Глава 16. Утро в ботаническом саду.


Глава 16. Утро в ботаническом саду.


Ника.

В темном зале, который поднимается наверх, ступеньками, как у нас в галерее, дома, папочка рассказывает историю, и его голос так слышно, что мне немножко больно уши. А мамочка смеется, и берет к себе на колени моего большого мишку, а студент, который сидит через кресло от нас, удивленно смотрит на мамочку..
Мишку не хочется оставлять нигде… А то вдруг носатый дядька снова вернется и выбросит его или разрежет ножом… Папочка долго и интересно рассказывает про Поэта Микевича, которого звали Адам – Берн – ард, так вот, очень длинно, и он был кучерявый, и тоже учил студентов, как папочка, и писал много стихов красивых, как баллады… про всяких там польских людей, города, охоту и пана Тадеуша, который был влюблен в красавицу пани… Как папа - в мамусеньку… Бе- зум - но… Она же и тоже – красавица. Только - маленькая. И даже не стала выступать из – за коробочки на сцене.. Ее там не видно было бы, в ее красивом, белом костюме..
Мамусенька, золотая моя.. Она рассказывает, как папочка, только история печальная.. Эту пани звали Ка- ро –лина… Как королеву. И им не разрешили жениться с поэтом… и пани Каролина скучно женилась на каком то дядьке, не очень хорошем, и его в тюрьму посадили, как моего папу первого…… Фу.. Грустно.
Я даже мишку теребила за ухо, чтобы не реветь.. Я по Лешику так ску – уу – чаю.. Он бы сейчас менясмешил… ( В блокноте с Жар птицей на этом месте – размазанное чернильное пятно и тонкий рисунок карандашом: профильный портрет мальчика, кормящего с ладони синицу.)

Фей. Конспект лекции в Ягеллонском университете Кракова . апрель 2015 год. Кожаный блокнот с коричневым, шелковым ляссе.


. Мотивы судьбы и лирики Каролины Павловой.

Если любовь Адама Мицкевича плещется явно, каждым звуком, во всех его сонетах, элегиях, каких то обрывках черновиков, в строфах писем, то пани Каролина Яниш скрытна и холодна в своей лирике: отвлеченные предметы, греческие антики, пейзажи, цветы, поляны, и лишь изредка – что то прорывается, как струна, оборванная, с силой тонкой рукой, бледными устами, говорятся эти слова любви, почти шепотом… Польская литература и дамская, женская,в том числе, вообще – скрытна, полунамеки, насмешливые фразы, колкие диалоги, искрящиеся юмором – и Ожешко, и Замойская..
Чем же сама Яниш потрясла Мицкевича,задумчивая, романтически экзальтированная дочь профессора Военно – Медицинской Академии, умеющая обращаться и с астролябией - телескопом и с карандашным грифелем, и так небрежно быстро нарисовавшая его портрет: остролицый, с тонкой нервной кистью, длинными пальцами, сидящий вполоборота к зрителю, еще без гривы волос? Портрет бесследно утерян… "Она меня за муки полюбила, а я ее – за сострадание к ним." – невольно вспоминается мавр шекспировский… Для Каролины – Адам был мученик, изгнанник, ссыльный, даром, что ссылка та была – монастырская, в келье можно было свободно сочинять стихи, грызть до изнеможения перо, составлять устав общества любителей добродетели.. Начерно. Набело.. Адаму было все равно, что Каролина была выше его, худощава, не очень красива, прямо скажем.
Внутреннее кипение жизни умственной, душевной, сердечной, привлекало его в ней неизъяснимо, на любые темы можно было с нею говорить, в том числе и о польских восставших… Не со всяким эту тему обсудишь.. А Каролина, пылко - затаенным сердцем своим впитывала строфы поэта – подаренные ей.

...
Она ведь не знала, что судьба разлучит их и от слова своего Адам почти откажется, и будут иные влюбленности, и опальный Пушкин поставит крымско – одесского друга выше себя, и простит Адаму влюбленность в Собаньскую – пылкую, высокую и льстивую, как огонь случайного костра в степи… Она ведь не знала, что будет ее Адамусь Мицкевич профессором Коллеж де Франс, изгнанником в Иерусалиме, будет ухаживать за безумной женой, перестанет писать… Все уйдет и сгибнет - бесследно, и лишь для нее останется сладко звучащей раною вот эти строфы, она их прятала от всех, не признаваясь себе ни в чем. Русская поэтесса с польско – венгерскими корнями

"Не надо слов о доме, о разлуке,
О том, что рок безжалостно суров.
Я вижу взор, что скрыт туманом муки,
И верю я, что плакать ты готов.
Не надо слов!
Ты всё же мой! - о чём бы не твердили
Твои уста - ты слышишь стук живой
В своей груди: ты знаешь, мы любили,
И нас никто не разлучит с тобой -
Ты всё же мой!"[1]

Ей,властной и умной даме, хладно - светской, держащей в Москве самый заметный литературный салон, часто приходила в сердце одна и та же картина: Адам с горящими глазами на сцене, поднявши руки с длинными, пианистическими пальцами кверху, как чаши, и пальцы – продолжение кисти, импровизирует продолжая строчку ее стихотворения… Ее или - своего? Она не помнит точно, она как будто - не в себе, и щеки ее пылают, и оттенок розового шелка на ее тюрбане вдруг - краснеет… В тон – ланитам. В тон – душе…

Среди забот и в людной той пустыне,
Свои мечты покинув, и меня,
Успел ли ты былое вспомнить ныне,
Заветного не позабыл ли дня?
Подумал ли, скажи, ты ныне снова,
Что с верою я детской, в оный час
Из рук твоих свой жребий взять готова,
Тебе, навек, без страха, обреклась…"[2]
Она умерла так пусто и одиноко, на чужой земле, в Дрездене, как скиталица, странница, путешествуя по Европе, ничем не смея и не умея утолить, утишить пожар тоски в душе. Тоски - неизбывной. Но истоки ее она бы не могла никак и никому объяснить, ибо в любовь – давно не верила…"

Грэг. Записи в скрытом чате портала www. // J.Glob.fran.1.

15 апреля 2015 года. Окрестности Кракова. Ботанический сад.
Слепящий тонкий, зеленый, свежий до одури, апрельский день. Щебет птиц, и нежный лепет фея… И в беспокойстве - пленительный, рассыпающийся во все укромные уголки тенистого, ухоженного сада, с редчайшими растениями, среди которых много - полевых, диких, почти исчезнувших, любовно собранных во всех уголках мира…
- Грэг, ну, смотри же, скажи Никушеньке! Она ножки промочит. Собралась прыгать через ручеек.
- Пусть….. – Я улыбаюсь, любуясь дочуркой, которая собирается обновить башмачки в журчаще - хрустальной воде ручья. – Ей же интересно, милая.. Здесь, как в заколдованном лесу.. Смотри, орхидея рядом с наперстянкой.. Изысканно - сиреневые, строгие цветы, в чопорной прохладной красоте нетронутости, соседствуют рядом с красноватыми колокольчиками в белую крапинку… Прелесть, как тонко все…
- Да, такие солнечные краски.. Там, чуть дальше, я видела юкку австралийскую, представь себе! -Фей доверчиво вцепляется в мою руку, нетвердо ступая на каменистый щебень дорожки. - В этой замше.. немножко я .. …как акробат – она округло улыбается всеми ямочками на щеках и подбородке. – А ты мой балансир.. как это? Лонжа… Мой дож венецианский, да? – она смотрит на меня, лукаво, искоса, касаясь пальцем моей щеки… Любит играть словами. Околдовываться ими. И - колдовать над ними.
- Ну, да… А ты – моя догаресса… Ты помнишь? Венеция.. Наша Венеция с тобой? – шепчу я куда то, в край ее губ…
-Милый, ну что ты..Как студенты, честное слово.. В кустах целуемся..
- Ромео тоже целовал Джульетту в саду….. Под жасминовым кустом.
- Да?Ты точно знаешь?

-Это так в оригинале. Сам читал. Я не доверяю Пастернаку, знаешь ли, любовь моя! – я поднимаю бровь кверху, стараюсь говорить серьезно, но Ланушка отлично понимает, что я - шучу. Ее глаза лучатся солнечной нежностью.. Оглядываемся, еще толком не разомкнув объятий, в поисках Никуши… .


 парадный зал заседаний Ягеллонского университета. Краков.

....
Ребячий глаз зелено – серой искрой хитринки следит за нами из – за пышного кустов сребролиста и азалии, тоненький пальчик дочурки торчит во рту… Ее явно что то беспокоит? Она задумалась?
- Детка, иди сюда! – Я ловлю Нику и осторожно подбрасываю вверх, едва она подбегает ко мне. – Солнышко, ты не устала? Кушать не хочешь? -Ника качает золотистой головкой, ее кудри сыплются мне на плечо, она вся колышется от смеха, искрится, как солнечный луч. - Пойдем есть крендельки с какао?   Мамочка уже проголодалась - я осторожно подмигиваю фею. -. Ты ведь знаешь, маме надо вовремя обедать.
- Нет, папочка, - беспомощно хмурится Ника. – Давайте, лучше пойдем домой. В гостиницу. Там мишка один… Совсем. И Лешик обещал мне звонить.. в планшет… Рассказать, какой па.. ой, дядя Миша сделал бассейн.
-Сейчас поедем, детка, - нежно бормочет фей, присаживаясь перед малышкой, поправляя воротничок на ее платье и незаметно ощупывая ножки. – Ты не озябла?Нет? Здесь немного прохладно…Грэг, она дрожит..Достань у меня в сумке, там, пелеринка… Да.. Вот.Накинем, Никуша? Смотри, как красиво… Ну что ты, рыбка моя, что ты?
- Мамочка, поедем домой? – опять серьезно и встревоженно выдыхает Ника, одергивая меховую пелеринку серого цвета и старательно затягивая шнуры..- А то я его видела там вчера.. Он смотрел на меня, когда я рисовала в большом зале, внизу..
- Кто? – В один голос кричим мы с феем, внутренне догадываясь и холодея от дурных предчувствий.
- Ну, тот человек, носатый, в шарфе.. Только шарф у него уже - серый… И с ним еще был тот..небольшой мужчина в черной шляпе.. Они быстро ушли… А человек в шляпе хотел у меня что то спросить… Не успел. Потому что в зал зашел пан в черной фуражке с желтыми квадратиками, полицейский…

Испугались они что ли его, папочка? -осторожно теребит меня за руку Ника, пока мы несемся к стоянке такси, едем по Кракову, с его резными, островерхими башенками монастырей, мощеными площадями и галереями, часами с фигурками над входом Ягеллонского университета,и стройным силуэтом старинной ратуши, внизу которой расположен театр. Там сегодня концерт старинной музыки в стиле барокко и куплено на него кафедрой три билета.. Но будем ли мы на нем?

…Влетаем в холл отеля, уютно - зеленый, с кремовыми стенами, чуть прохладный, весь в цветах и аромате ванили.Должно быть, от фирменных кренделей.которые выпекаются внизу, в кондитерской.

Дверь в наш номер распахнута. На полу веером разбросаны последние рисунки Никуши. листки из моих блокнотов, свитер, полотенца, жемчуг с туалетного столика Ланушки.. Как неизвестные доселе полотна гениев кубизма или - карты Таро.. Двое полицейских крепко держат извивающегося в их руках червем длинноногого, нескладного, белесого человека в модном, длинном свитере с толстым воротом….Обивка дивана и кресел в гостиной – вспорота, в спальне в отворенную дверь заметен совершенно, дерзкий беспорядок.

- Что здесь происходит? -хриплю я, срываясь в "пике" бешеного удивления и ярости. -В чем дело?! Кто этот человек? Что он делает в нашем номере, с нашими вещами?!Я требую объяснений..
Ланушка нервно и нежно гладит мою руку, не произнося ни слова, лишь глядя на меня озерами очей, которые полны слез. Ника испуганно прижимается к ее коленям.
- Пан Яворский, успокойтесь! – Один из полицейских – рыжеватый, с пышными усами и добрыми разноцветными глазами под козырьком форменного кепи, застегнув наручники на белесом нарушителе спокойствия, подходит ко мне – Ten człowiek znaleziony tutaj podczas próby  ataku. Jego nazwa jest zainstalowany. Stawiał opór policji, grozi mu kara więzienia. Proszę, proszę, do innego pokoju, gdzie możemy spokojnie porozmawiać…

- Спокойно поговорить? О чем?! - Я нервно пожимаю плечами. – Этот грабитель мне незнаком. Что ему нужно в нашем номере? Мы не Ротшильды, я всего лишь - ученый, профессор, моя жена – тоже… Какой интерес могли для этого.. хулигана представлять детские рисунки, боже мой?!… Почему он преследует нас, пугает нашего ребенка, портит наши вещи?
- Мы все выясним, пан Яворский, пани, успокойтесь. Все будет хорошо. Мы уже связались с коллегами из железнодорожной полиции.
- Нам это уже обещали, когда мы ехали сюда! Пан полицейский, в вагоне все наши вещи были испорчены, чемоданы вспороты…и детские игрушки сломаны. Это что, нормально, по - вашему? Он какой то псих, маньяк, – холодным, серебряно – ясным голосом произносит мой непостижимый фей, по прежнему, крепко повисая на моей руке.– Я Вас прошу, примите меры, оградите нас от него. Это же безобразие!
- Да шут с нами, милая, но при чем тут Ника!- возмущаюсь я, поднимая кверху кисти рук.
- Ваша маленькая паненка могла его знать, видеть раньше – Полицейский, сдвигая фуражку на затылок, присаживается перед Никушей. – Ясонька- краленька, ты знаешь того пана? Рисовала его?
- Я его видела один раз у нашей дачи, дома… Нарисовала, потому что лицо у него.. такое.. сотри резинкой, и можно снова рисовать.. Мой первый папа говорил -трафарет…
- А та есть картинка? Ну – ка, давай посмотрим! – полицейский раздвигает ладонью разбросанные рисунки..Поднимает смятый яростно ком бумаги, откатившийся к углу дивана. Расправляет его.
 - А… Он тако же есть… Знакомая физия… А что у Вас он делал?
- Не знаю.Мне кажется, что то смотрел, так зло… У нас на даче есть картины и много папиных старых книг. Он хотел украсть, наверное? Да, папочка? – Ника, подняв головку, смотрит на меня, не мигая. Почти, как фей. И продолжает тихим голосочком:
- И мама, когда стала прогонять его, он на нее кричал и пугал своей собакой.С ним еще кто то был. Но я не видела точно, кто. Тот человек прятался. Он коротенький, с толстой шеей.
- Его ты есть рисовала тоже?

Ника пожимает плечами.
- Нет. Я его не знаю. Он был вместе с трафаретным человеком на вокзале, когда мы уезжали. У него на левом носе шрам..
- Что есть как? На левом носе?! Что есть такое? – удивляется рыжий блюститель порядка.
-На левом крыле носа – тихо подсказываю я. – Простите,наша дочь… она еще малышка.. Ей пять. Но она очень хорошо рисует. Ее первые, умершие родители, были художниками. И мать, и отец. Павел Олейников, может быть, слышали? У него в девяностые годы была выставка в Варшаве..
- Не знаю, мой пан. Я всего лишь – человек в фуражке – вздыхает обладатель пышных усов. И крепко пожимает мне руку, роняя весомо и просто:

- Бог Вам воздаст, мой пан и пани – краленька, за то, что не оставили ребенка сиротой.
И своей твердой рукой снова касается плеч Никушеньки:

- А вот, моя паненка ясная, и могла бы ты при мамусе и папочке нарисовать мне того, второго человека, со шрамом на левом носе… Ты его хорошо запамятовала?
 Полицейский говорит, мешая русские слова с польскими, твердо, слегка с нажимом, и я замечаю, что у него не хватает двух верхних зубов.
- Не знаю. Я попробую. Я редко лица забываю. Но они часто – неинтересные…
- А эта физия? Что она есть сказала тебе, ясонька?
Ника пожимает плечиком и печально выдыхает..
- Это.. Ну, этот человек никого не любит. И носатого этого, в шарфе – тоже. Он любит только себя. Думает, что лучше всех. И что мир – как это.. Яма, темнота, такая.. Он мечтает стать богатым… Глупый..
- Да, и - почему? - с интересом смотрит на дочурку добродушный краковский страж порядка. Он явно удивлен.
-Ну, он думает, что тогда все купит, за деньги. И все его полюбят. Но так не бывает. Если любят, то просто так.. Как папа - мамусеньку, и как она - папу. За то, что он - есть, она - есть. Любовь это - дать, подарить мир другому, просто потому что он,другой, есть… Ни за что то, а есть.. А он этого не знает. Думает, любят- за… Вот он - глупый.. Правда, папочка? – Ника склонив головку в золотистых кудряшках смотрит на меня, удивительно похожая на Ланушку… Мой без памяти любимый, маленький, младший фей.. Только сейчас я понимаю, как я люблю ее.. Мою дочь…


[1] К. Павлова. Стихотворение "Ты – мой". Цит. по изданию: "Песнь любви" М. Изд – во "Правда" 1988 г. стр 155. [2]К. Павлова. Стихотворение "10 ноября 1840 года".Цит. поизд: "Песнь любви" М. Изд – во "Правда".1988 г. стр. 154.





Рейтинг работы: 60
Количество рецензий: 6
Количество сообщений: 9
Количество просмотров: 402
© 04.02.2016 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2016-1561243

Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман


Шостакович       19.02.2016   14:44:27
Отзыв:   положительный
Знаешь чего мне не хватает каждый раз...дочитать до конца... и чтобы компьютер благоухал свеженапечатанными страницами...и чтобы книга передавалась из рук в руки...ну хотя бы среди моих знакомых, их родственников и знакомых родственников...
А с другой стороны...дочитать - значит начинать прощаться,,,нет, лучше продолжать читать...постепенно...со всеми твоими читателями.
Обнимаю, спасибо за почти документальную главу...потому, что в ней всё настоящее...

дитё зашпаргалило Слово о полку...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       19.02.2016   15:15:50

Наташа, спасибо за волшебный отзыв... А дите же, наверное, такое, как Ника...? ЗДорово!
Валентина       05.02.2016   16:17:28
Отзыв:   положительный
Согласна со всеми предыдущими комментаторами.Меня особенно взволновала финальная сцена.Звучит совершенным гимном любви маленького мудрого сердечка Никуши.Боже!Как ясно,кристально чисто видит она окружающий мир взрослых людей.Благодарю сердечно Вас,Светлана.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       06.02.2016   11:04:48

Спасибо за прекрасный отзыв... Сердечно обнимаю Вас...
Ольга Сысуева       05.02.2016   14:53:07
Отзыв:   положительный
Реальность и история... так трогательно, так глубоко...
Прекрасная глава, уважаемая Светлана!
И ребёнок, и взгляд в прошлое, и изящные фото, увлекающие читателя в изысканное путешествие.
Спасибо Вам,
Оля
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       06.02.2016   11:02:53

Это Вам спасибо. Я счастлива, что кому то так интересен фей...

Ольга Сысуева       12.02.2016   09:40:21

Светлана Анатольевна, читаю с интересом! Даже образ в рисунках сложился. Не обижайтесь на меня, пожалуйста, если вывел карандаш. Моя героиня и фей. Я попыталась нарисовать главную героиню, но над ней нужно ещё работать, так как относительно её костюмов у меня много в голове что вертится.
Вы создали просто очаровательный образ!
Ваша Оля


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       16.02.2016   11:25:39

Низкий поклон, Оленька... Спасибо...
Ольга Сысуева       24.02.2016   10:54:58

Благодарю...
Инна Филиппова       05.02.2016   11:14:49
Отзыв:   положительный
Глубокая, удивительная глава...
Сколько разных тем затронуто, но так легко, ненавязчиво, листаются страницы, что даже не замечаешь перехода...
Живые, прекрасные, одухотворенные лица главных героев и преследующие их рыла (прости) - все описано замечательно точно, и каждая подробность становится дорогой, отпечатывается в сердце надолго...
За последние слова Ники - просто земной поклон...
Как я люблю эту девочку!
(Не меньше, чем Грэг, наверное )))


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       05.02.2016   11:57:16

Спасибо. Обнимаю. Люблю.
Кама       05.02.2016   08:32:36
Отзыв:   положительный
"...льстивую, как огонь случайного костра в степи..."

Ах, как хорошо, Светлана! Тот, кто бывал рядом с таким костром, поразится точности наблюдения!
Я просто кончиками пальцев почувствовала эти пластающиеся у ног увертливые, ускользающие языки огня.
Очень ярко!

И хорошо в вашем уютном, щебечущем мире,
где всё - любовь и гармония, чистота, красота человеческих отношений.

Dzieki wielkie wrazenie))
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       05.02.2016   10:56:56

благодарю. обнимаю сердцем.. тепла, добра...
Ди.Вано       05.02.2016   08:17:45
Отзыв:   положительный
Удивительная глава.
Полностью в плену глубоких мыслей..
Какой хороший урок, что есть главное -
..... Внутреннее кипение
жизни умственной,
душевной, сердечной.......
Это всё здесь в романе.....
И принимаю, слова Никуши, как зеркальное отражение того,
чем богаты ей приёмные родители. .......
" Любовь это дать, подарить мир другому
просто потому что он, другой, есть… Ни за что ...!!!!!!

А за Мицкевича особая признательность.
Его слова, мой гимн с юности:

Лучше с бурей силы мерить,
Последний миг борьбе отдать,
Чем выбраться на тихий берег
И раны горестно считать.

Поклон.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       05.02.2016   10:56:10

Вам спасибо огромное за такой отзыв...









1