Жизнеописание Святого Луки и Митрополита Антония Сурожского


Сравнительные жизнеописания Святого Луки Войно-Ясенецкого и Митрополита Антония Сурожского.

Епископ, профессор, лауреат - Лука Войно-Ясенецкий.

Вместо эпиграфа: «Наука без религии — небо без солнца. А наука, облачённая светом — это вдохновенная мысль, пронизывающая ярким светом тьму этого мира». Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий.

Параллельные ряды жизни и служения, православных служителей церкви Луки Войно-Ясенецкого и Митрополита Антония Сурожского, дают возможность увидеть в сравнении некоторые подробности биографий и особенностей жизни двух великих христианских подвижников.
Эта работа не претендует на академичность, а просто отражает точку зрения автора на деяния этих служителей русского православия Московского патриархата в двадцатом веке…

Начну с детства и юности Валентина Войно-Ясенецкого, архиепископа Луки.
Родился он в Керчи в многодетной семье и прожил на море более десяти лет. Увлекся рисованием и в молодости даже поехал в Германию, обучаться профессиональной живописи. Но Мюнхен ему не понравился и он вернулся в Россию, в Киев, где жила семья.
Хотел поступить на медицинский факультет, киевского университета, но первый раз не прошёл и записался на юридический. Много рисовал с натуры и бывая в рабочих кварталах, проникся жалостью к беднякам. Стал толстовцем и даже хотел поехать жить в Ясную Поляну.
На следующий год поступил наконец на медицинский и стал одним из лучших учеников, благодаря усидчивости и способности вникать в мелкие детали, чему способствовало увлечение рисованием. Особенно преуспел в анатомии и окончил курс одним из первых учеников.
А потом, вопреки пожеланиям друзей и родственников, захотел стать народным врачом.
Ко всеобщему удивлению, после выпускных экзаменов, заявил о намерении стать земским врачом, что удивило и друзей и преподавателей. Оправдывая свой выбор, заявил: «Я изучал медицину с исключительной целью: быть всю жизнь земским, мужицким врачом».
Наверное, сказалось увлечение учением Толстого, в котором проявились ранние черты жизни христианских общин, ещё помнящих наставления Спасителя…
Будучи русским патриотом, в 1904 году, поехал на русско-японскую войну в составе госпиталя Красного креста, работал в Чите, где благодаря хирургическому таланту, стал известен и через короткое время, занял место заведующего отделением в госпитале.
Уже тогда, будущий Владыка отличался умом, ответственностью, способностью просто говорить о сложных вещах и сочувствием к человеческому горю. А это, всегда привлекает людей, жаждущих понимания и ищущих руководителя в жизни!
Там же женился на медсестре Анне Ланской.
После, уже молодой семьёй, они переехали в Симбирскую губернию, в городок Ардатов и работал там в маленькой больничке, с утра до вечера. Успевал заниматься земской работой, много читал и проявил большие организаторские способности.
В 1907 году родился первый сын Михаил, а потом и дочь.
Лечил всех больных и бедных и богатых. Работая самоотверженно, участвовал в преодолении эпидемии тифа и кори. У полиции был на плохом счету и его называли «революционером».
Осенью 1908 года, понимая значение дальнейшего обучения и самоусовершенствования поступил в московскую экстернатуру и занялся написанием работы на учёную степень по местной анестезии. Этот раздел хирургии, почти не был известен тогда, в России
В 1910 году переехал в Переславль Залесский, где родился третий сын Алексей.
По-прежнему много работал, возглавляя небольшие больнички и занимался наукой, много читая немецких и французских авторов медицинских книг в подлиннике.
В 1913 году, родился четвёртый сын, Валентин.
В 1915 году, издал книгу «Регионарная анестезия», а через год защитил учёную степень доктора наук. Денег в семье по-прежнему не хватало и семья бедствовала. Тем не менее, работая врачом в женском монастыре, отказывался брать деньги.
Там же, в Переславле, задумал большую работу, которую сразу назвал «Очерки гнойной хирургии».
Вскоре жена заболела туберкулёзом и Войно-Ясенецкие переехали в Ташкент. Тогда считалось, что климат, сухой и жаркий, сам лечит туберкулёз. Вспомните жизнь Чехова в Крыму.
В 1919 году, в Ташкент докатились волны русской Революции, произошло восстание и начала действовать ЧК. Войно-Ясенецкого арестовали, но потом выпустили. Жена переживала этот арест и её состояние резко ухудшилось. В конце октября девятнадцатого года, жена умерла и оставила на попечение мужа осиротевших детей. Это горе, подействовало на него сильно и заставило задуматься над трагедией человеческого существования. Он стал постоянным посетителем церковного прихода, читал Библию и иногда говорил о Боге, в собраниях прихожан, привлекая своими проповедями верующих.
Над телом жены, две ночи читал Псалтирь и эта семейная трагедия, пережитое горе, подтолкнули его к обдумыванию своей будущей судьбы!
Постепенно, он становился подлинно религиозным, воцерквлённым человеком. Начал креститься и крестил медперсонал, перед началом каждой операции…
«В биографии описано, как однажды после крестного знамения больной — по национальности татарин — сказал хирургу: «Я ведь мусульманин. Зачем же Вы меня крестите?» Последовал ответ: «Хоть религии разные, а Бог один. Под Богом все едины».

Всем интересно отношение архиепископа Луки к Советской власти. Ведь он трижды подвергался ссылке и провёл там около одиннадцати лет.
Внимательно изучая его биографию, я прихожу к выводу, что Войно-Ясенецкий, в своих взглядах на революцию и Советскую власть эволюционировал от неприятия, к полу приятию, а потом и к пониманию важности для мира и для России такой власти, которая сделала возможным выход народа из темноты и суеверий к свету науки и подлинной веры, которая отрицает избранность по критериям богатства или знатности, но признает духовную одарённость и учительство духовных лидеров, в том числе лидеров религиозных…
Вот несколько цитат из допросов и объяснений своей позиции при очередных арестах:
«… Завещаю вам: непоколебимо стоять на том пути, на который я наставил вас. …Идти в храмы, где служат достойные иереи, вепрю не подчинившиеся. Если и всеми храмами завладеет вепрь, считать себя отлучённым Богом от храмов и ввергнутым в голод слышания слова Божьего.
…Против власти, поставленной нам Богом по грехам нашим, никак нимало не восставать и во всём ей смиренно повиноваться»

. Вот ещё фрагмент допроса епископа Луки:
«… Я тоже полагаю, что очень многое в программе коммунистов соответствует требованиям высшей справедливости и духу Евангелия. Я тоже полагаю, что власть рабочих есть самая лучшая и справедливая форма власти. Но я был бы подлым лжецом перед правдой Христовой, если бы своим епископским авторитетом одобрил бы не только цели революции, но и революционный метод. Мой священный долг учить людей тому, что свобода, равенство и братство священны, но достигнуть их человечество может только по пути Христову — пути любви, кротости, отвержения от себялюбия и нравственного совершенствования. Учение Иисуса Христа и учение Карла Маркса — это два полюса, они совершенно несовместимы и потому Христову правду попирает тот, кто, прислушиваясь к Советской власти, авторитетом церкви Христовой освящает и покрывает все её деяния»

А вот взгляд Советской власти на деяния Луки и его сторонников, в период жизни в Ташкенте… При пострижении, он принял это церковное имя и Валентин Войно-Ясенецкий стал Отцом Лукой, в честь евангелиста Луки, который тоже был доктором.
Профессор Лука Войно-Ясенецкий, по-прежнему оперировал больных, но и служил службы в местном храме.
К тому времени, он уже стал епископом, не испугавшись гонений на русскую православную церковь:
«Выводы следствия — епископам Андрею, Луке и протоиерею Михаилу приписывались обвинения:
  1. Невыполнение распоряжений местной власти — продолжение существования союза приходов, признанного местной властью незаконным;
  2. Агитация в помощь международной буржуазии — распространение обращения Патриарха Сербии, Хорватии и Словенского королевства Лазаря, говорящего о насильственном свержении Патриарха Тихона и призывающее поминать в Королевстве Сербии всех «пострадавших» и «принявших муки» контрреволюционеров;
  3. Распространение ложных слухов и непроверенных сведений союзом приходов, дискредитирующих Советскую власть — внушение массам якобы неправильного осуждения Патриарха Тихона.
  4. Возбуждение масс к сопротивлению постановлениям Советской власти — рассылкой воззваний союзом приходов.
  5. Присвоение незаконно существующему союзу приходов административных и публично правовых функций — назначение и смещение священников, административное управление церквями…»
Для понимания происходившего тогда, той борьбы сторонников русской революции со старым режимом, очень важно видеть ситуацию с двух сторон. И тогда, многое начинаешь понимать, благодаря стараниям понять обе стороны. К сожалению, в российской печати, почти всегда мы видим только мнение одной стороны и потому, не видим процесса становления нового мировоззрения, за стеной, порочащих Революцию и революционеров, разрозненных фактов!
…Ещё раз отмечу, что Лука побывал в ссылке три раза и провёл там в разных северных местах Союза в общей сложности около одиннадцати лет. И в этих ссылках, Лука видел и узнавал простой народ, как никто и никогда из его поколения священно служителей.
А такое узнавание помогало ему и в медицинской работе, и в становлении его веры.
И вместе с узнаванием людей, он начинал понимать, что социализм, пытается следовать христианским путём, хотя не всегда и не везде это получается по-христиански!
1923 год. Первая ссылка:
Вот как Лука описывает один из допросов тогда, в своих воспоминаниях:
«На допросе чекист спрашивал меня о моих политических взглядах и о моем отношении к Советской власти. Услышав, что я всегда был демократом, он поставил вопрос ребром: „Так кто Вы — друг или враг наш?“ Я ответил: „И друг и враг. Если бы я не был христианином, то, вероятно, стал бы коммунистом. Но Вы возглавили гонение на христианство, и поэтому, конечно, я не друг Ваш“.
А вот это, уже 1937 год, вторая ссылка и признание:
«Что касается политической приверженности, я являюсь до сих пор сторонником партии кадетов… я был и остаюсь приверженцем буржуазной формы государственного управления, которая существует во Франции, США, в Англии… Я являюсь идейным и непримиримым врагом Советской власти. Это враждебное отношение у меня создалось после Октябрьской революции и осталось до сего времени … так как не одобрял её кровавых методов насилия над буржуазией, а позднее, в период коллективизации мне было особенно мучительно видеть раскулачивание кулаков.
… Большевики — враги нашей Православной церкви, разрушающие церкви и преследующие религию, враги мои, как одного из активных деятелей церкви, епископа».
А вот, уже март 1939 года, его определение своей политической позиции:
«Я всегда был прогрессистом, очень далёким не только от черносотенства и монархизма, но и от консерватизма; к фашизму отношусь особенно отрицательно. Чистые идеи коммунизма и социализма, близкие к Евангельскому учению, мне были всегда родственными и дорогими; но методов революционного действия я, как христианин, никогда не разделял, а революция ужаснула меня жестокостью этих методов. Однако я давно примирился с нею, и мне весьма дороги её колоссальные достижения; особенно это относится к огромному подъёму науки и здравоохранения, к мирной внешней политике Советской власти и к мощи Красной Армии, охранительницы мира. Из всех систем государственного устройства Советский строй я считаю, без всякого сомнения, совершеннейшим и справедливым. Формы государственного строя США, Франции, Англии, Швейцарии я считаю наиболее удовлетворительными из буржуазных систем. Признать себя контрреволюционером я могу лишь в той мере, в какой это вытекает из факта заповеди Евангелия, активным же контрреволюционером я никогда не был…»
Третья ссылка началась в сороковом году и тут война!
Вот что писал Войно-Ясенецкий властям, в начале Великой Отечественной войны. Как патриот своей Родины, он н мог оставаться в стороне от народной борьбы с гимтлеровскими захватчиками!
Он отправил телеграмму председателю Президиума Верховного совета СССРМихаилу Калинину:
«Я, епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий… являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта или тыла, там, где будет мне доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука».
Ссылка по этой просьбе была прервана и епископ Лука, профессор и хирург, проработал всю войну в военных госпиталях, сам оперируя и консультируя других!
С восстановлением русского Патриархата, в 1943 году, святитель Лука писал и печатал статьи патриотического содержания в церковной прессе:
«…С 1943 года официальный орган РПЦ «Журнал Московской Патриархии» печатал его статьи, в основном общественно-политического содержания. В частности, в статье «Праведный суд народа» (ЖМП. 1944, № 2) он выступил сторонником смертной казни «обер-фюрера орды палачей и его ближайших сообщников-нацистов». (Из «Википедии»)

Из ссылки в Красноярском крае приехал в Тамбов, где стал архиереем и занялся восстановлением епархии. Там же был награждён, в феврале 1945 года патриархом Алексием I правом ношения на клобуке бриллиантового креста. В декабре 1945 года за помощь Родине в годы войны, архиепископ Лука был награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне.
«…В начале 1946 года постановлением СНК СССР с формулировкой «За научную разработку новых хирургических методов лечения гнойных заболеваний и ранений, изложенных в научных трудах „Очерки гнойной хирургии“, законченном в 1943 году и „Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов“, опубликованном в 1944 году», профессору Войно-Ясенецкому была присужденаСталинская премия первой степени в размере 200 000 рублей, из которых 130 тысяч рублей он передал на помощь детским домам…» (Материалы из интернета)
В сорок шестом году переведён в Крым, в Симферополь, где занимался на первых порах восстановлением епархии, устраивая в том числе и пострадавших от советской власти священников на места, в приходах и церквях.
Писал статьи в которых показал себя патриотом:
«…Продолжал публиковать статьи, выступая за проводимый СССР внешнеполитический курс. В статье «„К миру призвал нас Господь“» (1948) выступил с резким осуждением политики США и католического духовенства, с безоговорочной апологией политики властей СССР в отношении Церкви : «<…>Поджигатели войны, смертельно испуганные призраком коммунизма, всякого не по-фашистски мыслящего причисляют к коммунистам. Вся масса католического духовенства стала на сторону поджигателей войны и явно сочувствует фашизму. <…> Каково же наше подлинное отношение к нашему Правительству, к нашему новому государственному строю? Прежде всего, мы, русское духовенство, живем в полном мире с нашим Правительством, и у нас невозможно благословение священников на участие в контрреволюционных или террористических бандах, как это было в Загребе. У нас нет никаких поводов к вражде против Правительства, ибо оно предоставило полную свободу Церкви и не вмешивается в её внутренние дела…» (Из материалов в интернете)

Умер Лука Войно-Ясенецкий в Симферополе, где и похоронен.
В конце жизни, уже как три года будучи слепым, по-прежнему трудился и служил в церкви, помня всё наощупь и ориентируясь в храме, как зрячий:
«…Умер 11 июня 1961 года в воскресенье, в день Всех святых, в земле Российской просиявших. На надгробии была высечена надпись:
Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий
18 (27). IV.77 — 19 (11).VI.61
Доктор медицины, профессор хирургии,
лауреат.
Был похоронен на Первом Симферопольском кладбище, справа от храма Всех святых г. Симферополя. После канонизации Православной Церковью в сонме новомучеников и исповедников Российских (22 ноября 1995 года), его мощи были перенесены в Свято-Троицкий Собор (17-20 марта 1996 года). Прежняя могила св. Луки также почитаема верующими…»
…В книге «Дух, Душа, Тело» Владыка пытается устранить границы между религиозным и научным пониманием мира:
"Дух, указывал на различие между телесными ощущениями и чувствами души:
Никому не известны центры радости и печали, гнева и страха, эстетического и религиозного чувства. Хотя от всех органов чувств и всех вообще органов тела направляются в мозг и оканчиваются в клетках его сенсорных центров все чувствительные нервные волокна, но они несут только ощущения зрительные и слуховые, обонятельные и вкусовые, тактильные и термические, локомоторные и многие другие. Но это только ощущения. А не делать различий между ощущениями и чувствами значит впадать в самую глубокую психологическую ошибку…»

Святой Лука был, если можно так сказать, верующим учёным и таковых, сегодня, становится всё больше. Оказывается, занятия наукой не только не отстраняют думающего человека от веры, но приближают к ней!
В своих религиозных книгах, он, профессор медицины, приводит примеры «передачи духовной энергии от человека к человеку (врач и больной, мать и ребёнок, единение симпатий или гнева в театре, парламенте, «дух толпы», поток храбрости и отваги) и вопрошает: «Что же это, как не духовная энергия любви?». Войно-Ясенецкий убежден, что «кроме мозга должен быть и другой, гораздо более важный и могучий субстрат памяти».
Им может быть «дух человеческий, в котором навеки отпечатываются все наши психофизические акты. Для проявления духа нет никаких норм времени, не нужна никакая последовательность и причинная связь воспроизведения в памяти пережитого, необходимая для функции мозга».
Он считал, что целью человечества и всей эволюции природы на Земле является обожение Человека. В священном писании прямо сказано: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный». И этот призыв, отражает стремление человечества в будущее, вопреки животной составляющей человеческой личности!
Второй трактат Войно-Ясенецкого «Наука и религия», издан уже в 2000 году. В нем Владыка старается продолжить свои изыскания о связи духа и тела, религии и науки:
«Вообще, мы не видим предметы, как они есть, а усматриваем их согласно личному углу зрения, из которого их наблюдаем. Тем более мы не можем постигнуть своими научно-познавательными способностями то, что за вещами, то есть их сущности, а ещё более — Первосущность, то есть Бога. Уже потому наука не может отвергать бытие Бога, ибо эта тема лежит вне её компетенции, как и вся область сущностей…»
— "Наука и религия"

Невольно вспоминаются слова философа Бергсона, который говорил, что истина не прячется от человека. Нужно только правильно направить взгляд, чтобы увидеть то, что до сих пор было загадкой, непознанным!

Владыка Лука был далек от казённого догматизма и старался убедить своих слушателей и читателей, что «вера без дел мертва!» И особенно после Великой Отечественной войны, в которой Советский Союз разгромил нацистскую Германию и её союзников, но сам понёс тяжёлые людские и материальные потери.
Советские люди, спасли этой великой, христианской жертвой страны и народы всего мира. Защищая свою страну от нацизма, они тем самым защищали весь остальной мир от засилья коричневой чумы.
Понимая это, Лука Войно-Ясенецкий стал поддерживать политику советского правительства, правда исходя из христианского понимания целей и задач развития человеческого общества.
Он, можно сказать, яростно выступал в защиту христианских и Евангельских ценностей:
«…Иногда говорят, что христианская мораль будто бы построена на принципе индивидуализма: каждый за себя, один Бог за всех, и что, например, наиболее нравственным является не тот, кто, жертвуя своей жизнью, выносит из горящего дома ребёнка, а тот, кто смиренно молится о спасении погибающих, не ударяя палец о палец, чтобы спасти их жизнь. Но ведь как раз все это наоборот…»
Будучи высоко образованным человеком тщательно изучившим историю христианства в том числе, он приводил аргументы в пользу историчностиХриста ссылаясь на Иосифа Флавия, Плиния Младшего, Тацита, Светония.
Он говорил, что именно вера в Бога помогает науке — в общем и целом, выступая против многих тезисов, господствовавших в советской исторической науке:
«Так называемый «научный» атеизм действительно противоречит религии, но это есть лишь предположение некоторых образованных людей, недоказанное и недоказуемое. Попытка атеистов доказать недоказуемое невольно наводит на воспоминание стихов Пушкина: Художник-варвар кистью сонной Картину гения чернит И свой рисунок беззаконный Над ним бессмысленно чертит…»
…В книге «Наука и религия» Святой Лука, цитировал и приводил примеры из биографий Сократа, Ньютона, Канта, Гёте, Пастера, Владимира Соловьёва, Пушкина, Чехова, Репина и других известных людей. И он был один из немногих христианских подвижников, кто пройдя искушение наукой, только глубже уверовал в учение Иисуса Христа!..







А вот ещё одно короткое жизнеописание русского иерарха и замечательного проповедника, тоже доктора и епископа, Митрополита Антония Сурожского.

В истории российского православия последнего времени, рядом со святым Лукой Войно-Ясенецким, можно с полным правом поставить Владыку Антония Сурожского.
Митрополит Антоний Сурожский, в миру Андрей Блум, родился на тридцать лет позже Луки Войно-Ясенецкого, но во многом его судьба схожа с судьбой Святого Луки.
И главная похожесть этих христианских подвижников, заключалась в проповеди и разъяснении учения Иисуса Христа!
Вот о нем и пойдёт речь во второй части этого эссе…
…Родился Владыка Антоний Сурожский, гражданское имя Андрей Блум, в Швейцарии, в семье дипломатического работника. Раннее детство Андрея прошло в Персии, где его отец служил консулом.
После революции, начались семейные скитания, в том числе и по Европе, которые привели их во Францию, в Париж, где уже жили многие русские эмигранты первой волны.
Там семья распалась, отец стал жить отдельно, пошёл работать на завод и считал виной своего обеспеченного и образованного сословия, нехристианское отношение к бедному люду, к простому народу, из-за чего, по его мнению и разразилась русская революция!
…Уже в Париже, Андрей, столкнулся с бедностью, несправедливостью и жестокостью царящих в человеческом обществе. В школе, где он учился, царили жестокие нравы, но жить вместе с мамой и бабушкой он не мог, потому что хозяин гостиницы, в которой поселилась его семья, не разрешал ему оставаться с мамой и бабушкой, даже на ночь!
В подростковом возрасте, будущий митрополит, страстно искал ответы на вопросы – как жить и зачем жить в этом жестоком и несправедливом мире!
…В первый раз, настроенный довольно скептически, Андрей, в четырнадцать лет, прочёл Евангелие и уверовал в Учение Христа сильно и глубоко. В это же время, он стал прихожанином Трёхсвятительского подворья Московского патриархата, в Париже!
Вот как он сам описывает это в своей короткой автобиографии. Он прибежал домой после беседы о христианстве известного богослова Отца Сергия Булгакова и стал искать Новый Завет:
«…Евангелие у мамы оказалось, я заперся в своем углу, обнаружил, что Евангелий четыре, а раз так, то одно из них, конечно, должно быть короче других. И так как я ничего хорошего не ожидал ни от одного из четырех, я решил прочесть самое короткое. И тут я попался; я много раз после этого обнаруживал, до чего Бог хитер бывает, когда Он располагает Свои сети, чтобы поймать рыбу; потому что прочти я другое Евангелие, у меня были бы трудности; за каждым Евангелием есть какая-то культурная база. Марк же писал именно для таких молодых дикарей, как я — для римского молодняка. Этого я не знал — но Бог знал, и Марк знал, может быть, когда написал короче других. И вот я сел читать; и тут вы, может быть, поверите мне на слово, потому что этого не докажешь./…/Я сидел, читал, и между началом первой и началом третьей главы Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, я вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос. И это чувство было настолько разительное, что мне пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я смотрел долго; ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было яркое сознание, что тут несомненно стоит Христос. Помню, я тогда откинулся и подумал: если Христос живой стоит тут — значит, это воскресший Христос; значитя достоверно знаю лично, в пределах моего личного, собственного опыта, что Христос воскрес и, значит, все, что о Нем говорится, — правда…»

Всё прочитанное произвело на Андрея ошеломляющее впечатление и определило все его будущее:
«…Как только я 14-летним мальчиком прочел Евангелие, я почувствовал, что никакой иной задачи не может быть в жизни, кроме как поделиться с другими той преображающей жизнь радостью, которая открылась мне в познании Бога и Христа. И тогда, еще подростком, вовремя и не вовремя, на школьной скамье, в метро, в детских лагерях я стал говорить о Христе, каким Он мне открылся: как жизнь, как радость, как смысл, как нечто настолько новое, что оно обновляло все. Если не было бы недопустимым применять к себе слова Священного Писания, я мог бы сказать вместе с апостолом Павлом: “Горе мне, если не благовествую” (1 Кор. 9, 16). Горе, потому что не делиться этим чудом было бы преступлением перед Богом, это чудо совершившим, и перед людьми, которые по всей земле сейчас жаждут живого слова о Боге, о человеке, о жизни…»
Вот краткие биографические данные о Владыке Антонии, с сайта в интернете, посвященного его жизни:

«…После средней школы окончил биологический и медицинский факультеты Сорбонны. В 1931 году был посвящен в стихарь для служения в храме Трехсвятительского подворья, единственного тогда храма Московского Патриархата в Париже, и с этих ранних лет неизменно хранил каноническую верность Русской Патриаршей Церкви. 10 сентября 1939 г., перед уходом на фронт хирургом французской армии тайно принес монашеские обеты; в мантию с именем Антоний (в честь преп. Антония Киево-Печерского) был пострижен 16 апреля 1943 г., под Лазареву субботу; постриг совершал настоятель Подворья и духовник постригаемого архимандрит Афанасий (Нечаев)…»
Вот как описывал своё врачебное и христианское служение людям Будущий Митрополит Антоний Сурожский:
«…Смерти я видел очень много. Я работал пятнадцать лет врачом, из которых пять лет на войне во французском сопротивлении. После этого сорок шесть лет я прожил священником и постепенно похоронил целое поколение нашей ранней эмиграции. Меня поразило то, что русские умирают спокойно, а западные порой со страхом. Русские – потому что они верят в жизнь, уходят в жизнь. Одна из истин, которую и каждый священник, и каждый человек должен повторять себе и другим:не надо готовиться к смерти, надо готовиться к вечной жизни.О смерти мы ничего опытно не знаем, мы не знаем опытно, что происходит в момент умирания. Но одно мы знаем, хотя бы зачаточно, что такое вечная жизнь. Каждый из нас знает на своем опыте, что бывают какие-то мгновения, когда живешь не временем, а какой-то полнотой жизни, каким-то ликованием жизни, которое не принадлежит земле. Поэтому первое, чему мы должны учить себя и других – это не готовиться к смерти, а готовиться к жизни. Если говорить о смерти, то говорить о ней только, как о двери, которая широко распахнется и даст нам возможность войти в вечную жизнь. Но умирать все-таки непросто. Что бы мы ни думали о смерти, о вечной жизни, мы не знаем ничего о смертисамой,об умирании. Я хочу привести один пример из моего опыта во время войны.
Я был младшим хирургом на фронте. У нас умирал молодой солдатик двадцати пяти лет. Я пришел к нему вечером, сел рядом с ним и говорю: – Как ты себя чувствуешь?
Он посмотрел на меня и сказал:
–Я сегодня ночью умру.
–А тебе страшно умирать?
–Умирать мне не страшно, но мне больно расставаться со всем тем, что я люблю: с молодой женой, с деревней, с родителями. Одно, действительно, страшно – это умереть одному
–Ты не умрешь в одиночку.
–То есть как?
–Я с тобой останусь.
–Вы не можете всю ночь просидеть со мной.
–Почему же? Могу просидеть.
Он подумал и сказал:
–Если вы даже посидите со мной, в какой-то момент я это перестану осознавать, и тогда я уйду в темноту и умру один.
–Нет, вовсе не так. Мы сядем рядом и будем разговаривать. Ты мне будешь рассказывать: о деревне, о семье, о детстве, о жене, обо всем, что у тебя в памяти, на душе, что ты любишь. Я тебя буду держать за руку. Постепенно тебе станет утомительно говорить, и я буду говорить больше, чем ты. Потом я увижу, что ты начинаешь дремать и тогда я буду говорить тише. Ты закроешь глаза, и я перестану говорить, но я тебя буду держать за руку, и ты будешь периодически жать мою руку, чтобы убедиться, что я тут. Постепенно твоя рука будет чувствовать мою руку, но не сможет ее пожимать, я начну жать твою руку. И в какой-то момент тебя больше среди нас не будет, но ты уйдешь не один. Мы совершим весь путь вместе.
И так мы в течение нескольких часов провели эту ночь. В какой-то момент, действительно, он перестал жать мою руку, и я стал жать его руку, чтобы он знал, что я тут. Потом его рука начала холодеть, она раскрылась, и его больше с нами не стало… Очень важно, чтобы человек был не один, когда уходит в вечность…»

Я совершенно уверен, что и Святой Лука, мог бы рассказать много вот таких случаев из своей жизни, связанной с работой врача, но и с церковной службой!

Вот продолжение краткой биографии Митрополита Антония Сурожского:
«…Во время немецкой оккупации врач в антифашистском подполье. После войны продолжал медицинскую практику до 1948 года, когда митрополит Серафим (Лукьянов, тогда Экзарх Московского Патриарха) призвал его к священству, рукоположил (27 октября во иеродиакона, 14 ноября во иеромонаха) и направил на пастырское служение в Англию, духовным руководителем Православно-англиканского Содружества св. мч. Албания и преп. Сергия, в связи с чем иеромонах Антоний переселился в Лондон. С 1 сентября 1950 г. настоятель храмов св. ап. Филиппа и преп. Сергия в Лондоне; храм св. ап. Филиппа, предоставленный приходу Англиканской церковью, со временем был заменен храмом во имя Успения Божией Матери и Всех Святых, настоятелем которого отец Антоний стал 16 декабря 1956 года. В январе 1953 г. был удостоен сана игумена, к Пасхе 1956 г. — архимандрита. 30 ноября 1957 г. был хиротонисан во епископа Сергиевского, викария Экзарха Патриарха Московского в Западной Европе; хиротонию совершили в Лондонском соборе тогдашний Экзарх, архиепископ Клишийский Николай (Ерёмин) и епископ Апамейский Иаков, викарий Экзарха Вселенского Патриарха в Западной Европе. В октябре 1962 г. назначен на вновь образованную на Британских островах, в рамках Западноевропейского Экзархата, Сурожскую епархию, с возведением в сан архиепископа. С января 1963 г, по уходе на покой митрополита Николая (Еремина), назначен исполняющим обязанности Экзарха Патриарха Московского в Западной Европе. В мае 1963 г. награжден правом ношения креста на клобуке. 27 января 1966 г. возведен в сан митрополита и утвержден в должности Экзарха в Западной Европе; это служение нес до весны 1974 года, когда было удовлетворено его прошение об освобождении от административных обязанностей Экзарха для более полного посвящения себя устроению епархиальной жизни и пастырскому окормлению непрестанно умножающейся паствы…»
Описывая служение Владыки Антония Сурожского, мне хочется отметить, что как и Святой Лука, Владыка Антоний обладал даром, божьей благодатью говорить о вере, о Боге, о Иисусе Христе. И все его богословие было заключено в живое слово проповедей, выступлений докладов и бесед. В этом, как мне кажется, он очень похож на своего древнего предшественника Иоанна Златоуста. И магия его речи, очаровывает и заставляет по новому посмотреть и подумать, казалось бы об очевидных вещах.
Вот отрывок одной из бесед, которые Владыка проводил в храме в Лондоне, по субботам, для всех прихожан. Надо особо отметить приверженность Митрополита Антония Московской патриархии, которую он сохранил до конца своих дней:
«…Пути к Богу так же многоразличны, так же богаты, как человеческие души и как глубины Самого Бога, и путь к Богу начинается с веры. О вере я и хочу сказать несколько слов.
Часто люди путают понятия веры и суеверия или просто наивной доверчивости. На самом деле вера ничего общего не имеет с суеверием и очень мало — с наивностью. Вера начинается всегда с конкретного религиозного опыта. Что-то случается с человеком, что внедряет в него непоколебимое убеждение в том, что невидимый мир существует, что Бог жив и действенен.
Вера не совпадает с самим опытом. Святой Макарий Великий в одной из своих проповедей очень интересно это раскрывает; он рассказывает, как человек, который переживает глубокий религиозный (можно было бы даже сказать — просто человеческий опыт), уходит в этот опыт совершенно; пока этот опыт имеет место, он не может ни его проследить, ни за собой следить. Он и опыт совпадают совершенно. Но приходит момент, когда этот опыт перестает быть актуальным, — как море, отходит от берега; постепенно опыт стушевывается, делается прозрачным, и человек снова приходит как бы в полное, объективное сознание, может себя самого переживать, за собой следить, уловить то, что происходит в его душе. И вот в этот момент начинается область веры, то есть совершенной уверенности в том, что ставшее невидимым, не являющееся актуальным опытом данного момента — безусловно и совершенно достоверно. Человек еще весь полон переживаний, которые были в нем несколько секунд до того. Они для него так же достоверны, — нет, я скажу: более достоверны, чем вновь открывающееся осознание окружающего мира. И вот здесь начинается область веры. Человек уверен в реальности того, что теперь стало невидимым. Как я уже сказал, это относится не только к вере в Бога, это относится ко всем глубочайшим переживаниям: любви, захватывающей радости, горя, в котором мы можем потонуть. Это относится ко всему, что так глубоко, что мы всецело в это уходим. И когда мы из этого выходим, это не остается в нас только мертвым, умственным воспоминанием. Это прибавило к нашей жизни знание, опыт; и этот опыт, когда он относится к Богу (или к человеку), можно назвать верой…»
В этой беседе есть интересный эпизод, который показывает, как люди, ученые приходят к Богу и в этом, владыка Атоний во многом повторяет и поясняет путь к Богу не только свой, но и таких верующих-учёных, как Святого Лука Войно-Ясенецкий:
«…На пути к Богу очень важно уметь справедливо, умно делать различие между проблемами и преградами, которые стоят на дороге. Проблема — это задача, которую надо разрешить. Перед проблемами стоит ученый, мыслитель; перед проблемами стоит человек в течение всей своей жизни. Они не обязательно являются преградами: наоборот, они полны увлекательного интереса; для того, чтобы разрешать эти задачи, стоит жить. По отношению к Богу эти проблемы бывают иногда страшно мучительны; вместе с Иовом иногда хочется сказать: “Господи, я Тебя не понимаю! Я Тебя знаю, как Любовь, верю в Тебя — и минутами так страшен тот мир, который Ты допускаешь”. Такими проблемами можно назвать проблемы зла, бессмыслицы, проблему, которая стоит перед человеком, когда он потерял ребенка — и не может понять: как это может быть. Это — богатая почва встречи между премудростью Божией и умом человеческим, и человек имеет право, больше того: он обязан вглядываться в эти проблемы, вдумываться в них и разрешать их с помощью опыта, но всецелого опыта, не только ума, а целостного человеческого опыта, и с помощью веры…»
Нижеприведённый отрывок, показывает нам близость позиций Луки Войно-Ясенецкого и Антония Сурожского и многое говорит нам об учёных, ставших верующими сознательно, а не по национальной или семейной традиции:
«…И есть еще преграда: это — априорное наше отношение к тому, как подходить к вопросам жизни. Сейчас наука играет такую громадную роль (вполне справедливо, и я радуюсь этому), что нам кажется, будто все вопросы должны решаться так, как решаются научные вопросы, и мы хотим применить чисто научные методы к темам, к которым они неприменимы. Мы же не применяем методов физики к биологии, методов химии к истории. С какой стати мы должны применять методы физических наук к области человеческой души? Я когда-то занимался наукой, в частности, физикой. Всякий физик может разложить музыкальное произведение на составные части, разобрать их математически, превратить в кривые; это называется акустикой, но это не называется музыкой. После того как вы анализировали физическими приборами музыкальное произведение, у вас никакого представления нет о том, прекрасно оно или ничтожно, потому что восприятие красоты в музыке происходит на другом плане. И вот если мы хотим справедливо, умно подойти к проблеме о Боге, надо, с одной стороны, с большой смелостью формулировать эти проблемы, но формулировать их по отношению к реальной ситуации, то есть по отношению и к Богу реальному, и к человеку, и к жизни ставить вопросы с предельной остротой и справедливостью; и одновременно быть страшно осторожным, чтобы не воздвигать ложные преграды в этом искании. создавая себе такие образы, которые нам будут мешать и формулировать проблему, и ее разрешить, так как формулировка будет невозможна из-за карикатуры, с которой мы начинаем, а анализ проблемы будет невозможен, потому что мы к нему подойдем методами, применимыми к другим предметам, но ни к истории, ни к человеку, ни к духовной жизни, ни к Самому Богу неприменимы…»
Именно об этом же, говорил и Святой Лука с превеликой настойчивостью и терпением!

И в этом отношении, эти два православных подвижника похожи и дополняют друг друга…
Умер Митрополит Антоний Сурожский, в Лондоне:

«…В начале 2003 года перенёс хирургическую операцию, после чего 1 февраля 2003 года подал прошение об уходе на покой по состоянию здоровья, а 30 июля 2003 года постановлением Священного Синода РПЦ освобождён от управления Сурожской епархией и уволен на покой.
Скончался 4 августа 2003 года в Лондоне в хосписе около 19 часов по Москве. Отпевание состоялось 13 августа в Лондонском кафедральном соборе Успения Пресвятой Богородицы и Всех Святых; его совершили митрополит Минский и Слуцкий Филарет (Вахромеев) в сослужении архиепископа Фиатирского Григория (Феохаруса-Хадзитофи) (Константинопольский Патриархат), архиепископа Керченского Анатолия (Кузнецова), архиепископа Корсунского Иннокентия (Васильева) и епископа Сергиевского Василия (Осборна), клира Сурожской епархии, других епархий Русской Православной Церкви в Европе и в России, а также представителей греческого и сербского духовенства. Похоронен на Бромптонском кладбище…» (Из «Википедии»)

…И вместо эпилога к этим коротким жизнеописаниям, хочется привести отрывок из беседы Владыки Антония о той Церкви в которой мы бываем и к которой мы реально принадлежим:
«…С одной стороны, мы говорим о Церкви как о Теле Христовом, о том месте, где пребывает Дух Святой, говорим, употребляя слова апостола Павла, об обществе святых, т. е. людей, которые всецело, до конца себя Богу отдали и посвятили. Но с другой стороны, мы все сознаем, и лично и коллективно, что мы грешники, что мы очень далеки от Бога и очень мало похожи на Христа, Который должен быть прообразом всякого христианина. Он Сам нам говорит: Я вам дал пример, следуйте ему... И в этом отношении, святой Ефрем Сирин писал, что Церковь это не общество торжествующих святых, это толпа кающихся грешников... Но разница между теми грешниками, которые составляют Церковь, и теми грешниками, которые Богу чужды, определяется именно этим словом “кающиеся”. Грешник — это человек, который душой болит о своем отчуждении от Бога, душой болит о том разладе, который царит в нем между всеми силами души и тела, душой болит о том разладе, который существует между ним и его ближними, начиная с самых близких и кончая далекими. И покаяние не заключается только в этом внутреннем глубоком переживании скорби, но также в обращенности к Богу. Скорбеть о себе, об обществе, о своем сиротстве в мире может каждый, но только верующий в Бога может силой этого чувства обратиться к Живому Богу, зная, что Богом он сотворен, что Богом он любим, что Бог воплотился, стал Человеком для того, чтобы нас спасти — жизнью, учением и смертью и, конечно, Своим Воскресением; и что когда Бог нас зовет быть полностью человеком, Он не говорит о том, чтобы мы были “как можно лучше”, Он говорит о чем-то совершенно ином. Святой Иоанн Златоуст советует: если вы хотите узнать, что такое человек, не поднимайте глаз к престолам царей и вельмож; вознеситесь взором к Престолу Божию, и вы увидите Человека, сидящего во славе... Единственный Человек, Который полностью, совершенно Человек, это Господь Иисус Христос, потому что в Нем полнота Божества обитала телесно, потому что сама Его телесность пронизана Божеством, потому что Он Бого-Человек; и это — наше призвание.
Вот куда нас должно вести покаяние, куда наш взор должен быть обращен. И мы должны на этом пути ставить перед собой вопросы, которые рождаются из нашей веры, из нашей церковности, из нашего соучастия со всеми тварями в жизни сотворенного Богом мира: человеческого и вещественного, мира, за который мы ответственны перед Богом…»

Апрель 2016 года. Лондон. Владимир Кабаков





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 222
© 13.04.2016 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2016-1642418

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика











1