Эротический массаж


Эротический массаж
 

Александр Балашов

ЭРОТИЧЕСКИЙ МАССАЖ

рассказ

Бывший студент медуниверситета Павел Дизилёв, отчисленный с платного отделения вуза за финансовую несостоятельность его престарелых родителей, в военкомате, куда его тут же вызвали повесткой, выбрал для себя альтернативную службу. Как он утверждал, «по специальности» - санитаром в центральной районной больнице предложенного ему заштатного городка, затерявшегося среди полей, поросших чертополохом, и лысеющих перелесков. Паша аргументировано соврал военкоматовской комиссии, что за два неполных года учёбы стал «убеждённым пацифистом». То есть человеком, кому претит не то что стрелять – брать в руки оружие. Комиссия студенту-недоучке не поверила, но санитары в глубинке тоже на дороге не валяются... Направили Дизилёва туда, куда ни Макар, ни его нынешние потомки коров «ни в жисть» не гоняли - в Никольскую ЦРБ. Там медбрата Пашу, весельчака с плутоватыми зелёными глазами, со странной фамилией Дизилёв коллеги тут же перекрестили в «Дизелька». Так было привычнее провинциальному уху и проще в общении.
Дизелёк был добрым малым. Нельзя сказать, что он очень тяготился своей альтернативной службой, но ему было скучно. Как бывает скучно молодому здоровому человеку в русской глухомани, где каждый новый день похож на предыдущий. Редко здесь вообще что-то происходит, но если происходит, то часто несусветное, о чём потом говорят год, а то и больше.
Примерно через месяц после того как Павла зачислили санитаром в штатное расписание ЦРБ, городок потрясло нелепое преступление на сексуальной почве, каковых здесь не случалось с вакханальных перестроечных времён: на сторожа обанкротившегося кирпичного завода Зинаиду Мишкину, или прощу - бабу Зину, которую в городке знала каждая дворняга, напал неизвестный сексуальный маньяк.
Чего хотел этот маньяк, баба Зина до сего дня не разобрала. Но никольским полицейским и принимавшим её медичкам в приёмном покое твердила одно:
- На мою девичью честь, ирод, покушалси!.. Кабы не тулуп, что остался в его руках, была бы я не только в шопе, но уже, памятью покойного деда клянусь, на том самом свете!..
И весь Никольск загадочно заговорил, горячо зашептался, что сексуальный маньяк, разумеется, ошибся с выбором жертвы. На бабке-сторожихе гастролёр, так сказать, потренировался – вот всё уляжется, стихнет и тогда уж держитесь никольские бабы!..Тут «шопом» уже не отделаешься...
Потерпевшая Мишкина после встречи с маньяком, как она сама говорила, путая слова «шок» и «шоп», «пребывала в глубоком шопе».
- Третьи сутки, дохтур, в уборную не хожу, - жаловалась она Дизельку, принимая санитара за молодого доктора. – Шо-о-оп... Ужо неделю в нём, проклятущем, пребываю...
- Это, бабуля, дело поправимое, - успокаивал её Паша. – Пару послабляющих клизм с подсолнечным маслом – и пробьём брешь в вашем шопе.

Старшая медсестра центральной районной больницы Анна Ивановна Пряхина, у которой в непосредственном подчинении находился санитар Дизилёв, за три года до пенсии, чтобы получать зарплату побольше (думала, бедная, что побольше и пенсия выйдет), закончила курсы массажистов. На курсах при областной больнице училась прилежно и освоила все популярные у населения виды лечебного массажа, в том числе и тайский массаж, который Дизелёк почему-то называл «эротическим».
- Ваши руки не для скуки, - с восхищением глядя на красные кулаки своего непосредственного начальника восклицал Паша, поцокивая языком. - Вам бы заняться индивидуальной трудовой деятельностью – от любителей эротического массажа отбоя бы не было!
- Да ну тебя, Дизелёк! – краснела Анна Ивановна. – Руки как руки... Обветрились только.
Руки у Пряхиной, несмотря на предпенсионный возраст, были такие сильные, что она одна на весеннем субботнике, который по старой привычке устроил главный врач ЦРБ в день рождения Ленина, погрузила в тракторную тележку с полтонны битого кирпича, стволы спиленных деревьев, погибших в морозную зиму, и единолично вскопала три цветочные клумбы.
Слухи о сексуальном маньяке, который почему-то выбирает женщин «в возрасте», не давали Пряхиной покоя. Дежуря в терапевтическом отделении, она не отходила от бабы Зины, которая, «пребывая в шопе», больше страдала от своего зверского аппетита, чем от причиненных маньяком нравственных страданий.
В женской палате при больной Мишкиной, бабы Зины то есть, было тревожно. Справа от пострадавшей Зинаиды Михайловны лежала продавщица мини-супермаркета «Мир еды», которую сильно побил пьяный муж, приревновав её к своему собутыльнику. Слева от Мишкиной после удаления гнойного аппендикса приходила в себя диспетчер пассажирского автопредприятия Елена Владимировна, почётный донор СССР, женщина грамотная, и, как все умные бабы, довольно желчная. Мужики из мужской палаты за глаза называли Елену Владимировну – Коброй Владимировной.
- Бога они не боятся, - невнятно прошамкала разбитыми губами продавщица палатки, поправляя завязки бинта под заживающей челюстью.
- А чего им его бояться-то? – зло отозвалась со своей койки Елена Владимировна. – Веру в светлое будущее у людей отобрали, а другой веры взамен не дали. Вот вам и почва для маньяков и коррупционеров! Вон моду взяли – школы закрывать как неперспективные... А куда учителей прикажите деть? В богодельни отправить?
Кобра Владимировна знала, о чём говорит: в тот день в мужскую палату терапевтического отделения поступил больной Пустовойтов, учитель физики только что ликвидированной Гнилецкой малокомплектной школы. Где-то там, в высоких и светлых кабинетах, следуя железной логике, решили: если в школе учеников меньше, чем учителей, то такая школа признаётся неперспективной и подлежит безоговорочной ликвидации. Ни мнение родителей, ни слабые голоса детей, ни даже жалобы в комитет по образованию, которые без устали писал Пустовойтов, приняты во внимание не были.
Дмитрию Ивановичу Пустовойтову до пенсии оставалось два года. В Гнилецкой школе он проработал двадцать три года. И вот теперь старый учитель физики ликвидировался вместе со всей школой. Не думал физик на старости лет, что окажется, как учили старые учебники по отечественной литературе, в числе «лишних людей».
«Лишнему человеку» в больничке поставили привычный диагноз – остеохондроз поясничного отдела позвоночника. И уложил скрюченного болезнью Пустовойтова в стационар, так как дома, в Гнильце, за одиноким учителем ухаживать было некому. Уложили – и, как у нас водится, забыли.
Но уже на третий день своего «пребывания» в терапевтическом отделении, вредный больной с расстроенными образовательной реформой нервами заявил главврачу:
- А почему меня не лечат?
- Как не лечат? – как бы удивляясь, спросил главный врач.
- Да так, не лечат – и всё! – неприятно глядя снизу вверх на главврача. – Если лекарств нет, то хоть массаж могли бы сделать! Мне в Алупке массаж спины хорошо помогал!
- Хорошо, хорошо! – замахал руками на сердитого пациента главный врач. – Мы не Алупка, но массаж делать тоже умеем...
И главный врач, покачав головой, обратился за поддержкой к санитару Дизилёву, который невзлюбил Пустовойтова за полные утки по утрам, которые ему приходилось выносить в побеленный известью сортир в конце больничного дворика.
- Не так ли, коллега?
- Да что тут говорить! – воскликнул Дизелёк, вытаскивая из-под кровати экс-учителя щедро наполненную больничную утку. – Наша Аннушка вам такую «Алупку» покажет, что не только о спине забудете!
- Вот-вот, - кивнул главный врач. – прямо сегодня – и к Пряхиной! Она и тайский, и китайский массаж делать умеет... Покойника, надо вам сказать, на ноги своими ручищами поставит в два счёта.
- Думаете, поможет? – держась за спину, бросил нигилист Пустовойтов в спину уходящему главврачу.
- Обязательно поможет! - ответил за него Дизелёк. – Совершенно инновационный метод лечения. Только массаж массажу – рознь.
- Как это? – не понял учитель.
- Ну, Пряхина владеет двумя десятками видов массажа. И не все они одинаково полезны для таких пациентов, как вы...
- А какой для меня полезен? – угрюмо спросил Пустовойтов. – Тайский? Китайский?
Дизелёк пожал плечами и, вздохнув, вспомнив про полную утку, сказал:
- Вам эротический массаж подходит. За два-три сеанса на ноги поставит!
- Да ну!.. - с потаённой надеждой протянул Пустовойтов. – Как-то странно – эротический при радикулите...
- Ничего странного! – отрубил Пашка, и в глазах его мелькнул бесовской огонёк. – Вы ведь сексом уже дано не занимаетесь...
- Да, давненько...
- Вот-вот, отсюда и защемление сидалищного нерва. Только эротический массаж.
Паша для убедительности щёлкнул пальцами и добавил:
- Эротический! Только – он! Умоляйте Анну Ивановну только его сделать! Она, конечно, начнёт с традиционного, но вы повернитесь на спину и горячо попросите: «Мне, пожалуйста, эротический!»...
- Мне, пожалуйста, эротический, - бледным эхом отозвался Пустовойтов.
Дизелёк улыбнулся и подмигнул сокращённому учителю:
- А вы – способный ученик!
Он сделал паузу.
- Ну, через полчаса Пряхина будет ждать вас в кабинете старшей медсестры. Возьмите полотенце. И шоколадку, если она у вас есть.
- Нету у меня никакой шоколадки! – сухо бросил медбрату Пустовойтов. – И вообще, я против коррупции...
- Господа! – обратился Пашка к обитателям мужской палаты. – У кого-нибудь есть шоколадка? Цена здоровья уважаемого педагога – одна шоколадка.
Мужики пятиместной палаты давно поняли, что Дизелёк «разводит» новичка и, предвкушая кульминацию Пашкиной драматургии, начали ему подыгрывать.
- У меня есть шоколадка, - пробасил со совей койки шофёр КАМАЗа Витька Коломоец по прозвищу Колыма. – Вчера Люська приносила на закусь, у меня от сладкого толстая кишка слипается, доктор... Вот и пригодилась «Алёнка»!

Уговорив учителя, Дизелёк со всех ног бросился к Анне Ивановне в кабинет для массажа.
- Анна Ивановна! Анна Ивановна!.. – с порога заполошно запричитал медбрат. – У вас мобильник с собой?
- У меня батарейка села, - ответила массажистка. – А что случилось-то?
Пашка обречённо опустился на топчан, схватился за голову.
- Да то и случилось, - прошептал Дизелёк. – Маньяк, которого по всей округе милиция, простите, полиция, ищет, у нас в больнице лечится.
- Да не мели ты, Емеля!.. – не веря Дизелевичу прошептала Аннушка. – С чего ты взял?
- Клянусь Гиппократом! – перекрестился Дизелёк. – Его баба Зина опознала! Пошла в уборную после послабляющей клизмы, а когда возвращалась, палаты перепутала – в мужскую забрела. А там – он, маньяк! В лице гнилецкого учителя...
- Пустовойтова?
- Вот именно!
- Не может быть! Он же – учитель!
- Чикатило тоже учителем был.
- Ах! – Пряхина схватилась за сердце. – То-то я смотрю...
- Плохо мы все смотрим, - не дал договорить массажистке балагур. – Кабы не баба Зина, страшно даже представить...
- Вот тебе и Пустовойтов, – выдохнула Пряхина и без сил бухнулась на кушетку.
Пашка налил в стакан воды, протянул его Анне Ивановне.
Дизелёк сделал строгое лицо.
- От вас, вашей гражданской позиции, сейчас очень многое зависит, - не сказал – отчеканил он.
- Мамочка!..
- Проявите, прошу вас, всё своё гражданское мужество. С вашими руками молотобойца это не так уж трудно сделать.
- Какое... мужество?
- Гражданское! Понимаете, без вас его не поймать с поличным. Вы, Анна Ивановна, просто обязаны содействовать органам.
- Каким органам?
- Внутренним, Анна Ивановна! Внутренним. Он обязательно придёт к вам и попробует... сделать то, что он всегда делает... Ну, вы меня понимаете. Без веских улик его не возьмёшь. Что предъявить, если нет даже попытки...
- Так на меня, как на живца, маньяка ловить будут?! – ужаснулась Анна Ивановна. – Нет!
- Спокойствие! – поднял руку санитар. - Главное, ничего не бойтесь. Мните его руками, как праздничное тесто, но как только он скажет ключевые слова, я тут как я нажимаю на эту кнопку... – Пашка глазами показал на клавишу «звёздочка» на своём мобильнике – и из засады выскакивает ОМОН. Ребята уже предупреждены и ждут только моего сигнала.
- А какие ключевые слова он скажет?
Дизелёк испытующе смотрел в глаза своей руководительницы и сострадательно молчал.
Массажистка простонала:
- Какие?
- «Мне эротический, пожалуйста!»
Аннушка перекрестилась:
- Господи, спаси и сохрани!..
И в этот миг раздался стук в дверь. Пряхина вздрогнула. Пашка метнулся к двери, оставляя в руках Аннушки хлястик от своего белоснежного, фатовато приталенного халата.
- Здравствуйте, уважаемая! Вот, - сказал боком ввалившийся Пустовойтов, подпоясанный махровым полотенцем и держась за изболевшуюся спину. – Меня к вам главврач прислал... На лечебный массаж.
С первого взгляда учитель понял, что эта мощная тётка свою шоколадку в жизни не упустит. Не подмажешь – не поедешь...
Анна Ивановна, теребя в руках оторванный хлястик, нервно кивнула в сторону кушетки.
- Что, уже? – глядя на мощную фигуру массажистки, дрогнувшим голоском спросил учитель. – Вот так сразу? И не спросите, что у меня болит?
- Ложитесь... На живот, – хрипло прошептала Анна Ивановна. Массажистка решила любым способом потянуть время. Страх сковывал её движения. И она, боясь выдать своё волнение, перешла на жесты. Красноречивым жестом Пряхина показала, чтобы маньяк снял рубаху.
- А штаны не надо? – спросил Пустовойтов, поняв, что от него хочет эта глухонемая. Анна Ивановна покачала головой.
Учитель снял рубашку и лёг на тахту. Помня наставления Дизелевича, Пряхина тут же начала его мять, как «праздничное тесто».
Руки массажистки не слушались хозяйку. Предательски дрожали толстые коленки. Она была близка к полуобморочному состоянию.
- Ну, что же вы молчите? –потеряв терпение, прошептала Пряхина, сходя с ума от страха. – Вам общеукрепляющий или тайский?
Пустовойтов, кряхтя, перевернулся на спину, привстал на тахте и, вспомнив наставления Павла Дизилёва, промямлил «ключевые слова»:
- Мне эротический, пожалуйста...
Пряхина судорожно взялась за горло. Глаза массажистки напряженно следили за дрожащими руками пациента. И когда тот полез в карман за шоколадкой («за ножом полез, гад!» - мелькнуло в голове женщины), она со всей силы мочканула маньяка прямым в голову.
Больной коротко ойкнул и рухнул на пол, потеряв последнее сознание.
- Помогите-е!.. – закричала Анна Ивановна на весь корпус и бросилась в коридор. – Милиция, блин, полиция! Омо-о-он! Парамон! Люди добрыя-я-я!.. Помогите, убивают!..
Дизилевич, не ожидавший столь шумной и драматической для Пустовойтова развязки, попытался встать на пути пожилой массажистки, чтобы объяснить ситуацию и вместе посмеяться над «юморным приколом», но был смят мчавшейся напролом Пряхиной.

***

Слух о прикольном розыгрыше тут же разлетелся по всем палатам. Елена Владимировна, устав от так и не вышедшей из «шопа» бабы Зины, заглянула в мужскую палату, «проверить факты». Кобра Владимировна подошла к лежавшему с закрытыми глазами педагогу, оглядела его заплывший глаз и покачала головой:
- И чего ржёте, сивые мерины? Над кем, дурни, смеётесь? Это ведь они всех нас поимели, нам всем эротический массаж заделали!
- И вам эротического массажа захотелось, Елена Владимировна? – смеясь, спросил шофёр по прозвищу Колыма.
- Э-эх! – в сердцах бросила Елена Владимировна. – Уже как из пня труха сыплется, а всё туда же...Тьфу!
И Кобра Владимировна в сердцах хлопнула дверью. Да так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Мужская палата угомонилась только перед ужином. Болящие поели серых переваренных макарон с тощей пресной котлеткой, не пахнувшей едой, выпили по стакану тёплого котлового чая и, кряхтя, начали отходить ко сну.
- А учитель-то ходил на ужин? – заглянула в палату Анна Ивановна. Но никто ей не ответил.
- Спят уже, - прошептала Пряхина и тихо затворила дверь.
Учитель не спал. Отвернувшись к чугунной батарее, он беззвучно плакал, вытирая слёзы плохо выстиранной больничной простынёй. Понять это можно было только по вздрагивающим плечам учителя.
«Может, он от рождения такой – трясущийся? – думала, отходя от мужской палаты старшая медсестра. - Вон их сегодня сколько развелось - неприкаянных, не то жертв, не то маньяков... Поди разбери! И все со своей болью к ней лезут... И всем дай здоровья и счастья. А где ж его набраться-то на всех-то? Самой этого счастья позарез не хватает...».
Анна Ивановна тяжко вздохнула, сладко зевнула и шаркающей походкой стареющей матроны поплыла по пустому больничному коридору в свой персональный кабинет. И пока дошла до двери с табличкой «СТ.СЕСТРА», напрочь забыла и о Пустовойтове, и об «эротическом массаже», о котором просил этот странный одинокий человек, которого даже по выходным никто не навещает. И слёзы старого педагога как-то не тронули сестру милосердия. Видно, верно мать говорила: чужие слёзы, они ведь, что водица.






Рейтинг работы: 18
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 4886
© 19.05.2015 Александр Балашов
Свидетельство о публикации: izba-2015-1343189

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Елена Григ       29.11.2018   20:15:55
Отзыв:   положительный
"... И пока дошла до двери с табличкой «СТ.СЕСТРА», напрочь забыла и о Пустовойтове, и об «эротическом массаже», о котором просил этот странный одинокий человек, которого даже по выходным никто не навещает. И слёзы старого педагога как-то не тронули сестру милосердия..."
Грустно. (( Вроде, розыгрыш в рассказе, но печаль в душе появляется, когда дочитываешь до конца. Жалко учителя. ((( Сколько таких одиноких людей по свету мыкается! И сколько появилось тех, кого чужие слёзы уже не трогают.
Благодарю, Александр Дмитриевич. Это жизнь. И Вы умело отображаете её в своих произведениях.
Всегда рада прочитать что-то новое для себя, написанное Вами.
Александр Балашов       29.11.2018   21:23:04

Спасибо, Елена! Всегда рад Вашему слову.











1