Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Лунная соната


Лунная соната
Перевод верлибра Янниса Рицоса:

(Весенний вечер. Большая комната в старом доме. Пожилая женщина, одетая в черное, разговаривает с юношей. Они не стали включать освещение. Из двух окон непрерывно льется лунный свет. Забыл упомянуть о том, что женщина в черном опубликовала 2 или 3 томика весьма неординарной поэзии религиозной направленности. Итак, Женщина в Черном разговаривает с Юношей):

Позволь мне пойти с тобой. Что за луна сегодня! Луна добра - будут незаметны мои поседевшие волосы. Луна опять сделает мои волосы злотыми. Ты не поймешь. Позволь мне пойти с тобой.
Когда светит луна, тени в доме растут. Невидимые руки задергивают шторы. Призрачный палец пишет забавные слова на запыленном фортепьяно. Я не хочу их слышать. Молчи!

Позволь мне пойти с тобой немного дальше, до стены кирпичного завода, до того места, где поворачивает дорога, и виднеется цементный и воздушный город, заретушированный лунным светом, настолько безразличным и иллюзорным, естественным, как метафизика, что можешь в конце концов поверить в то, что ты существуешь и не существуешь, что никогда не существовал, что никогда не существовало время с его разрушительной силой.

Позволь мне пойти с тобой. Мы посидим немного на завалинке, на холме. Нас будет обдувать весенний ветерок, и мы даже сможем вообразить, что летим. Ведь часто, и даже сейчас, я слышу звук моего собственного платья, как шум двух мощных крыльев, поднимающихся и опускающихся. И когда погружаешься в звучание этого полета, чувствуешь, как сковало твое горло, твои ребра, твою плоть. Тогда для тебя, сжатого мускулами голубого воздуха, поддерживаемого сильными нервами небес, не имеет никакого значения - уходишь ли ты или возвращаешься, и даже неважно то, что мои волосы поседели (не в этом моя печаль – моя печаль в том – что не поседело мое сердце). Я знаю, что каждый из нас в одиночестве идет к любви, к вере и к смерти. Я знаю это. Я испытала это. Это не выход.

Позволь мне пойти с тобой. Этот дом наполнен призраками, он изгоняет меня – я говорю о том, что он очень сильно постарел, гвозди расшатались, картины падают так, как если бы они погружались в пустоту, штукатурка обсыпается беззвучно, как падает шляпа мертвеца с вешалки в темном коридоре, как изношенные шерстяные перчатки падают с колен тишины, или как луч луны падает на старое, потрепанное кресло. Когда-то и это тоже было новым – не фотография, в которую ты так пристально вглядываешься - я говорю о кресле, очень удобном, в котором можно было целыми часами сидеть с закрытыми глазами и мечтать о чем угодно – о песчаном береге, гладком, влажном, сияющем в лунном свете, сияющем еще больше, чем мои старые ботинки из лакированной кожи, которые я отдаю каждый месяц в будку чистильщика обуви на углу; или о парусе рыбацкой лодки, который склоняется к ее основанию, раскачиваемый своим собственным дыханием; о треугольном парусе, напоминающем платок, сложенный наискосок вдвое, как если бы у него не было ничего, что надо укрыть или удержать, или не было смысла трепетать открытым при прощании.

У меня давняя слабость к платкам - ничего не закутываю в них, никаких цветочных семян или ромашек, собранных в полях на закате, не завязываю на платках четыре узла, превращая в шапочки, которые носят рабочие на противоположной стороне улицы, не вытираю ими глаза – я сохранила хорошее зрение. Никогда не носила очки. Просто безобидная причуда – платки. Теперь я складываю их в четыре раза, в восемь, в шестнадцать, чтобы занять свои пальцы. И теперь я вспоминаю, что так я считала ритм, когда пошла в музыкальную школу в синем переднике, с белым воротником и двумя белокурыми косичками - 8, 16, 32, 64 - взявшись за руки с моим маленьким другом – персиковым деревом, полным света и розовых цветов (прости мне такие отступления - плохая привычка) - 32, 64 - и моя семья возлагала большие надежды на мой музыкальный талант.

Но я говорила тебе о кресле - оно потрепано, из него выглядывают ржавые пружины, наполнение – собиралась отправить его в мебельную мастерскую, которая находится по соседству, но где найти время, деньги и настроение. Что привести в порядок в первую очередь? Собиралась накинуть на кресло простыню, но я испугалась белой простыни при таком лунном свете. Здесь сидели люди, мечтавшие о великом, как этот делаешь ты, да и я тоже, а теперь они отдыхают под землей, не обеспокоенные дождем или луной.

Позволь мне пойти с тобой. Мы остановимся ненадолго на верхних мраморных ступенях Св. Николаса, после этого ты спустишься, и я вернусь назад, сохранив на левой стороне теплоту от случайного прикосновения твоего пиджака и многочисленных квадратиков света от маленьких окон соседей и этого чистого белого тумана, исходящего от луны, как большая процессия серебряных лебедей. И я не боюсь этого явления, поскольку раньше в течение многих весенних вечеров разговаривала с Богом, который представал предо мной одетым в туман и величие этого лунного света. И многих молодых людей, даже более красивых чем ты, я принесла ему в жертву. Я растворилась и стала настолько белой, настолько недоступной в моем белом пламени, в белизне лунного света, подоженная ненасытными мужскими глазами и еще нерешительным экстазом молодежи, осаждаемая роскошными бронзовыми телами, сильными мускулами, натренированными в бассейне, за веслами, на беговой дорожке и футбольном поле. Я делала вид, что не замечала их - лбы, губы и шеи, колени, пальцы и глаза, грудь, обмундирование и оружие (и действительно я не видела их).
Ты знаешь, иногда, когда ты очарован, забываешь о том, что очаровало тебя, достаточно самого восторга.

Бог мой, какие звездно-яркие глаза, и я была поднята до восторга отрицаемых звезд, потому что, осажденной извне и изнутри, мне уже не оставляли никакого выбора, только путь вверх или путь вниз.
Нет, этого недостаточно.

Позволь мне пойти с тобой.
Я знаю, что время уже ушло. Позволь мне, потому что я столько лет, дней и ночей, и багряных полдней была одинокой, упорной, одинокой и безупречной, даже на моем брачном ложе – безупречной и одинокой, пишущей великолепные стихи, чтобы лежать на коленях Бога, стихи которые, я уверяю тебя, останутся, как если бы их высекли на превосходном мраморе, за пределами моей жизни и твоей жизни, далеко за пределами.
Этого недостаточно.

Позволь мне пойти с тобой.
Этот дом не может меня больше выносить. Я не могу больше тащить его на себе. Необходимо постоянно заботиться, заботиться, о том как поддержать стену с большим буфетом, как поддержать буфет с антикварным резным столом, как поддержать стол со стульями, как поддержать стулья своими руками, как опустить плечо под свисающую балку. И фортепьяно, словно закрытый черный гроб. Не смей его открывать! Необходимо обо всем заботиться, заботиться, чтобы они не упали, чтобы я не упала. Не могу больше выносить это.

Позволь мне пойти с тобой.
Этот дом, несмотря на всех его мертвецов, не имеет никакого намерения умирать, он настаивает на том, чтобы жить с его мертвецами, чтобы жить за счет его мертвецов, чтобы жить за счет уверенность в собственной смерти, чтобы сохранять домашний уют для его мертвецов на гниющих кроватях и полках.

Позволь мне пойти с тобой.
Как бы осторожно я ни ступала через туман вечера, будь я в тапочках или босиком, обязательно раздается звук: треск оконного стекла или зеркала, слышатся какие-то шаги - не мои. Наверное, снаружи, на улице, эти шаги не слышны – говорят, что раскаянье обуто в деревянные ботинки - и если ты посмотришь в это или вон в то зеркало, за слоем пыли и трещинами ты различишь затемненное и разбитое лицо, свое лицо, которое ты всю свою жизнь стремился сохранять чистым и целым.
Губы стакана мерцают в лунном свете, как круглая бритва- как я могу поднести ее к моим губам? Как бы меня ни мучила жажда – как я могу поднести ее? Ты видишь, у меня появилось желание сравнивать – по крайней мере это у меня еще осталось, как подтверждение того, что остроумие меня пока не подводит.

Позволь мне пойти с тобой. Время от времени, когда спускается вечер, у меня такое чувство, что за окном проходит могучий медведь с его старой тяжелой медведицей, мех которой полон шипов и чертополоха. Они поднимают пыль на соседней улице, пустынное облако пыли - фимиам, который курят сумерки. Дети уходят домой на ужин, и им больше не позволяют выходить на улицу, несмотря на то, что находясь за стенами, они ощущают поступь старой медведицы.

А утомленная медведица шествует в мудрость ее одиночества, не зная, почему и зачем она стала грузной и не может больше танцевать на своих задних лапах, не может носить свою шапочку с ленточками, чтобы развлекать детей, бездельников и докучливых особ.
И все, что ей сейчас хотелось бы – это лечь на землю и позволить им топтаться по ее животу. Это была бы ее последняя игра, демонстрирующая ужасное противостояние ненужности, безразличие к любопытсву, к кольцам в губах, к стискиванию зубов, безразличие к боли и жизни с ее безоговорочной поддержкой смерти – даже медленной смерти.
Окончательное безразличие к неминуемости смерти и знание жизни, которое превышает порабощение ею своей мудростью и действом.
Но кто может сыграть в эту игру до конца?

И медведица встает снова и идет дальше, подчиняясь своему поводку, своим кольцам, своим стиснутым зубам, улыбаясь порванными губами грошам, которые ей бросают красивые, ничего не подозревающие, дети (красивые именно потому, что неподозревающие), и говорит: «Спасибо». Поскольку постаревшие медведи могут сказать только одно: «Спасибо...спасибо...»

Позволь мне пойти с тобой. Этот дом душит меня. Особенно кухня, которая напоминает морские глубины. Свисающие кофейники мерцают, как круглые, огромные глаза невиданной рыбы, тарелки медленно колеблются, как медузы, морские водоросли и ракушки, застрявшие в моих волосах. А я не могу их выпутать, не могу вынырнуть. Поднос тихо выпадает из моих рук. Я сползаю вниз и смотрю, как поднимаются и поднимаются вверх пузыри, выдыхаемого мной, воздуха. Стараюсь отвлечь себя наблюдением за ними, и мне любопытно, а что бы сказал тот, кто, оказавшись на верху, увидел бы эти пузыри. Возможно, он сказал бы, что кто-то тонет, или водолаз исследует глубины? И действительно много раз я обнаруживала там, в глубинах затопления, кораллы, жемчуга и сокровища судов, потерпевших крушение, неожиданные столкновения - прошлые, настоящие и будущие - почти подтверждение вечности, какую-то отсрочку, какую-то улыбку бессмертия, то, что принято называть счастьем, опьянением, вдохновением даже, кораллы, и жемчуга, и сапфиры; только я не знаю, как поделиться ими - нет, я на самом деле отдаю их; только я не знаю, могут ли принять их – но, тем не менее, я отдаю их.

Позволь мне пойти с тобой. Секундочку, я возьму мой пиджак. Погода так изменчива, что я должна быть осторожной. Вечером влажно. И не кажется ли тебе, что луна усиливает ощущение холода? Позволь мне застегнуть твою рубашку – какая у тебя сильная грудь – какая сильная луна – кресло... я хочу сказать – когда бы я ни поднимала чашку со стола под ней остается отверстие тишины. Я сразу же прикрываю его ладонью, чтобы не смотреть в него. Я ставлю чашку на место; и отверстие луны в черепе мира больше не смотрит через него. Это магнитная сила притягивает тебя, не смотри, не смотрите, послушайте то, что я вам говорю – вы провалитесь. Это красивое, эфемерное головокружение – ты провалишься в мраморный колодец луны, движение теней, бесшумные крылья, таинственные голоса – разве вы не слышите их?

Глубоко, глубоко падение, бесконечен, бесконечен подъем, воздушный памятник запутывается в своих крыльях, глубока, глубока незыблемая благосклонность тишины – мерцающие огни, на противоположном берегу, создают такое впечатление, что вы качаетесь на собственной волне, ощущая дыхание океана. Это головокружение красиво и эфемерно – будь осторожен, ты провалишься. Не смотри на меня, мое место здесь – в этих колебаниях - в этом роскошном головокружении. И так каждый вечер... у меня немного болит голова, и я периодически испытываю головокружение. Часто я заскакиваю в аптеку, которая находится через дорогу, чтобы купить аспирин. Но порой я так устаю, что остаюсь со своей головной болью здесь и слушаю звук пустоты, который трубы создают в стенах, или пью кофе.

И как обычно, по рассеянности я забываю и варю два - кто выпьет второй? Это действительно забавно, я оставляю его на подоконнике, чтобы охладить, а иногда выпиваю обе чашки, смотря из окна на яркий зеленый глобус аптеки, который походит на зеленый свет тихого поезда, прибывающего, чтобы забрать меня с моими платками, прохудившимися ботинками, моим черным кошельком, моими стихами, но без чемоданов – кому и зачем они нужны?

Позволь мне пойти с тобой.

А, уходишь? Спокойной ночи. Нет, я не приду. Спокойной ночи. И я пойду через какое-то время. Спасибо. Поскольку я все-таки должна выйти из этого разваливающегося дома. Я должна краем глаза увидеть город - нет, не луну – город с его мозолистыми руками, город рабочих будней, город, который клянется хлебом и кулаком, город, который на своей спине тащит нас всех с нашей мелочностью, грехами и ненавистью, с нашими амбициями, нашим невежеством и нашей старостью. Я должна услышать великие шаги города и не слушать больше твоих шагов или божьих, или моих собственных.
Спокойной ночи.

***

(В комнате становится темно. Создается ощущение, что облако закрыло луну. И как будто внезапно включили радио в баре, находящемся по соседству, слышится знакомая музыкальная фраза.. И я понимаю, что "Лунная соната", ее первые аккорды, очень мягко звучала на протяжении всей этой сцены.

Молодой человек спустится с холма с иронической и возможно сочувственной улыбкой на изящно очерченных губах и ощутит облегчение. А как только дойдет до Св. Николаса, еще до того, как сбежит вниз по мраморным ступеням, он разразится громким, безудержным смехом. И в лунном свете его смех не будет казаться непристойным. Как знать, может быть, единственная непристойность и кроется в том, что нет ничего непристойного. Вскоре Молодой Человек затихнет, станет серьезным и скажет: -Закат эры.
Так, полностью придя в себя, он опять расстегнет рубашку и отправится своим путем.

Что касается Женщины в Черном, я так и не знаю, выбралась ли она из дома. Луна сияет снова. И в углах комнаты растут тени, впитывая невыносимое сожаление, почти отчаянье, пригодное не столько для жизни, сколько для бесполезной исповеди.

Вы слышите?

Играет радио...)





Рейтинг работы: 56
Количество рецензий: 6
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 582
© 08.12.2015 Kripti
Свидетельство о публикации: izba-2015-1507509

Рубрика произведения: Поэзия -> Поэтические переводы


Елена Мышь       14.08.2018   11:22:04
Отзыв:   положительный
Превосходно, замечательно, волшебно! Благодарю.
.
Оттого,что я жить без тебя не могу,-
Я пишу твое имя лучом на снегу.
На граните горы. На холсте высоты.
В каждом промельке света мне видишься ты.

Я цветами пишу.Ты ведь любишь цветы.
Это все для тебя. Это ты. Это ты.
Вот мелькнул в непогоду просвет голубой,
Это небо сейчас улыбнулось тобой...
.
Сергей Островой
.
с уважением, Елена.


Kripti       14.08.2018   11:25:47

Спасибо большое! Очень и очень рада, что Вам пришлась по душе эта работа Рицоса!

Рисунок дочери:


Игорь Донской       14.08.2018   10:48:15
Отзыв:   положительный
Прочел.... К чему это я?
Намедни слушал - Лунную сонату. Почти весь вечер.Начиная от классики, заканчивая - новоделом.
Поэтому и обратил внимание на этот рассказ. С душой. Тонкой и неравнодушной.
Дальше не буду. Не люблю расхваливать Автора. Люди разные и психика, к сожалению, у некоторых - тоже разная.Хотя иной раз разнузданная психика - признак таланта.Или безумия. Грань очень тонкая. Поэтому большинство гениев, не признаны при жизни. И не поняты соплеменниками и мещанами.
Теперь о чем творчество Автора в целом.
Я эту нить пронес в душе почти целую жизнь. В моем - " Румяный альпинист" сказано с кровью от сердца- " Чтобы любить беззаветно и преданно свою Родину, надо почти всю жизнь прожить на Чужбине.Сражаясь за ее Свободу"!
Автор это все вынесла и понимает о чем я пишу в этих строках. Люди равнодушные и не испытавшие тоску по Родине, нас не поймут.
Спасибо Автору.
С уважением, Игорь.
Kripti       14.08.2018   11:21:30

Игорь, благодарю Вас за умный и глубокий отзыв!
Вы во многом правы...
Поэтому особенно радует то, что Рицосу посчастливилось быть признанным при жизни.
Его поэма-монолог «Лунная соната» в 1956 была удостоена первой Государственной премии в области поэзии и переведена на 20 языков мира. Но русского перевода я не нашла... поэтому и решилась восполнить этот пробел, поделившись с соотечественниками восторгом, который испытала сама.
Обязательно почитаю Вашего "Румяного Альпиниста". Когда-то и я была альпинисткой... в меру румяной, как и положено юным девицам.)
Светлана Страусова       24.04.2018   22:41:59
Отзыв:   положительный
Потрясающая работа. Читала с замиранием сердца. Спасибо. С теплом души, Светлана.
Kripti       25.04.2018   14:28:21

Милая Светлана, очен рада тому, что Вы разделили мою любовь к этом удивительному произведению Рицоса.
Ради этого стоило покорпеть над переводом, выверяя каждое словечко.
Спасибо Вам!
Наина       16.06.2016   22:17:25
Отзыв:   положительный
Спасибо, Оксаночка! По-моему, талантливо! Браво!
Kripti       16.06.2016   23:09:15

Благодарю Вас за теплые слова, Наиночка!
Тереза Шатилова       17.12.2015   14:41:09
Отзыв:   положительный
Музыка слов... Роскошный поэтический перевод, доносящий до читателя - нюансы эмоций.
Волнующий, интересный, захватывающий в плен сопереживания героям...
Очень ярко и художественно!
Огромное спасибо Вам за творчество, Kripti!
Добра, счастья, любви и вдохновения!
С уважением и теплом - Терри


Kripti       17.12.2015   22:20:42

Милая Терри....
Очень тронута...
Рада, что это произведение пришлось Вам по душе!

Греюсь в Вашем тепле и дарю свое!!!

С уважением,
Оксана
Анна       08.12.2015   18:35:40
Отзыв:   положительный
Даже не читая оригинала, видно, что это, действительно, поэтический перевод. Это одно из самых красивых, тонких и философски богатых произведений выдающегося греческого поэта и драматурга. И Вы нашли в русском языке средства, способные "оживить камень", чем славился сам Яннис Рицос.
Поражает концентрация философии и поэзии в единице текста. Здесь и диалектика свободы и несвободы, стареющего тела и молодой души, и противостояние человека и Универсума, но, вместе с тем, и некая гармония между ними... Так много кодов и тайных символов, так много скрытых мыслей! И Вы их передаёте яркими, свежими и точными образами.

Это - соната прощания. И поэтому - лунная, а не солнечная. Трагизм прощания с жизнью, с эпохой, с эрой...Человек, столь совершенное творение Божье, который способен чувствовать даже нервы небес, обречён на то, чтобы лишь мелькнуть мигом своей жизни - и кануть в пустоту вместе со всем своим бесценным багажом больших способностей и возможностей, которые он так и не реализует в полной мере.
Экспрессия произведения просто зашкаливает. И достигается она на контрасте - эмоциональной сдержанностью монолога пожилой дамы, в душе которой бурлит вулкан страстей. Именно в зрелости человек постигает истинную, ошеломляющую ценность жизни и любви, что, собственно, одно и то же... Но в этот момент человек чувствует, что пора уходить... Этим щемящим сердце отчаянием, как лунным светом, в буквальном смысле залит весь верлибр. Новое не берет с собой в дорогу старое, сколь бы ценным оно ни было. У нового другие ценности и системы координат... И величайшая ирония нашей жизни состоит в том, что, когда новое дозреет до понимания истинных, непреходящих жизненных ценностей, и поймет, что именно оно отвергло в начале своего пути, ему самому придёт пора сойти со сцены...И следующее новое им так же пренебрежёт...
И Луна - её так много в этом произведении совершенно не случайно.
Её свет - не живой и трепещущий, а отражённый, т.е. в определенном смысле - мёртвый. Она - мягкая, нежная, мудрая и меланхоличная - символ прощания, ухода...

Блистательное произведение и блистательный перевод, дорогая Kripti!
С уважением.
Kripti       08.12.2015   19:48:04

Милая моя Аннушка... (не сочтите это обращение за фамильярность, давно так Вас называю наедине с собой :), любя-любя-любя и преклоняясь перед благородством сильной и в то же время трепетной души, безграничной женственностью, мудростью и талантом), СПАСИБО за такой яркий и справедливый по отношению к Рицосу отзыв.
Готова подписаться под каждым словом, ибо сама вряд ли бы смогла выразить с такой филигранной точностью чувства, охватившие меня после прочтения этого произведения...
Эллины гордятся своим Яннисом, считая его одним из величайших поэтов современности.
И я склонна с ними согласиться....
К сожалению, в России его творчество мало известно.
Хотелось поделиться c соотечественниками...
Особенно приятно, что эта работа привлекла Ваше внимание!











1