Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Незаменимый человек!


НЕЗАМЕНИМЫЙ ЧЕЛОВЕК!

      Знакомство.  После окончания геологоразведочного факультета Ивано-Франковского института нефти и газа (ИФИНГ, сейчас - ИФНТУНГ - Ивано-Франковский национальный технический университет нефти и газа) по специальности «Геофизические методы поисков и разведки месторождений полезных ископаемых» (специализация «Геофизические методы исследования скважин»), я – молодой специалист, получил распределение на работу в Татарский научно-исследовательский и проектный институт нефтяной промышленности (ТатНИПИнефть), одно из структурных подразделений производственного объединения «Татнефть» им. В.Д. Шашина, расположенный в г. Бугульме Татарской АССР (ныне - республика Татарстан). Вернее не получил распределение в классическом смысле этого слова, а сам попросил направить меня работать в научно-исследовательский институт. Чиновник отдела кадров министерства как – то сразу положительно откликнулся на мою просьбу и сделал запись в своей тетради.
      Встретили меня очень хорошо и заместитель директора института по геологии и разработке нефтяных и газовых месторождений доктор геолого-минералогических наук Сагдий Ахмадиевич Султанов предложил мне место инженера в отделе подсчёта запасов нефти и газа, в секторе по определению коллекторских свойств продуктивных пластов геофизическими методами. С большим энтузиазмом первого августа я вышел на работу, однако заведующий сектором Зиннатуллин Назип Хатмуллович находился в отпуске, и три недели я оказался предоставлен сам себе, довольно бессистемно читая статьи в журналах нефтяного профиля.
      С выходом на работу моего непосредственного начальника меня привлекли к работе по определению коллекторских свойств терригеных отложений турнейского яруса Ново-Елховского нефтяного месторождения. Работа по оценке коэффициентов пористости, нефтенасыщенности и проницаемости довольно рутинная, малоинтересная и нудная. Изо дня в день одно и то же. А узнав, что пробуренный фонд на тот момент времени составлял более 800 скважин, я совсем упал духом. На эту работу по плану отводилось полтора года, и полгода уже прошло. Были и другие темы, но все они связаны с выполнением подобной же работы. При оценке коллекторских свойств использовались палетки, разработанные классиками советской промысловой геофизики – Л.М. Альпиным и В.Н. Дахновым, которые были адаптированы к геологическим разрезам месторождений Татарии, находящихся на разных стадиях разработки.
      Будучи человеком довольно радикальных взглядов и заряженным на быстрый рост, я начал интересоваться чем занимаются другие подразделения института и быстро обнаружил, что почти во всех отделах не хватает молодых специалистов. Мне подсказали, что если я хочу действительно заниматься научными исследованиями, то самым сильным учёным по этому направлению является Орлинский Борис Михайлович, возглавлявший лабораторию геофизических методов контроля за разработкой нефтяных месторождений, которая входила в состав отдела разработки нефтяных и газовых месторождений института.
      Спустя несколько месяцев, набравшись смелости, я постучал в дверь кабинета совершенно незнакомого человека и робко переступив порог, остановился в нерешительности. Навстречу мне поднялся довольно высокий человек, ростом выше 180 см, весом около 100 кг с очень приятной улыбкой. Но больше всего меня поразил его мощный лоб, чем – то напоминающий лоб К. Маркса или В. Ленина, знакомые по репродукциям картин. Этим человеком был заведующий лабораторией Орлинский Борис Михайлович, в то время кандидат геолого-минералогических наук. Отчётливо помню, что у меня в первый же момент сложилось впечатление, что он как будто ждал моего прихода и в дальнейшем разговоре подтвердил догадку. Оказывается, он неоднократно просил молодых специалистов у заместителя директора и раньше, но т.к. спрос был большой, то в первую очередь их распределяли в наиболее нуждающиеся подразделения.
       Б.М. Орлинский пленил и очаровал меня сразу же, устоять перед его обаянием было очень трудно, тем более что мне хотелось заниматься наукой, а он как раз и предлагал такую работу. Как он рассказывал позднее, из прибывших по распределению в наш институт молодых специалистов он обратил внимание на меня, незаметно следил за моей адаптацией, порывался сходить к начальству и добиться перевода к себе в лабораторию, но только в последний момент из-за личной порядочности отказывался от этой затеи. Вдруг, совершенно неожиданно для меня самого, моя персона оказалась в цене. Узнав, что мне разрешён переход в другой отдел, я тут же получил приглашение ещё в четыре других подразделения института. Будучи совсем зелёным и не готовым к такому повороту событий, я совершенно растерялся. При этом советовался с Борисом Михайловичем, как оценивать и как относиться к подобным предложениям. Пришлось делать самостоятельный выбор. При этом обратил внимание на то, как вёл себя в сложившейся ситуации Орлинский Б.М. в сравнении с другими руководителями подразделений. Почти все обещали светлое будущее и быстрый карьерный рост. Борис Михайлович обещал очень мало, вернее он обещал много работы, подчёркивая, что всё зависит от моих стараний, усилий и способностей. И никаких гарантий быстрой и успешной защиты не давал. Самой надёжной гарантией должна стать моя работоспособность и усердие. Такая позиция явно отличалась от других и, что удивительно, вызывала доверие. Тогда мой выбор был сделан в пользу Б.М. Орлинского интуитивно, на основе возникшей симпатии, без всякого логического анализа ситуации. И время показало, что я не ошибся в выборе своего наставника, от совместной работы и общения с которым очень многому научился не только в научной, но и в обычной жизни.
      Характер. По своему характеру Борис Михайлович был прирождённым лидером, постоянно заряженным на максимальный результат. Не формальным руководителем, просто назначенным на руководящую должность, которых хватало во все времена, а настоящим руководителем с лидерским характером. Он ничего не мог делать плохо, спустя рукава или кое-как и учил такому же отношению к работе, к своим обязанностям всех сотрудников нашей лаборатории. К бездельникам относился очень плохо, по возможности старался расставаться с такими людьми. Необходимо помнить, что в советские времена уволить даже махрового лентяя было очень трудно, иногда невозможно. Тогда приходилось терпеть присутствие таких сотрудников в коллективе. В те времена в научно-исследовательских институтах появился термин «кипучий бездельник». Смысл понятен – это означает, что шуму такие люди могут создать много, но в работе они явные аутсайдеры. Как правило, они знали о своём предназначении и старались работать на общественных работах – возглавляли низовые комсомольские и партийные ячейки, местные профсоюзы, общества ДОСААФ, ВОИР и проч. В одно время мне предложили возглавить комсомольскую организацию института ТатНИПИнефть и я по этому поводу спросил совета у Бориса Михайловича. Он однозначно растолковал мне этот вопрос и всё разложил по полочкам, пояснив, что это намного уведёт меня в сторону от интересной научной работы и приведёт только к потере времени. При этом, на примерах сотрудников нашего института, как раз и показал мне разницу между трудягами, пахарями, которые добиваются результатов и сотрудниками - «глиссерами», которые годами скользят по поверхности, глубоко не вникая в изучаемые проблемы, значимых результатов не получают. В то время, будучи молодым, я ещё не видел и не понимал этой разницы. Ведь балаболы бывают очень красноречивы и умеют казаться умными, начитанными и даже интеллектуалами.
      В начале своего трудового пути, в течение восьмичасового рабочего дня, я частенько позволял себе работать с прохладцей, с большими паузами, с бесконечными кулуарными разговорами. Заметив такой «режим» работы с моей стороны, Борис Михайлович сразу преподал урок, который запомнился на всю жизнь. Он очень красочно показал, что при таком подходе к рабочему времени, из восьми часов, формально проведённых на работе, эффективная работа не превышает всего трёх – четырёх часов. И убедил меня в том, что время само по себе является большой ценностью, которой необходимо дорожить. Часто повторял, что каждая работа имеет смысл во времени. Если какую-нибудь работу растянуть до бесконечности, то она теряет всякий смысл. Впоследствии, в течение многих лет, мой рабочий день длился 12–14 иногда и 16 часов, включая выходные и праздничные дни. В завершающих стадиях работы над отчётами, статьями, диссертацией охранники института в час-два ночи буквально выталкивали меня из корпуса домой. Постепенно я превратился в трудоголика, и в этом стал походить на своего любимого начальника, чем необычайно горжусь.
      Борис Михайлович умел воодушевлять сотрудников на выполнение любых работ. Известно, что во всей тематике, выполняемой в ТатНИПИнефти, в том числе и научно-исследовательской, как и в других институтах, много рутинной, малоинтересной работы. Но её ведь тоже необходимо выполнять, и бывают такие этапы, которые невозможно поручить техническому персоналу. В этом случае Борис Михайлович всегда повторял, что если работа неинтересная, то есть только один способ избежать её – выполнить как можно быстрее и отчитаться о выполнении. И это помогало, мы работали с удвоенной энергией, перелопачивая огромные массивы первичных материалов.
      Психолог. По моим наблюдениям Б.М. Орлинский от природы был врождённым психологом, очень быстро разгадывал глубинную сущность людей, здорово разбирался в тонкостях взаимоотношений между ними. Прежде всего, это жизненно важно было для выживания лаборатории, т.к. на протяжении многих лет необходимо было получать финансирование исследований, выбивать автотранспорт для поездок на скважины, в цеха добычи нефти и газа, в НГДУ (нефтегазодобывающие управления), получать химические реактивы, мебель и т.д. Лаборатория работала над созданием новых методов контроля за процессами заводнения нефтяных месторождений в добывающих и бурящихся скважинах, выработки водо-нефтяных зон (ВНЗ), трудноизвлекаемых запасов, а для этого необходима поддержка ведущих специалистов производственного объединения «Татнефть» и чиновников Министерства нефтяной промышленности (МНП СССР).
      Вспоминаю, как в 1978 г. Правительство СССР решило повысить заработную плату сотрудникам научно-исследовательских институтов всей страны. Согласно приказа нашего Министерства, продублированном дирекцией ТатНИПИнефть, произошло повышение зарплат и в нашем отделе и лаборатории. Диапазон зарплат старшего научного сотрудника вырос и составил 165–180 рублей в месяц (в те времена один доллар США по официальному курсу стоил 0,66 советского рубля, т.е. 66 копеек, а на чёрном рынке за один доллар предлагали 2-3 рубля). К этому времени все старшие научные сотрудники со стажем получали 165 рублей и это был потолок. Как поступил в этом случае наш начальник? «Своим» сотрудникам он установил максимальный оклад, т.е. 180 рублей, а некоторым «не своим» – оставил без изменений, т.е. 165 рублей в месяц. И получилось всё правильно, согласно утверждённого нового штатного расписания. Кого же представляли сотрудники, оклады которых остались минимальными во время этой компании? Во время очередной реорганизации отдела в состав нашей лаборатории совершенно искусственно включили один сектор, руководитель которого находился в зарубежной командировке, а сотрудники пребывали без руководства. Борис Михайлович, как и все мы, прекрасно понимал эту искусственность, т.к. направление исследований у них совершенно другое, а поскольку фонд оплаты труда ограничен, то он поступил как обычно. А «обычно» – это максимальные условия для своих сотрудников в расчёте на отдачу в будущем, а остальным – сколько останется. Не получившие повышения остались недовольны, началось слабое брожение и кулуарные разговоры.
     Мы поставили в известность Бориса Михайловича о зреющем недовольстве части сотрудников, но он на это никак не отреагировал. И вот трое из недовольных открыли дверь в кабинет Орлинского, и, запинаясь друг за друга, молча остановились на пороге комнаты. Я в это время работал с нашим шефом и невольно стал свидетелем блестящего «диалога». Кинув взгляд на вошедших и мгновенно всё поняв, Борис Михайлович, не отрывая взгляда от рабочих бумаг, не ожидая вопроса, и не давая вошедшим опомниться, сразу же тоном, не вызывающим возражений, сказал: «Идите к директору! Это он повышает зарплаты, а не я. И все недовольства высказывайте ему! Он первое лицо и распорядитель кредитов нашего института!». Все замерли и опешили. Никто не ожидал такого поворота событий. Трое вошедших, так ни о чём и не спросившие, молча ретировались.
      Какой блестящий мини-спектакль! Когда я попытался выразить своё одобрение, то Борис Михайлович жестом, означающим «Не обращай внимания, не стоит тратить время», остановил меня, и мы продолжили работу. Я часто вспоминаю эту сцену из своей реальной жизни. Как великолепно всё срежиссировано и исполнено. Ведь ясно, что оклады устанавливает заведующий лабораторией, а директор института только подписывает приказ, подготовленный помощниками. Де-юре всё правильно, а де-факто – как раз наоборот. Причём, у меня сложилось впечатление, что всё произошло экспромтом, без всякой предварительной подготовки.
       В дальнейшем я неоднократно бывал свидетелем того, как Борис Михайлович оказывал влияние на многих людей в нужном для себя направлении, мастерски сбивал собеседников с хода мысли, заставляя их осекаться, повторяться, задумываться и в итоге изменять своё мнение на противоположное или значительно корректировать его. Причём делал он это совершенно легко, сходу, с пол-оборота, как бы играючи, но очень серьёзно. И многие начальники и руководители разных уровней побаивались его, зная о таких способностях, но тщательно скрывали это. Следует отметить, что использовал он это умение, в основном, для пользы общего дела, хотя изредка применял его и как оружие против бездельников, которых с трудом переносил и мастерски высмеивал.
       Борис Михайлович рассказывал нам и учил, как делятся премиальные деньги в большинстве научно-исследовательских институтов, а также других организациях, имеющих бюджетное финансирование и не производящих готовую продукцию, объёмы которой можно чётко учесть и посчитать. Поскольку некоторые сотрудники бывали недовольны «несправедливым» с их точки зрения распределением премии, то он учил нас, что обижаться необходимо не на начальника, а на себя. Следует проанализировать своё отношение к работе, к выполнению запланированных объёмов работ, учесть свои возможные недоработки и упущения. Однако бывали случаи (не в нашем подразделении), что, работающие дни и ночи напролёт люди не получали достойного вознаграждения, их премировали наравне с работающими без особого рвения, или даже ниже. Меня, не понимающего и не принимающего такого подхода, это волновало и беспокоило. Я считал такое положение дел несправедливым до тех пор, пока со мной на эту тему не поделился своими представлениями наш начальник. В доверительной беседе Борис Михайлович пояснил мне, что в основе любой очерёдности при распределении людей, квартир, премиальных денег и т.д. следует обращать внимание, прежде всего, на психологию отношений. Это – первично и распределяющий блага руководствуется этим почти всегда, даже не задумываясь об этом и не отдавая себе отчёт. Фабула очень проста и схематично сводится к следующему: тех, кого начальство любит – тем назначается 100% премии; тех, к кому оно равнодушно или безразлично – 50%; а тем, кого начальство не жалует – 0% премии. Однако совсем не давать премиальные выплаты нельзя, т.к. придётся писать объяснительные в партком и профком института, которые защищают права членов трудового коллектива. Чтобы не провоцировать никаких разбирательств в будущем, таким сотрудникам выделяется премия в размере 10-15 %. А пояснить такое распределение премии в своём коллективе каждый руководитель всегда сумеет.
      Такое распределение получаемых благ было, есть и будет всегда, это объективная реальность, обусловленная сущностью людских характеров и она ни от чего не зависит, тем более от наших желаний. На мои недоумённые вопросы, в каком же случае Борис Михайлович прав, он снова повторял, что его пояснения в первом случае – это теория вопроса, эти пояснения лежат на поверхности и что так должно быть в жизни. Но на самом деле, на практике так бывает довольно редко, потому что глубинная сущность вопроса кроется именно в психологии взаимоотношений. А умный человек, не получивший премию, которую он заслуживает со своей точки зрения, должен задуматься и сделать для себя необходимые выводы, а не ходить к начальству для выяснений. А как поступали люди в большинстве случаев? В большинстве случаев они как раз и ходили разбираться! Для умного человека это сигнал обратной связи, который надо правильно понять, проанализировать и сделать необходимые для себя выводы.
      Однако подобное распределение премиальных выплат относится только к бюджетным организациям, которых очень много в экономике любой страны – это школы, техникумы, ВУЗы, НИИ, больницы, медицинские центры и поликлиники, силовые и армейские структуры, органы исполнительной, законодательной и судебной власти, прокуратуры, которые финансируются из местного, регионального или федерального бюджетов. В производственных коллективах, в цехах, на заводах и фабриках влияние психологических факторов при распределении благ значительно ограничивается производительностью труда работников, их профессионализмом и выучкой, полученным разрядом. Тут уже понятия «нравится – не нравится» не подходят и даже наказуемы. Если кто-то из работников приходится не по душе бригадиру, начальнику цеха или отдела, а работает превосходно, перевыполняет плановые показатели, то это учитывается при распределении месячных, квартальных и годовых премий. Хотя в буровых бригадах и в цехах по добыче нефти и газа, которые в одно время работали по бригадному подряду и фонд оплаты труда и премиальные доходы выделялись в целом на бригаду или на цех, часто срабатывала та же привычная психология, когда премиальные выплаты распределялись буровым мастером или начальником цеха. А если распределение производили работники отдела труда и заработной платы предприятия, то они подходили к распределению формально, а значит более справедливо.
       После такой школы жизни, я со временем даже придумал афоризм, который сформулировал следующим образом: «Истинное отношение начальства к себе можно узнать только в денежной ведомости» или в более общем виде: «Отношение начальства к подчинённым определяется в денежной ведомости». Позднее, в шутку, любил огорошить или поставить в тупик своих знакомых, сотрудников или недругов, задавая им вопрос: «Как Вы можете определить истинное отношение к себе своего начальства?». Ведь эта сторона жизни интересует нас всех без исключения. Некоторые недоумевали, застигнутые врасплох и не готовые к такой постановке вопроса, другие убедительно поясняли, что это легко можно понять по тостам, произносимым во время праздничных застолий на днях рождения, или на праздновании официальных праздников. Часть опрашиваемых утверждали, что это их не интересует, т.к. они убеждены, что отношение начальства к ним самое хорошее. Почти никто не находил окончательного ответа ни сразу, ни потом. Однако, после пояснений и раздумий, многие крепко задумывались и потом неоднократно вынуждены были возвращаться к этой теме. Многое вспоминалось ими из прежней жизни в коллективе и приходилось невольно соглашаться с таким своеобразным «тестом». Этот довольно откровенный вопрос не очень приятен и удобен, т.к. большинству из нас свойственно искренне заблуждаться и обманываться. Некоторые сотрудники искренне благодарили меня и впоследствии меняли место работы. Иногда, если человек заводился и видно было, что полученные им выводы сильно травмируют его или выводят из равновесия, приходилось прибегать к обману и отвечать, что я тоже не знаю ответа и мучаюсь этим незнанием.
      Итак, казалось бы, такой маленький, ничего не значащий вопрос, как очередное распределен квартальной или годовой премии, а какой глубокий и потаённый смысл таится в этом действе. Не всем ведь повезло работать с таким замечательным учителем как Орлинский Борис Михайлович. Ещё древние философы учили нас, что большие знания – это многие печали. Постепенно, рядом с любимым учителем, я научился анализировать и разбираться и в этих, очень важных сторонах нашей жизни.
      Дипломат. Борис Михайлович был очень большим дипломатом, умеющим разговаривать и поддерживать отношения как с высоким начальством, чиновниками высокого ранга, так и с маститыми учёными, с подающими надежды аспирантами, инженерами, техниками, лаборантами, водителями и т.д. Все люди, независимо от занимаемых должностей, относились к нему с неизменным уважением и пиететом, иногда с подчёркнутым уважением.
       Сотрудников нашего института, в числе других организаций города, постоянно привлекали для выполнения сельскохозяйственных работ в подшефном совхозе. Перечень этих работ большой и включает в себя заготовку сена и силоса, веточного корма, посадку капусты, моркови, свёклы, брюквы, турнепса, картофеля весной и уборку этих же овощей осенью. По сути, действовал людской конвейер, когда какая-то часть сотрудников института постоянно отвлекалась на совхозные работы в течение целого года. Когда на сельскохозяйственные работы с нами выезжал наш руководитель, то работал без устали, как зверь, и мы все к концу дня падали от усталости. Многие сотрудники других подразделений работали с прохладцей, с длительными перерывами, затяжными обедами. Однако нам запрещалось брать с них пример, мы обязаны были трудиться ударно. А если учесть, что копать картофель приходилось две недели подряд, то конца уборочной страды мы не могли дождаться. Иногда Борис Михайлович по объективным причинам не мог работать в поле, т.к. его вызывали по текущим делам в объединение или неожиданно появлялась срочная работа. В этом случае мы тихо радовались от ощущения того, что можно будет работать в более спокойном темпе и без надрыва. К физической работе Орлинский Б.М. относился точно так же, как и к умственной – работать до седьмого пота, до полного изнеможения.
      Учёный муж. Авторитет Бориса Михайловича как учёного был бесспорен для нас и для всех производственников и учёных, с кем ему приходилось общаться по роду своей профессиональной деятельности. Он был знаком со многими светилами промысловой геофизики нашей страны: Азаматовым В.И., Арбузовым В.М., Басиным Я.Н., Берманом Л.Б., Бродским П.А., Вендельштейном Б.Ю., Воронковым Л.Н., Даевым Д.С., Дахновым В.Н., Дворецким В. Г., Дворкиным И.Л., Дементьевым Л.Ф., Добрыниным В.М., Комаровым С.Г., Кузнецовым О.Л., Нейманом В.С., Петросяном Л.Г., Труфановым В. В., Цлавом Л.З., Шапиро Д.А., Шимелевичем Ю.С. и многими другими. В нашей лаборатории велась интенсивная научная работа, где оценивались возможности стандартных и импульсных нейтронных методов в добывающих и бурящихся скважинах при решении различных задач нефтепромысловой геофизики. С самого начала своей работы в коллективе я обратил внимание на то, что у Орлинского Б.М. меньше научных статей, чем у других, равных ему по должности и по статусу. Этот факт сначала вызвал удивление, т.к. совсем не вязался с образом нашего завлаба. Однако позднее, прочитав все опубликованные на тот момент времени статьи, а также отчёты, выполненные сотрудниками лаборатории под руководством Бориса Михайловича, стал понимать, какой огромный объём работ выполнялся, а потом проверялся и перепроверялся прежде, чем приобрести законченный вид. Именно наш начальник напомнил мне, что слова «работа» и «рабочий» происходят от слова «раб». В моём сознании навсегда переплелись два понятия – Орлинский Б.М. и работа, много-много работы. Он неоднократно рассказывал мне, что страсть к работе приравнивается психологами к любовной страсти, а во многих случаях может по накалу даже превосходить её. И благодаря совместной работе с Борисом Михайловичем, мне удалось научиться работать, испытывая упоение и удовлетворение не только от полученных результатов, но иногда и от самого процесса выполнения работы, даже не совсем интересной. Я в институт на работу частенько ходил с большим удовольствием, предвкушая незабываемые моменты взлёта мысли и счастливых озарений.
       «Работы бесполезной не бывает», «Каждая работа имеет смысл во времени, если растянуть её до бесконечности, то она теряет всякий смысл», «Даже если получен отрицательный результат – это тоже результат, который означает, что вопрос ясен, и больше не стоит терять время для его изучения» – это любимые выражения Бориса Михайловича, которые он часто любил повторять. Каждый выполненный отчёт или законченный этап имеет два положительных момента: а) он обогащает исследователя новыми знаниями о предмете исследований; б) полученные результаты становятся материалом для будущих публикаций.
       Разработка принципиально новых методов контроля за процессами заводнения продуктивных пластов нефтяных месторождений, которыми руководил Орлинский Б.М., выполнялась на стыке нескольких наук нефтяного профиля. Приходилось глубоко изучать технологию бурения нефтяных скважин, особенно вопросы вскрытия нефтяных продуктивных пластов, спуска обсадной колонны и её цементирования; гидродинамику нефтяного пласта, особенности процессов фильтрации при вытеснения нефти водой в пористых средах; глубину проникновения фильтрата промывочной жидкости, меченого боропродуктами, в призабойные зоны нефтеносных и водоносных пластов; глубинность исследований нейтронных методов радиометрии и периодичность проведения исследований в добывающих и бурящихся скважинах. Все поставленные в лаборатории задачи и цели были достигнуты, полученные разработки сданы ведомственным комиссиям Министерства нефтяной промышленности (ВК МНП), подготовлены и опубликованы руководящие документы отраслевого назначения (РД). Наши разработки были внедрены не только на месторождениях производственного объединения «Татнефть», но и на месторождениях производственных объединений «Нижневолжскнефть», «Мангышлакнефть», «Нижневартовскнефтегаз». По публикациям в центральных журналах «Нефтяное хозяйство», «Нефтепромысловое дело», «Геология нефти и газа» и др. о наших разработках стало известно во многих нефтегазодобывающих регионах страны.
      К моменту защиты докторской работы Борисом Михайловичем было опубликовано около 40 статей, изданы две монографии. В качестве научного руководителя им подготовлено 10 кандидатов наук.
      После переезда в Уфу в 1980 г., он возглавил отдел во ВНИИнефтепромгеофизике. Позднее, при его активнейшем участии, в Уфимском нефтяном институте (УНИ) была открыта кафедра промысловой геофизики, которой он заведовал многие годы.
      Учитель. Борис Михайлович был прекрасным учителем молодых сотрудников, работающих под его началом. Помимо того, что он прививал вкус к работе исследователя, он учил нас писать отчёты и статьи научным языком, учил краткости, ёмкости, гладкости стиля. Причём учил без назиданий и поучений, в основном, на своём примере. Очень запомнилась мне совместная работа над первым отчётом, вернее завершение его. В течение года, получив гору фактического материала, мы приступили к обобщениям и написанию текста. Я, молодой и совершенно неопытный, получил разрешение написать отдельные разделы самостоятельно. При этом Борис Михайлович попросил оставлять места для исправлений и правок, т.е. писать через строчку. Внутренне я возмутился и даже обиделся. Неужели начальник полагает, что мне не удастся грамотно изложить свои мысли, выводы и умозаключения? Затратив неделю времени, отдал свой написанный текст на проверку, причём писал через строчку. Через пару дней Борис Михайлович пригасил меня и отдал две рукописи: одна из них – текст, написанный мной, а вторая – написанный им самим. При этом он пояснил, что сначала пытался добросовестно вписывать собственные правки в оставленные мною места, а потом решил всё переписать заново. «Прочитай внимательно и сравни два текста» – сказал шеф. Прочитав оба материала и сравнив их, я испытал жгучее чувство стыда от своей самонадеянности и появившейся ранее обиды. Тексты отличались как небо и земля, мне стало совершенно понятно, как я наивен и неопытен, как много предстоит ещё учиться.
      Орлинский Б.М. частенько говорил мне: «Учись писать, Коля, читай статьи, книги других специалистов, анализируй их стиль и вырабатывай свой собственный». Как я благодарен за это своему замечательному учителю, который спокойно, без натаскивания и оскорблений, заставлял меня писать всё лучше и лучше и оттачивать стиль. Он продолжал править материалы нашей совместной работы, как и прежде, однако впоследствии ему приходилось делать это всё реже и реже.
      Как руководитель лаборатории, Борис Михайлович, в числе других, получал огромное количество писем, инструкций, записок, запросов, докладов, протоколов заседаний от администрации института, объединения «Татнефть» и Министерства. Эта интенсивная «переписка» являлась доказательством того, что бюрократическая система в стране живёт, работает и процветает. Наш начальник очень своеобразно и мудро относился к этой корреспонденции. Он складывал полученные письма в отдельную тумбочку, где они и находились всё время. При этом никогда не отвечал сразу, утверждая, что более 90% этой переписки, по сути, является макулатурой, никакой пользы она не приносит и никому не нужна. Мне же, воспитанному по моральному кодексу строителя коммунизма, сначала трудно было понимать и принимать такой подход, т.к. казалось, что на всю корреспонденцию необходимо обязательно отвечать. Борис Михайлович отвечал только на те письма, по которым спустя какое-то время, получал подтверждающие звонки о том, что на них ждут ответа. После чего находил необходимое письмо и быстро писал ответ. Причём ответы приходилось давать на очень незначительную часть корреспонденции, и это также давало возможность экономить рабочее и личное время. Теперь, спустя годы, становится понятно, что Борис Михайлович прекрасно понимал сильные и слабые стороны бюрократической системы, в каком-то смысле игнорировал её и скрыто противостоял. В этом вопросе он также оказался как всегда прав.
      Беседуя о жизни, Борис Михайлович неоднократно подчёркивал мысль, казавшуюся сначала кощунственной и с которой я никак не мог согласиться. Он утверждал, что порядочных и добрых людей среди нас, к сожалению, очень мало. Я же был убеждён совершенно в обратном, и утверждал, что именно добрые люди доминируют в обществе и составляют большинство. И когда шеф подсмеивался над моими воззрениями и пытался, для моего же блага, меня переубедить, я злился и не мог понять, как такой умный человек не понимает таких очевидных вещей. Можно представить себе, что творилось в наших головах после октябрятского, пионерского и комсомольского воспитания нашего поколения, мощной идеологической обработки. Мышление у подавляющего большинства было совершенно одномерным и агрессивным, исключающим любые альтернативы даже вопреки очевидным фактам. После отъезда Б.М. Орлинского в Уфу, сразу же стало понятно, насколько он был прав. Ведь при его руководстве, все мы были как за каменной стеной, а после его отъезда нашу лабораторию геофизических методов контроля процесса разработки завистливые начальники стали притеснять всё больше и больше, оттеснять на периферию отдела, пока она не превратилась в одну из рядовых и заурядных подразделений.
      Только значительно позже мне стало понятно, что такие «прекрасные» качества как зависть, злорадство, злопыхательство, зубоскальство, недоброжелательство, ненависть, ревность являются неотъемлемым атрибутом человеческих характеров и коллективов людей. И с этим надо научиться жить и считаться. Эти качества проявлялись и проявляются всегда, только благодаря сильной личности нашего замечательного руководителя и учителя, мы длительное время были ограждены от негативных влияний окружения.
      Общественная работа. Борис Михайлович Орлинский активно участвовал в общественной жизни нашего института. Во-первых, он был членом КПСС. Однако никогда не скрывал своего истинного отношения к коммунистической партии, и к её идеологии. Долго не вступал в партию, а вступил только после неоднократных и настойчивых приглашений. Числился в рядах КПСС формально, от руководящих партийных должностей отказывался, при этом исправно платил партийные взносы. И по этому поводу рассказывал много интересных поучительных историй. Он утверждал, что партия простит своему члену всё, кроме неуплаты членских взносов. Деньги – это святое. Член партии может делать всё, что угодно: нарушать устав, прогуливать работу, попадать в вытрезвитель, разводиться с женой, что было большим грехом – это будет прощено если не сразу, то со временем. Но если в парткоме узнают, что коммунист не платит членские взносы или платит не вовремя, то ему конец. Приводил реальные примеры, когда за небольшие прегрешения из рядов КПСС исключались какие-то начальники средней руки, что для них фактически означало крах и завершение карьеры. Однако истинным скрытым мотивом во всех этих случаях была неуплата партийных взносов.
      Во-вторых, Борис Михайлович очень активно работал в профсоюзной организации нашего института. Входил в руководящие органы, был заместителем председателя профсоюза по жилищным вопросам. Свою увлечённость общественной работой также объяснял довольно своеобразно. Вообще изначально к любой общественной нагрузке относился отрицательно, считая, что никаких моральных и материальных дивидендов она не приносит, а приводит только к потере времени. Но поскольку избежать её в бывшей системе было невозможно, то он занялся работой, которая длительное время приносила ощутимую пользу нашему коллективу. Вместе с жилищной комиссией профсоюза он так умудрялся распределять квартиры, что сотрудники нашей лаборатории и нашего отдела обеспечивались жильём в лучших домах, в лучших районах города, чуть-чуть пораньше остальных очередников. И подобное распределение никогда не вызывало возражений, хотя очередей в институте на получение жилья было шесть. Естественно, что почти все сотрудники относились с ещё большим почтением и уважением к Борису Михайловичу, к чему он внешне был совершенно равнодушен, но в глубине души, по-видимому, такое отношение ему было лестно.
      Многие сотрудники других подразделений института искренне завидовали нам и в частных беседах сокрушались, что их начальство не может защищать своих людей, так же, как это делает Орлинский Б.М., и нам очень повезло, что у нас такой начальник. А мы и сами это знали и были бесконечно рады. Сейчас ещё не трудно вспомнить и представить себе радость семьи, безвозмездно получившей жильё на год или полгода раньше остальных очередников или в доме улучшенной планировки. Теперь в стране сформирован рынок жилья, которое за большие деньги покупается и продаётся так же, как любой товар, и люди бывают безмерно рады, когда получают возможность приобрести квартиру даже за деньги.
       Помогал Борис Михайлович не только с жильём, но и с получением автомашин, детских яслей и садиков. На легковые автомобили был огромный спрос, их постоянно не хватало, очередь желающих приобрести автомобиль почти не сокращалась. Как только я прибыл на работу в ТатНИПИнефть, меня сразу же поставили в известность, что необходимо написать четыре заявления для получения в будущем: а) квартиры, б) места в детском саду, в) автомобиля, г) установки телефона и зарегистрировать их в профкоме института. Хотя четвёртое заявление можно и не писать, т.к. телефонную точку всё равно получить не удастся. Такая постановка вопроса в то время очень удивила, т.к. детей у меня ещё не было и неизвестно когда появятся, поскольку я был холост, денег на автомобиль тоже не заработал. Умудрённые жизненным опытом люди поучали, что когда появятся семья и дети, то и очередь подойдёт на получение квартиры и детского сада. Приходилось только учиться жить в бесконечных очередях на все необходимые блага. Теперь-то понятно, что бесконечные очереди и сплошной дефицит всего и вся – это и есть суть развито́го социализма. Как шутят юмористы: «Всего на всех не хватает». Однако два заявления – на получение квартиры и на покупку автомобиля я всё же написал.
      Даже в общественной работе Борис Михайлович старался делать всё для людей, и в конечном итоге – для своего дела, которое очень любил и которому отдавался со всей страстью своей натуры. Вспоминаю, как он с деланным ужасом не раз говорил, что с ним было бы, если бы его заставили работать лектором общества «Знание». Абсолютно пустое с его точки зрения занятие. А ведь это тоже была общественная нагрузка, к которой привлекались ведущие учёные института и города и которую безропотно выполняли. В те времена от неё совершенно невозможно было отказаться.
      Длительное время в средней школе №2 г. Бугульмы, где учились сыновья Бориса Михайловича, он добровольно вёл секцию баскетбола на общественных началах. Вечерами после работы, трижды в неделю в спортивном зале школы тренировал школьников средних и старших классов. Мне неизвестны результаты этих занятий с детьми, какие результаты они показывали на первенстве города среди школ, однако, зная характер нашего шефа, уверен, что команда под его руководством нацеливалась на постоянную борьбу и на достижение максимального результата.
       А были ли у Б.М. Орлинского какие-то слабости и недостатки? Разумеется были, ведь идеальных людей не бывает, в нашем мире вообще ничего идеального нет. И мне, одному из учеников, длительное время работавшему под его началом, они были заметны. Например, один из больших недостатков Бориса Михайловича заключался в том, что он очень много курил. Если человек выкуривает больше одной пачки сигарет или папирос в день, то он относится к категории злостных курильщиков. Борис Михайлович как раз и относился к этой категории. Такое отношение к курению лишний раз подчёркивает и дополняет его характер. Ведь он по сути своей ничего не мог делать понемногу, по чуть-чуть, а всё – только по максимуму, в том числе и с этой привычкой, которую он никогда не считал вредной. Хочу заметить, что если бы все люди имели такие недостатки, как у Бориса Михайловича, то мы бы давно жили в светлом будущем, дорога к которому так трудна и терниста.
      Борис Михайлович Орлинский был большим человеком в прямом и переносном смысле этого слова. Его мощный ум, колоссальная работоспособность, яркий, незаурядный и неординарный характер оказали огромное влияние на мою судьбу и на становление меня как личности. Работая рядом с ним много лет, я многому научился у него. Борис Михайлович научил меня ставить перед собой цели и достигать их, находить пути достижения целей. Научил правильно и интенсивно работать. Под его руководством я состоялся как учёный и занял своё очень скромное место в нефтяной науке.
      Кроме этого, он учил меня отношениям с людьми, в чём я очень нуждался, учил ладить с начальством и подчинёнными, а также с равными по должности. На жизненных примерах учил гибкости в межличностных отношениях, показывал, когда надо быть дипломатом, как иногда для дела приходится схитрить, а когда необходимо проявлять твёрдость и не уступать ни в чём. Работая рядом с Орлинским Б.М., я прошёл прекрасную школу жизни, которая помогла мне в относительно молодом возрасте занять должность заместителя директора по геологии и разработке нефтяных и газовых месторождений в институте ТомскНИПИнефть, который является структурным подразделением производственного объединения «Томскнефть».
       Борис Михайлович уникальный и незаменимый человек. Меня всегда коробила фальшивая и затасканная фраза И. Сталина о том, что незаменимых людей не бывает. Она оскорбительна, унизительна и пошлая для любого человека, а для незаурядных личностей тем более. Каждая личность незаменима! Разве кто-то может заменить нам мать, отца, любимого человека, своих детей, преданных друзей? Для меня личность Бориса Михайловича Орлинского абсолютно незаменима и ни с кем несравнима. Считаю большой удачей своей жизни, что мне довелось встретиться с ним, работать под его руководством, а впоследствии – сотрудничать.











Рейтинг работы: 1
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 386
© 02.03.2016г. Николай Мациевский
Свидетельство о публикации: izba-2016-1583325

Метки: Орлинский Борис Михайлович, прекрасный человек, прирождённый лидер, учитель, учёный, дипломат, психолог,
Рубрика произведения: Проза -> Очерк


ИВАН РЕМЕСЛОВ       09.05.2016   16:08:40
Отзыв:   положительный
...

Николай Мациевский       09.05.2016   16:48:27

Спасибо Вам большое, Иван, за Ваше мнение. Признателен Вам очень. С уважением, Н.С. Мациевский.
ИВАН РЕМЕСЛОВ       09.05.2016   17:26:47

ПРИГЛАШАЮ ВАС, НИКОЛАЙ, НА СВОЮ СТРАНИЧКУ!


Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1