Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Парус за горизонтом 3


К а н ь о н (смотрит Обухову вслед). Как вы думаете, здесь можно устроиться на службу – навроде стражников при воротах? Поступит, допустим, какой-нибудь прохвост, а мы ему пару-другую раз в морду – готовим, так сказать, к покаянию, и – в руки правосудия.

В е р н е р. Служба – занятие неблагодарное. Никогда не служи, тем более – каким-нибудь идеалам.

К а н ь о н. Вам лучше знать.

В е р н е р. Да уж… мне лучше… (После паузы.) Я ведь родился в семье… нет, не мясника, конечно, но в той глуши, где я вырос, без крепкого своего хозяйства можно было лишь прозябать на выработанных угольных шахтах. Мне повезло – моя жизнь уже с самого рождения оплачивалась чужой кровью – отец выращивал скот на убой. Но забой скота – зрелище не для малолетних, и, может, поэтому я не любил сказки с глупым окончанием вроде: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день». А разве можно жить счастливо и долго, если осознаёшь неотвратимость конца, в любую минуту, в любом месте? «Счастливы могут быть лишь птицы и животные, которые не обременяют себя подобными рассуждениями по той простой причине, что вообще не способны рассуждать, а живут согласно инстинктам», – так думал я, стреляя по воронам из рогатки. Когда я притащил свой первый трофей и кинул его собакам, отец отвесил мне подзатыльник, сказав, что омерзительно от безделья губить живое, и осенью определил меня в кадетский корпус. Дисциплина и распорядок дня, как ни удивительно, мне понравились – это помогало достигать желаемой цели. Ранее я был хилым сопляком с частыми простудными заболеваниями, но уже через год учёбы нормативы на полосе препятствий казались детскими шалостями, и я перешёл к гимнастическим снарядам. Появились сила, выносливость, а силу, как известно, в армии уважают. Когда же подошёл срок окончания учёбы, я первым подал рапорт о поступлении в военное училище и успешно сдал вступительные экзамены. Теперь я держал в руках не рогатку, а настоящее боевое оружие. Однако через четыре года, получив долгожданные погоны, вдруг с удивлением обнаружил, что никому не нужен – в стране начались социальные реформы, которые коснулись и меня – я попал под сокращение. Я не понимал эти так называемые социальные реформы, но, тем не менее, Великие События, где-то там, по другую сторону материка, меня вдохновили. Случайно узнав от своих друзей о готовящемся походе в Боливию, я примкнул к Команданте. Идея казалась обворожительно-пьянящей, ради неё стоило рисковать жизнью. В этом виделся смысл. Но через несколько месяцев стало уже ясно: мы и наши идеи чужие в той стране. Нас предавали даже те, ради кого мы там и находились. Исчез смысл. И тогда, в одной из глухих деревень, где мы отсиживались зализывая раны, я пришёл к Команданте, положил пистолет на стол и сказал: «Или ты меня отпускаешь, или застрели. Дезертиром я быть не хочу, но и смысла в дальнейшем не вижу». И он понял…

О б у х о в (выходит из полумрака). Обнял и прослезился.

В е р н е р (чуть помедлив). В следующий раз сверну шею.

О б у х о в. Да, в общем-то, пьеса такая есть.

В е р н е р. Он не обнял и не прослезился, а вынул обойму, оставив патрон в стволе, и вернул мне пистолет: «Уходи. Ты не дезертир. Но и не боец – у тебя нет патронов. Если вернёшься…» Он, не договорив, махнул рукой, и я вышел… Я не вернулся. Но этот единственный патрон со мной всю жизнь. (Достаёт из кармана гильзу, держит её на ладони.)

К а н ь о н. Как же вас с этим сюда пропустили?

В е р н е р. Должно быть, очень личное не отнимают. (После короткой паузы.) Вернувшись домой из Боливии, я возненавидел всякие светлые идеи. Светлые идеи уничтожают лучших людей. Я просто остановил хаос. Кнутом. Жизнь в природе построена по очень жёстким законам, безо всяких там гуманностей. Я использовал эти законы и добился порядка. Теперь никто не может назвать мою страну отстающей.

К а н ь о н. Почему же он не ушёл с вами? Неужели он не понимал, что происходит?

В е р н е р. Конечно, понимал. Но он уже не принадлежал себе, и у него было только два пути: победа или смерть, хотя каждый день склонял чашу весов в сторону последнего. (Вертит в руках гильзу.) И теперь его имя на стяге, а моё в уголовных делах.

(Из полумрака выезжает инвалидная коляска. В ней сидит совсем уже старый, вполне опрятный человек. Коляску катит молодая женщина со смуглыми чертами лица. Едва они появляются на сцене, как их встречает в дверях ангел – девчонка лет семи в светлом платье. Ангел отходит в сторону, пропуская вновьприбывших.)

О б у х о в. А ведь мы в очереди первыми стояли… Послушай, дитя… (Дотрагивается до плеча ангела, но тут же отдёргивает руку, дует на ладонь, морщится. Девчонка уходит, дверь закрывается. Обухов рассматривает ладонь.) И тут связи…

К а н ь о н. Возьмусь предположить – старый развратник, рантье, со своей горничной.

В е р н е р. Гельмут Штеренберг, с супругой. Инженер – модернизация крематориев, отбор технического персонала среди заключённых для нужд оборонной промышленности, имел благодарность от фюрера. После войны работал в спецслужбе бывшего противника. Безбедная, спокойная старость в странах Латинской Америки, там же сочетался вторым браком.

К а н ь о н. Третий Рейх – ваше хобби?

В е р н е р. Ну, ты же знаешь Шекспира, Гётте?

О б у х о в (снова дует на ладонь). Шекспира? Уже вряд ли. Он теперь специалист по криминальной драматургии – «мурка», шалман, конкретные пацаны с конкретными разборками. (Трясёт кистью руки.)

К а н ь о н. Что, не всё к рукам липнет?

О б у х о в. Праздник души? А ведь эти руки тебя кормили.

К а н ь о н. Никак – меценат? Куда ни плюнь – сплошь благодетели, но страна почему-то превратилась в постоялый двор.

О б у х о в. Согласен. Хотя в постоялом дворе, как вы выразились, есть номера и есть лавки для челяди. Я предпочитаю номера. Ведь постоялый двор и создан для нужд проезжающих. (Смотрит на ладонь.) Странно, вот уж не думал, что здесь будет боль чувствоваться.

К а н ь о н. Здесь ещё так себе. Представляю, что творится там, за дверью.

О б у х о в (подходит к двери, прислушивается). Ни звука.

К а н ь о н. Пока ни звука. Но вот дверь отворяется, появляется ангел: «Кто здесь Юрий Петрович? Настал ваш час. Будьте любезны ножкой за порог ступить, да голову пониже пригните, не зашибите ненароком об косячок». Ну, про косячок – это уже лишнее, голова и так ниже колен от страха… И не успел войти, как подают на разбор деяния ваши мирские. Увесистые деяния, многотомные. Расшнуровали первую папку, раскрыли, а оттуда такая мерзость попёрла, таким смрадом повеяло…

О б у х о в (сжимает в кулак обожжённую руку). Бездарь!

К а н ь о н. Клерк!

В е р н е р. В природе существуют и вирусы и бактерии. И те и другие необходимы для выживания вида.

О б у х о в. А к каким из них вы себя относите?

В е р н е р. Вакцина.

О б у х о в. Убедительно, но не всегда помогает. Есть организмы, быстро мутирующие и приспосабливающиеся к различным обстоятельствам. Они живучи так же, как, например, жадность и глупость – вечные спутники человека.

(На сцену вальяжно выходит человек в светлых летних брюках и рубашке с поднятым воротником. Через плечо перекинут вельветовый пиджак, на голове – лёгкая фетровая шляпа. Фигура его выглядит слишком ярко, контрастно выделяясь на сумрачном фоне окружающей обстановки. Он проходит мимо присутствующих и останавливается по другую сторону двери. По всему видно, что ему здесь всё безразлично. Человек начинает насвистывать мелодию, но прерывает её, заметив пыль на своей обуви. Достаёт носовой платок, обмахивает туфли, после чего, скомкав платок, и, не зная, куда деть его, кладёт в карман. Человек стоит так ещё какое-то время – то складку на рубашке расправит, то подтянет брюки, затем, наконец, отстранив плечом Обухова, подходит к двери, открывает. На пороге – ангел. Обухов, увидев её, спешно садится между Вернером и Каньоном. Незнакомец пытается войти, но девчонка не пускает. Тогда он приседает и пальцами касается её подбородка.)

Н е з н а к о м е ц. Малыш, тебя как зовут? (Ангел молчит.) А меня – дядя Руди. Ты меня пропустишь? Мне надо туда. (Показывает в пустоту за ней. Ангел по-прежнему молчит.) Ты здесь одна? (Обращается ко всем.) Господа, это чей ребёнок?

К а н ь о н. Это не ребёнок, и тем более – ничей.

Р у д и. Вот как? (Протягивает ей ладонь.) Ладно, я тебе покажу. Видишь? Это – знак. Его мне поставили уже здесь. Теперь ты позволишь мне пройти? (Ангел равнодушно смотрит на ладонь.) Ну, хорошо, скажи тогда, что мне делать? (Ангел указывает в конец коридора.) Спасибо, малыш, рад был с тобой познакомиться. (Гладит её по голове.) Прощаться не будем – думаю, мы с тобой ещё увидимся. (Встаёт и уходит за кулисы. Девочка исчезает за дверью.)

В е р н е р. Узнаю на дух творческую интеллигенцию. И здесь не в почёте. Что же это такое – «дядя Руди»?

О б у х о в. Заморский соловей. Приезжал к нам с гастролями, имел успех – исполнял на бис «Вечерний звон», правда, с неприятным жующим акцентом.

В е р н е р. Почему же – на бис?

О б у х о в. Потому что заморский. К тому же – тридцать лет на сцене.

(Снова появляется Руди – теперь уже с противоположной стороны сцены. Он быстро вышагивает к двери, подходит, громко стучит – ангел открывает.)

Р у д и. Ну и в чём дело? Меня что, вот так можно гонять по кругу, словно кобылу под номером? Передай, что я уже здесь… а лучше я сам. (Пытается войти, но ангел опять не пускает.) Ты хоть знаешь, кто перед тобой? Ведь стоит только меня разозлить… (Обрывает фразу, бросает с досады пиджак на пол, наклоняется к девчонке.) Послушай, со мной так нельзя, понимаешь? Со мной считаются везде. У меня тесные связи с английской королевой, дружеские отношения с президентом Америки, меня принимают как почётного гостя даже в странах, мягко выражаясь, жёсткого политического направления… (Ангел неожиданно берёт его за руку и ведёт опять за кулисы.)

В е р н е р. Что-то не припомню такого почётного гостя.

К а н ь о н. Значит, ваша страна подаёт надежды.





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 164
© 19.09.2015 Сергей Секретарёв
Свидетельство о публикации: izba-2015-1433197

Рубрика произведения: Проза -> Пьеса


















1