Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

ОДИН ДЕНЬ ЛЕЙТЕНАНТА ГАРЯЕВА


ОДИН ДЕНЬ ЛЕЙТЕНАНТА ГАРЯЕВА
Уазики с собровцами выехали ранним утром, было еще темно. Опера, для конспирации поменяв номерные знаки на автомобилях и еще раз обсудив диспозицию, двинулись чуть позже...
1.
Из учетной карточки. Берадзе Геннадий Алексеевич, 1955 г. р., родился в г. Орехово-Зуево Московской области, уголовная кличка "Абрикос", "вор в законе" , коронован в 1992 году в ИТУ №11 в Томской области, трижды судим, в том числе за убийство. В 1998 году, отбывая очередной срок, совершил побег. Задержан сотрудниками Интерпола в Чехии. После экстрадиции приговорен к отбытию 5 лет лишения свободы в исправительной колонии в Свердловской области. В августе 2001 года амнистирован".
Подполковник Вайгель еще раз перечитал материалы учетного дела и прикрыл веки, - водитель сам знал дорогу и час-другой можно было еще подремать. "Эх, Абрикос, Абрикос... Нет, чтобы потихонечку выйти, сесть на самолет и айда в свою родную Московскую область, ты еще решил тут у нас слегка поруководить, вникнуть в обстановку, шороху навести, шашлычков покушать..." По данным ФСБ, по выходу из колонии Берадзе собирался провести ряд встреч с местными ворами, проехаться в областной центр и дальше, на север. Наивный. Кто бы ему позволил.
Часа через два, возглавив колонну, "Нива" и "девятка" свернули с трассы на лесную дорогу. На яру Вайгеля и его людей уже поджидали четверо чекистов.
1.

Моросил холодный дождь. Стоя среди корабельных сосен, оперативники стали в деталях обсуждать схему, по которой предстояло действовать. Сколько людей будет участвовать в сходке, никто не знал. Количество участников подобных сборищ колеблется от 20 до 100 и более человек. Благо, Тавда – городок маленький, и, по всей видимости, людей будет не так уж много. Расставив все точки над «I», оперативники двинулись по направлению к городу – занимать каждый свою позицию. Собровцы остались в лесу – дожидаться начала операции.
Перспектива выглядела следующим образом. Сходка могла состояться либо в небольшом кафе на берегу реки, либо вся ватага соберется на катере. А где он бросит якорь, это может решить только сам Берадзе. Поразмыслив, Драгунец, командир отряда, велел спецназовцам снять и передать ему часы, документы и все лишнее – на случай, если придется вплавь приближаться к судну или брать его на абордаж.
Время текло не спеша, и бойцы занимали друг друга веселыми историями, анекдотами, смешными случаями. Кто-то вспомнил о том, что во время одной из командировок сотрудники его отделения ели суп, где в качестве ингредиентов, кроме грибов и ягод, использовались коренья трав и сосновые шишки. Другой, побывав на Балканах, рассказывал, как в одной из переделок все артустановки были выведены из строя и снаряды в боевиков приходилось запускать с куска шифера, который для удобства при наводке на цель крепился к чьей-нибудь спине…
Потрескивал разведенный на краю поляны костер, дым путался в кронах деревьев. Двое грибников случайно вышли к поляне и, опасливо оглядываясь на вооруженных людей в пятнистой форме, обошли ее стороной.
Наконец наступило время «Ч». Около 15-30 Драгунец получил команду выдвигаться в прибрежную зону города, которая уже была блокирована со всех сторон. Все это время опера, маскируясь под местных жителей, вели наблюдение за суетой, которой сопровождалось освобождение Берадзе. Воровская пехота сновала по городским улицам туда-сюда, приглядываясь, принюхиваясь, чтобы в случае облавы успеть в любой момент поднять тревогу, предупредить Берадзе об опасности.
Дождь продолжал лить, и всего замечательней было Генке Гаряеву, который в одном свитерочке все восемь часов просидел напротив колонии в кустах тальника, записывая и передавая «первому» номера подозрительных машин. Вайгель сам ежился, когда слышал по рации дрожащий голос своего окоченевшего сотрудника…
Машины с СОБРом юркнули на закрытую территорию бывшего речпорта. «Похоже, начинается», - спецназовцы переглянулись и передернули затворы. На связь вышел Вайгель, дал вводную. Через минуту поступил приказ о начале операции, и «УАЗы» рванули в сторону кафе.
- Ребята, работаем!
Два отделения СОБРа привычным манером ворвались в воровской малинник, и все, кто в нем находился, кроме женщин, были выведены на свежий воздух – ноги в сторону, руки на стену.
Берадзе среди задержанных не оказалось. В это время в кают-компании «Каспера», так называлось арендованное судно, гремела музыка, в честь «виновника торжества» звучали тосты, пахло коньяком и шашлыками. Судно швартовалось к берегу. Как только один из матросов скинул трап, раздались выстрелы и по палубе застучали тяжелые спецназовские ботинки.
- Встать! Все на выход, руки за голову!
Берадзе и его гости переглянулись, пытаясь что-то сообразить, но одно им было совершенно ясно: вечеринка закончилась.

2.
Где-то через час в кабинете начальника местного угро началась череда допросов. Как оказалось, после сходки Берадзе намеревался активизировать «грев» колонии, организовать поддержку «браткам», томящимся в СИЗО. Кроме этого, ему очень бы хотелось установить контроль за рядом предприятий на севере области, а также короновать одного из своих ближайших сподвижников на «княжество» в ближайшем регионе. Будущий «князь», вывалянный собровцами в речном песке, сидел на стуле, подавшись вперед, и нервно курил одну сигарету за другой. Из-за дверей соседнего кабинета доносился басовитый голос Вайгеля:
- Вот живут в больном организме черви, да, и оттого, что он болен, им, червякам, хорошо. Ты здесь никакой аналогии не усматриваешь? Ты говоришь, что наркотиками не занимаешься. Тогда чего ты так плохо за своим городом смотришь? Ведь молодежь-то вся торчит. У тебя есть внуки? Есть. Ну и как ты оцениваешь их будущее и свою роль в их судьбе? А может, ты свою долю в этом бизнесе имеешь? Не можешь с ними справиться… Не справляешься, нас покричи на подмогу, мы приедем с хорошей метлой. Ради хорошего дела я готов встречаться с кем угодно и в любое время. Вот вы – «авторитеты» - собрались, сидите, катаете между собой – это надо сделать, пятое-десятое. Ты пытаешься меня уверить, что вы ничего плохого не замышляли. Ну и отстегнули бы со своего «общака» кусок, построили дороги в городе, оказали помощь какому-нибудь наркодиспансеру или детскому дому. Ты в курсе, что сейчас в общероссийском «общаке» крутятся миллионы долларов? Ну вот, тебя эти проблемы не волнуют. А я всегда думал, что жизнь состоит из того, чтобы решать либо свои проблемы, либо чужие…
В перерыве между допросами из кабинета вышел Драгунец:
- Ну и физиономии… Недолюбленные дети недолюбленных родителей. Все им чего-то шикарного хочется…
Проведение всех оперативно-технических процедур закончилось уже поздно вечером.

3.

«Нива» плавно покачивалась на волнообразном покрытии трассы. Позади ехал уазик, в котором в окружении спецназовцев сидел Берадзе. Его лицо было неподвижным. Вайгель, ведя машину, просвещал старлея Гаряева, который в первый раз увидел живого вора в законе.
- За счет чего Берадзе имеет авторитет? За счет личных качеств, коммуникабельности, умения договариваться с представителями разных социальных слоев. Он и с нами хотел договориться. Дайте, мол, ребята, с Черняком встретиться, с тем, с другим. Простота, она ведь нравится людям. Только вот под завесой этой простоты кровь льется. Берадзе глазом моргнул – и человека тю-тю… На Западе такого явления, как «вор в законе» нет, по мне – это чисто российское изобретение, своего рода сектантское ответвление от христианства с его идеей мученичества, страдания. Возьмем, к примеру, воровские песни – ведь там кругом разлука, мама, любовь, несправедливость ментов и прокурора. Ворам в законе на теле кресты рисуют с ангелами, сколько крестов на церковных маковках – столько судимостей. Недавно в Хабаровском крае Джем умер, вор в законе, так ему братва на могиле крест установила высотой не то пять, не то десять метров. А все потому, что в обществе их ненавидят, в тюрьмах мучают, вот поэтому они свое изгойство рационализируют, создавая свои ценности, свою культуру – уголовно-блатную, а, напитавшись ею, живут уже по иным законам, нежели все остальные. А все дело в том, что у нас богадельня и живодерня до сих пор на одной улице стоят. Поэтому, сколько с ворами не борись… В первую очередь надо бороться за людей, за их мозги. Ведь «законники» не только страдают за ближнего, но и навязывают людям свою воровскую идеологию, свои представления о морали, об отношении к закону, государству. А какое у них может быть отношение к нашему государству, которое голодного пацана за украденный в колхозе мешок картошки сажает на три года в тюрьму со вшами и клопами, а какому-нибудь демократу, обирающему свой народ, лижет энное место? Вот потому-то Толя Бык и вернулся в Красноярск, хотя получил шесть лет срока. Вернулся, потому что воры так решили. Чтобы все свидетели, выступающие в судах, наперед знали: российская воровская малина сильнее, чем государство, и проглотили языки…

4.

В милиции Гаряев служил уже третий год. Казалось бы, во всем уже пора разобраться и поставить точку: вот государство, вот граждане с их бедами и радостями. Среди них есть порядочные люди, а есть бандиты и жулики. По долгу службы Гаряева должны были интересовать только последние, но полностью сконцентрироваться именно на них как-то не получалось. Генка часто вспоминал своих школьных друзей. Нынче, по крайней мере, по двум из них тюрьма плачет, а другие стали либо подкаблучниками у своих жен, либо работают как черти – ни семьи, ни детей. Генка и сам бы давно женился, да вот только с глупой женой жить – скучно, а с умной – тяжко. Решил: торопиться некуда. Надо работать. А как работает опер? Копается в человеческом житье-бытье, в людской психологии, и чаще всего то, что он там видит, как говорится, не для слабонервных.
Взять Кулька. Молодой человек приятной наружности. Такому бабочку на шею, в руки - папочку, ну чистый дистрибьютор. А чем этот дистрибьютор занимался? Одна бабенка весьма высокого полета решила пришить своего собственного мужа, и Кулек пришил. За тысячу баксов. А потом пошло и поехало. Второй заказ, третий, расчлененка, похищения, бандитизм. И что самое удивительное – в своих дневниках Кулек, словно любуясь собой, дотошно описывал все преступления, все убийства, старательно подчеркивая при этом свою руководящую роль при их совершении. Когда Гаряев изучал эти записи, его мутило до тошноты. Набить Кульку морду? Выпустить в него обойму свинца? Это эмоции, а они у оперов не в ходу. Да и какие могут быть эмоции, ведь не с Луны же этот Кулек свалился к нам. Были у него и мама, и папа, соседи. Учителя. Бабушки, дедушки, наконец. Всех к стенке не приставишь. Вот поэтому Гаряев и размышлял: что же это у нас за порядочность такая, внутри которой вызревает вся эта дьявольщина?

5.

- Садись, Гена. Кофе наливай.
Вайгелю надоели расспросы старлея, но про себя он отметил: у парня котелок варит. Такие обычно сразу в прокуратуру идут, а этот, видимо, решил кислых щей похлебать. Ну-ну.
- Товарищ подполковник, я одного понять не могу, кто же дал нам такие знания, правила, ценности, которые всю нашу страну ввергли в хаос, общество в клоаку, и почему мы не смогли отделить зерен от плевел? Ведь мы же всегда хвалились, что у нас самое лучшее в мире образование. Почему же оно тогда не смогло обеспечить стабильного поступательного развития страны?
- Да разное болтают, - съерничал Вайгель. – В древние времена самыми образованными были жрецы, затем богословы. Они же были самыми богатыми, и они же всякий раз затевали ту или иную резню. Воюют, крадут, убивают не люди, это делают идеологии, а также мораль и право, которые их обслуживают. А существует всего две идеологии: рабовладельческая – я извлекаю прибыль и создаю ценности для самого себя, и божеская – я извлекаю прибыль и создаю ценности для всего общества, неотъемлемой частью которого являюсь. Права на истинные знания были узурпированы жрецами, которые, как мы помним, были крупнейшими рабовладельцами. Если мы взглянем на экономику планеты, то увидим, что всего лишь несколько семей владеют контрольным пакетом акций всей макроэкономики. Причем главы этих семейств не мельтешат на экранах телевизоров, им это не нужно. Телевидение, газеты для них – всего лишь средство управления массовым сознанием. Представь, Гена, все эти семьи вложат часть своих прибылей в больных, бедных, голодных. Да уже через несколько лет на Земле не будет ни голода, ни бедности. Все превратятся в здоровых образованных людей. Правда, после этого они перестанут работать на кучку рабовладельцев, понимая, что те никакие не избранники божьи, не сыны Солнца, а такие же люди, как и все. Только вот властвуют они на Земле уже несколько тысячелетий, передавая по родовой цепочке в строжайшей тайне секреты управления народами. Так что образованность наша, Гена, кажется мне весьма преувеличенной. Образование от слов «образ Божий». Там, где истинный образ Божий злонамеренно скрыт от глаз, путного ничего не выходит. Властителем дум становится вор в законе.
- Ну а что же наш президент?
- А что президент? Один в поле не воин. Помнишь картину «Три богатыря»? Видимо, наших Добрыню Никитича и Алешу Поповича опоили хмельной брагой. Поэтому президент вынужден осторожничать, лавировать, искать партнеров на Западе и Востоке. Где-то год назад он произнес, пожалуй, самые знаменательные, самые величайшие слова за всю историю России: «Я хочу, чтобы меня воспринимали как менеджера, нанятого на работу». Когда у нас эти слова вслед за президентом повторят представители всех ветвей власти, все чиновники, вот тогда у нас и наступит демократия, что в переводе, как ты помнишь, означает «власть народа».
- А у нас сейчас что – не власть народа?
- Я не думаю, что нация, отторгнутая «либералами» от использования общенациональных ресурсов, которая еле-еле сводит концы с концами и распихивает своих детей по фашистским организациям, тюрьмам, детдомам и наркодиспансерам, обладает реальной властью. Чтобы власть принадлежала народу, чтобы он чувствовал и умел различать – кто исполняет волю народа, а кто втихаря или даже открыто, будучи некомпетентным, работает на чьи-то забугорные интересы, его – народ – надо лечить и образовывать. Надо вкладывать в людей деньги и знания, чтобы человек мог удовлетворить и свои потребности, и потребности общества. Вкладывать в каждого, а не только в чистеньких да покладистых, как это делается в иных детсадах, школах или вузах. Тогда самолеты не станут пикировать на небоскребы, а наши с тобой коллеги погибать от бандитских пуль.
- А кто будет вкладывать-то? – спросил Гаряев.
- Как кто? Те, у кого они есть. Наши идеологи, наши жрецы. Слышал о ельцинской «семибанкирщине»? Хоть один банкир занял у тебя тысчонку до получки? Смеешься? То-то. Вот я и подумал, что это за правила, согласно которым у банкира в гараже три иномарки, на которых он ездит приобщаться к прекрасному, а ты, при том, что каждый день рискуешь жизнью и здоровьем во имя спокойствия этого же банкира, ходишь пешком и отдыхаешь в пельменной, где тебя еще и отравят. Пусть у него будет три иномарки или даже четыре, пусть он отдыхает, где хочет и когда хочет, это хорошо. Плохо то, что при всех твоих способностях, но при наших долгах, производственных показателях и налоговых отчислениях ты никогда не заработаешь себе даже на «Оку». Раз в год бесплатный отдых на море – радуйся, Вася! Самое главное, это не случайность, это общемировая идеология, сразиться с которой может только другая идеология, какая – я тебе уже сказал… Ладно, Гаряев, ступай. Отсыпайся, завтра день тяжелый.
Гаряев вышел из кабинета Вайгеля, подошел к окну. Он понял, что прежней жизни у него уже не будет.

2003 г.






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 166
© 16.06.2015 Вячеслав Девятков
Свидетельство о публикации: izba-2015-1363098

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


















1