Милонга в октябре.




 Памяти М. М. Плисецкой.

…Юльку Колмогорову я знаю давно.. По танцам в профессиональном кружке Дома творчества, куда иногда приезжаю с санитарным контролем: осматривать танцоров и выписывать направление на всякие анализы и флюрограммы.
Дыхание для них - важно. Дыхалка, диафрагма. Если не будут полной мерой дышать, ритм - не сосчитают, не услышат, не попадут в такт. Не вберут в себя танец. Не вдохнут. И - не выдохнут…
Юльку знаю давно. К ней не приглядишься.Обычна, пока не начнет танцевать. Тогда – вихрь, золото волос сияет и туго заплетенное в косу.. А вот если бы рассыпалось по плечам. Да! Юлькины ноги – безупречны. Просто – совершенны, от бедра и до пят. Такие были у древних гречанок, должно быть. У Клеопатры.. Хотя, нет, у нее была плоская стопа… А на Юлькиной есть ямка, выступ, точно там, где нужно, где пульс. Нить жизни.
Говорю, как врач… Как женщина Юлька - пленительна, но меня - не интересует с точки зрения соблазнения… Просто, как человек, да.. Я хотел бы ее познакомить с моей любимой, но понимаю, что это - невозможно.Вне танца Юльку не интересует никто, кроме Андрея. Она не любит ходить по гостям, тусоваться, оттягиваться, кайфовать.
Сидит дома, вяжет шарфы и тапочки Андрею, смотрит в окно, рассеянно листает книги, и что - то приписывает сверху, на страницах, и ничто не может ее избавить от этой скверной привычки. Она любит легкие, травяные духи. И еще….. Еще Юлька отменно варит кофе.Именно поэтому я хочу познакомить ее с моей любимой. Ломаю голову - как. В течение месяцев.. А Юлька.. Юлька..
….Она подходит ко мне сама, влетев в двери кафе, на Трубниковской, об руку с Андреем, с искрами первых снежинок на голове, румяно - прозрачная, с прожилками тонких сосудов на хрупкой шее.
- Ой, здравствуйте, Роман Михайлович… А мы зашли, тут, немножечко согреться… Хороший тут кофе? – Юлька торопливо кивает моей спутнице, улыбаясь, кажется, и кончиком носа, илинией щеки, и тонким свечением каштановой челки в сиянии теплых, золотисто искрящихся плафонов бра на стенах. – А то, может быть, я дома сварю?
- Да, неплохой, вроде. – Я пожимаю плечами, улыбаюсь. – Познакомьтесь, ребята, это - моя Ланушка. Светлана Сергеевна, – я чуть приобнимаю свою спутницу, слегка сжимая ее правое плечо. И тотчас отпускаю, помня о вольности нежной моей птицы.
- Очень приятно. - Весомо басит Андрей, пожимая хрупкую ладонь Светушки. - А Роман Михайлович про Вас нам все время рассказывает. О Ваших рисунках кофе… И - акварелью…
- Да!Как будто мы Вас сто лет знаем, он так тепло о Вас говорит. – А пойдемте, и, правда же, к нам? Я дома кофе сварю.
- Да удобно ли, Юля? Мы растерянно смотрим на нее, прелестную, холодноватую, оттаивающую от холода, и пронзительно пахнущую снегом.
- Удобно. Мама на даче с отцом, они и Гая забрали.. Никого нет.
- Гай, это кто? – шепчет мне в плечо Ланушка, пока я осторожно накидываю на нее кашемировое пальто, подхватываю ее планшет с рисунками и карандашами. -Пойдем, пойдем, какая она очаровательная, мне хочется ее зарисовать, а на холоде мелки и карандаши ломаются… -Ланушка почти так же нетерпелива, как Юлька, о, господи!

– Юленька, а Гай, это – кто? - Ланушка застегивает кнопку на синем вороте пальто юной танцовщицы…
- Кот, кот, – смеясь, бормочет Юлька, нетерпеливо переступая ногами в тонких, замшевых полусапожках, чуть скашивая взгляд в сторону Андрея, и фыркая так, что лопается меж ее губами пузырь воздушный.. – Ему полтора года, малыш еще, играет, все обои в прихожей ободрал…Дачу любит, за родителями увязался, а то все пытался на Андрюшиной гитаре играть, представьте?! – Смех брызжет прямо из темных уголков Юлькиных глаз.
- Ну, струны то бы он не порвал. Лапки вот - повредил бы. – отсмеявшись, резюмирую я. И, все четверо, мы дружно мчимся к машине..

Лифт едва выдерживает наш напор, но на четвертом этаже, перед строгой дверью темно - вишневого лака, с латунью таблички: " профессор Колмогоров", смешливость наша стихает невольно. Лишь на миг. Бренча ключами, Юлька врывается в квартиру, подобно вьюге, пронзенной солнечным лучом…Это ведь неправда, что зимой он неярок? –

…Я поворачиваюсь к Ланушке, она уже нетерпеливо бросила кашемир на руки Андрея и с любопытством смотрит по сторонам. В квартире нет ученой чинности: чуть пахнет книжной пылью, карамелью,кофейной гущей и - странно - свежей зеленью, укропом,петрушкой?
…Полчаса спустя эта самая петрушка плавает в крепко заваренном бульоне, в который серебряно роняет горошинки нот гитара, и составляет странную пару кофе,хитро заваренному Юлькой в старом лиловом кофейнике, с чуть отбитой крышкой.
- Ну, вы знаете, Роман Михайлович, я бы в этот холод, конечно, на дачу не рванула, но папе там спокойнее работается, с его таблицами. Он новый учебник пишет, ему тишина нужна. – Юлька ловко разливает кружащий голову напиток по баварской расписной прозрачности. – А я тут, со своей музыкой, ритмами, кастаньетами.. Мешаю ему..

- А мама? -улыбаюсь я, укладывая в крошечную серебряную корзиночку хлебные ломтики, стараясь не сорить.
- Мама? И мама с ним,за компанию. Ей там легче дышится. И суставы не так болят. Для хореографа болящие суставы – смерть, ведь так?
Я киваю.
- Скажи, пусть ест поменьше соли и запишется в бассейн.
- Она боится воды. Тонула в детстве. – Тихо покашливая, отвечает мне Юлька.
- Чего это ты раскашлялась? Озябла? Укутайся.
- Ерунда. Сейчас, кофе выпьем, согреюсь. А потом… .. Мы Вам покажем новый танец. Хотите?- Она дергает плечиком и нетерпеливо дует на челку.
-Да. Тебе нельзя на холоде долго. Я внимательно смотрю на Юлькины ключицы, шею. Припухлость на плече. – Вон, смотри – ка, лимфоузел воспалился.
- Да ерунда, говорю же! Сейчас - согреюсь.
Юлька несется с подносом по холлу, мимо книжных шкафов, картин в темном ореховом багете, китайской объемно - высокой вазы, скамышами и ярко кровавым физалисом, прямо в гостиную с овальным эркером окон в палевом шелке с кистями, где Ланушка моя обворожено замерла перед нежной, овальнойакварелью или пастелью: девушка с розой в тонких, длинных пальцах, портрет вчетверть, облокотилась о столик, смраморной ножкой в виде львиной лапы, и смотрит доверчиво на художника, как ребенок…
- Прапрабабка! – Гордо, но тихо роняет Юлька, звеня посудой. -Умерла рано от чахотки. После вторых родов. Говорят, я на нее смахиваю, да?
- Не смахиваешь, а похожа - очень! – тихо, сияюще, улыбается Ланушка, присаживаясь на край малиновой софы. - Можно нарисую тебя? – Не дожидаясь ответа, она что то тихо и летяще, не надавливая на лист, чертит в большом блокноте – планшете, время от времени поглядывая на Юлию, которая разливает кофе, детски - упруго приподняв одно плечо к щеке.
- Это про этот портрет твой батя рассказывал, что он души забирает? – тихо басит Андрей, помогая расставлять чашки и раскладывая по тарелкам нехитрый салат из фасоли и сыра.
- Ну, да. Какая то мистика… - Юлька присвистывает удивленно. - - Все девушки, в доме у которых хоть недолго висела эта картина, умирали молодыми. А вот мой дед, реставратор, который со своей женой - княжной, голову там спрятал или руку какого - то святого в мастерской у себя, тот девяносто пять прожил, прикиньте?
- Какого святого? Сергия? – тихо ахает Ланушка, роняя карандаш на паркет.
-Кажется, да. – Неуверенно бормочет Юлька. - Отец сильно не рассказывает об этом. Она в мастерской хранилась, а потом пришли какие то черные монахи, важные такие, строгие, тихие, все деду кланялись, и увезли так эту голову то… Куда – не знаю.. В монастырь, наверное… Один из них, высокий такой, шапка притолоку задевала, мне, крохе, яблоко дал. Я у отца на руках сидела. Красное, сладкое. До сих пор вкус помню.


- Не хило! - Смеется Андрей, обнажая белый ряд зубов и высветляя улыбкой веснушки на щеках и переносице. - Какой - нибудь патриарх это был?
- Не знаю. Шапка лиловая. Епископ, наверное. – Пожимает плечами Юлька, протягивая Андрею чашку с горячим кофе, и вычерчивая ногой какое то замысловатое па – петлю… - Я вот яблоко помню, а па это, опять забыла!Так, скольжение, глиссад, поворот…? Не подскажешь, Андрюша? Я перед Ядвигой завтра краснеть не хочу…
… И вот, уже плывет танго, завоевывает, захватывает все пространство комнаты, в которой скатан ковер. И на паркете его горячий рисунок… Именно, горячий, как горяча, наверное, Юлькина ладонь, которой она, не прикасаясь, властно держит затылок Андрея.. Именно, не прикасаясь, но удерживая. Мы сражены четкими ритмами, линями ног и рукза которыми не успеваем следить… Они слиты воедино, эти два гибких, молодых и страстных тела, они живут по отдельности? У каждого из них свое соло.. Или это – общая песня? Песня любви?


***
…- А ты знаешь, я никогда бы не смог соблазнить Юльку! Влюбиться – да, можно. А соблазнить – нельзя. Она вся - в Андрее. – Улыбаюсь я задумчиво, ведя Ланушку по тротуару к подъезду нашего дома. – И линия бедраее и та у него в руках, и сияние ее глаз…
- А тебя это смущает как то? Ты хотел бы соблазнить? Очередная победа? -смеется Ланушка., крепче обхватывая мой локоть. – Не скучно?
- Нет. Не то… Даже влюбиться в нее можно. Как в огонь. – Я кусаю губы. - Но - на миг. Огонь тут жегаснет.
- Это чтобы сохранить силы, искру. - Ланушка внимательно смотрит на меня. – Что тебя тревожит, Ромушка? Что в ней не так? Прелестная девочка. Такая умница.
- Силы мало. Она живет только в танце. Что это? Она ведь молода. Силы должно быть много. А ее только на час хватает.. Потом сидит, глаза, как у слепой, озноб. Будто изнутри что то точит.. Как червь? Хворь?

- Роман, что ты.. Она вон какая сильная, мышцы упругие. Растяжка какая, видел?
- Не то, Ланушка.. Не то. Ты помнишь, она говорила про картину?
-Ты что, думаешь, это правда? -Ланушка внимательно смотрит на меня, нежно перехватывая мой локоть, чуть склонив голову на бок.-


- Боровиковский…У него всегда были светлые краски, богатая колористика.. Учился у Лампи, европейская школа, миниатюристика, на слоновой кости, все тонко, изящно, все выписное.. В дворцовых интерьерах.. Светлое, сияющее, сентиментальное, колыщущееся, какая может быть мистика? Миниатюра у Боровиковского – сдерживаемый едва порыв. Страстность движения. Никогда не был женат.Погибельно влюблялся несколько раз.
- Как это – погибельно? – Теперь уже я с интересом смотрю на нее, осторожно вынимая ее округлые плечики из пальто, бережно помогая поставить изящнуюстопу в крохотные шлепанцы в виде белых котят с розовыми носами.
- Ну, так… Тихо, ненавязчиво. Ему казалось – навсегда. А шарф на любимой мог поправлять только - в воображении, на холсте, оголять шею, плечи, трепетать над воротом туники.. Козлятинова, например, ее писал, как коллегу, художницу, резчицу по слоновой кости, и там - порыв, темперамент, живые глаза, волосы - чуть в беспорядке, руки - в нетерпении жеста… А Маша Лопухина вся - плавная, чуть сонная, в грезе, и роза сминается еле - еле в пальцах, и пальцы так нежны. Он любуется ею. И кистью, и взором… Он угадывает начало чахотки? – И тут Ланушка останавливается, в ошеломлении догадки.
– Ромушка, что?! Что ты увидел, бог мой?!
- Лейкоз у нее… в острой стадии. -Я крепко сжимаю плечо Ланушки, осторожно ведя ее в столовую. – Надо бы Юлю Острогорскому показать. Или - Батышеву. Но как -без родителей?!
***
… Юлькина мать в кабинете Батышева просто- тоненько воет, обхватив руками голову в цветастом, почти по - цыгански, ярком, шарфе. Снимки ей - непонятны, диаграммы анализа крови и формулы, вычерченные на них – тоже… Она просто берет черные квадраты, держит в пальцах, пытается согнуть. Пальцы дрожат. Снимки скользят по блестящему мрамору пола…
- Почему?.. Почему Юлечка, доктор?! У них с Андрюшей через три недели чемпионат по латине… Тренировки… Она хорошо питается, доктор…Соблюдает режим… Нельзя это отложить? … У нее уже костюм готов, осталась пара примерок…
- Тогда уже сразу примеряйте гроб! – резко и устало бросает Батышев, сминая в руке накрахмаленную марлю повязки. – Курс химиотерапии нужен срочно, чтобы затормозить процесс. Хоть как то.
- Ну, за что? За что это мне, нам?Что я в Федерации скажу? Они же с Андрюшей - моя последняя надежда.. Мне же на пенсию скоро.. Обещали заслуженного дать…
- Она у Вас часто простывала? -резко, хмуря брови, будто не слушая, перебивает никчемное нытье Батышев.
- Нет… Не знаю. Обычно, как все дети… С ней много Дима возился, спросите у него.
Мадам хореограф обессиленно кивает в сторону человека в синих джинсах, сером свитере и чуть потертых ковбойках, потеряно уронившего руки вдоль колен, и едва занявшего собою крохотный кусочек пространства дутого вишневого винила в комнате отдыха персонала …
- Премного Вам благодарен, Татьяна Борисовна, что не отправили меня прямо уже к Богу в рай.. Спрашивать. – Шипит сквозь зубы яростно, Батышев,и стремительно выходит в холл, на лету отдаваярезкие, отрывистые команды, словно рефери на боксерском ринге.
- Маша, четвертый блок, капельницы готовьте: Доброхотов, Колмогорова, Синиченко, Огнев. Плазмоферез. Через три часа – витамины. Контраст не забудьте. В последний раз только три упаковки оставалось. Пошлите кого нибудь в лабораторию, вниз…
****
Юльку, напротив, совсем никто не утешает…Она сама -самозабвенно танцует с нитью капельницы влокте, разбивая пятками холодный, скользкий ледяной керамо – пластик, матово отражающий тень ее стопы. Слегка. Еле – еле, контуром. Абрисом. Слепящим резцом. Скальпелем.Тенью - неизбежного. Смерти..
- Андрюш, ты меня, меня держи, а не капельницу! – выдыхает она со сдержанной яростью, словно вливая, вбирая в себя, дробный ритм танго, склоняя к плечу немного растерянного партнера лобс бисеринками холодного пота. Волосы, Юлькины роскошные черно – русые пряди, все еще – объемны, все еще кружат голову запахом манго, мандарина и морской соли. Выпадают незаметно, оставаясь по утрамна расческе или изогнутом брюшке фаянсовой раковины.. Андрей готов спать в палате, на холодном, голом полу, но по распоряжению Батышева, втискивается в маленький бокс с квадратом скошенной в оправе пластиковой рамы, черная тахта, с плоским, кожаным матрасиком, изрезанным в двух местах перочинным ножом, и Юлька, без устали, с короткими перерывами на процедуры, еду, и неизбежную рвоту, стучит маленькими, пока еще проворными, сильными пятками, упругой стопой по скользким керамическим плиткамбелого пола. Словно вбивая, вдыхая, вливая в себя неизбывным потоком, буйным ливнем, снегопадом, ритм танго, сальсы, румбы. Чего там еще?.. Я плохо разбираюсь в "латине".

Всю жизнь я знал лишь - латынь, заковывая в нее, яростно и жестко любые признаки болезней, симптомы, диагнозы, способы лечения, сигнатуры, формуляры и формулы лекарств..
- Юля, спать, спать надо! Отдыхай! – упрямо тяну я ее к постели, в редкие часы своих дежурств в клинике Батышева, усаживаясь рядом, на круглом пианистическом табурете.
- Да не хочу я! - Она машет рукой, худенькой, острой, до косточки под большим пальцем.- Времени нет. – Лучше покажите, что там Светлана Сергеевна еще нарисовала.

…Она удивленно, по детски, чуть приоткрыв рот, рассматривает рисунки Ланушки. Карандашом, углем, мягкой сангиной, пастелью, кофе… Кошки, зарисовки старинных улочек, упругая волна реки. Кажется, абсолютно все мелочи старинного городка, жизни, природы,затаились в рисунках, все звуки, все, еле слышные, мелодии.
- Обал-деть… - Юлька зачарованно качает головой, и в солнечном лучике, проникшем в окно, я вижу, как осыпается с ее плеч невидимая пыльца. Как с крыльев у эльфа… - Я так никогда в жизни не сумею! -Она растопыривает пальцы на обеих рука и смотрит на них, поднеся их близко к лицу, потом – вытягивая во всю длину руки, морщится:
-Больно. Как кто мне суставы выкрутил… Старуха будто бы я уже, и мне девяносто лет! – Она решительно двигается к краю кровати и, едва коснувшись ступней в капроновом носке ледяного пола, начинает двигать всем корпусом: плечами, кистями рук, шеей, головой, исполняя и сидя совершенно невообразимый, ритмичный танец в стиле"инопланетного" диско, румбы, сальсы.. Из ее крохотного плеера в кармане пижамы доносятся звуки музыки. Музыка кажется мне иногда просто - какофонией.
Я бессильно и яростно злюсь на себя, что не могу остановить Юлькину болезнь. Коварную, неслышную, похожую на змею.


…. Юлькины ступня и пятка нетерпеливо отбивают нервный, дробный такт, а потом она снова срывается сжести войлочного матраца, и ее, почти невесомое тело, прогибается, как ивовый прут, как бечева, как неуправляемый жгут лассо. Юлька делает едва уловимый жест рукой, пальцем, кистью, и я, неожиданно для себя, присоединяюсь к танцу, бешеному ритму в разгоряченной латине, где тело все словно плавится в какой то открытой жаровне, на углях, на раскаленном песке… Не сразу замечаю застывшего в дверях Андрея с термосом в руке…Приближаюсь к нему, не сбавляя ритма, горячо шепчу, надеясь, что Юлька- услышит. Вопреки всему.
- Жена твоя, брат, огонь! Осталось нам две капельницы и четыре плазмофереза … А там… посмотрим… Живы будем, не помрем, брат! Держись. –
Я крепко сжимаю свободную, горячую кисть Андрея в пальцах, втягивая его третьим в невообразимо горячий, бешеный танец, не замечая, что из - под крышки термоса, прямо на бело – холодный пол стекают горячие капли бульона.

****
На песке.. Мы сидим на песке,рядом - шепчутся, еле слышно, перебивая друг друга и захватывая, обнимая, речные волны.. Юлька - на руках у Андрея. Ослабевшая, как после долгой, трудной работы, укутанная в одеяло. Ей стало хуже. Неожиданно. После двух последних плазмоферезов. Лужи крови на полу… Она бредила ночами. Но бред этот был так ясен, как будто звучал рассказ о жизни… Новелла, обрывающаяся посредине.Неоконченная.
- Отвезите меня к морю, к реке… Не хочу умирать в больнице..
- Ты - не умрешь, Колмогорова! – напряженно фыркал я, ловя в запястье ее пульс, приглушенный, едва заметный. – Вздор какой! У тебя впереди – чемпионат по " латине"… Не сдавайся!
- Вы думаете, я сумею? Кажется, мама уже замену ищет. Андрей не сможет без партнерши. В танце- вся его судьба. Вся Жизнь. Суть. Он танцует с четырех или трех лет, не помню. Когда нас познакомили, мне было - пять, а ему - шесть. Такой смешной был, как воробей: надутый, серьезный..Я, как увидела его, внутри себя громко рассмеялась, и так этот смех со мной и остался…
Вы, когда я… после моего улета, – Юлька неуклюже подмигивала мне – не давайте ему киснуть. Пусть быстро женится, нечего Ромео изображать, нет их, Ромео…Светка Безуглова давно на него глаз положила, неровно дышит, вот и пусть… Я им на свадьбу на облаках, румбу выдам.. Как зажарю… Облако порву. _ Она задыхалась в кашле, на подушке горела алая прошва - дорожка крови, будто бы - раздавили рябиновуюягоду.
- Юль, ну помолчи, тебе нельзя разговаривать! – Я осторожно касался рукой ее плеча. Она протестующе вертела головой, закрывала глаза, зажимала рот рукой, пару минут пробегало в тишине,а после. После - все начиналось снова… Или -все – продолжалось?
Вечерами приходила моя светлая, притихшая Ланушка, пытаясь накормить Юлю хотя бы двумя ложками бульона или каши… Помогала умыться, раскладывала по Юлькиной постели рисунки, флакончики с туалетной водой, меняла наволочки и полотенца, читала вслух.. Но Юлька, с благодарностью принимая ее помощь, и восторженно слушая стихи или новеллы, все – таки, всегда и всему предпочитала -сумасшедшее движение..
Выгибая спинуот боли - дугой, пыталась обратить все это в смех и шутку, а едва поднявшись с постели, пыталась шагнуть к окну, рвануть на себя скошенную раму… Пританцовывая, двигая корпусом, руками, плечами, шеей и даже - горлом….. Она повторяла и повторяла телом ритм ветра, дождя, падение снега, трель синиц…

***
….И вот, мы, все трое, сидим на песке… И - Юлька - в тугом, теплом одеяле… И вдруг - она скатывается с рук Андрея, камешком, и лежит, как распластанная, раздавленная морская звезда, раскинув слабые нити рук. Едва шевелит ими.. Появляются очертания крыльев ангела.. Здесь на песке.. Нечеткие, осыпающиеся, вдавленные в мелкую гальку.

А Юлька.. Юлька, она - медленно поднимается, и начинает танцевать… Сначала плечами, головой, словно творя неведомую нам буддистскую молитву.. Потом, все так же медленно, очень медленно, как сомнамбула, встает на ноги, и, откинув корпус назад,гипнотизирует нас танцем, в котором смешано все: остротаподковы-радуги, пронзительный солнечный ветер, шуршание гальки под волной, и сам шепот волны, бег облаковв запределье неба, бешенство прыжка пантеры, трепетание листьев на осеннем ветру…
Весь мир, вся суть его. Вечная, трепещущая, живая.
…К Юльке присоединяется ошеломленный, ошалевший Андрей, и ритм танца сразу меняется. Две пантеры, два, опаленных страстью, зверя, кружат по песку и мокрой гальке, в слепой ярости, переходящей в пылающую нежность, если нежность только может быть – пылающей, как огромный костер…


… Руки и тела переплетаются, покачиваясь, вибрируя, босые ступни оставляют затейливый шлейф -узор на песке… Ланочка чертит на полускрученном листе ватмана, с такою упругой силой, что пастель, сангина - рвут бумагу. На ней - два танцующих силуэта, закрученные вокруг своей оси вихрем  речной, неожиданной, бешеной, яростной, последней милонги.. Милонги в октябре…
****
…Костюм для Юльки на чемпионат, где они с Андреем выступают вне конкурса, дополнительным номером, приходится ушивать на три размера. Грим накладывают час, потому что гримерша Ларисане может выровнять линию брови трясущимися руками и правильно наложить румяна.
Юлька хохочет нервно, и, взяв у Ларисы из рук кокетливую, пузатую баночку, озорно мажет себе кончик носа.. Лариса, икая и сморкаясь, смотрит на Юльку в зеркало и, растягивая губы в напряженной улыбке, завершает свое дело, кстати, вспомнив, что она – мастер с пятнадцатилетним стажем.

- Ты ох***нел, Ромка?! -яростно и хрипло шипит на меня Батышев.– Она же на сцене там прямо… что делать то будем?! – Он хватает меня за плечо, и я чувствую его твердые, горячие  пальцы через мягкость вискозы и шелка парадной, мраморно -серой рубашки…Будет - синяк… Плевать!
- Вынесете тогда меня отсюда на плаще, как Фортинбрасс - Гамлета. – Тихо, неожиданно шепчет- шелестит пробегающая мимо Юлька, в золотом, остром лоскуте платья, держа за руку Андрея, тонкого невероятно, стянутого корсиканским поясом, черным, как уснувшая на платановом дереве, старая трехвековая serpiente venenosa*[1], аспид, упругой лентой перевившая кряжистые ветви намертво, будто бы – удавкой.…


…Милонга. на платановом дереве… От пота, набегающего на ресницы, стекающего по вискам, я почти не вижу сцены, но два силуэта, то сливающиеся в одну упругую струю, то распадающиеся на два страстных водопада – ритма, огня, задора, обжигающего чувства, которое невозможно скрыть, спрятать, видны мнеотлично в жарком овале софита, которое старательно направляет на пару осветитель, выгодно подчеркивая лучами подчеркивая рисунок танца: упругий,нервно -четкий, страстный, в своей бешеной веселости – вызове.. …Чему? Никто в зале твердо не знает этого, кроме нас с Ланой и Батышева, вкатившего Юльке перед выступлением полную двойную дозу обезболивающего и коктейль из витаминов. Теперь он сидит, где то, в первых рядах, ближе к проходу, нервно сжав зубы, пряча в кармане шприц с адреналином.
Ближе к проходу, сидят и ребята из Юлькиной танцевальной группы, все натянутые, как струны гитары, напряженные, безупречные в своих черно – золотых костюмах, облегающих тела, как вторая кожа… Что они задумали? Зачем они здесь?

…Милонга, неукротимая милонга, на краю платанового дерева, на краю дыхания, на краю жизни, длится и длится,как солнечный вихрь, дождь, обжигая, захватывая, не отпуская. Иногда, в остром срезе софитового луча, я вижу висок Андрея, по которому скатываются бисеринки пота или -слегка горбоносый профиль Юльки,и тень ее победной улыбки..
Знаю, что - победной. Мягкой, чуть лукавой, еле заметной, как на том легендарном портрете Василия Боровиковского, но - все равно-победной в своей загадочной, необоримой, непредсказуемости…
Внезапно музыкаумолкает, слышно только напряженное дыхание зала, гаснет и круг софита, круг жизни, освещавший все: контуры танца, его стихию… Я вскакиваю  - пружинно.. Вместе со мной – Ланушка, хранительно и нежно удерживая меня за плечо.
…Но вылететь на сцену мы не успеваем, захваченные внезапно ритмом милонги, которую отбивает ладонями зал. Четко, слаженно,артистично… Вспыхивает свет. Ослепляющий, янтарный ритм милонги – натуральный, оживший, дробный, как звук осыпавшихся со скалы камней… И эта, странная, слившаяся воедино, как сдвоенный, сросшийся ствол, пара, в окружении группы, танцующей с нею на одной волне, но - чуть - чуть отстранено, затаив дыхание, на осторожной, тонкой, "боготворящей" ноте,на тонком, нервном срыве горла, таящего крик, мольбу, оберег… Заклинание. Заклание?

…Когда группа танцоров, в едином порыве, подчиняясь бешеному ритму танца, резко выбрасывает руки вверх, я отчетливо вижу, что к рукавам их рубашек прикреплены острые нити - шнуры, в виде капельниц, и комок, колющий снежными, острыми краями, не тающий, не ускользающий, прочно и властно сжимает мне горло…

***
…"Специальным решением оргкомитета конкурса и членов жюри решено присудить приз " За оригинальность хореографии и исполнения танца а также - личное мужество и достоинство," с присвоением звания " Почетные лауреаты", паре: Юлия Колмогорова - Андрей Ясинский, с присвоением категории " Мастер международного класса", по квалификации… VDI…."

… Юлька слушает все, что легко и певуче произносит стройная женщина в леопардовом манто, с седыми, слегка растрепанными волосами: знаменитая в прошлом фигуристка - танцовщица и олимпийская чемпионка Наталья Дубинина, намертво вцепившись в руку Андрея, и прислонившись левым плечом кплечу Михаила Турова, который,вопреки всем правилам, стоит - рядом, покинув, отпустив свою партнершу, чтобы поддержать - чужую, и помочь ей удержать в руках красивейший приз конкурса – хрустальный шар - полусферу, в виде вазы, покоящуюся на нежных, пышных крыльях лебедя.


…Лебедь… Что собой символизирует лебедь? Мужество… Верность.. Достоинство…Благородство…. Для меня же более всего и всегда – жажду жизни. Неизменную. Ведь, вернувшись весною к местам, где оживает его дом, его гнездовье, он бесстрашно разрывает телом, грудью и крыльями острые края льда, студеную полынью…
Вручение призаЮлька встречает красивейшим поклоном, почти коленопреклонением.. Андрей и Мишка Туров стоят чуть в стороне от партнерши, вытянув руки и склонив головы.
Звуки победного, финального туше просто - неслышны, они тонут во внезапной овации зала, накатив и отхлынув, снова и снова, как морская волна, прибой, шквал, девятый вал.. Но, почему, почему мне видится в этом шквале, победном гуле, на гребне волны, только - трепещущий крыльями, изогнувший шею, лебедь, несущийся в потоке стихии, навстречу чему - то неведомому, неизбежному?!...

***
… Потом Юлька четыре часа лежит под капельницей, мы делаем еще одно переливание крови, а через два дня Батышев, с изумлением показывает мне диаграмму свертывания ее крови.. Анализы - практически близки к норме…
- Ё – пэ – рэ – сэ – тэ, Ромка!!- Ошеломленно чешет в затылке всей пятерней Батышев. – Неужели это те самые пять процентов из ста?!… Она вырвалась, ты понимаешь?... Блин, Персефона! Как удержать теперь?!
- Терапия… Курс витаминов… Острогорского надо срочно приглашать.. Реабилитация, гемодез, гемоглобин, – Невпопад бормочу я, роняя диаграммы из рук. Они, нежными,белыми оригами скользят по белому, плиточному, бесстрастно - квадратному полу, я наступаю на них, бегу по коридору, врываюсь в палату со скошенным окном, где лежит Колмогорова. У нее сейчас назначена очередная капельница…
Но… Юльки в палате нет. На кровати безмятежно сопит Андрей, которого я машинально укрываю серым пикейным одеялом. Из соседней комнаты отдыха врачей доносятся яростные звуки модной аранжировки германского вокального диско – дуэта в стиле рэп. Заглядываю в дверь и едва не сползаю на пол в обморочном удивлении.
Колмогорова, а вместе с нею еще десяток больных из реабилитационного отделения, тоненькие, с прозрачными лицами и синеватыми треугольниками вокруг губ и подбородков,старательно, в меру их сил, повторяют заЮлькойритмично -острые, летящие движения. Заметив меня, она плавно взмахивает обеими руками, как чайка – крыльями:
- Ребята, отдохните пока.. Я сейчас… И стремительно вылетает за дверь.

- С ума ты сошла,Колмогорова! Дикарка! – хрипло шепчу я, смеясь, и хватая ее за руку.. У тебя режим… Капельница.
- Да ну ее.. к шутам, Роман Михайлович.. Мне и без нее.. нормально.. Вы толькоАндрею скажите, пусть домой пойдет… передохнуть… Он весь вымотался..
- А ты - нет… А если из ребят упадет кто то?
- Да что Вы, Роман Михайлович! Я что, совсем балда, по Вашему? Мы каждые десять минут перерыв делаем, и Дашка Ястребова из третьей нам пульс и давление замеряет. У нее тонометр.. Мы, знаете, решили тут арт – данс группу из выздоравливающих создать,. и кабинет данс – терапии. Батышев - не против, я с ним уже говорила.. Ребят тренировать я буду. Андрей поможет.
- Ну, Колмогорова, ты даешь! – Я в изумлении смотрю на Юльку. У нее на щеках появился румянец. Не лихорадочный. Натуральный. Впервые за все время ее болезни.
- Но… Роман Михайлович, Вы же сами меня учили: не сдаваться.. И Светлана Сергеевна…
- Она, кстати, решила с тебя портрет писать… - Живо перебиваю я Юльку. В стиле Боровиковского.
- Ух. – Юлька, от неожиданности чуть приседая, хватается руками за щеки..- Здорово! Неловко только как то…
- Это почему еще?- Удивляюсь я.
- Ну, - смущенно тянет Юлька. – Что это? Будто бы я знаменитость какая…
- А ты и есть - знаменитость. Во всяком случае, у нас в больнице. Ты хоть знаешь, Колмогорова, что у тебя анализы в норме?! Ты те самые пять процентов, понимаешь?
Я вижу, как блестят, отливают янтарем, живые черные, чуть раскосые, Юлькины глаза, как она вся сияет ямочками на скулах и подбородке, как весь больничный холл слепящим солнечным светом заливает вдруг луч закатного, рябинного октябрьского солнца, настоенного на резком, прозрачном воздухе, как горьковатый мускат,но перед моими глазами опять и опять возникает образ лебедя, на гребне волны.. Лебедь, взмахивающий крыльями. Резко. Упруго. Властно. Лишь в его глазах, влажных, блестящих как антрацитная россыпь, со смелостью смешалась еле заметная печаль, лукавая грусть, перевитая упругой нитью жажды жизни… Глаза лебедя отчаянно, до озноба, похожи на Юлькины. Я только сейчас понимаю это.

***
Ну и вот, у Боровиковского, несмотря на всю его малоросскую тихость, оказался талант новатора в сентиментальной живописи. Его персонажи удивительно гармонировали с природой. Как бы сливались с нею.. Но наибольшей гармонии живописец, придворный портретист, достиг именно в этом образе Лопухиной, почти камерном, домашнем. Цвета одежды ее, даже пояс, повторяют цвета пейзажных атрибутов, которые представлены на полотне: васильков, колосьев ржи. Ее стан клонится также естественно и небрежно, полусонно, как эти колоски… Все дышит, колышется, движется.. Никакой статуарности, одна – теплота…
Очередная лекция Ланушки в аудитории свободного гуманитарного университета искусств, наполненного студентами и вольнослушателями до отказа, повергает в живое, ошеломленное чувство удивления и сопричастности всему происходящему. На большом экране мелькают полотна мастера из сказочного Миргорода: эскизы, наброски, иконы,парадные парсуны: Павел Первый в одеянии мальтийского рыцаря, Екатерина на фоне Чесменской колонны…

И вдруг посреди всего этого великолепия цветов, фонов, их мягкой, чуть затушеванной прелести прошлых столетий – резкий, свободный рисунок: женщина вполоборота к зрителю, у зеркала, в свободном,платье – с одним плечом и вольным разрезом вдоль всего бедра, так что чуть виден шелк чулка, и лента пояса платья, впавшая в абрис талии… Она держит в руках розу… Досадливо сминает ее в пальцах. Смотрит в полутени зеркала. В них отражается шедевр миргородского волшебника кисти, в богатой багетной раме.. Прелестная дива века Екатерины, молодая женщина, едва познавшая радости семейной жизни и материнства, чуть усмехаясь, чуть лукаво смотрит на свою праправнучку… С интересом, неподдельным, живым, будто бы в ожидании диалога или - вопроса..

Сопричастия…. Зеркальная копия - чуть неясна, чуть - в туманной дымке, чуть зашифрована, но эффект присутствия потрясает до ознобного холодка в спине. До немого восторга. Комка в горле. Края картины чуть смазаны, словно в густом сиропе вечера, имеющего странно красновато –коричневый оттенок. Кофейный закат, нарисованный робустой, незрелыми зернами кофе, властвует над героиней, вольно и стильно оттеняя белизну вуали - шарфа, бессильно повисшего на стуле, и золотисто - коричный край вазы китайского лакового фарфора эпохи Сян – цзы, или какого то еще "звенящего" колокольчиком правителя Поднебесной, прочно прописавшегося в интерьере квартиры Юльки Колмогоровой.

В том что на портрете изображена именно она, я нисколько не сомневаюсь. Хотя виден мне лишь ее профиль и лебединая, гордая шея в упрямых черных, как смоль завитках на затылке.. В отличие от прапрабабки, у Юльки волосы- темные… …И когда мы приходим на новоселье к Колмогоровым – Ясинским, два месяца спустя после возвращения Юльки из санатория, то именно картина Ланушки встречает нас в светлой гостиной, наполненной солнечным светом, рябиновым ароматом в хрустале шара вазы и хрупкостьючайных чашек, расписанных темными фиалками по ободу и уместившихся в узком пенале чешской бело – черной горки. ..
- Ничего мы с Андрюшей не стали брать у родителей. Кроме этого вот. Узнаете? – Юлька плавноведет рукой вдоль стены, и я вижу, что ее тпортрет висит напротив знаменитого в печали прелестной - легенды образа… прабабки, умудряясь  еще и отразиться в раме старинного орехового зеркала… - Мама настояла. – И Колмогорова хитро подмигивает нам с Ланушкой янтарным, хитрым, золотисто горячим глазом… - А что такого? Смерть нам теперь не страшна!- И она глубоко вдыхает, всей грудью, рябиново - наполненный, закатный воздух октября, врывающийся в открытую дверь вольным, сквозным бризом. Вдыхает будто бы - лебедь, расправляющий крылья на самом гребне высокой, шквальной волны……
____________________________________________________
27 декабря 2015 года.© Св. Макаренко – Астрикова.


[1] Ядовитая змея ( испан.)





Рейтинг работы: 57
Количество рецензий: 7
Количество сообщений: 11
Количество просмотров: 483
© 27.12.2015 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2015-1529173

Метки: лебедь, Боровиковский М. И. Лопухина Майя Плисецкая, танец. Данс. лейкоз. рак крови победа.,
Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Мария ...       08.01.2017   17:30:52
Отзыв:   положительный
Погибельно влюблялся несколько раз... и времени нет... есть только вечность...

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       09.01.2017   08:52:04

Мне эта повесть дорога. СПасибо, что прочли...
Мария ...       10.01.2017   23:46:27

окунулась с головой...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       11.01.2017   09:46:07

Спасибо за присланные письма. Добра, удач...
Милена Милена       29.12.2015   12:42:12

Спасибо Вам большое за прекрасное!! С Наступающим Новым Годом!!!
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       29.12.2015   13:46:14

И Вас с Новым годом. И пусть он принесет все, чего Вы желаете... Любви, добра!!
Инна Филиппова       29.12.2015   12:33:18
Отзыв:   положительный
Солнышко! Удивительное повествование о любви, мужестве, искусстве...
Дает силы жить... Наполняет душу светом...
Просто - навылет...
Ты огромнейший молодец.
Держись. Люблю.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       29.12.2015   12:36:23

Спасибо..... А то вот внизу отзыв... как то .. манто... Обнимаю тебя и убегаю пообедать. Юлька Колмогорова это новый персонаж в моем ряду.. ну а остальных ты узнаешь без труда...

Инка Орлова       29.12.2015   11:42:49
Отзыв:   положительный
"Лиловый негр нам подавал манто" - Вертинский знал, о чем пел)
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       29.12.2015   12:02:27

да.. и это здорово, что отзвук есть.. Спасибо за отзыв и с новым годом.
Инка Орлова       29.12.2015   13:06:27

И вам не унывать! С Новым годом!
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       29.12.2015   14:08:22

благодарю...
Ольга Галицкая       27.12.2015   18:14:58

Спасибо, Светочка! Как раз то, что доктор прописал... А мы в больнице устроили кружок английского... Все недавние воспоминания сразу нахлынули на меня; никогда не видела столько весёлых, остроумных и мужественных людей вместе! Спасибо огромное, мне трудно справиться с волнением...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       28.12.2015   09:59:49

Сердечно Вас благодарю и рада, что пришлось по душе...

Ди.Вано       27.12.2015   17:01:36
Отзыв:   положительный
Слышу милонгу в октябре......здесь стиль танго
с взлётами и болью,
с силой преодоления..
Богатые краски новеллы, яркие чувства...
Да память, память тем, или той,
которая ушла...оставив ритм танца
и силу истинного искусства.
ПРЕКРАСНО!!
СПАСИБО!!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       27.12.2015   17:03:51

Благодарю.. Сердечно. А Майя в мимолетном, но четком образе лебедя... Низкий поклон Вам...
Валентина       27.12.2015   16:38:30
Отзыв:   положительный
Гимн самой жизни!Светочка,Вы прелесть!Примите мой восторг!Это эмоции...от прочтения!Спасибо!!!

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       27.12.2015   16:40:09

Так это.. милонга. Спасибо Вам огромное. Ваш отзыв - первый самый... С Новогодьем...








1