Странник Анатоль Страхов. Песни теней Менестреля




...звук, окрашенный Поэзией мысли и чувства. И это, в не меньшей степени – Слово, ограненное такой изысканно-музыкальной фразировкой, которой могут позавидовать самые искусные ювелиры...(С)

...Понятно, что КАЖДЫЙ пишет от себя. И берет – в себе, и тратит себя, и отдает себя. И ты это знаешь. Но еще более важно, мне думается, насколько в этом «от себя» высок градус откровения, насколько обнажены нервы и открыты вены, из которых, не всегда по капле, вытекает не кровь даже, нет…
Душа извергается, оставляя плоть, чтобы наполнить пространство вокруг небывалым светом сердечности , красоты и боли.
Последняя, вылившись в строчки, часто помогает выжить.
Вопреки всему...(с)

http://www.stihi.ru/2010/10/21/742

***

…Давайте вернемся в театр…
Помните?
Мы уже были там однажды…
Когда?
Совсем не так давно…
Или назад тому лет десять…
Может быть, сто?
Или еще больше?
Важно ли это?
Не важнее ли, что мы там – были – в старом-престаром театре какого-нибудь старого-престарого провинциального городка.
И вот снова оказались возле его входа.
Случайно ли?
Может быть, да…
А может, и нет, потому что не бывает, наверное, в жизни случайных дорог…
Не бывает…Как не бывает и простых…

Итак…
Все, как тогда…

http://www.stihi.ru/2010/10/21/742

…Уже очень поздно. И театр совсем опустел…
Лампы потушены, свечи отдали свой аромат кулисам и отдыхают до поры. Из зазеркалья ушла суета вечернего представления.
Зрительный зал покинули последние голоса и ускользающий шепот.
А где-то в кулисе одиноко лежит треснувшая лютня – не та ли самая, о которой тосковал некогда проходивший мимо Менестрель-странник?
И перышко…
Кажется, оно выпало из той сумки, в которой Странник хранил помятый бумажный плащ.
Я захотела поднять его, чтобы сохранить на память, а оно в моих руках превратилось в хокку.
Хокку птичьего перышка. http://www.stihi.ru/2010/09/11/2044 , которое уже никогда не исчезнет.
Не исчезнет, даже если еще больше устанет от дорог Странник,
а Менестрель позабудет слова некогда любимых им песен.
Но НИКОГДА (слышите? НИ КОГ ДА!) не потемнеют от времени полотна Рембрандта, потому что в таинстве его красок отраженным светом НАВСЕГДА останется бессмертный ФА МАЖОР бесконечно солнечного Моцарта.
Пусть так и будет…

Я тайнописи чувствую шаги…

Однажды мы уже пытались с вами пройти по дорогам Странника- Менестреля http://www.stihi.ru/2010/10/21/742, ведомые его волшебным хокку - перышком. Сегодня можно попробовать прочитать его сказку, которую он услышал как-то на длинной житейской дороге от старой крестьянки Питера Брейгеля
http://www.museum-online.ru/Renaissance/Piter_Brue...
а потом сделал из нее одну из своих неповторимых песен и распевал ее всюду.

http://www.stihi.ru/2010/10/26/4092

Строчки бесцветны. Ночь спутала стоны и сны,
Куклы тряпичной глаза, разговоры соседей,
Запах полыни, полов, пыльной шкуры медведя,
Скрывшей надёжно все тёмные пятна стены.

Хочешь быть нежной, а после безумной от ласк.
Тайные страсти раскрыв, обнажённость не пряча…
Боже всевышний прости нежеланье быть зрячей
Рано уставшей от слёз, твой не слышащей глас.

Листья опали, вновь в вазе цветочной букет
Прожитых ветров кленовые красные шпили,
Ветки рябины… Домашние долгие штили,
Зыбкие тени, сводящие память на нет.

Хочешь быть верной, а после растаять, как дым?..
Тучи по небу плывут и ни звёзд, ни рассветов
Демоны новых поэм днём расскажут об этом
Болью подкожной и холодом будущих зим.

© Copyright: Анатоль Страхов, 2010
Свидетельство о публикации №11010264092

Боже всевышний,
Тайные страсти раскрыв
Листья опали.

Долгие штили.
Спутала стоны и сны
Прожитых ветров.

В вазе цветочной букет.
Хочешь быть нежной?
После - безумной от ласк?..
Хочешь быть верной...

Не то ли это закулисье, в котором нам довелось побывать однажды и куда мы снова попадаем, ведомые Менестрелем – Странником?
Очень похоже…
Давайте постараемся не нарушить его гармоничного хаоса и такой проникновенной, совсем не свойственной театру тишины, и осторожно, чтобы не спугнуть великие тени лицедейства, посмотрим на закулисный мир глазами Странника, которые еще не привыкли к сумраку ночного театра, и потому им бесцветными кажутся силуэты почти придуманного мира, в котором трудно бывает отличить сон от его зеркального реального отражения, стон – от ему подобного эха…
В глазах тряпичной куклы, пылящейся на стене возле самой кулисы, отражается, словно в старом треснувшем зеркале, само зазеркалье…
Ш-ш-ш-ш-ш…
Тихо…
Слышите?
Голоса…
Гости ли ?
Соседи ли потревожили полночь своим бесполезным звучаньем?
Далекие отзвуки разговоров оседают в кулисах навечно и, кажется, если дотронуться до полотнищ рукой и чуть потряси их, то столько историй можно будет стряхнуть с них вместе с пылью искусства... И истории эти будут иметь, помимо обязательного действия, еще и запахи. Вот, например, полынь высыхает на одной из стен и отдает пространству свою неповторимую и удушающую горечь, которая настойчивой струйкой проникает в душу самого Менестреля, а потом уже передается и нам, идущими за ним следом.
И доски полов старого дуба тоже могу много прибавить к аромату впечатлений.
А сколько спрятано здесь за шкурой медведя, скрывающей то, что нужно обязательно скрыть закулисью.
Возможно, это и не шкура вовсе!
Очень даже может быть, что не шкура.
Не так хорошо видно в театре, когда догорели свечи, и нет ни малейшей щелочки для лунного света!
Но разве что-то может ускользнуть от проникновенного взгляда Менестреля, который раскрасит по-своему услышанную им от старой крестьянки сказку?
Менестрель скуп в своем повествовании, пробираясь по темному закулисью к только ему пока ведомому свету. Возможно, что и свет ему не очень нужен, потому что все в этом доме ему давно и хорошо известно. Потому он очень лаконично, не живописуя деталей, пожалуй, исповедуя ту же сдержанную манеру изложения, знакомую нам по восточным сонетам Странника, ведет нас по дому, в котором оказался на сей раз не только нежданным, но и непрошенным гостем.
А мы вслед за ним, осторожно, чтобы не задеть ничего, не потревожить, не нарушить порядка вещей, пробираемся дальше по удивительному совершенно миру, название которого – Т Е А Т Р – уже само по себе может звучать какой-то старинной ораторией времен седовласых париков маэстро Баха.
На чем еще останавливает свое (и наше) внимание Менестрель, случайно (случайно ли?) оказавшийся ночью в закулисье?
Думается, что в данном случае важны не столько предметы, увиденные им, а и то ВПЕЧАТЛЕНИЕ (импрессионизм души?), которое они у него вызывают и которым он хочет поделиться с теми, кому предлагает свою песню-сказку.
Можно задержать взгляд на цветочной вазе с красной кленовой веткой, острые края листьев которой вызывают в памяти тревожный образ шпилей-ветров, соотносимых с прожитыми (пронесшимися ураганом?) годами-вехами. И опавшие листья, и ветки рябины очень коротко, но ярко сообщают нам о времени года за порогом театра.
Но это – не время ли года жизни героев сказки-песни?
Не звучит ли метафора «листья опали – ветки рябины» тем диссонансом осенним, когда в одном отрезке времени можно увидеть одновременно его расцвет (яркая рябина) и его же увядание (опавшие листья)?
И холодно становиться вдруг от такой безысходности.
И тишина здесь, в этой осени, тоже какая-то театральная, придуманная, обманная.
«Домашние долгие штили» - тоже метафора, за которой – ОЧЕНЬ хрупкое состояние, очень зыбкое, почти не видимое, да и то в образе теней…
Но как страшны они, эти тени, съедающие память, сводящие на нет все то, чем этот кукольный мир переполнен (или – был переполнен) сейчас. Видимый Менестрелем покой вызывает в нем чувства, больше тяготеющие к пониманию обреченности и эфемерности этого самого покоя.
И понимаешь вдруг, как много напряженности притаилось за тем, казалось бы, благостным миром в виде тряпичной куклы, ваз, букетов.
А потому отчетливее проступают вдруг на стене темные пятна, которые так старательно должна бы скрыть пыльная шкура медведя. Потому и «тучи по небу плывут», и звезд не видно, да и рассветы – наступят ли?..
Не случайно, видимо, именно этот, увиденный (подсмотренный – потому что – ночью) Менестрелем мир вызывает у него (а нам передается!) целый ряд вопросов, скорее, риторических, потому что мудрость его, отсчитавшая версты и версты прожитого, иллюзиям места уже не оставляет.
И еще большим холодом веет от этих самых вопросов, на которые и сам западающий их вряд ли ждет ответа.
Мы лишь можем почувствовать безудержное чувство тоски, которая переполняет его усталое сердце. И еще – боль за ту, «рано уставшую от слез», не желающую внимать Голосу свыше, которая, как и Менестрель, не пряча обнажения чувств и не ведая страха, почти всегда – вопреки невозможности говорит с ним на одном языке «боли подкожной», возводя боль эту в высокий градус того состояния, имя которому Творчество.
(Наверное, и таким может быть прочтение авторского зазеркалья:

Строчки бесцветны -
Спутала стоны и сны,
Боже Всевышний!

Запах полыни
Темные пятна стены
Зыбкие тени

Тайные страсти раскрыв,
Прожитых ветров,
Демоны новых поэм –
Тучи по небу.

2.

Хочешь быть верной –
После растаять, как дым,
Рано уставшей?

Тайные страсти,
Боже Всевышний, прости,
Прожитых ветров…

Тучи по небу плывут
Болью подкожной…
В вазе цветочный букет –
Хочешь быть нежной.

3.

Болью подкожной
Демоны новых поэм…
Листья опали.

Красные шпили
Тучи по небу плывут
Зыбкие тени

Холодом будущих зим
Тайные страсти
Куклы тряпичной глаза
Запах полыни

Вариации : http://www.stihi.ru/2010/11/04/4867)

И какой-то темной (демоны новых поэм) силой видится оно Менестрелю, во всяком случае, не ангельский голос слышится ему в этих поэмах. А может ли он быть иным, тот голос, когда «тучи по небу плывут, и ни звезд, ни рассветов»?

Вот такую историю поведал нам Менестрель – странник, задержавшийся однажды вечером в одном из провинциальных театров.

Боже всевышний,
Тайные страсти раскрыв
Листья опали.

Долгие штили.
Спутала стоны и сны
Прожитых ветров

В вазе цветочной букет.
Хочешь быть нежной?
После - безумной от ласк?..
Хочешь быть верной.. ./Анатоль Страхов/

Та же песня. Сюжет узнаваем. Голос Менестреля слышится в ней, безусловно.
В этих десяти строчках – сгусток эмоций и плотность информации доведены до абсолюта, а потому боль, достигающая апогея в вопросах автора, по-моему, должна разорвать его и без того истерзанное сердце.
И таких «вариаций» в его стихотворении можно увидеть множество.
Если говорить о подтекстах этого стихотворения, то их так же наберется не мало. Но все они, так или иначе, будут работать на основную идею, которая вылилась «болью подкожной» поэта Анатолия Страхова и предалась нам, заставив в унисон с его сердцем биться и наши воспаленные сердца.
В одном из отзывов А. Страхова на рецензию можно прочитать подтверждение моей мысли : «) мне кажется, зайди ко мне сто девушек, я смог бы ответить каждой строчками этого стихотворения. Анатоль Страхов 30.10.2010 21:33 »
(Чтобы не мешать чтителям увидеть закулисье «Осенних снов» менестреля А. Страхова, я не буду останавливаться на моих вариантах к прочтению его сюжета. Желающие могут посмотреть их в рецензии к этому стихотворению. Я думаю, что комментарии станут излишними http://www.stihi.ru/2010/11/04/4867)

***

Мы подсмотрели вместе с Менестрелем один из его осенних снов. В нем много печали, тоски и безысходности.
Будет ли этот сон вещим?
Время покажет.
Стоит ли делать акцент здесь на слове «сны»?
Я бы остановилась на «осенних», сделав главными их в понимании замысла автора.
Почему?
Осень дает надежду.
Сон ее отнимает.
«Листья опали», но выдержит самые сильные холода красная рябина (ветка рябины увидена автором, замечена!) , а мороз только прибавит пикантности ее изысканному вкусу, оттенив легкой горечью возможную приторную сладость. А кого-то плоды ее даже спасут от голода в лютый мороз. И кому-то гроздья рябины в студеном зимнем небе станут игрой воображения… И появятся новые строчки, холсты, мелодии…
А что такое сон?
Его и вспомнить-то не всегда можно.
Потому, думается, и автор – Анатолий Страхов, «Снам осенним» предпочел вполне разумный, хоть и не всегда простой, порядок вещей (чувств), в котором много хаоса, хитросплетений, непокоя… Но… все это живет по одному-единственному закону, название которому – Гармония.
А осень при всем своем увядании – все же сочная картина маслом, забыть которую почти невозможно.

***

Помните:
«Красною кистью рябина зажглась…»
Возможно, в осенних снах Менестреля – Странника Анатолия Страхова образ красной спелой рябины осеннего предзимья останется в памяти и после пробуждения.

Пусть так и будет… 31.10 – 11.1.2010

***

Алексей Архиповский "Дождик"
http://www.youtube.com/watch?v=sj6y1B4fa_k&feature...

Монолог случайного гостя http://www.stihi.ru/2010/10/28/978

© Copyright: Ольга Мищенкова, 2010





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 178
© 28.09.2015 (Миоль) Ольга Мищенкова
Свидетельство о публикации: izba-2015-1439662

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика













1