Глава 33. Секрет Джованни Болдини. Дама с ирисом. ч. III.


Глава 33.   Секрет Джованни Болдини. Дама с ирисом.  ч. III.

А. Патти. Фото из личной коллекции автора.


....В шипении старой патефонной пластинки нет, на мой взгляд, ничего чарующего, но Никуша и Ланочка притихли в углу старой оттоманки, в стиле Рекамье, как околдованные. Игла шипит, бороздя дорожки, и легендарный голос глуховат… Плавящее серебро как бы скрылось, исчезло из самых верхних нот его… из третьей октавы...

Аделина Патти, маркиза де Ко, чаровница, чья судьба осталась скрытой за дымкою семи туманов, и в ней - лишь намеком - роман с русским профессором - историком, окончившийся или же длящийся всю жизнь? Металась по России и Европе, пела грустным соловьем, мягко и тепло, до семидесяти, сохраняя нежность голоса... Трепетно относилась к сцене, к тому что она даровала ей, но смогла презреть знак Судьбы, поданный ей через Жизнь матери, потерявшей голос после ее рождения...
Никак не преодолев губительной страсти к человеку женатому, погруженному в старинные свитки и пергаменты больше, чем в ее сердце, она оставила ему дар своей любви в России - дочь. Мучительно, скрепя сердце, дав согласие на удочерение малышки в чужой семье...

Оставив свое дитя на бесстрастных руках, Аделина, мировая знаменитость, чьи капризы считались – знаком особой избранности и кокетства, видела милое, прелестное личико ребенка лишь украдкой... Не могла ничего подарить девочке больше букета, шоколадной бонбоньерки, медальона, шарфа. Не могла осязать и почувствовать родное тело, кроме как – мимолетно коснувшись...


Аделина Патти в расцвете красоты и карьеры...

Я смотрю на Никушеньку, прижавшуюся к кистям и коленям Ланушки, которая неслышно и нежно дует на ее волосы, гладит пальчики, ямочки на локтях... За то время, что мы здесь, Никушенька поправилась, щечки ее слегка округлились, но она по прежнему слишком мала для своего возраста и очень хрупка. Нас с Ланой радует несказанно уже одно то, что доченька загорела и посвежела за время путешествия.
Малышка наша почти перестала плакать по ночам. И, вообще, старается вести себя, как беспечный и веселый ребенок, строящий на пляже песочные замки и крепости и баюкающий на коленях кукол и мишек, разных мастей и размеров.

Жером Сорте старательно   извлек из огромного чердачного сундука все старые и чуть измятые сокровища племянников и сыновей, засыпав ими крохотное созданьице в пепельных кудряшках, с бездонными глазами в пол – лица...
- Папочка, мамуся, этим всем - всем можно играть?! – ошеломленно поднимала она первые дни оченьки на нас, ища одобрения в улыбках и жестах.

Потом мишки и куклы заняли место на диванчике, в детской, в углу ее кровати, на подоконнике. Им всем старательно и тихо менялись рубашки, носочки и платьица, а планшет Никуши распух от рисунков карандашом, линий, черточек, штрихов бисерным пунктиром: ракушек, морских звезд, кукольных улыбок, плюшево – мишкиных подмигиваний, камешков, морских волн, чаек, парусов, золотистой тени ретривера на знойном песке пляжа...
- Папочка, папа, а мы скоро домой уедем, да? И дедушка Жером тут останется совсем – совсем один? – грустно тормошила меня дочурка, уткнувшись в мой бок, сидя на диване, в гостиной старого, скрипучего домика с наружными ставнями - решетками.

- Да, солнышко, нужно ехать... Работа. Да и папа Миша с мамой Анечкой соскучились по нам всем уже.. А тебе, что, не хочется уезжать?
Никушенька неопределенно пожимала плечиками. Совсем, как старший фей.
- Не знаю.. Чаще - хочется. А иногда и - нет.. Нельзя нам здесь остаться, папа? Мамусе тут очень же хорошо. И серого дурака нет. В шарфе.
- Ты боишься его? – Мои брови взлетали вверх, а Никуша прижималась ко мне все крепче, головка ее почти касалась моего локтя.
- Он - неприятный..... Без лица. Губы длинные. Червяк. Огонька даже нет в душе, как мамусенька говорит... Если его нарисовать, то картина будет холодная и не согреешься... Мой первый папа иногда рисовал такие. Когда ему денег не хватало, чтобы водки купить.. Если они не продавались, он их сжигал, ломал... Рисовал иногда темные домики, колодцы какие то.. Пьяного кота однажды нарисовал, раскрасил красным.. И продал кому то.. Слепому, наверное, – Никушенька опять вздыхает и пожимает плечиком, остро приподняв его.
- Почему - слепому? – недоумеваю я вслух, крепче прижимая дочурку к себе, и незаметно трогая ее лоб рукой. Лешик, сорванец, давно дрыхнет наверху, умаявшись от купания и солнечной, долгой рыбалки, а наша дочурка – неугомонна. Правда, она дремала в шезлонге, в своей любимой пещере, но это было в полдень... Давно уже пора снова спать!
- У кота же не хватало одной лапки и трех усов.. – Никушенька разводит ручками в недоумении. – Ну вот как же это, папочка? Надо же очень плохо видеть, чтобы купить такую картину, да же?
- Такое все называется - символ.. – улыбаюсь я, изо всех сил пытаясь смягчить трагичность рассказанного мне пятилетней крохой. – как бы не по настоящему...
- Зачем? Вот же папа Миша и всегда все по настоящему рисует. И ангелов даже рисует! А мой папа – не рисовал ангелов. Только черта..- Дочурка опять вздыхает и тянет меня за руку... Пойдем на звездочки смотреть, и как море спит, а? А то я не запомню.. Море, знаешь, папочка, когда спит, оно ворочается, будто бы сонный мишка.. Дочурка трогательно вздыхает.. - Папочка, а почему у нас нет моря дома?
- У нас другой климат, детка.. У нас есть река, водохранилище.. Оно ведь, как море. Просто – холоднее немного..-. Я подхватываю дочурку на руки.. Драгоценная ноша легка, но какой же груз несет она! Она сама?..


...Поет Патти.. Ожившее воспоминание. Крутится тяжелый, черный диск, шипя и усердно поскрипывая.. Мольба Джильды щемит сердце, убыстряя его удары и унося мысли, куда то далеко прочь, в эти волны, что почти рядом с домом, у ступеней, их хорошо видно из западного окна....
Старик Сорте медленно водружает на круглую полированную столешницу из бука узкий черный ящичек с медными застежками. Мы с любопытством смотрим на него.
- Подарок хочу сделать твоим малышкам. Мне зачем все это – фарфор, фигурки? Звонил вчера Патрику, он сказал: отдай твоей волшебной гостье... В память о внучке Флориан.. Быть может, она сумеет написать о ней книгу? Чем не шутит Бог? Чем Он -  не благословит?


Жером осторожно открывает ящик, Тот - поскрипывает, стоная застежками, из щелей медленно высыпается белый морской, слежавшийся, песок.
Мы обворожено смотрим на содержимое - разрозненный столовый сервиз Веджвуда, фигурку кокетки в модной шляпке, с пятнистым догом на поводке, крохотные часы - буль, шелк салфеток с вышитой монограммой, тонкость фильдеперсовых чулок, ажурных, как паутина.
Внучка легендарной Марты Флориан, имела право на изысканные капризы и прихоти.. Бархатистое дно ящичка в некоторых местах протерлось, сиреневая замша слежалась, и из нее проглядывает второе дно.. Удивление наше - непритворно, когда Жером вдруг решается вспороть обшивку ножом...

...Пачка старых писем на муаровой бумаге, с водяным рисунком, в виде фиалковых лепестков, лилейных прожилок, облаков, с ликом ангела.. Хрупкий привет из прошлого прочно перевязан твердым шелковым шнуром, к которому прикреплена сургучная печать.. Части ее, шоколадными крошками рассыпаны по днищу ящичка и странному квадрату – паспарту, с широкими краями и загнутыми уголками...


...Что это? Жером напряженно вглядывается в найденное, щурится... Тонкий силуэт женщины в газовом облаке платья – туники, с разрезным рукавом, до плеча темно вишневого цвета, у полуоткрытого окна. А сбоку от призрачной женской фигуры – резной туалетный столик, с фарфором и острым, палевым, стеклом граней от Леже, в которых - прихотливой тонкостью просвечивает стебель распустившегося снизу темно бордового ириса. Отстраненная гармония, знаковое слияние цвета с тонким силуэтом загадочной женщины у полуоткрытого окна, в воздушном пространстве которого отражаются грани выгнутого по прихоти последней четверти уходящего века, зеркала...О чем думает эта дама, кого она ждет? Волнующий шелест ее туалета, складки ее газового наряда, линия руки, плавная, как вода, капли округлых линий тонких пальцев. На них нет украшений, кроме темного, продолговатой формы, пятна сердолика с золотой прожилкой – искрой... Сердолик на пальце принимает форму улитки, свившейся упруго в спираль.. Спираль века, который начался и окончился жестокой войной, холодно и бесстрастно вмиг унесшей жизни, устои, вехи, понятия, поколения, роды, семьи...


...В чуть примятом, правом углу паспарту - два замысловатых, округлых, паучка букв, латиница: «ƊƁ»... Опять - Болдини? Неизвестная акварель, мазки, прелестный каприз свинцовых белил, акрила, мастихина, изгибов холста, грации графита, алмазный стержень которого помогает удержать статичность на картине.. Иллюзия неподвижности: обманчивая, колышущаяся... как зыбкий туман, неверность, легкость, некая миражность чувств.. Она не отразилась и в зеркале.  Или - лишь коснулась амальгамы, краем, как птица, в стремительном полете..

****
- Они были любовниками, страстными, ссорящимися, Болдини и де Флориан .. Он уезжал от нее. Снова возвращался, рисовал, рвал картины.. Очень немногое сохранилось.. Американец, он прочно избрал своей родиной Францию - Я пожимаю плечами. Почесываю раздумчиво подбородок. – Что помогло ему прижиться в Европе: утонченность вкуса, изящество привычек, небрежность острого ума?
- Широта нрава, милый, – коротко выдыхает фей. - Для истинного художника родина – краски и весь мир. Болдини был природным гением... Легким, парящим, умным, ненавязчивым.. Гением шороха, шага, шелка, тафты, шифона, взгляда, взмаха кистью руки, характера...
- Но почему внучка Марты именно эту картину – сохранила? Может быть, в письмах какое то объяснение есть? – киваю я на тугую пачку в шелке шнура...


Письма шелестят, разбрасываются веером по столу, косое, легкое начертание букв, дамский наклон, петельки, парафы..
«Любовь моя, сегодня ветер ворвался в окно, я вспомнила о тебе, но почему – то мне захотелось немедля в Аргентину, туда, где Южный Крест, вдыхать острый аромат кактусов... Бабушка вздыхает иногда, шутя, о Клемансо, о его привычках: попыхивать трубкой, выбивать пепел о подоконник. Может быть, в образе своего комиссара Мэгре, Сименон[1], новоявленная знаменитость, грубоватый журналист, возомнивший вдруг себя писателем, нарисовал портрет Клемансо? Штрихами. Неуклюже. Наивно. Неточно. Но его простушка мать не могла принимать у себя весь Париж. В отличие от моей милой Марты с ее шеей, тонкой, напудренной, укутанной в газ шарфа или грани ожерелий... Я никогда не буду такою, как она. ..Увы!»
«Она сегодня опять вспоминала Клемансо.

"Жорж – тигр! -  говорила она.

Стремительный, категоричный, с упругой походкой. Не терпел возражений и в постели... А я - только смеялась.. Мне было смешно. У меня ведь были и другие рыцари палевой розы, готовые исполнять мои капризы.. С Клемансо можно было и поиграть.. Шахматная партия, рокировка была заманчива... Я играла с премьер министром, как кошка с мышью, высочайший росчерк судьбы!" – Бабушка усмехаясь, лукаво подмигивала мне и ее правый глаз светился и менялся овал лица, становясь молодым и совершенным.. А ты любишь брать меня за подбородок во время наших ночей... Они все длятся, длятся, как голубиный полет, как вскрик иволги в рассветной дымке...

****
...«Люфттваффе»... Их бреющий, утробно урчащий полет, пугает меня, повергает город в черный омут, капкан.. Не хочу оставаться в Париже, а бежать – нет сил.. Тереза шепнула, ее друг Герберт, великан в кожаных крагах, с соломенными волосами, жующий ореховые и изюмные пастилки во время их занятий любовью прямо на полу, сказал ей, что эти налеты будут продолжаться еще недели две..

И уже получено задание резко сменить курс на Британские острова и сломить волю короля –заики и его чопорных подданных нещадным огнем и жестокостью.. Что знает о жестокости народ, выращивающий камелии в своих садах?

- Говоря это, Тереза ежилась, и шептала мне, что у Герберта были немигающие глаза, как у удава... Где она могла видеть удава, боже! Как я хочу в Буйнос – Айрес или куда то еще.. Хотя бы – и в Прованс... Не могу и самой себе сознаться, что мне по детски - страшно... Не могу..."
..


Портрет Ее Величества, императрицы Индии, британской королевы Елизаветы, супруги Георга VI, кисти Дж. Келли.

"Даму с ирисом" Джованни написал во время одной из бесконечных ссор с Мартой.. Но она ревновала его к этой картине.. Считала, что он писал образ не с нее.. С другой... Та была истинной леди... Он мельком встретил ее на одном из зимних балов в Лондоне... Он нечасто бывал на островах. Плохо переносил влажный климат. Разыгрывался суставной ревматизм, и не слушалась рука, не держала инструмента. Мазок становился сонным... А герцогиню никак нельзя было рисовать небрежно... Она была нежна и блестяща, как гордая камелия, но в тени своего супруга, в военном кителе, застегнутого на все пуговицы, офицера британской армии.. О, нет, от него не пахло коньяком, он редко курил сигары, почти не говорил со своим отцом, имел брата эпилептика, живущего на ферме, навещал его раз в неделю.. Тогда они и встречались. Так предполагала Марта.

А на следующее утро Джованни ломал в пальцах ирисы. Целую охапку. Ставил их в вазу. И по всей мастерской летали картоны, с изящным овалом лица, тонкой кистью, изгибом спины, жемчужным штрихом ожерелья на шее... Шея у нее была лебединая, как и у Марты.. В этом она была с ней схожа. Только в этом... В остальном герцогиня была изящнее и проще. Светлых тонов пальто, меха, короче, чем у модниц, мягкий овал щеки и плавная речь.. Очень плавная. Ее светлость хотела во всем быть рядом с мужем.. И на полшага - не отставать.. А ее муж.. Заика. Он был несчастен, пока не научился говорить медленно... Жить медленно, вдыхая каждый жест Любимого – ни в этом ли истинное счастье для Женщины? О, да, но только не для Марты.. Она всегда была слишком быстрой.. Как искра, взвивающаяся вверх, прочь, прочь от костра..» - В этом месте фей, далеко отставив от глаз листок письма, прищуривается, вскидывает подбородок, смотрит на нас, брызгая лукавинкой даже и на щеки:


- Не узнали, да? Это же - madame Йорк. Ее светлость, герцогиня... И ее муж.. Берти. Король Георг. Болдини был влюблен в саму королеву.. Летяще, капризно. Картинно. Тайно.. Истинный гений..

- Да, милая.. Но тогда Георг еще не был королем. Он заикался, вел частную жизнь, выращивал свой сад. – я смотрю на фея, широко раскрыв глаза. - Ты думаешь, что в картине «Дама с ирисом» Болдини использовал образ, черты Ее величества, королевы - консорта, императрицы Индии, леди Элизабет – Ангелы Боулз?

- Об этом можно догадаться.. Мягкий овал щеки, подбородок вздернут чуть. И плавная линия шеи. Но Джованни не знал, что его пленяющий ирис станет королевой. Он умер в 1931.. Просто, как истинный фераррец, итальянец, не мог не поклоняться красоте. По духу своему. Не мог открыто написать портрет Ее светлости, виден только профиль. Чуть смешал черты. Она станет королевой в 1936.. У нее к тому моменту двое дочерей, Маргарет прелестна и столь своенравна, что поговаривают, что она не от короля тихони, а от любовника.. От кого? В книгах, вышедших недавно, назывались разные имена. О Болдини никто не упоминал. Маргарет родилась в 1930. Он уже был стар. Жил во Франции, Европа расточала ему восторги и гнулась под фашистким сапогом... Наци понимали в искусстве, но не настолько, чтобы восторженно щелкать в воздухе пальцами, как это делали французы. Мсье Жером, возможно акварель не имеет цены. Ее история это - одно, а номинальность в монетах – иной разговор... Что с нею нам делать? – фей напряженно, закусив губы и алея щеками, смотрит на Сорте.

- Откуда я знаю?! – пожимает плечами и сердито бурчит тот. – Делайте, что хотите. Я простой рыбак. Не понимаю в картинах. И Полин не понимала. Это был просто патефон. Плата за приют. Внучка Марты не хотела его брать с собой, когда бежала с легионером... Наверное, она прожила хорошую жизнь, раз платила за свою квартиру в Париже и легионер не убил ее. – Жером саркастически усмехается. – Пиши книгу, малышка, и не морочь мне голову. Что толку в том, что эта акварелька будет висеть в Д. Орсе? Кто ее увидит? Пусть лучше висит у тебя перед глазами. Смотри на нее и пиши.

Напиши о моем народе, который не сдался, когда ему ломали хребет,и пел Марсельезу, пусть и -  шепотом...

.. Напиши о моей бабке Жаннет... И об этом ирисе.. английской герцогине.. Я знаю, что ее именем называли линкоры и миноносцы, торпедные катера и госпитали. Она там навещала раненых моряков. И ничего не боялась. Никогда. Любила своего заику, трепетала над дочерьми, выращивала ирисы.. Моя Полин растила абрикосы и выхаживала от коклюша Патрика, но какая разница? Все женщины в чем то схожи. И ты, сирена. И волшебница. Колдуешь над словом. Но если надо, пройдешь босиком сотни миль, отдашь голодному последнее евро, перевяжешь любимому раны своей сорочкой, накормишь, простишь все, что можно, отмолишь, что нельзя... Так ведь?, И никогда, никогда не признаешься, что тебе страшно. Никому. Даже и самой себе. Ведь так?


Жером говорит тихо, но уверенно, значительно. Его пальцы ласково касаются подбородка фея, указательным пальцем он осторожно гладит ямочку на ее щеке.


- Я постараюсь, – лепечет фей серебряным ручейком. – Вы думаете, у меня получится?
- У женщин получается всегда больше, чем у мужчин. И хорошего, и плохого, малышка.. Божий глас всегда имеет две ноты. Это всегда так... А Женщина – это воля Бога... Забыла поговорку? –

Жером смеется чуть хрипловато и похлопав фея по щечке подмигивает мне ободряюще и лукаво- Мужчине под силу сломить ее лишь ночью. И то - не всегда. Друг мой, все это - не путай с упрямством. Разные вещи. – смеющийся голос Жерома, его баритон, наполняет собою всю комнату, не оставляя пространства нашим с феем улыбкам...


В приоткрытую внизу створку двери властно врывается шум моря, сиреневого в закатных лучах, с ирисовым оттенком.. Море ворочается во сне, укладывается, на ночлег, как капризная женщина, или - ласковое, шепчущее дитя, зевающее от сладких грез... Первые, зеленоватые, упругие звезды упадают в море неслышно, как ирисовые лепестки с прожилками, на миг озаряя волны вспышками лучей, согревающихся в теплом, как томное божоле, бризе... Еще одна ночь в Провансе... Ночь с тонким, дразнящим  ароматом ириса....

[1] Жорж Сименон – французский писатель, журналист, эссеист, метр детективного жанра, основатель серии романов о комиссаре Мэгре. Первый роман с этим героем был написан в 1931 году. Сименон печатался, как автор, с 1919 года.(Автор). Член Королевской Академии языка и литературы. Стиль Сименона отличается графичной стремительностью и точностью.  

2. Аделина Патти - оперная певица, легенда последней четверти девятнадцатого века, ее голос был записан на патефонные пластинки. Пела до семидесяти с лишним лет, сохраняя тембр и теплоту голоса, его мягкость. Упоминается во многих литературных произведениях современников, в  том числе, в романе Толстого  "Анна Каренина". Автор.





Рейтинг работы: 44
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 435
© 07.06.2016 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2016-1694366

Метки: использован портрет королевы матери кисти Дж. Келли.,
Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман


Ди.Вано       08.06.2016   07:43:25
Отзыв:   положительный
Сколько дум, ощущений, читая, охватывают меня сразу..
И вы описали это состояние:
== щемит сердце,
убыстряя его удары и унося мысли,
куда то далеко... ==
От искренности отношений,
от скрипа пластинки,
от прикосновения к истинному искусству.
Поклон.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.06.2016   08:02:22

благодарю. как алмазным резцом ваш отзыв... очень всегда жду... до слез...
Валентина       08.06.2016   04:23:07
Отзыв:   положительный
Вчера не дочитала....пришла с утра пораньше.Хотелось прочитать всё,до последней строчки,буквы,смакуя каждое слово,каждую строку,представляя образы,размышляя над судьбами,давно канувшими в лету,и тем не менее,так волнующе Вами,Светлана,описанными.Спасибо Вам за эмоции,волнение,которые держали меня в плену,пока не дочитала последнюю строку.И буду сегодня ещё не раз возвращаться мысленно к полюбившимся героям Вашего романа.Спасибо Вам за Ваши труды.Доброго здоровья,радостного мироощущения,творчества.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.06.2016   08:02:43

низкий поклон. спасибо...
Инна Филиппова       07.06.2016   23:41:22
Отзыв:   положительный
Тонкое, одухотворенное повествование...
Каждая строка взвешена и изящна. Читается, смакуя...
Спасибо за еще одну встречу с любимыми героями. Это - чудо, и не хочется, чтобы оно кончалось...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.06.2016   08:03:09

Родная моя, спасибо...
Хельга Янссон       07.06.2016   17:51:39
Отзыв:   положительный
Светланушка! Очень тонкое, душевное мировосприятие в этой главе, обаяние Аделины Патти, мощность Жоржа Сименона и тайна загадочной "Дамы с ирисом", в целом - "ещё одна ночь в Провансе".
Благодарю Вас! Увлекательно с Вашими героями!
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.06.2016   08:04:11

Благодарю за искренность сердца.








1