиваю его, - но не отвлекайся от темы.
         - Хорошо. Кстати, а как вас зовут?
         - Стив Харрисон, - отвечаю машинально. – А что?
         - Стив Харрисон… Стив Харрисон… - несколько раз повторяет он, стараясь что-то вспомнить, и вдруг оживляется. – Харрисон! Тележурналист?
         - Да.
         - Телекомпания «Би Эрн», верно?
         - Верно, - все больше удивляюсь я.
         - Я вас помню. «Пустыня» и «Мертвые города» - кажется, это ваши работы?
         - Мои.
         Мое удивление бесконечно. Он назвал фильмы, которые я снял почти десять лет назад, будучи начинающим и амбициозным журналистом и благодаря которым стал известным. Тщетно пытаюсь вспомнить, видел ли я когда-нибудь этого старика? Я уже не сомневаюсь, что под неприглядной экипировкой скрывается отнюдь не бродяга. Незнакомый по конструкции кейс и пистолет – подтверждение этому.
         - Впечатляющие фильмы, – слышу тем временем его усталый голос. – Ну, что же… это удача. Вам я могу доверить все. Кстати, мы с вами знакомы. Довольно-таки давно и неплохо. Но не удивительно, что вы меня не признали. Уж слишком я постарел и изменился за последние годы.
         - Да кто же вы такой, а? – не выдерживаю я и тут с ужасом понимаю, что знаю, кто он.
         - Я – Тони Гарросс…

                                                                                        3
         Я догадываюсь об этом раньше, чем он открыл рот, и все же его ответ приводит меня в шок. Миллиардер-психопат, самый богатый и самый опасный человек в стране, и у меня в машине! Неуправляемая «Джесси» едва не съезжает в кювет, и лишь мое экстренное вмешательство позволяет избежать аварии. Я потрясен, растерян и понятия не имею, как вести себя дальше. Впрочем, парень я битый и минутная слабость скоро проходит.
         - Тони Гарросс? – все же ошеломленно повторяю я.
         - Тот самый, - кивает головой бродяга. – Вы удовлетворены?
         - Да… Нет… То есть я… Черт возьми! – злюсь на себя за свою растерянность.
         - Ну, вот, - укоризненно говорит профессор, - а ведь я, в сущности, еще ничего не сказал.
         - Вы так считаете? А, по-моему, это вполне достаточно.
         - Ну, зачем же так, Харрисон?
         Действительно, зачем? Беру себя в руки. Во мне вспыхивает профессиональный интерес, и я, как можно спокойнее, спрашиваю:
         - Тогда пару вопросов, профессор Гарросс. Можно?
         - Кажется, у нас мало времени, - напоминает тот.
         - Это займет всего несколько минут, - уверяю я. – Скажите, профессор, а как вы догадались, что я не буду пережидать жару в Мондакорре?
         - Я прятался под машиной, припаркованной около заправки, и случайно подслушал ваш разговор с обслугой.
         - А откуда вы держите путь?
         - Из Кохраны, штат Коррекода.
         - Ничего себе! – удивленно восклицаю я, так как отсюда до Кохраны почти две тысячи километров.
         - Я попал в этот город после приземления. Там я решил переждать зиму, чтобы потом, когда спадет снег, попробовать добраться до Данкары. Но в конце марта умер хозяин, у которого я столовался. Пришлось срочно менять свои планы, так как я понятия не имел, что делать с трупом. Я позаимствовал у него теплую одежду и оправился в путь.
         - Как же вы добрались до Мондакорры?
         - Это очень долгая история, - он тяжело вздыхает, и я понимаю, что рассказывать об этом он не собирается.
         - Тогда скажите, профессор, - перехожу я к другой теме, - то, что о вас пишут и говорят – это правда?
         - Разумеется, нет. Никого я не убивал и ничто не уничтожал. Это сделали те, кто хотел скрыть от общественности наш полет. Мне повезло: я не только остался жив, но в мои руки попали все результаты нашего полета.
         - Тогда к чему вся эта шумиха?
         - Чтобы не дать мне обнародовать эти материалы. В моих руках их смерть. Дело в том, что это очень ценные документы, и о них непременно должно узнать все человечество, так как они непосредственно касаются его дальнейшего существования.
         - А «их» - это кто?
         - Заправилы из Космического Общества. Понимаете, если эти документы предать огласке, то их существованию придет конец.
         - Понятно. Впрочем, не совсем, - сознаюсь я и делаю предположение из услышанного. – Вы нашли в космосе что-то такое, что может погубить Космическое Общество?
         - Не только…
         Профессор вдруг смолкает. Какая-то тревожная мысль внезапно овладевает им. В это время, разглядывая его в зеркало заднего вида, я мысленно сравниваю его с тем Гарроссом, которого я знавал раньше. Лет тринадцать назад, когда я учился в данкарском университете, он читал нам лекции по естествознанию. Тогда это был энергичный, не знающий предела своим возможностям молодой человек. А сейчас позади меня сидит старец, похожий на друида. Когда-то черные, всегда уложенные в элегантную прическу волосы, теперь белее снега и жидкими прядями спадают на плечи. Живое выразительное лицо покрылось морщинами и приняло земляной оттенок. Отросшие седые борода и усы, а так же шрам на правой щеке делали его не узнаваемым. Не понятно, как «кроты» распознали в нем Гарросса. Наверное, по голубым глазам, которые по-прежнему выражают твердость духа и ясность мыли. Любой, посмотревший ему в глаза, скажет, что он не сумасшедший…
         - А знаете, Харрисон, - обрывает он вдруг мои мысли, - пожалуй, я бы поговорил с вами на эту тему. Но в другой раз. А сейчас мне пора. Остановитесь, я сойду здесь.
         Мы только что проскочили указатель, извещавший о том, что до Данкары осталось десять километров. Ничего не понимая, удивленно спрашиваю:
         - Что-нибудь случилось?
        - Вы забыли о рациях, которыми снабжены все автомобили «Спейса». Я уверен, что все дороги в Данкару сейчас перекрыты «кротами». Так что будет лучше, если я сойду здесь. Без меня вам легче будет отвертеться. Ведь меня они не видели. Верно? А отсюда напрямик – не так уж и далеко. Остановите.
         - Вы правы, - соглашаюсь я и несколько раз жму на педаль тормоза; «Джесси» сбавляет ход и плавно останавливается.
         Прежде чем выйти, профессор немного медлит, раздумывая над чем-то. Затем раскрывает кейс, достает из него три толстых тетради в синих обложках и протягивает мне.
         - Вот, Стив, возьмите их и сохраните. Ведь со мной всякое может случиться. Когда прочтете, вам все станет ясно. Правда, это всего лишь дневник, и без документов он больше похож на фантастическую повесть. Но вам придется удовольствоваться только этим. Документами я займусь сам. Если я останусь жив, вы вернете мне их. А если… то постарайтесь его опубликовать. И помните, пока об этих тетрадях никто не должен знать. Ну, вот, кажется, все.
         Он открывает дверку и, прижимая к груди кейс, собрался было выходить.
         - Профессор, - останавливаю его в последний момент, - а вам не приходило в голову, что этот чемодан можно у вас отнять?
         - Это исключено самой конструкцией кейса. В любом случай я успею нажать на кнопку взрывателя, и тогда кейс уже не достанется никому. Прощайте!
         - Подождите, профессор! – опять останавливаю его. – У вас слишком приметная одежда. Я дам вам другую.
         Достаю из багажника свой второй костюм и протягиваю ему:
         - Правда, вы немного повыше меня, но, согласитесь, в нем вам будет удобнее. Во внутреннем кармане лежат деньги. Они ваши.
         - Я вам очень благодарен, Стив Харрисон, - он прижимает пакет к груди. – Сегодня мне необыкновенно  повезло – я встретил вас. И мне очень хочется, чтобы вы благополучно выпутались из этой истории, в которую я вас втянул.
         - Не думайте об этом, - легкомысленно отмахиваюсь я.
         - Прощайте, Стив Харрисон! – он протягивает мне руку. – И будьте осторожны.
         - Прощайте, профессор Гарросс! – жму в ответ его твердую сильную ладонь и тут же спохватываюсь. – Э, одну минуточку, профессор!
         - Да?
         - А когда же мы с вами встретимся?
         Прежде чем ответить, он на секунду задумывается.
         - Давайте завтра. Скажем, в баре «Белонга». Кажется, это на семнадцатой улице. Когда-то мой телохранитель возил меня туда показать, как живет самая многочисленная прослойка нашего общества. Вы знаете, где это?
         - В Силларгерее?
         - Тогда вечером. Часов в семь.
         - До завтра, профессор!
         Жду, когда он скроется за холмами, мысленно желаю ему удачи и возвращаюсь в машину.

                                                                                           4
         Профессор оказался прав. Меня уже поджидали. При въезде в город сразу замечаю «Икс-космос» и полицейский «Бульдог», стоящих на обочине. При моем приближении люди в машинах зашевелились. Из «Бульдога» вылезают трое полицейских и спешат мне навстречу. Двое из них вооружены автоматами. Третий, лейтенант, взмахивает жезлом, приказывая мне остановиться.
         Беру вправо и торможу прямо у квадратной фигуры, облаченной в новенькую офицерскую форму. До меня доносится густой бас, требующий документы. Открываю окно и протягиваю их полицейскому, при этом не свожу глаз с «Икс-космоса». Четверо ее пассажиров, облокотившись на черный полированный кузов джипа, с тупым любопытством смотрят в нашу сторону. Понятно. Полиция здесь лишь для видимости законности. Ну, что ж, я готов к этому.
         Даже для порядка не глянув в мои бумаги, офицер прячет их в боковой карман и внимательно осматривает салон.
         - В чем дело, командир? – стараюсь изобразить из себя тупицу, и, кажется, мне это удается.
         - Откройте, пожалуйста, багажник. Мы должны осмотреть вашу машину, - басит тот в ответ, пытаясь придать расплывшейся физиономии строгое выражение.
         - Какого черта! – возмущаюсь я, но не сильно. – С чего это вы решили, что можете вот так запросто остановить меня на дороге и осмотреть мою машину? Покажите ордер.
         - Умный, что ли? - толстяк недобро усмехается, а я парирую:
         - А что в этом плохого?
         - Если ты действительно умный, то тогда открывай быстрее багажник.
         - Да что случилось-то? - сдаюсь я и тут же любопытствую. – Кого-то ищете, да?
         - Да.
         - В багажниках?
         - И там тоже, - лейтенант старается быть спокойным, но, похоже, моя тупость его достала, и он не выдерживает и переходит на крик. – В конце концов, вы откройте его или нет?
         - Конечно, конечно, офицер! – спешу его успокоить, продолжая изображать себя недалеким и болтливым журналистом. – Раз вы так настаиваете, я открою вам багажник. Но вы должны знать офицер, что вам повезло, - выхожу из машины и направляюсь к багажнику. - Я Стив Харрисон, тележурналист из «Би Эрн». Уверен, вы смотрите мою передачу «Честное расследование» по второму каналу. Так что у вас появился реальный шанс попасть на мое телешоу. У него очень высокий рейтинг, и о вас узнает вся страна. Для этого вам всего лишь надо будет ответить на несколько вопросов. Итак, первый вопрос, офицер: кого вы ищете?
         - Особо опасного преступника. Маньяка – убийцу.
         - Ого! – притворно восклицаю я. – Да вы даже представить себе не можете, как это заинтересует нашего зрителя. Мужественный лейтенант, рискуя жизнью, разыскивает маньяка – убийцу. Да вы сразу станете знаменитым, уверяю вас! Теперь второй вопрос: кто этот маньяк? Вы его знаете?
         Я знаю, кого они ищут, и, чтобы скрыть волнение, продолжаю играть роль тупого журналиста – трепача.
Вопрос остается без ответа. Видно известность лейтенанту не нужна. Открываю багажник. Там ничего нет, кроме видеоаппаратуры и прочего вспомогательного барахла. Полицейский даже не скрывает разочарования. Гарросса нет, а, значит, денежного поощрения от «Спейса» он уже не дождется – это точно. Его помощники, все время стоявшие наготове, расслабляются; им тут делать нечего. Лейтенант недовольно морщится, затем поворачивается в сторону «кротов» и отрицательно качает головой. Те делают ему какой-то знак, и он снова поворачивается ко мне.
         - Вы не ответили на второй вопрос, офицер, - напоминаю я ему, как ни в чем не бывало, словно не видел всех этих его шпионских штучек. – Вы так и не сказали, как зовут маньяка. К тому же, имейте в виду, телезрители обязательно спросят вас, что он натворил.
         Тот поначалу теряется, но потом быстро приходит в себя и, слепив из студня серьезное, даже грозное выражение, спрашивает меня:
         - Куда вы его дели?
         - Кого? – не понимаю я. – Вы о чем, офицер?
         - Я о маньяке. Куда вы его дели?
         - Вы что, с ума сошли?! – возмущаюсь, как взаправдишный. – Вы что тут себе позволяете, а? Вы хотите сказать, что я, честный гражданин, имею какие-то дела с маньяком?
         Тот недобро косится в сторону «кротов». Отведенная ему роль в этом спектакле ему самому не по душе, но он выполняет ее как прилежный ученик, и продолжает далее более грубым и бесцеремонным тоном:
         - Не пудри мне мозги, сынок. Из Мондакорры сообщили, что ты подобрал там одного старика…
         - Чушь собачья! – заявляю решительно. – Я действительно останавливался в Мондакорре, но и что с того? У меня на студии срочная работа и поэтому я не мог, как другие, остаться там и подождать, когда спадет жара. Я заправился, выпил пепси и снова поехал. Надеюсь, за это у нас еще не привлекают к уголовной ответственности?
         - Однако, - уже не так оптимистично бурчит лейтенант, - это сообщил человек, которому мы…
         - Плевать я на это хотел!
         Резко захлопываю багажник и в тайне радуюсь, что у меня получается лучше, чем у полицейского. Тот явно не справляется со своей ролью, и ребята в черном начинают проявлять недовольство. Офицер растерянно молчит, не зная, что сказать, а я добиваю его своей напористостью:
         - К тому же, там были парни из «Спейса». Они видели, как я уезжал из Мондакорры, и смогут подтвердить, что у меня в машине никого не было. Так что ваш осведомитель либо осел, либо специально вас дезинформировал.
         - И все же, умник… - начинает он без энтузиазма и ту же осекается, уловив шум со стороны «Икс-космоса».
         - Подожди минутку, ладно? – бросает он мне и неуклюжей походкой заторопился к черному джипу.
         Он сказал всего несколько фраз одноглазому блондину, сидевшему на переднем сидении, и затем, выслушав его ответ, красный и потный возвращается ко мне.
         - Хорошо, парень, можешь проваливать, - раздраженно сообщает он мне и, вернув документы, вместе с помощниками направляется к «Бульдогу».
         - Эй, офицер! – кричу ему в след. – Мне очень жаль, что вы не стали сегодня знаменитым!
         Сажусь за руль и прячу документы в перчаточный ящик. Только собираюсь завести мотор, как в открытое окно просовывается голова одноглазого. Увидев пред собой его отталкивающее лицо, сильно вздрагиваю от неожиданности. «Крота» такая реакция на его появление вполне устроила. А видок, я вам скажу, у него был еще тот! Его лоб, левый глаз и всю щеку пересекал страшный красноватый шрам, делая выражение лица зловещим и пугающим, взгляд единственного глаза леденит душу, а от усмешки тонких мертвых губ меня охватывает озноб. Банда молодчиков в Аделоне, у которых по капризу Сьюзи мы брали интервью, ничто по сравнению с этим чудовищем. «Крот» долго, молча, разглядывает меня и, наконец, разлепляет губы:
         - Так говоришь, в Мондакорре никого не подсаживал, так что ли? И наши ребята тому свидетели, да?
         Как только «Бульдог» исчезает, «Икс-космос» вплотную подъезжает ко мне. Из нее вываливаются четверо.      Вид у них веселый. Избить человека для них всего лишь небольшое развлечение.
         - А ты ничего не напутал, придурок?
         Одноглазый вертит в руках что-то блестящее, похожее на кастет, тон угрожающий, и я спешу ответить:
         - Клянусь своим шефом! В Мондакорре я только выпил пепси и все.
         - Ой, ли? – его кривая усмешка не обещает ничего хорошего. – Подумай хорошенько, у тебя есть еще время. А я дам подсказку. Старичок с таким черненьким чемоданчиком.
         - Старичок? – я делаю вид, что пытаюсь что-то вспомнить. – Может там и были старики, но мне было не до них, честное слово. Такая жара! У меня пересохло в горле, и я спешил утолить жажду. К тому же, у меня срочная работа на студии, и поэтому я торопился.
         Изо всех сил стремлюсь не показать своего страха. Перед глазами все время стоит профессор, и это придает мне силы. Желание помочь ему заставляет меня лгать и изворачиваться. Сейчас, когда наступил самый главный момент, хочу только одного, чтобы моя ложь как можно больше походила на правду.
         - Да ну? – одноглазый недоверчиво ухмыляется. – Откуда же тогда у тебя в салоне такая вонь?
         Этот неприятный запах оставил профессор. Вернее, его странная одежда. Вначале теряюсь, но ответ нахожу быстро.
         - Ах, это, - говорю, улыбаясь, - я настолько к ней привык, что уже и не чувствую ее. В Аделоне мы снимали в гетто. Иногда приходилось подвозить кое-кого из их обитателей на съемки, вот и провонялось. Чего только не пробовал, чтобы избавиться от этого аромата, но ничего не помогло. Умные люди посоветовали поменять обшивку. Как вы думаете, это поможет?
         Одноглазый хмыкает, затем берет у одного из «кротов» газету с огромным портретом по середине и встряхивает ее.
         - Я ищу одного папашку, - как бы доверительно сообщает он мне.
         - Своего, что ли? – пробую шутить.
         - Вот этого! – он сует мне в лицо фотографию Гарросса. – Я его очень люблю.
         - О! – оживляюсь я. – Этого папашку я тоже люблю! Еще бы! За него обещают большие денежки!
         - Заткнись!
         Блондин, не глядя, возвращает газету своему подручному и снова устремляет на меня свой единственный глаз. По нему вижу, что он мне верит. Значит, я неплохо играю тупицу – журналиста. Но что ему еще от меня надо?
         Сзади слышится шум и визг тормозов. Подъехал еще один джип «Икс-космос». Так вот кого он ждал! Подмогу. Хлопают дверцы. И по лицам здоровенных парней, выскакивающих из него наружу, догадываюсь, что меня ожидает.
         Выслушав доклад одноглазого, уже знакомый мне по Мондакорре лысый детина с квадратной челюстью резко распахивает мою дверцу, хватает меня за шиворот и сильным рывком вытаскивает из машины.
         - Тогда какого черта ты удрал оттуда, ублюдок? – в бешенстве шипит он мне в лицо.
         Выходит, и он мне верит. Отлично! Лихорадочно соображаю, что ответить.
         - Ну! – сверкает он стальными зубами и так встряхивает меня, что на моей рубашке отлетаю все пуговицы.
         - Так там началась стрельба, и я решил поскорее смыться, - нашелся я.
         - Кретин!
         Сокрушающий удар в лицо отбрасывает меня за обочину. В глазах мгновенно темнеет, а рот быстро наполняется кровью. Пробую подняться, но сил не хватает даже оторваться от земли: нокаутированный мозг не в состоянии управлять моим телом. Но тут чувствую, как несколько крепких рук подхватывают меня и ставят на ноги.
         - Спасибо, парни, вы так любезны, - благодарю их и тут же от удара в живот переламываюсь пополам.
         Воздуха катастрофически не хватает, пытаюсь разбитым ртом сделать вдох, но не успеваю. На меня один за другим посыпались удары…

                                                                                           5
         Прихожу в сознание и сразу радуюсь: жив! После уже осматриваюсь. Лежу в сточной канаве, что тянется вдоль обочины по всей автостраде. С трудом поднимаюсь. В голове невыносимый шум, перед глазами все плывет: и дорога, и проезжающие мимо автомобили и моя «Джесси», стоящая неподалеку. Тело саднит и ноет. Без острой боли невозможно пошевелиться, словно переломаны все кости. Я не раз слышал о способностях «кротов», теперь вот испытываю это на себе.
         Темнеет. Из сумрака то и дело выныривают автомобили, на мгновение ослепляют меня зажженными фарами и, с ревом промчавшись мимо, вновь растворяются в темноте. Недалеко разноцветными огнями искрится Данкара. Жара спала. Прохладный ветерок приятно холодит пылающее и ноющее от боли тело. Подставляю лицо под его освежающий поток и вдруг чувствую влажные прикосновения к нему. Вытираю щеку ладонью и подношу ее к носу. Неприятный аммиачный запах защекотал ноздри. Так и есть, начинается туман. Черт, как не вовремя! Придется поспешить, чтобы попасть в машину раньше, чем он сгустится. Иногда эти туманы, благодаря работе местных химзаводов, содержат в себе примеси различных кислот, и, если не принять меры предосторожности, можно запросто приобрести болезненные, долго не заживающие язвы.
         Превозмогая боль, выкарабкиваюсь из канавы и спешу к «Джесси».
         - Ох! – восклицаю не то от боли, не то от увиденного.
         Багажник «Джесси» открыт и все его содержимое, разбитое и изрезанное, валяется на обочине. Обе двери с правой стороны распахнуты, предоставляя для обзора вскрытую панель, содранную обшивку и вспоротые сидения. Капот тоже открыт. С тревогой заглядываю под него. Так и есть. Форсажная установка Додди Скэйли раскурочена и навсегда выведена из строя. Сам движок, к счастью не тронут. С чувством страха (а вдруг?) проверяю тайник в днище кузова. Слава богу, и дневник и кассеты на месте! На душе становится легче. Может, эти подонки и неплохие костоломы, но Пинкертоны они никудышные.
         Складываю обшивку на заднее сидение и с трудом, при свете фар мелькающих машин, начинаю собирать раскиданные вокруг вещи. Затем, скрипя от боли зубами, усаживаюсь за руль, завожу мотор и очень плавно трогаюсь с места.
         Данкара живет своей обычной, размеренной жизнью. Меня встречает знакомый шум мегаполиса: непонятный грохот, рев моторов, вой полицейских сирен, доносящиеся откуда-то выстрелы. Всюду бросающаяся в глаза разноцветная иллюминация вывесок и реклам. Огромные электронные часы на здании нефтяного концерна показывают десять часов. Ого! Надо торопиться, иначе я так и заполночь не доберусь до кровати. Но от увеличения скорости начинает пронзительно ныть грудная клетка. Ладно, черт с ней, с кроватью. Сбрасываю скорость и еду не спеша.
         Прохожих мало, почти не видно. В туман все предпочитают сидеть дома. Если он имеется, конечно. Бездомным в эту пору становится очень туго. Если они не успеют найти какое-нибудь укромное местечко, вроде мусорных контейнеров, подвалов и теплотрасс, то их ждет верная смерть.
         Свернув направо, выезжаю на центральную магистраль города Корл-Ходда и вместе с потоком машин проезжаю мимо сделанного из стекла и бетона роскошного небоскреба Хаймонт-билт – резиденции Космического Общества. Миную еще один квартал и останавливаюсь у Главного корпуса телевизионной компании «Би Эрн».
          Охранники, хотя и знают меня, все же недоверчиво рассматривают мое удостоверение. Фотография на нем абсолютно не совпадала с оригиналом. Не отвечая на их вопросы, прячу жетон в карман джинсов и вхожу в вестибюль. В это время здесь всегда тихо. Лишь где-то там наверху, в некоторых студиях идет сейчас напряженная работа. На лифте поднимаюсь на двадцатый этаж в свой отдел, запираюсь в монтажной комнате и долго вожусь с кассетами. Все движения приходится делать плавно и медленно, словно в воде, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Наконец-то все готово. На часах без четверти два. Пора домой. Сматываю готовую кассету, запираю ее в сейф и спешу, если можно так сказать, к выходу.
         Еду по Корл-Ходда. Из головы все не выходит профессор Гарросс. Отчетливо вижу пред собой его постаревшее от невзгод лицо, жидкую, седую прядь, прилипшую к огромному морщинистому лбу, и этот странный нелепый наряд, к которому он прижимает поблескивающим черным лаком кейс. Где он сейчас?..
Резкий сигнал и раздраженный крик: «Ты что уснул, идиот?» возвращают меня в реальность. Мимо, почти впритирку проезжает шикарный лимузин «Джигуди». Из него на меня смотрит гневная физиономия водителя. Только сейчас замечаю, что совсем не слежу за дорогой: «Джесси» выехала на встречную полосу.    Останавливаюсь, пропускаю несколько автомобилей и возвращаюсь в свой ряд. Но через несколько минут сзади снова раздаются недовольные сигналы. Опять отклонился в сторону. Что это со мной? Прижимаюсь к бордюру и останавливаюсь. Надо немного отдохнуть и собраться с мыслями.
         Перед глазами снова встает профессор. Прокручиваю в голове всю встречу с ним с самого начала. Надо признать, что я вел себя с ним не совсем корректно. «Извините, профессор Гарросс, - говорю я вслух с виноватой улыбкой, как будто он мог меня услышать, - но ваш маскарад… да и ваше поведение. Они могли кого угодно вывести из себя. А я лишь всего-навсего простой смертный с расшатанной вконец психикой. Сами понимаете, бесконечные командировки, дни и ночи без сна и пищи, зануда – шеф, коллеги – завистники…» Мое красноречие прерывают два глухих выстрела. С треском лопается заднее боковое стекло. Вторая пуля, пробив дверку, со свистом впивается в переднее сидение. В одно мгновение срываюсь с места и как сумасшедший несусь по городу, не обращая внимания на адскую боль во всем теле. Успокаиваюсь только тогда, когда добираюсь до старого трехэтажного дома, где снимаю квартиру. Кто стрелял? «Кроты»? Поняли, что я их провел? Нет, эти не промахнулись бы. Скорее всего, подростки, заимевшие оружие, решили попробовать на мне свои силы. Нынче детская преступность приняла угрожающие размеры.
         Поднимаюсь на последний этаж. Тело ноет так, будто разрывается изнутри. Это я особенно ощущаю, когда, тщательно заперев засовы и спрятав тетради профессора, не раздеваясь, заваливаюсь на кровать. Умеют же бить, мерзавцы! Пытаюсь расслабиться и заснуть. Тщетно. Слишком много впечатлений на сегодня и слишком сильно болят намятые места. Завожу будильник и проглатываю две таблетки: обезболивающее и снотворное. Уже через несколько минут чувствую наваливающуюся на меня сонливость. «Черт бы их всех побрал, - ругаюсь, засыпая, - испортили «Джесси». Придется завтра нанимать такси или брать что-нибудь напрокат…»

                                                                                              6
         «Белонга» оказалась препаршивым местом, притоном бандитов, пьяниц и проституток. Бар занимает подвальное помещение большого доходного дома на окраине Силларгереи, где появление полицейских очень большая редкость. Поэтому здесь частенько возникают потасовки со стрельбой, разбитой мебелью и бесследно исчезнувшими трупами.
         Меня здесь встречают как всех чужаков, настороженно и неприязненно, но я быстро улаживаю это недоразумение. Сработала профессиональная привычка в любой среде держаться своим парнем. Заказ местного пойла, отказ от сдачи, пара комплиментов шлюхам и несколько жаргонных шуточек, которых я нахватался в трущобах Аделоны, и я без всяких проволочек вливаюсь в полупьяный, получокнутый коллектив этого чертога. Правда, некоторые его завсегдатаи еще минут пять недоверчиво пялились на меня, но затем, привыкнув к моей персоне, отстали и вернулись к своим проблемам.
         Я приехал сюда рано, так как неожиданно быстро освободился от дел. Видно, провидение решило искупить свою вину за вчерашнее. Хотя день начался не совсем удачно. Но после все сложилось как нельзя лучше.
         А началось все с того, что я проспал. После вчерашнего кошмара в этом не было ничего удивительного, и я воспринял сей факт как должное. Но, чтобы не опоздать на просмотр, пришлось отказаться от завтрака. Тело представляло собой сплошной синяк и ныло еще сильнее и пронзительней. Я кое-как поднялся с кровати. И все же сборы заняли у меня не так уж много времени, благодаря нескольким обезболивающим таблеткам. Больше провозился с косметическим ремонтом своей физиономии. Рассеченную бровь залепил пластырем, а синяк под левым глазом и мелкие ссадины замазал тонированным кремом. Затем надел огромные черные солнцезащитные очки и от вчерашнего мордобития почти ничего не осталось. «Почти» - громко сказано, конечно. Очки при всем желании не могли скрыть под своими стеклами распухшую, словно от зубной боли, щеку, отчего левая сторона, больше напоминала квадрат, чем овал. Впрочем, на зубы я все и свалил, когда предстал со своим фильмом перед комиссией: и свой внешний вид и свое опоздание.
         Фильм прошел на «ура», и комиссия единодушно одобрила его. Шеф, хотя и проспал половину фильма, тоже оценил его по достоинству и велел включить его в завтрашнюю вечернюю программу в самое престижное время. Это очень высокая награда для журналиста. После солидного гонорара, разумеется.
         После просмотра еще несколько фильмов и бурного обсуждения планов на будущее я помчался к Додди Скэйли и, к своему счастью, застал его еще в сносном состоянии: он только что разделался с одним денежным заказом и уже успел отметить это событие. Мы с ним быстро договорились, и уже через час я загонял в его мастерскую истерзанную «Джесси».
         Рассматривая машину, Додди стонал и охал, словно досталось ему, а не ей. Когда он со скрежетом поднял капот, я весь внутренне напрягся: сейчас начнется. И точно!
         - Черт! – послышался из-под капота его возмущенный голос. – Это что такое, а? Стив, ты что сделал с моей форсажной установкой? Черт возьми, что ты с ней сделал, а? Ты что, хотел с ее помощью улететь на Луну, да? Или ты пытался преодолеть звуковой барьер? Ты что, спятил, что ли, мать твою так, а?
         Додди разошелся не на шутку. Если бы он видел меня впервые, он бы меня точно убил. По крайней мере, попытался бы. Я виновато молчал, а тот продолжал выражать свое мнение:
         - Ты что, болван, настолько отупел, что забыл, для чего эта штука предназначена, да? Ты просто идиот, Стив! Нет, ты не идиот, ты… - он попытался подобрать мне определение, но так и не смог и бросил в сердцах. - Я ее пять лет разрабатывал, тебе как лучшему другу одолжил, а ты...
          - Ну, успокойся, старина, - я попытался дружелюбно похлопать его по плечу, но Додди резко убрал его в сторону, – честное слово, это не моя работа. Так получилось. Понимаешь, я вчера за городом парочку кретинов обогнал. Знаешь, они ехали на такой черной шикарной тачке с блестящими эмблемами.
         Увеличенные толстыми стекляшками очков глаза Додди стали еще больше. Он даже протер их, чтобы лучше меня рассмотреть.
         - Ты точно идиот, Стив, - резюмировал он.
         - Они попытались меня догнать, но это оказалось им не по зубам.
         - И тогда они тебе по зубам настучали? – гнев в его голосе сменился интересом.
         - Ты очень догадлив, дружище, - не стал я отпираться, потирая распухшую скулу. – Короче, Додди, твоя форсажная установка им совсем не понравилась.
         - И твоя физиономия тоже, - добавил он.
         - Ну, в общем-то, да.
         - Да уж… - недовольно пробурчал он и тут увидел расстрелянные двери с правой стороны.
         - А это что такое? – его глаза опять удивленно расширились. – Они что, в тебя еще и стреляли?
         - Нет, - успокоил я его, - это уже другие, когда я заехал в город.
         - Ты их тоже обогнал? Ты что, Стив, настолько тупой, что с первого раза не смог понять, что нельзя обгонять крутых парней?
         - А я никого и не обгонял. Мне просто вдруг стало плохо, и я остановился, чтобы перевести дух. Вот тут они и открыли пальбу.
         - Ты, наверное, позабыл с ними поздороваться, вот они и обиделись, - съязвил Додди.
         - Я их вообще не видел! – огрызнулся я; я сам большой любитель поострить, но его шутки иногда доводили меня до белого каления. - Стреляли откуда-то из темноты.
         - Ну, да, - не поверил Додди и снова полез под капот, откуда вскоре донеслось его недовольное ворчание. – Нет, ну разве это не сволочи, а! Так по-варварски обращаться с автомобилем!
         Продолжая возмущаться, он закончил осмотр «Джесси» и заявил, что раньше, чем через три недели мне ничего не светит. Это несильно меня расстроило, так как на это время он предоставил мне взамен свой старенький «Кваттро», весь нашпигованный его новейшими изобретениями.
         - Только, Стив, - попросил он на прощание, - будь человеком, верни мне ее целой и невредимой, ладно?
         Я поднял правую руку вверх и торжественно объявил:
         - Клянусь, я буду любить и беречь ее, как свою «Джесси»!
         - Нет-нет, - запротестовал Додди, - вот этого как раз и не надо. Твоя любовь к «Джесси» больше смахивает на садизм. Ты лучше постарайся больше не связываться с кретинами.
         Все-таки неплохой он парень, Додди Скэйли, хотя и малость чудаковатый. Впрочем, как и все помешанные на изобретениях.
         И вот я сижу в «Белонге», пью скверное пиво и жду профессора. Время – семь, а его еще нет. Почему-то вдруг вспоминается одна из встреч с ним. Это было на день Независимости. Он выступал тогда перед студентами данкарского университета, среди которых был и я. Свою речь, помнится, он начал так:
         - Сегодня мы отмечаем юбилей независимости нашей страны. Я был бы рад говорить восторженные речи, если бы он не был еще одним шагом к нашему самоуничтожению. Мы потратили не одно столетие в пустых разговорах и призывах к охране окружающей среды, в то время как нужно было действовать. Причем, самым решительным образом. Теперь наступило время подумать о том, как спасаться нам самим, потому что скоро от Природы не останется и следа. Хватит ли у нас сил и ума оградить себя от радиоактивных бурь и химических дождей, от наступления пустынь и всевозможных неизлечимых болезней? И кто же виновник нашей грядущей гибели? На этот вопрос не так уж трудно ответить. Всем нам давно хорошо известно, почему воздух становится малопригодным для того, чтобы им дышать, вода – слишком ядовитой, чтобы ее пить, почва - чрезмерно скудной, чтобы прокормить нас…
         Конечно, профессор имел в виду крупных монополистов, которых ничего не волновало, кроме прибыли. Эта речь наделала тогда много шума. Кое-где полетели головы, один министр подал в отставку, другой застрелился. Кажется, после этого кто-то стрелял в профессора, но, к счастью, не удачно.
         Пятнадцать минут восьмого. Профессора все еще нет. От нечего делать начинаю разглядывать посетителей, едва различимых в плотном тумане табачного дыма. У длинной стойки на высоких стульях сидят представительницы древнейшей профессии. Почти все они азиатки. За исключением нескольких мулаток. Покуривая длинные сигареты и потягивая коктейли, они бросают томные взгляды то на вход, то в глубину зала в поисках клиента. Слева от меня две их счастливые подружки весело болтают с бородатым верзилой, не забывая при этом уплетать пирожные и запивать их вином.
         Дальше четверо негров о чем-то горячо спорят. Один из них все время стучит кулаком по столу в доказательство своей правоты. На них никто не обращает внимания, кроме трех крепких парней, что в правом углу лениво гоняют костяные шары по зеленому полю бильярдного стола. Это вышибалы. Они ждут знака хозяина, чтобы вышвырнуть вон через чур разгорячившихся посетителей. Но тот делает вид, что не замечает назревающего скандала. Видно, негры из банды, что «крышует» это заведение, и приходится мириться с их выходками.
         Часы над стойкой показывают двадцать семь минут. Меня начинает одолевать беспокойство. Что-то, наверняка, случилось. А может, я зря паникую? Профессора могли задержать дела. Подожду еще, торопиться все равно некуда.
         - Не занято? – слышу вдруг справа приятный голос. – Нет?
         Около меня, мило улыбаясь, стоит одна из девиц. Хм, она, конечно, ничего, особенно грудь, почти вся выставленная на показ, но мне не до нее. Я слишком обеспокоен долгим отсутствием профессора. Почему он опаздывает? Что могло его задержать? «А может, он просто забыл? Ведь всякое бывает», - утешаю сам себя.
         - Привет, ненаглядный, - прерывает мои размышления все тот же приятный женский голос.
         Не дожидаясь ответа, она присаживается за мой столик, не забыв при этом продемонстрировать мне великолепные длинные ноги.
         - Привет, - неприязненно из-за ее бесцеремонности бурчу в ответ и отворачиваюсь, давая этим понять, что со мной ей ничего не обломится; я всегда предвзято относился к таким девицам.
         Но это ее нисколько не смущает. Она не спеша достает из сумочки сигарету и, как бы между прочим, интересуется:
         - Ты что, больной?
         - Да. Как только вы появляетесь, у меня сразу начинаются почечные колики, - огрызаюсь я, с трудом отводя взгляд от шикарной картины, которую открывает непостижимо огромное декольте платья.
         Та улыбается и многозначительно косится на сигарету, которую слишком долго разминает в руках.
         - Тебе не повезло, дорогуша, - отвечаю ей на это, - я не курю.
         - Правильный парень? – усмехается она и лезет в сумочку.
         - Вот незадача, верно? – ехидничаю я.
         - Ну, почему же? – спокойно говорит та и, достав из сумочки зажигалку, прикуривает сигарету. – Случается и такое. Лучше закажи мне что-нибудь. Только покрепче.
         Неправильно истолковав мое недоумение, охотно поясняет:
         - Пиво здесь больше смахивает на мочу.
         При этих словах машинально заглядываю в кружку, где еще осталось больше половины темной, непонятной на вкус жидкости. Пиво здесь действительно дрянь. Снова поворачиваюсь к мулатке. Та, заигрывая, пускает мне в лицо струйку дыма и без тени смущения продолжает:
         - А ты ничего. Не то, что эти подонки, - она презрительно кивает в сторону спорящих негров. – Всего за двадцать зеленых ты побываешь на седьмом небе. Можешь мне поверить.
         - Я тебе верю, но… - я ловко уклоняюсь от ее поцелуя. – На седьмом небе я бываю почти каждый день и, причем, бесплатно. Так что отстань.
         Девица капризно надувает ярко накрашенные губки. Черт! Трудно что-либо противопоставить ее профессиональной напористости, но меня неожиданно выручает шум, донесшийся от стойки. Там находится телевизор, по которому транслировался футбольный матч между местными командами. Этот матч внезапно прервали, и появившийся диктор стал о чем-то взволнованно говорить. Видно, это сообщение заинтересовало хозяина, и он сделал звук громче. Вот это-то и привлекло мое внимание.
         - …два часа назад группой террористов было взорвано помещение, где размещалась редакция газеты «Гедара»… - доносится до меня, и я подскакиваю как ошпаренный.
         Мулатка испуганно вздрагивает.
         - Что с тобой, дорогуша? Ты прищемил яица?
         - Нет, - успокаиваю ее, - это всего лишь очередной приступ почечной колики.
         Расплачиваюсь и бегу к телевизору, чтобы не пропустить самого главного. Что-то подсказывает мне, что эта акция связана с долгим отсутствием профессора.
         - Мощный взрыв полностью разрушил офис и типографию, - продолжает возбужденно вещать диктор, все больше наполняя меня тревогой, - и под развалинами схоронил всех, кто в этот час находился в нем. Так же пострадало само здание. В частности, обрушилось несколько верхних перекрытий. Почти два этажа выведены из строя. Прибывшим пожарным удалось сразу локализовать начавшиеся пожары. Число жертв и пострадавших устанавливается.
         Оператор крупным планом показывает искореженные глыбы бетона, языки пламени, мечущиеся среди руин, и изуродованные трупы. В одном из них, к своему ужасу, узнаю профессора Гарросса. Он лежал в луже крови под обломками бетонной опоры. Я не мог ошибиться. Он был выбрит и пострижен, из-за чего изменился до неузнаваемости, но я его узнал. Узнал по своему костюму, который когда-то купил во Франции. Он, как я и предположил, оказался ему маловат. Пытаюсь разглядеть рядом с ним кейс. Но только в последний момент, когда камеру стали переводить на другой объект, замечаю, что на правой руке профессора отсутствует нижнее предплечье. Значит, он все-таки успел нажать на кнопку взрывателя…
         Не в силах сдерживать охватившее меня чувство боли, спешу к выходу. Дойдя до двери, слышу грохот разбиваемой мебели и испуганный женский крик. Это четыре негра, наконец, от слов перешли к делу и уже успели разломать стол и два стула. Под конец замечаю, как вышибалы по знаку хозяина бросают игру и выскакивают из угла…

                                                                                          7
         Дневник профессора и в самом деле смахивает на научно - фантастический рассказ. Если бы я не знал, кто его написал, я ни за что не поверил бы в то, о чем там написано, не смотря на присутствие в нем латинских изречений и научной терминологии. Ибо все в нем слишком необычно и невероятно для нашего стереотипного восприятия, а планы Космического Общества так вообще поражают своей чудовищностью.
Лежу в кровати и в который раз перелистываю дневник. Я взялся за него сразу, как только вернулся из «Белонги», и, когда закончил читать, сказал себе: «Этого просто не может быть!» Межпланетные корабли, обитаемая планета в другой галактике. И это в то время, когда наши пилотируемые корабли не суются дальше земной орбиты! Но чем больше я осмысливаю прочитанное, тем сильнее убеждаюсь в его правдивости. У профессора были документы и материалы этой необычной экспедиции на далекую голубую планету Селена, которые он пытался обнародовать и за что поплатился жизнью. Если все это бред, если ничего этого не было, то тогда зачем «Спейсу» было нужно открывать охоту на самого богатого и известного человека в стране, не так ли?
         И все же проходит еще немало времени, прежде чем у меня исчезает последняя тень сомнения. И только тогда я до конца осознаю, от какой страшной катастрофы хотел спасти нас профессор Гарросс.
Но он мертв. Документы уничтожены. А угроза-то, нависшая над нашей планетой, осталась! Рано или поздно «Спейс» пошлет на Селену другой корабль и, в конце концов, узнает то, что нужно. И тогда – прощай Земля! Несколько мощных ядерных взрывов уничтожат тебя как ненужную, отслужившую свой срок вещь. Мысленно представляю себе, как наша маленькая планета вначале обволакивается огнем и газом, а затем со страшным грохотом разрывается на куски и по частям исчезает в черной бездне Вселенной. Картина получается настолько реальной, что я вздрагиваю и подскакиваю на кровати.
         НЕТ!!! Боссы Космического Общества зря считают, что со смертью профессора Гарросса у них снова развязаны руки. Им придется изменить свое мнение на этот счет. И помогу им в этом я! Почему бы и нет? Я единственный, кому профессор доверил свой дневник, а значит и жизнь нашей планеты. Потом, чем я рискую? О существовании этих тетрадей, вероятнее всего, не знает никто, и тем более никто не знает, что они находятся у меня. Меня никто не подозревает, никто не ищет, и я могу свободно добраться до редакции своего друга в Донтре и опубликовать там этот дневник. Пусть невозможно доказать, что события, изложенные в нем, происходили на самом деле, все же они обязательно привлекут к себе внимание общественности. А это значит, что скандал не минуем. Правительство вынуждено будет назначить расследование таинственного взрыва в пустыне Фитра и как следует потрясти Космическое Общество. Достанется и Всемогущему Синдикату. А если что-нибудь, изложенное профессором, подтвердится, то тогда двум могучим организациям точно будет крышка.
         Такой финал вдохновляет меня. Но, прежде чем отправиться в Донтр к моему другу Полу Чирротти, придется немножко поработать. Надо будет переписать дневник, убрать из него латынь и непонятную терминологию, оставив их для специалистов, сгладить некоторые шероховатости, чтобы он стал понятен для широкого круга читателей. А для этого нужно время. Вскакиваю с кровати, хватаю телефон и набираю домашний номер шефа. Через минуту слышу в трубке его заспанный голос:
         - Да, Кларк слушает.
         - Шеф, это Харрисон…
         - Какого черта, Стив, - недовольно набрасывается он на меня, - ты названиваешь мне среди ночи!
         Смотрю на часы: без десяти три. Вот черт!
         - Извини, шеф, - оправдываюсь виноватым тоном, - я совсем забыл про время.
         - Ну, что там у тебя стряслось? Говори короче, я хочу спать.
         - Мне нужен отпуск.
         - Отпуск? – шеф в трансе. – Так срочно?
         - Да. С завтрашнего дня. То есть, с сегодняшнего.
         - А как же сюжет, который ты обещал сегодня? То есть вчера.
         - Поручи это Хоксману. Он старательный парень и справится с этим заданием не хуже меня.
         - Но, Стив…
         - Мне нужно срочно уладить кое-какие дела, - настаиваю я.
         - Это связано с твоим мордобоем?
         Теперь я в нокауте. Вообще-то, шефа трудно провести, и я чистосердечно признаюсь:
         - Да.
         - Ну, хорошо, парень. Надеюсь, три недели тебе хватит, чтобы уладить свои проблемы?
         - Вполне!
         - Тогда спокойной ночи, Стив. И когда надумаешь позвонить мне еще раз, не забудь посмотреть на часы.
         Бросаю трубку и довольно потираю руки. Ну, все, теперь за работу!








Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 66
© 08.06.2016г. Александр Белка
Свидетельство о публикации: izba-2016-1694633

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика


















1