Наталия Николаевна Волохова - Крамова . " Снежная муза".


Наталия Николаевна Волохова - Крамова . " Снежная муза".
НАТАЛИЯ НИКОЛАЕВНА ВОЛОХОВА.
" СНЕЖНАЯ МАСКА, ВЬЮЖНЫЙ МИРАЖ". НЕУЗНАННАЯ МУЗА ПОЭТА. …

.Ну, вот опять в зеркале отражается ее бледное лицо с огромными, синими тенями под глазами… И пудра не помогает.. И жажда.. Она пьет холодную воду со льдом. Она тщетно рвется уехать из этогогородка под Казанью, где пару дней назад схоронила дочь.. Свежая могилка на городском кладбище.. В какой то из пьес тоже это было… Но - не в " Гедде Габлер"… Нет, не в "Гедде." Ей завтра выходить в этой роли… Но сможет ли она играть, ведь девочка мечется в жару, ее девочка, ее пятилетний ангел Наташа. Проклятая скарлатина!
Зачем же, зачем она ее взяла с собою? На гастроли? Не хотела, чтобы еще два года выпало из ее жизни. Страстно хотелось быть на сцене, жить, дышать, играть, двигаться, погружаться в чужой, яркий и яростный мир, чувств, страстей!
…Но теперь запах театрального грима и пудры, и все страсти человеческие и непрочные, перебивает тяжелая прель земли….


Здесь, в городке, нет этой снежной пыли, нет вьюг, как в Петербурге, нет вмерзших в лед каналов и острых снежинок, колющих лицо. Здесь снег тает моментально, превращается в хлипкую грязь.
А в Петербурге, на Офицерской улице, снег был похож на ледяную карамель из парижского кафе, из нарядной бонбоньерки.
Впрочем, они с Поэтом чаще заходили в кафе - попроще, больше похожие на старые артистические уборные, с запахом дешевого вина, кофе и театрального грима… Убранством пестрыми и несуразным они походили на декорации его "Балаганчика", будто бы - копировали, повторяли. В одном из таких кафе выступал седой, вихрастый клоун  с ангорской, пепельной кошкой на плече, что египетским холмиком пирамидкой, замерла под ковшиком его ладони, в рукаве голубовато – серой, домотканой, застиранной блузы…
Старый клоун нежно касался губами кошкиного ушка, наклоняя к ней вихрастый висок, и кошка, трепетно выгибая спинку, грациозно прыгала через маленький обруч в серебряной фольге или,осторожно, как острым стеклом, играла маленькою, потрепанной атласной ленточкой, с двумя зазубринами на концах, словно это было змеиное жало… Лента и трепетала так, словно змея, извивалась в бархатных лапах…


- Смотрите внимательней, Наталия Николаевна, - Блок склонялся жадными, сухими губами, в одну линию, к ее запястью, стянутому перчаткой, или к плечу, укутанному в острые иглы боа.- Ведь змея, змей эдемский, мог бы точно также погибнуть в пальцах Евы, пропитанных яблочным соком.. Как Вы думаете, почему она, Ева, не погубила змея?
Она задумалась на миг. Пожала плечом, положила на столик палочку мундштука.
- Неинтересно губить. Смерть - мгновение. Искушение же может длиться вечно. С Евы достаточно было и Адама… Она его погубила вкусом яблочным и он стал скушен… Как песок Фив… А тут - змей.. Что то будоражит… манит. Влечет. Как серебряная пыль… Извивается, непокорно, пленяет ноги, шаг, дух… - Она улыбнулась, открыто, белозубо, влекуще, чуть смежив тяжелые веки над огромными глазами, с огненной искрой, оттененными мягкими, длинными, как тень полуночная, ресницами.
- Вы точно- колдунья! – расхохотался Блок.- Моя тетушка, Мария Александровна, недаром зовет вас " раскольничья Богородица". Она считает, что Вы созданы для обожания, поклонения, воспевания стихами.. Но Вы почему то упорно не хотите принимать их в дар от меня… Почему мы не можем стать ближе, Наталия Николаевна?
- Вы несправедливы. Я знаю почти все их наизусть. Этот январь для меня -волшебен. Вы подарили мне не только себя, но и Ваш город, Ваш снежный, фонарный Петербург. Вот эта, Офицерская улица, такая узкая, всего пятнадцать метров, и эти домики, охристого, зеленого цвета.. Отражается все это в фонарях, в снежной пыли. То солнечно, то мутно.. У Петербурга тоже, оказывается, есть свой "волшебный фонарь". - Она опять улыбнулась… -Спасибо Вам за него. Я не знала, что он может быть таким… Вашим. Блоковским.

- А Вы можете быть "варьяцией" Незнакомки.. Фаиной из "Снежной маски", загадочной Россией. – Он произнес одно из слов на итальянский лад, чуть задумался. - Вера Федоровна хвалит очень Вас. Ваш темперамент, Ваш ролевой рисунок, Ваш необычный голос, журчащий, как ручей…Вы – земное чудо….
- Ну да, скорее, синий призрак.- Усмехнулась она устало, обнажая жемчужный ряд зубов и розовые десны. Крылья носа затрепетали тотчас, нервно, неровно…
- Вы знаете, я получил письмо от Анненского, он пишет мне, что не может разгадать до конца  замысла. Блок улыбнулся и вытащил из серебряного портсигара сложенный аккуратно вдвое листок тонкой бумаги с именным знаком Царскосельской гимназии, чуть прищурившись, отставил руку, прочел негромко, глуховатым голосом:


"Снежную маску» прочитал и еще раз прочитал. Есть чудные строки, строфы
и пьесы. Иных еще не разгадал, и разгадаю ли, т. е. смогу ль понять возможность пережить? Непокорная ритмичность от меня ускользает. Пробую
читать, вспоминая Ваше чтение, — и опускаю книгу на колени..."
- Вот видите, он ищет ритмичность, а Любовь Дмитриевна, например, считает, что это все вокруг нас - простая игра, хмель души… Мы все сейчас живем так, поддавшись этой игре хмельной. Как дурману.… Ваши стихи – тоже игра. Не принимайте все слишком серьезно. И наш роман у Троицкого моста – тоже. Вы ведь знаете, все не может быть иначе! И Вы -не тот, кого я смогла бы полюбить. Увы.. Ну, простите же Вы меня… - Она потерянно погладила рукав его черного, визитного сюртука.
Взяла в руки мундштук, пыталась переломить, как карандаш, нервно. Запылали щеки.
- Да. – Он, не раздумывая, кивнул.- Правда все, что Вы говорите И шляпы, и шлейфы, и духи, и вся моя " Незнакомка" и следующие за нею вирши, это тоже такое, пустое очарование, самообман.. Живые люди лучше, гораздо лучше, поверьте! Он внимательно посмотрел на нее. Сухие губы скользнули по перчатке.- Вам идет черный цвет. Вы всегда его носите? Нарушаете правила маскарада?
- Маскарадное время, да! – Она кивнула, перья на низком, венецианском, меховом берете. затрепетали, - Но согласитесь, именно оно и позволило молниеносно придумать декорации к "Гедде". Что же там было делать в узкой длиной комнате, на жестких кушетках, креслах? Вера Федоровна, бедная, металась, как факел горящий. Будто бы на первом своем представлении, а потом успокоилась, вмиг, как только лишь затянули стены голубою тканью и покрыли кушетку ковром и…Вы стали читать свои стихи. Всеволод смотрел на Вас во все глаза.. Он Вас любит.. А Вы… Вы его не знаете..

- Да, помилуйте, что же там знать? Финтифлюшки какие то, выкрутасы вокруг попытки любить..И так - в каждой постановке у него – узоры вокруг.. А ясная мысль где? Где сила? Огонь не может на пустом месте гореть. А любовь это - огонь. Вихрь. Снежный. – Блок, не отрываясь, в упор, пристально смотрел на нее.
- Вы так думаете ? Поедемте назад, уже поздно.. Нам пора. А завтра мне еще в Терриоки ехать, ведь там премьера Стриндберга... И в Тенишевский надо успеть.. Повсюду. И права Валечка Веригина – меньше хохотать надо с Марьей Андреевной… тетушкою Вашей. Только, простите, вот, но скажу, – она внезапно поморщилась, как от зубной боли.. – Мария Андреевна ведь никого не любит.. И меня - не любит.. Записывает за нами каждый шаг.. а не любит.. Ох, не хотела бы я попасть в Ваши эти записные книжки.. вместе с отметками визитов к дантисту или.. в дом под красным фонарем, не хотела бы..
- Что такое?! -фыркнул Блок негодующе. - Вы о чем?!
- Ну, как же.. Куда то  ведь я на днях вас" не пускала": пить вино, играть в лото.. Не все же Вы со мною кататься ездите на рысаках… Валечка смеется. Куда?
-А Люба моя милая, тоже ездит куда - то.. с Чулковым.. И все думает, а есть ли у нее талант, нет ли… А когда спит, знаете, похожа на розового младенца, тон лица такой нежный… На днях приехала, слезинка вмерзла в ресницу, не могла открыть глаз, пришлось отпаивать чаем… Холод жестокий, все таки, и костры не помогают…
- Да Вы же любите ее! – Ахнула потрясенно Волохова, гладя машинально мех и кожу перчатки, кусая нетерпеливо яркие губы - И правильно делаете, и не обнимайте больше меня на лестнице, не делайте театральных па… Как будто я отталкиваю Вас, делаю несчастным! Для меня наслаждение высшее - общаться с Вами, слушать стихи, читать их, сидеть в кабинете Вашем у камина, отогревая щеки, укрывшись пледом, слушая "Макоста". Но женская судьба моя - не в вас, и быть для Вас хранительною сенью я - не могу, земною Музою – тоже.

Хотя Любовь Дмитриевна мне предлагала принять Вас, как человека.. Она была у меня на днях.. Вас дарила. Полушутя, пытала о Музе, о стихах… Да я не приняла… Простите. – Она наклонила голову, смотря в пол, резко натянула жувенскую перчатку, так резко, что та - треснула по краям… - Оставьте лучше мне поэтические эти вольности, роль в Вашем ажуре "Балаганчика". Знаете, мне очень там понравилось быть дамой в бумажном платье, и эта музыка внутренняя стихов, я ею очарована. Хоть читать с эстрады – не решаюсь. Она быстро вышла в боковую дверь, заметив острым краем глаза, что растерянный поэт замедлил шаг, не поправил воротника пальто, а у прохожего склонившегося над угольной бочкой, дымится, тлеет рукав тулупа.. Опять мороз, опять пожары.. И люди голодают, их вешают, и в России холодной жить стыло и страшно, но они бурно  играют Метерлинка, чудную "Синюю птицу" и читают стихи Блока, где есть реальность.. Или нет ее?… Не было никогда?


Реальность была потом. После смерти Блока, когда она была уже замужем, когда родилась и умерла Наташа, когда арестовывали и уводили в неизвестность ночи знакомых, закрывали и объявляли чуждыми революции театры, подобные артистически блистательной студии Мейерхольда.. И сам Всеволод погиб страшною смертью, под пытками, и его " брюлловская красавица", сияющая Райх, не уцелела в этом смятенном вихре времени. Времени разведенных мостов… Вздыбленных. Оскаленных, как зверь Апокалипсиса… Никто не уцелел..
…Она еще помнила смутно, как пришла осенью двадцать первого в квартиру Блока, на Литейном, выразить сочувствие Любови Дмитриевне. Та приняла ее любезно, похудевшая, в темном платье, с золотом рассыпанных по плечам волос. И все что то пыталась говорить о ней самой, о гостье, об Александре - почти и не могла, закусывала платок…На Смоленском, на свежей тогда еще могиле, нежно топорщились, синели фиалки.. Фиалки, что они там делали, со своими припорошенными серебряной пылью листьями, посреди грязного, талого снега.дождя, кашицы петербургской? Кто их принес? Зачем?… И как же холодна земля в этом раннем снегу! О, господи боже! Она усмехнулась, взглянула в тусклое отражение..Тонкая, змеистая фигура в черном платье, стянутом в талии. Она не выйдет больше на сцену. Решено. Это еепоследний спектакль. Завтра. Поэт ошибся, назвав ее Евой победительницей.. Она стала Евой, занесенной песками. Евой из Фив. Снежной маской. Призрачной девой с крылатыми глазами.Полузабытой, провинциальной актрисой с классически скучным репертуаром из редких спектаклей. Она, кажется и рада тому, что незаметна… Так легче. Она так и будет жить, стряхивая с себя осторожно колкую чарующую пыль облачных строф о незнакомой деве с "крылатыми глазами", не узнанной новым веком совершенно, Музе Поэта..
Да, полно, была ли она Музой? Не показалось ли это – всем? И, прежде всего- ей самой? От автора:

Наталия Николаевна Волохова – Крамова – актриса МХТа  и театра Веры Комиссаржевской, в двадцатые и тридцатые годы играла на сцене провинциальных театров. Оставила книгу воспоминаний об Александре Блоке и театральной жизни Петербурга – Петрограда "Земля в снегу".
Умерла в 1966 году полузабытой, насмешливой легендой…
________________________________

Светлана Макаренко – Астрикова. Авторский текст. Август, 13 -16. 2015 г.





Рейтинг работы: 61
Количество рецензий: 5
Количество сообщений: 7
Количество просмотров: 911
© 16.08.2015 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2015-1406192

Рубрика произведения: Проза -> Эссе


Мария ...       26.01.2018   12:14:10
Отзыв:   положительный
Ева не погубила Змея... У Евы - Сорбонна в голове, хоть и считают порой дурёхой, она понимает - без тьмы не бывает света. Ева, занесенная песками.... Лана, мне ночью снился голос М.Ц., завывание ветра и пески, пески вокруг меня вихрями. Это был страшный сон, я даже проснулась вмиг. А вечером лопнул на полке сам по себе хрустальный сапожок. Чем сильнее стоит свет, тем сильнее напирает тьма.

" Опять мороз, опять пожары.. И люди голодают, их вешают, и в России холодной жить стыло и страшно, но они бурно играют Метерлинка, чудную "Синюю птицу" и читают стихи Блока, где есть реальность.. Или нет ее?… Не было никогда?"

Люблю тебя


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       26.01.2018   12:19:56

Марина, держись.. Люблю.. И мне однажды снилась МЦ в синем платье.. Но я не посмела долгое время писать вообще об этом... а завывание песков мне знакомо... Как и реальность Метерлинка... Я так и не собрала все это в книгу. спасибо, что ты читаешь..
Мария ...       26.01.2018   12:45:25

Читаю с наслаждением твои стихи и прозу.
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       26.01.2018   13:36:03

Я благодарна очень...
Ольга Сысуева       25.05.2016   13:46:38
Отзыв:   положительный
Светланушка, очень понравилась новелла. Она отражает и бурность тех лет, и жизнь знаменитой женщины, и в тоже время Вы показываете её как человека, простого человека со своим горем и бедой.
Как будто пишите о хорошей знакомой. Это подкупает. И диалоги, и размышления, и время...
Благодарю.
Оля
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       25.05.2016   18:31:26

благодарю...
Инна Филиппова       18.08.2015   05:30:21
Отзыв:   положительный
Спасибо, милая...
Совершенно написано...
Сколько грусти и света в этой маленькой новелле...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       18.08.2015   08:43:06

Спасибо, милая... Обнимаю. Скучаю..
Валентина       16.08.2015   17:36:44
Отзыв:   положительный
Как люблю читать Ваши очерки,посвящённые знаменитым женщинам.Сколько интересных творческих образов уже в моей коллекции воспоминаний.И вот ещё один волнующий таинственный...и А.Блок.Спасибо Вам,Светлана,за Ваш труд.Вам добра и радости от того,чем с таким удовольствием занимаетесь.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       17.08.2015   08:32:11

благодарю вас...
Ди.Вано       16.08.2015   13:10:06
Отзыв:   положительный
Прочитала с волнением.
Всегда меня интересовали посвящения Блока.
И вспомнились эти строки:
Из очей её крылатых
Светит мгла...
Была ли она его музой??
Сильная женщина..Будоражила воображение поэта. Без сомнения.
Интересный финал новеллы..
О...Времени разведенных мостов… Вздыбленных....
Спасибо за память, за возможность улавливать поэтические. неувядающие ноты..
Добра!!!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       16.08.2015   14:36:56

спасибо огромное.








1