Глава 17. " И звезда Альтаир".


Глава   17. " И звезда Альтаир".
.

Ника:

…Я просыпаюсь от того, что папочка рокочет что - то своим большим голосом над мамочкой, нежно и ласково, пока она застегивает ему манжеты на красивой, новой рубашке серого цвета.. Она переливается складками, и такая мягкая на ощупь, что я зажмуриваюсь, обнимая папу…
- Доброе утро, котенок мой! Как спала? – папа гладит ладонью мои волосы, перебирает, поднимает пальцами подбородок, внимательно смотрит на меня.. и подмигивает, как будто мы с ним вместе знаем большой –большой секрет… А мамочка – не знает.. Мамочка, она милая, и когда заходит в комнату то, как будто солнышко туда заглядывает, сразу во все уголочки… И журчит ручеек… Это - когда мамочка говорит….
…А когда она поет, то у меня сердечко замирает, как птичка, а папочка, он сидит тихонько на диване, прижав палец к губам или,опрокинув голову, смотрит долго вверх, как будто видит большую звезду…Мамусенька поет какие то волшебные песенки про Виннн, и доброго ослика, про сову.. Таких в книжке нет, я точно знаю, мне читал Лешик…
Лешик… Я не успеваю ответить папочке, потому что под подушкой урчит планшет, и я подпрыгиваю, и бегу в большую комнату, где на столе творожная каша – мусс и крендельки, и какао, и моя мамусенька любимая, в платье с маками и васильками..

Она меня целует, и мы все смотрим в планшет, где Лешика голова лохматая, и Анечкины спицы, и папа крестный Миша посылает нам воздушный поцелуй сразу обеими ладошками…
И говорит, как он скучает, и все они, и когда мы приедем в Вену какую то, то они туда приедут тоже. В какую Вену мы приедем? У мамочки на ручках только жилочки синие это - вены.. А разве еще город такой есть?... Ух, я ничего то и не знаю…

Я – ма - лыш – ка, говорит папочка. Мне только - пять… Шесть будет в августе.. День рождения.. А у мамочки когда, я не знаю… Надо спросить… Папочка говорил, когда цветут пио – ны.. Такие большие цветы, мохнатые, широкие, от которых кружится голова, как от мамочки… Папочка думает, что только у него от мамочки голова кружится.. А, по моему, у всех у нас. Даже и у Лешика. Потому что мы не успеваем за мамочкой, что она еще всегда придумает?
То она- танцует, то =прыгает с дивана, то рисует, то варит какао на мо – ло - ке, то вешает новые шторы, то едет на машине в старый парк, и там качает меня на качелях.. И в сольную пещеру она первая полезла, а там какие красивые были фигуры: рыбака, старого шахтера, русалки и какой то красавицы - серебряной графини!

..Папа говорил, что она похожа на мамусеньку, и тоже любила безумно своего графа, и писала стихи, и пела на лютне… Лютня это маленькая, пузатая гитара… У мамусеньки нет гитары, у нее есть пианино, которое еще - папочкино, когда он был малыш… Странно как то..Мне кажется, что папочка и сейчас немного – малыш.. Он всегда так смеется… Как солнечные дети…Такие бывают на свете, только редко очень… Они сильно знают, что такое горько и больно, но боль всегда переделывают в солнечные брызги, будто бы - янтарики такие, и всем кажется, что они - только веселые и спокойные… Но это не так.. Это -папочкин секрет. Такой большой – большой… Попробуй, догадайся тут!

Грэг.

…И вот мы все едем в старый замок, что за несколько миль от Кракова. С осыпающимися ступенями лестниц, башенками с флюгерами, увитыми диким виноградом.. Лора Фаббл- Вишенская, молодая пани графиня, встречает нас у входа, гибкая, высокая, и ее черное, расшитое серебром, платье составляет как бы одну линию с нею. Она ведет нас в большую залу, в средневековом вкусе, с длинным дубовым столом и жесткими стульями из ясеня. Камин теряется в огромной комнате, с мраморным полом и позеленевшими от времени чугунными щипцами в стойке, и, кажется, совсем не дает тепла..

Над камином - портрет дамы в венецианском бархатном берете, с соколиным пером, на который Никуша смотрит, ошеломленно, расширив зрачки своих светло - зеленых, хризолитовых глаз:
-Это – мамусенька?! Мама?? А кто ее рисовал? Старый этот дедушка, граф?
- Нет, детка! - шепчу я, осторожно прижимая к своим коленям ее головку. – Это хозяйка замка. Серебряная графиня. Она жила здесь очень давно. В средние века.
- А есть еще старшие и младшие века, да, папочка?! – завороженно выдыхает Никуша. Она принимает на веру все, что говорю я или Ланушка, ни капли не сомневаясь, доверчиво опуская темные тени мохнатых ресниц на огромные глаза
..С лестницы медленно, вальяжно спускается старый граф, профессор Вишенский, и Никуша тотчас срывается с места, бежит к нему, протягивая руку:
- Тихонько, здесь есть ступенька еще… Здравствуйте. А вы тот самый же дедушка, который пишет книги про старинную музыку с колокольчиками, да? Я знаю, я слышала у мамусеньки в планшете.. Мне она так нравится.. И Вы.. Вы совсем не страшный же вот.. И у вас борода.. Волшебная…
Профессор смеется довольно, осторожно касаясь ладонью пышных кудрей нашей дочурки.
- Это ты есть - волшебное дитя.. Ангелочек.– Пан Владек Вишенски склоняется над хрупкой кистью фея, пока она, алея щеками, журчит, растерянно, извиняясь за Никушу, и бормоча приветствие…
- Как счастлив видеть пани и милое чадо, столь с нею схожее… Вам понравится, есть надежда, в нашем мрачном логове, со старыми свитками… Не разберу их никак без Вас, друже мой лепший! – откашливаясь сдержанно, профессор прячет в бороду улыбку и тепло пожимает мне руку сухой, крепкой ладонью. – Ждал, ждал, как старый ворон. Те рукописные свитки на староанглийском все глажу, не дышу, смотрю с башни, когда же увижу вас… Уже и Лорушка пугает меня сырыми туманами отВислы. Не знает так то и чем испугать.

Профессор опять смеется. Добродушно, тепло.
- А как же попали в Польшу бумаги эти? – осторожно вступает в разговор фей, присаживаясь на край ясеневого твердого стула.
- Моя пани ясная, графское семейство их тут оставило, скрываясь от гнева всесильной крулевы английской, Элизы.. Когда графа в заговоре обвинили против британской властительницы…Но та своенравная была.. Графа скоро простила.Наверное, нравился он ей…Рыжекудрая была, быстрогневная… Много писем от нее к графине, написанных секретарем, не все разобрать я смог, но отменно ясны, умны и любезны письма, будто их кто алмазом вычертил… И есть еще и загадочное в этих пергаментах, на телячьем ворсе.. Книга большая, о травах и ядах… Травил графиню кто то нещадно, оттого она жива едва оставалась. Лютнею ее чаровались, словами и рифмами, баллады слагали, песни, терялись они в лесах и полянах, дубравах валийских. Считали её волхидкой, феей, боялись многие, и многие – тихо ненавидели…


-За что?! – потрясенно ахает фей, прикладывая ладони к щечкам. Бескровным, с тонкими нитями розовых прожилок. Я осторожно обнимаю ее за плечи. Наш тайный знак единения. Знак того, что я рядом… Она, тут же повернув голову, порывисто, не скрываясь, касается губами моих пальцев… Нежный,пленительный, ее жест, откровенный, по - детски - чистый… Я все еще не привык к нему.
- Слова графини серебряной волшебны были, мистичны, а напевы – целебны. И обладала она даром видеть человека, как в зеркале, едва взглянув ему в глаза. Такое – не прощается, тем более, что она и не утешала лживо того, кто черен душою… Так и сгибла графиня от ядовой стрелы, на руках своего любимого. И книга королевская не могла помочь, хоть в ней все травы черные до конца выписаны были… - Пан Вишенски сокрушенно разводит руками. Пани Лора осторожно входит с тяжелым серебряным подносом, на котором дымится кофе … Густой, с пенками сливок, особенных, краковских…
…В мансарде, где обустроен кабинет профессора ничего нет, кроме звездных карт на стенах, книжных полок, нависающих в немоте бесчисленности по стенам, кожаного дивана и треноги телескопа на письменном столе.

Бюст Шекспира лукаво прячется за пыльным бархатом шторы…

- Посмотрите, мой друг -профессор суетится над пыльными, толстыми пергаментами, переложенными тонкими стеблями засушенных трав и цветов. Кто то ее с музыкальностью писал, вот нотный знак, бекар, высокая доля, кода.. Но и в травах тот человек разбирался отменно. Не прочтете ли, что здесь написано?
Я осторожно беру со стола большую лупу в медной оправе, щурюсь от неяркого света, золотыми пылинками рассыпанного по мансарде, застрявшими в скрипучем паркетном полу. Стараюсь разобрать затейливые завитки, в которых чуть затерялось, стерлось строгое начертание готического шрифта…
"И лишь взойдет под Луною зеленый глаз Венеры, богини утра, как рассыпаются из колокольцев пестрых беладонны, росинки, напитанные ядом ее, будто слезою молочной, что похожа на блеск звезды Альтаир.. И звезды, как стадо ягнят, убежавшее от пастуха, разбредаются по небу, роняя лучи свои на пылинки чабреца и вербены, зверобоя и мяты…"

В приоткрытую дверь мансарды, снизу, доносятся голоса Ланочки и Никуши, о чем то оживленно расспрашивающих Лору. Тоненько звенят часы в затейливом напольном футляре – башне. Никуша все ходила вокруг них, завороженная, пытаясь разглядеть фигурки апостолов и херувимов, отличающих собою каждый час и половину его..
- Звезда Альтаир уже должна быть на вечернем моционе, да? Вчера только видел, как рассыпала свой алмазный свет… крупицами, пылью… - ахает профессор и трет сухими ладонями виски, наклоняясь над трубою телескопа – старинной астролябии… - Не желаете ли взглянуть?- Пан Вишенский уступает мне место, почти отходит на середину чердака – кабинета, но вдруг, трет лоб рукою, наклоняется к окуляру в меди и стальных стяжках, снова и снова:

- Простите, друже, я думал, то - стекло запылилось, и мне показалось.. Что есть этот человек? Чужак. Что он здесь делает? Кто он есть то? Зачем залез к нам? Столь поздно?! - Фокус астролябии сначала расплывчато, а потом-резко выделяет пятно- силуэт за кирпичной оградой замка, у левого края: длинную, худую тень, в светло – сером пальто и сиреневой сети толстого кашне. От неожиданности видеть здесь и сейчас столь неприятного и нежеланного гостя, я резко выпрямляюсь во весь рост и задеваю головой балку на потолке мансарды… Опять Туманов с присными явился, шут его забери! Вылетаю из мансарды, давя каблуками потертый ворс ковра на лестнице. Профессор бежит за мной, на ходу набрасывая куртку, грозя пальцем Лоре и феям, встревоженно окружившим нас в холле:

- Не выходите, не выходите, мои паненки! Вдруг же то есть какой лихой пан? Не знаем, что ему надо?
Пока мы с профессором добегаем до замковой ограды, сиреневое кашне уже мелькает высоко в воздухе, нескладная тень исчезает, ломая в густом, краковском сизо - лиловом вечере. Вдольвымощенной старым плиточником мостовой несется пряный и влажный запах чубушника и цветущей ивы, первоцвета и едва распускающееся жимолости…

Интерпол. Отдел секретных расследований. Из электронного донесения Агента XL23:

"Объект номер пятьсот три, находящийся в Кракове, 26 апреля 2015 года в 20.10 местного времени совершил поездку в предместье города в Старолистьев переулок, где в течение полутора часов наблюдал за усадьбой пана профессора, графа Владека Вишенски и его дочери, пани Лоры Фаббл – Вишенски, никак не нарушая границ частного владения. Скрылся с места наблюдения в 22. 10, купив билет на рейс речного парома Краков – Вроцлав. Очередной плановый осмотр номера в гостинице "Краков – плаза" – 27 апреля 2015 года. Наблюдение за объектом 503 – круглосуточное."





Рейтинг работы: 57
Количество рецензий: 6
Количество сообщений: 7
Количество просмотров: 331
© 03.03.2016 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2016-1584401

Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман


Хельга Янссон       04.03.2016   13:11:59
Отзыв:   положительный
Очень тёплая, нежная глава через призму отношений папы и дочки.
Путешествие. В конце главы - какая-то загадка. Интересно бы узнать продолжение.
Я никогда не была в Польше, но вроде бы у меня польские корни, хотя это не факт.
Но что-то у нас было связано с поляками, и, кажется это прослеживается в нашем горделивом характере.
Глава наполненная впечатлениями, и трогательные строчки 5-летнего ребёнка о папе.
Ваша Оля
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       04.03.2016   13:21:31

спасибо... огромное спасибо...
Хельга Янссон       04.03.2016   13:25:38

Не за что, жду продолжения.
Удачи!
Ваша Оля
Инна Филиппова       04.03.2016   08:24:54
Отзыв:   положительный
Насыщенная, трогательная, наполненная светом глава.
Словно озаренная маленьким сердечком Ники...
Спасибо тебе.
На одном дыхании...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       04.03.2016   10:22:46

Моя хорошая. Спасибо... Люблю.
Ди.Вано       04.03.2016   08:19:34
Отзыв:   положительный
Сколько тепла и загадочности...
Через милые строки Никуши...образы любимых героев сияют ещё сильнее.
Всё в главе так естественно, так волнует...
Спасибо огромное за полученное удовольствие
читать и чувствовать.
Поклон.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       04.03.2016   10:34:00

благодарю сердечно, от души... Очень всегда жду Вашего мнения... Ценю его.
Кама       04.03.2016   07:02:02
Отзыв:   положительный
Очень трогательно, впечатляюще... Не оставляет стерео-эффект присутствия...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       04.03.2016   10:25:59

Сердечно благодарю... Обнимаю..
Шостакович       03.03.2016   22:40:08
Отзыв:   положительный
Глава интереснейшая, польская!! Сколько Вы знаете, дорогая...Всегда восхищалась людьми, которые за относительно небольшой промежуток времени столько всего умудряются!! А талант как правило многогранен - отпечатком на всём, чего касаются эти люди - как правильно использовано драгоценное время, как насыщена и разнообразна впечатлениями и событиями, жизнь...Только так и нужно, круглосуточно работать и мозгом и душой...Кланяюсь Тебе за бесценный подарок всем нам - талант и душу нежнейшую и единственную такую...
Люблю Фей...и Грэг тоже фей, только дяденька...
Обнимаю с нежностью
Ланушка...спасибо...

"Они сильно знают, что такое горько и больно, но боль всегда переделывают в солнечные брызги, будто бы - янтарики такие, и всем кажется, что они - только веселые и спокойные..."


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       04.03.2016   10:23:52

Ты главнейшее выделила в главе. Сердцем. Спасибо. Обнимаю. Ценю, все, что ты говоришь, твое мнение...
Валентина       03.03.2016   16:53:52
Отзыв:   положительный
Очень интересно.Что же будет?Как трогательно от имени Никуши.Прочитала главу залпом на одном дыхании.Спасибо,Светлана.Вам тёплой ласковой весны.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       04.03.2016   10:24:31

Благодарю за первый отзыв сердечно. Добра, тепла.








1