Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Парус за горизонтом 4


(Девчонка возвращается. Заметив пиджак, поднимает его, бросает за кулисы, отряхивает руки и уходит.)

О б у х о в. Пожалуй, жадность и глупость – не самые тягостные пороки.

К а н ь о н. Тем более что глупость иногда скрывает нечто большее. В году, кажется, 1680-ом капитан Шарп захватил у берегов Южной Америки богатый испанский корабль «Святой Россарио». В его трюме команда обнаружила большое количество слитков неизвестного белого металла, предположительно – олова. Но тут капитан заметил на корабле испанскую пассажирку, да такую, перед которой выглядеть обычным грабителем Шарпу не хотелось…

О б у х о в. Таких романтических историй я ещё в юности начитался. Короче.

К а н ь о н. Короче и в канцелярии не пишут. Так вот, Шарп, не устояв перед просьбами красавицы, отпустил корабль, забрав только вино и деньги. Уже на берегу один пропившийся моряк предложил кому-то за бутылку припрятанный на всякий случай слиток. Тут и выяснилось, что это серебро. Столько серебра пиратам никогда во все времена не доставалось. Над Шарпом смеялись до самой его кончины.

О б у х о в. Дилетант. Он плохо знал своё ремесло.

К а н ь о н. Как раз наоборот – он хорошо разбирался в такого рода металлах. Как выяснилось позже из его дневника, Шарп сразу же понял, какой им достался груз, но их галион уже не мог вместить такое количество награбленного: накануне они захватили судно «Святой Пётр», и пришлось бы конвоировать «Россарио» вместе с пассажирами, а этого Шарпу не хотелось, причём так не хотелось, что он незаметно убил своего помощника – тот всё-таки заподозрил неладное.

О б у х о в. Почему же – так не хотелось?

К а н ь о н. Он впервые по-настоящему влюбился. Но она была испанка, а в то время английские пираты ненавидели испанцев.

О б у х о в. Ещё хуже – он предал общее дело.

В е р н е р. Когда у меня застрелилась жена, я тоже изменил своему делу – создал парламент.

О б у х о в. А до того?

В е р н е р. Что?

О б у х о в. Парламента совсем не было?

В е р н е р. Я и был – и парламент и конституция.

О б у х о в. Как же вы управляли страной?

В е р н е р. Создавал министерства.

О б у х о в. Вы пытались управлять страной с помощью только министерств?

В е р н е р. И очень успешно. Это не у вас, где даже дикие белки через окна воруют хлеб со стола.

О б у х о в. Вы бы ещё медведей у театров вспомнили.

В е р н е р. А что, медведи любят зрелища?

О б у х о в. Медведи не любят, когда их дразнят…

К а н ь о н. Вы сказали – жена застрелилась. Неужели разойтись было нельзя?

В е р н е р (смотрит на Обухова; нехотя). Развод мало бы что изменил. «Чёрный Клаус» и Жанет Вернер – имена уже неразрывные.

К а н ь о н. Понимаю. У меня тоже случались ситуации… Когда я при поддержке Её Величества брал Тортугу…

О б у х о в. Да ничего ты не брал. А единственной твоей поддержкой был я. Именно моё слово было решающим на кастингах – я ведь считался человеком, знающим актёрскую среду. И твою биографию написали мы с Петром Алексеевичем. И знаешь, когда? – Когда ты был на пике своих возможностей. Я хорошо помню тот вечер. Шла премьера «Ревизора» – какой-то заезжий модный француз решил поставить классику на русской сцене. Тебе уже доверили роль трактирного слуги. Это не просто «Кушать подано!» – это уже диалоги… И вот сидим мы с Петром Алексеевичем…

К а н ь о н. Пётр Алексеевич, он кто?

О б у х о в. Неважно. Назовём его Потапов. Есть состоятельные люди, желающие вкладывать деньги в прибыльный бизнес кинопроизводства. Так вот, сидим мы с Потаповым в ложе, смотрим разворачивающееся действо и начинаем потихоньку скучать: Потапов от театра вообще, я – от импортной режиссуры. И тут на сцене появляетесь вы, трактирный слуга то есть, и сразу же после реплики «Суп и жаркое!» спотыкаетесь на лестнице, роняете с подноса бутафорский обед. «Ба!» – сказали мы с Петром Алексеевичем, я – глядя на сцену, Потапов – махнув рукой кому-то в зале. Однако Хлестаков не растерялся: «Тут, Осип, супу немного осталось, возьми себе» и, сократив предыдущие диалоги, тут же перешёл к жаркому. Что ж, заказали и мы с Петром Алексеевичем – коньячку, взбодриться, освежить, так сказать, восприятие. Освежаем, беседуем, действо краем глаза просматриваем. И приходит в голову мне мысль. «А что, – спрашиваю я Потапова, – смогли бы ваши деньги вон из того человечка, с полотенцем на руке, вылепить нечто похожее на талант?» А человечек на сцене суетится, пытается ухватить линию жизни, перегнуть по своему усмотрению, даже не предполагая, что проползла его линия сейчас между нашими рюмками. «Толковый-то хоть человечек?» – интересуется Потапов. – «Был бы толковый, стоял бы по другую сторону от городничего». – «Тогда талант не обещаю, а вот любовь народа можно проплатить». И ведь проплатил, хотя на вашем месте мог оказаться любой другой, прямо с улицы.

К а н ь о н. Чем же я оказался лучше любого?

О б у х о в. Вы сёмгу обозвали воблой – был у вас и такой казус. Послушайте, Иван Андреевич, как вас держали в труппе? Два срыва в эпизоде – это уж слишком.

К а н ь о н. Ошибся… Как всё просто: ошибся словом – и герой экрана?

О б у х о в. Я бы уточнил: не закажи мы коньяку. А скажите откровенно, неужели вы действительно считаете дальнейший успех заслугой своего таланта?

К а н ь о н. Хочется надеяться – да.

О б у х о в. Тогда объясните свой провал в «Гамлете».

К а н ь о н. Я слишком долго отсутствовал на сцене.

О б у х о в. Да нет, вы для неё вообще не созданы. Но эту постановку я пробил для вас.

К а н ь о н. Зачем?

О б у х о в. А вы не пожалеете, узнав правду?

К а н ь о н. Поздно уже жалеть.

О б у х о в. Ну, как хотите… Тому есть две причины. Первая – вы сами. После «Охоты на циклопа» вас как прорвало: бесконечные ночные бдения в ресторанах с местной братвой, тусовки со столичным бомондом, частые выезды заграницу. Вы, должно быть, не поняли: в вас были вложены деньги и немалые, и их надо отрабатывать, а вы позволили себе сорвать контракты в «Рельсах над пропастью» и «Тишине». Вас уже не устраивали гонорары? «Да, – подумали мы с Петром Алексеевичем, – пора человечка приземлять». И после очередного вашего кабацкого дебоша мы для начала привели вас в чувство в захолустной лечебнице, а уж потом только под вас был поставлен «Гамлет» – чтобы вы наконец поняли, что из себя представляете. Ну, а второй причиной вашего появления на сцене стала ваша жена. Она была готова на всё ради вашего возращения в театр. У вас, оказывается, была ещё и неразделённая любовь к Мельпомене. Прямо-таки настоящая драма: он любит красивую нищенку, а женится на уродливой, но богатой невесте. Но удивительно, как Ольга Николаевна вышла на меня? Иногда поражаешься женской интуиции.

К а н ь о н. Она приходила к вам?

О б у х о в. И не однажды. После «Гамлета» у вас не было работы полгода, и вам предложили место манагера в какой-то торговой фирме – на вас шёл клиент. Тогда я вновь увидел вашу супругу. «Ну, что ж, – решили мы с Петром Алексеевичем, – похоже, клиент созрел». И открыли новый проект с вашим участием – «Парус за горизонтом». Тут и тематика для вас родная – с криминальным душком, и романтики хоть залейся. Словом, проект удался. Только вот смерть ваша никак не вовремя. Оказывается, вы уже успели изрядно подпортить своё здоровье. Но как достойно прожиты последние минуты: прямо на съёмочной площадке, в лучших традициях! Помните? – Палец на курке, взгляд с хитрым прищуром; бабах! – и вы падаете, только уже по-настоящему. И знаете, отчего-то жалко мне стало вас.

К а н ь о н. Зачем же столько возни вокруг какой-то заурядной личности?

О б у х о в. Есть люди, которые могут себе это позволить, от скуки.

К а н ь о н. А Ольга? С ней что?

О б у х о в. Ничего страшного. Она стала работать у меня в офисе.

К а н ь о н. Это вы её затащили?

О б у х о в. Ну что за выражения? Не бросать же мне женщину в её положении, тем более такую привлекательную.

К а н ь о н. Вы… вы мерзавец!

О б у х о в. Представьте, я это знаю, хотя она была иного мнения.

К а н ь о н (пытается встать). Не сметь в таком тоне говорить о ней!

О б у х о в (отпихивает его). Да сиди ты, пугало. Ты годен разве что для детских страшилок.

(Вернер неожиданно крепко хватает Обухова за ворот у самого горла, стискивает. Тот пытается освободиться, но видно, что рука у Вернера сильная. Свет над ними тускнеет, начинает мигать, гаснет, снова вспыхивает. Открывается дверь, подходит ангел, Вернер нехотя убирает руку. Обухов встаёт, растирает шею. Девчонка и Обухов смотрят друг на друга, затем она уводит его. Уже на пороге Обухов оборачивается, хочет что-то сказать, но дверь закрывается.)           





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 139
© 19.09.2015 Сергей Секретарёв
Свидетельство о публикации: izba-2015-1433218

Рубрика произведения: Проза -> Пьеса


















1