Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Парус за горизонтом 6


(На сцену скорой походкой выходит человек в робе каторжанина. Его догоняет другой – в офицерской форме.)

П о р у ч и к. Князь, да постойте же… (Останавливает его, схватив за руку.) Вы всегда были слишком вспыльчивы, но теперь так нельзя. Вспомните, ведь это же наш товарищ!

К н я з ь. Теперь нельзя? А провести на каторге остаток дней своих можно? А видеть свою жену раз в месяц, и не поймёшь уже – жена она или местная прачка? А дети мои, с такого возраста несущие клеймо отпрысков врага Отечества?

П о р у ч и к. Так в моём мундире тоже не дырка для ордена, а след от картечи. И что с того? Что с того, что человек теперь раскаялся, ведь тогда он был с нами до конца? Вдумайтесь в эти слова – он наш товарищ!

К н я з ь. Теперь раскаялся? Столько народа полегло на площади, а он раскаялся?

Г о л о с  и з-з а  к у л и с. Когда тебе надевают мешок на голову, как обычному преступнику, то поневоле приходит мысль, что вся эта затея была глупой и бесполезной.

К н я з ь. В кампанию двенадцатого года многие тоже считали глупым и бесполезным сдавать врагу Москву и вести какую-то дикую партизанскую войну, но мы сохранили армию.

(Из-за кулис появляется Виктор Сергеевич – в гражданском платье и с петлёй на шее. Обрывок верёвки переброшен через плечо.)

В. С. А что МЫ сохранили?

К н я з ь. Веру.

В. С. Интересно бы знать, во что? Что может оправдать наши положенные на закланье жизни? Вы полагаете, эпоха, свободная от тирании и диктата, уже наступила или хотя бы проклюнулась? Давайте спросим у этих господ? (Они смотрят на Вернера и Каньона. Пауза.) Думаю, ответа мы не получим.

К н я з ь. Вопросы, ответы… Жизнь измеряется поступками, а не количеством фраз.

П о р у ч и к. Виктор Сергеевич, ну, что вы в самом деле? Смотреть уже не могу. Снимите наконец эту чёртову петлю.

(Слышится всё тот же гул.)

В. С. Если бы мог. У меня на шее всё-таки не французский галстук.

П о р у ч и к. Тем более. Давайте я вам помогу. (Пытается ослабить узел, но у него не получается. Князь смотрит на их потуги, затем подходит.)

К н я з ь. Надо не так…

(Уже втроём возятся с верёвкой.)

В. С. Довольно, господа. Только удавите совсем. (Поправляет узел, вдыхает полной грудью.) Это судьба.

П о р у ч и к. Зачем же так мрачно? Судьба не осязаема. Она – как парус за горизонтом, который не увидишь, но лишь нутром можно почувствовать.

В. С. Вот я и чувствую. (Потирает шею.)

К н я з ь. Н-да… ножом бы.

П о р у ч и к (Каньону и Вернеру). Господа, не имею чести быть представленным, но у вас ножа случайно нет?

К а н ь о н (разводит руками). Увы.

П о р у ч и к. Невероятно. Я – боевой офицер, а совладать с верёвкой бессилен.

В. С. Думаю, хлопот было бы меньше, если бы я слёг на плахе.

П о р у ч и к. Тогда бы я вас не узнал.

В. С. Полагаю, и я вас тоже.

(Смотрят друг на друга, затем неожиданно смеются. Князь молчит в стороне.)

П о р у ч и к. Вот ведь какая штука… При всей моей любви к Парижу, мне бы не хотелось… на гильотине…

К н я з ь (мрачно). Быть казнённым на родине – великая честь…

В. С. А на меня Франция произвела гнетущее впечатление – жители бедны и грубы, скряжничество повсеместно, во всём грязь, вызывающая отвращение. И только лишь в Париже я увидел роскошные дома и чистые улицы.

П о р у ч и к. На то он и Париж.

К н я з ь. От Парижа до эшафота оказался один шаг.

В. С. Один выстрел.

П о р у ч и к. Да…жаль, не я держал в руках пистолет.

В. С. Залпы картечью сильнее пистолета. Пистолет по сравнению с этим – просто хлопушка.

К н я з ь. Эта хлопушка увековечила Сенатскую площадь.

В. С. А вам-то теперь что до того?

П о р у ч и к (обнимает их). Славные вы мои. Сенатская площадь примечательна уже тем, что МЫ там были. Именно с неё наши пути и разошлись: один взошёл на эшафот… мне вот мундир подпортили… (Смотрит на свою грудь.) Нет, каковы сатрапы? – Только-только пошил новый и – на тебе… никакого уважения к личности… Князь, а вас куда занесло? Предположу, не ближе Сибири?

К н я з ь. Да уж не в Швейцарию.

П о р у ч и к. А ирония совершенно напрасна: Сибирь подаёт большие надежды.

К н я з ь. Особенно по части рудников.

П о р у ч и к. По части ума, князь. Сибирь не испорчена Европой, она чиста и благодатна, и на её почве вызреют такие умы, такие головы…

К н я з ь. В нашем Отечестве умной голове не всегда находится нужное применение.

П о р у ч и к. Но ведь нас оценили?

В. С. Вот как? (Снова потирает шею.) Премного благодарен.

П о р у ч и к. Нам дали возможность встретиться, и это для меня немаловажно. В другом месте я бы обязательно что-нибудь сообразил по такому поводу… (Осматривается.) А почему бы и нет? Давайте хоть символически, что ли?

К н я з ь. У меня желудок испорчен.

В. С. И мне в горло не полезет.

П о р у ч и к. Ну, как вам будет угодно. А я не откажусь. Итак… ну, господа? (Они смотрят друг на друга, затем поднимают воображаемые бокалы.) За нас! (Сдвигают бокалы. Поручик пьёт медленно, смакуя. Остальные смотрят на него.)

В. С. И как?

П о р у ч и к. Изумительно… Вкус свободы.

В. С. Не могу устоять. (Подносит воображаемый бокал ко рту, пытается глотнуть, но, поперхнувшись, кашляет.)

П о р у ч и к (берёт у него бокал). Позвольте уж мне.

В. С. Сделайте одолжение. (Стряхивает пролитое вино. Поручик пьёт.)

К н я з ь (протягивает руку). Тогда уж и от нашего стола. (Поручик выпивает и это.) Желаете повторить?

П о р у ч и к. Я много чего желаю. (Поворачивается к Вернеру и Каньону.) А что, господа, по части женского полу здесь что-нибудь предвидится?

К а н ь о н. Только совесть.

П о р у ч и к. Ну, эта дама весьма из неприятных. А вот, помнится, когда мы торжественным маршем входили в Париж, то одна из парижанок, в ответ на моё приветствие, представьте, смело прыгнула ко мне в седло…

В. С. И не удивительно. В детстве у вас был хороший гувернёр-француз. С вашим произношением вас могли принять за соотечественника – роялиста, вернувшегося из эмиграции.

П о р у ч и к. Однако, узнав, что я русский, она не поспешила спрыгнуть… А эти белые простыни, свисающие с окон? Как соблазнительно они колыхались на ветру. Только почувствуйте – весна, юное создание рядом и простыни…

В. С. Простыни выбрасывались как символ знамени роялистов.

П о р у ч и к. Виктор Сергеевич, ну что вы заладили? Какие роялисты, когда МЫ там были? Встречали-то нас. А как нас встречали в Петербурге! Как нам салютовали!

В. С. (с иронией). Да уж… Потом в честь победы нижним чинам было выдано по рублю и чарке вина.

П о р у ч и к. А какая была праздничная иллюминация! Вы помните, господа?

К н я з ь. Эта иллюминация закончилась залпами на Сенатской.

П о р у ч и к. Виктор Сергеевич, князь, у вас какие-нибудь светлые воспоминания остались?

В. С. Мои светлые воспоминания остались в тёмном предсмертном мешке.

(Появляется ангел, подходит к ним.)

П о р у ч и к. Ну вот, поговорили… (Идут за ангелом.) А знаете, господа, какая оказия случилась со мной в Париже? Когда при въезде на Марсово поле моя лошадь подломила ногу…

К н я з ь. У вас ведь был конь – Гектор?

П о р у ч и к. Гектор героически сложил гриву под Фер-Шампенуазом: ему шрапнелью вспороло брюхо. Постойте, какое совпадение…

(Дверь за ними закрывается, но голоса ещё слышны.)

В. С. Какой Гектор? Уж не тот ли, который французскому офицеру ухо откусил? – Француз пытался свалить раненого драгуна. Об этом даже в газетах писали.

Г о л о с п о р у ч и к а. Не знаю, кому он там откусил ухо, но мне Гектор достался… Теперь даже и не упомню… Да не в памяти дело. Я хочу сказать, как я рад, господа…

(Пауза. Свет в коридоре снова мигает и гаснет.)

Г о л о с К а н ь о н а. Попробую сосчитать до десяти. Если освещение дадут раньше – ждать нам уже не долго, если нет…

Г о л о с В е р н е р а. Встретим первых свидетелей апокалипсиса.

Г о л о с К а н ь о н а. Перспектива не из радостных.

(Свет зажигается.)

В е р н е р. Встреча не состоялась.

К а н ь о н (встаёт, растирает поясницу). Спина затекла… да и ноги словно задубели.

В е р н е р (тоже встаёт). Члены хорошо разминаются при ходьбе. Думаю, моцион нам не помешает.

К а н ь о н. Если не долго. Не хотелось бы торчать здесь вечно.

В е р н е р. Не беспокойся, нас найдут.

(Уходят. Из-за кулис доносятся затихающие голоса.)

К а н ь о н. А с другой стороны, чем тут плохо? Есть не хочется, спать не хочется, а значит, и проблем никаких. Сиди, беседуй, надоело – гуляй… И всё же, непонятно – почему сохранились ощущения тела?

В е р н е р. Чтобы плеть чувствовалась.

К а н ь о н. Вы думаете? Варварство. Неужели до этого дойдёт?

(Пауза. Дверь открывается, появляется ангел. Девочка смотрит на пустые стулья, заглядывает за кулисы, всматривается в полумрак зала, наконец, собирается уходить, но замечает шляпу. Надевает её, вертится как перед зеркалом, делает резкие взмахи рукой, словно фехтует шпагой, и вот наносит решающий удар в невидимое тело, вытирает клинок, стоит так, разглядывая мнимую кровь на ладони. За кулисами слышатся звуки шагов. Девочка бросает шляпу, убегает.
На сцену выходит мужик. Лицо его неопрятно заросло бородой. Одет он в телогрейку, на ногах – сапоги. Мужик подходит к двери, пробует открыть, осматривается, замечает брошенную шляпу, поднимает, разглядывает, садится на стул, держит шляпу на коленях. Из полумрака появляются Каньон и Вернер.)

К а н ь о н: Вот уж действительно – жизнь пошла по кругу. Как вы думаете, сколько прошло времени – полчаса, час или год?

В е р н е р. Без разницы.

К а н ь о н. Что значит – без разницы? Пора бы уж заслушать приговор. Я готов. Нельзя же мучить человека бесконечно… (Останавливаются, смотрят на мужика.) Могу поспорить: кулак – поджигал амбары, грабил продовольственные обозы.

В е р н е р. Лесной брат – серьги драл вместе с ушами, мужиков вешал на двух соснах, баб насиловал и тоже убивал.

(Подходят.)

К а н ь о н (мужику). Любезнейший, вы сели не на своё место... (Мужик не слышит – сидит словно задумавшись. Каньон трясёт его за плечо, мужик поднимает голову.) Здесь занято, тебе говорят. Вон туда пересядь. ( Мужик пересаживается. Каньон забирает свою шляпу, брезгливо отряхивает.) Только вшей мне и не хватало. (Вернеру.) Как вы думаете, здесь могут быть насекомые?

(Садятся.)

В е р н е р. Их-то за что сюда? Они живут по природе своей.

К а н ь о н. А мы?

В е р н е р. А мы – по своему разумению.

К а н ь о н. Но разум-то ведь тоже был дан? (Мужику.) Слышь, ты, как тебя… скажи, для чего человеку мозги?

М у ж и к. Тыкать будешь бабу свою.

К а н ь о н (Вернеру). Хамит или с рождения такой?

В е р н е р. А ты дай ему в морду – увидишь.

К а н ь о н. В другое время – запросто, а теперь – не при шпаге. (Появляется ангел, подходит, протягивает руки.) Уже? Обоих? (Они встают. Вернер одёргивает форму, выпрямляется.) Мы ещё не готовы. Дайте немного времени… попрощаться.

(Девочка берёт их за руки, тянет, но вдруг останавливается, смотрит на Вернера, разжимает его ладонь.)

В е р н е р. Да, конечно… сейчас. (Кладёт гильзу на стул.)

К а н ь о н (оборачивается у двери). Мужик, не серчай, всяко бывает… помяни нас, ежели что…

( Дверь закрывается. Мужик остаётся один.)

М у ж и к (смотрит на шляпу). Да я и не серчаю. Грех в такую минуту держать зло. Царствия небесного здесь не пожелаешь, так хоть – успокоения душе, что ли? (Молчит.)
Вы тут меня душегубцем выставили, а ведь я не то что человека – порося не резал, куря топором не рубал. Всё соседей просил… Я жизнь любил… А она меня – нет… Что-то муторно на душе. (Встаёт, снова пробует открыть дверь, стучит. В ответ – тот же гул. Мужик крестится.) О, Господи! (Садится. Смотрит на шляпу.) Видно, важный был господин – убор не дешёвый. Жил богато, в достатке, а ответ держит вровень со мной. Знамо, нет здесь господ и дворовых… А у господ-то, вестимо, грехов-то поболе будет… Вон, даже учётчик Селиван – вроде ещё и рылом не вышел, а уже куролесил на все стороны – баб щупал… грешил. А я всего единожды – на солдатку вдовую позарился… Молодуха была… Не устоял и даже не противился – вот в чём грех. И должно быть, большой грех, раз тут сижу с господами разными… Моя-то всё одно узнала – «люди добрые» не забыли накаркать. Молча остаток дней провела. Жаба какая-то грудная у неё появилась… А дитёв у нас не было. Так и дожил бобылём… Куда жизнь потратил? – В навоз… Вот сам и хочу ответ держать. Дак, опять же – не принимают… Тяжкая она, искра Божья… А зачем её давать кому ни попадя и опосля спрашивать за грехи? (Встаёт.) Муторно… Хоть бы живая душа встренулась. Пусть даже – и по морде. Всё не один. (Уходит по коридору.) Жаба… Вот тварь какая выдумана. Всю жизнь человеку изломала… И пошто было жить?..

(Едва стихают звуки шагов, дверь приоткрывается, ангел осторожно подходит к стулу, берёт двумя пальцами гильзу, рассматривает. За кулисами раздаётся чей-то кашель, девочка поспешно кладёт гильзу в карман и быстро исчезает за дверью.)

К О Н Е Ц.

2008 г.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 198
© 19.09.2015 Сергей Секретарёв
Свидетельство о публикации: izba-2015-1433274

Рубрика произведения: Проза -> Пьеса


















1