Размышления о смерти после "Реквиема" Форе, в Фестивал Халле


Реквием Габриэля Форе и скрипичная классика. Концерт в майские праздники в Лондоне.

Американский дирижёр Кристофер Уоррен-Грин, коренастый мужчина с широким лицом и белой, седой гривой волос, распоряжался оркестром привычно мягко и вместе с тем властно. Лондонский Филармонический Оркестр, чья «база» находится в «Фестивал-Халле», повинуясь ему, играл «тише, ещё тише, тишайше» и было видно, как оркестранты, подчиняясь мягким жестам, уважают и ценят такую лёгкую и внимательную манеру ведения мелодии. Однако, на мой взгляд, дирижёр неоправданно замедлил первую часть увертюры «Ромео и Джульетта» Чайковского для того, что бы потом потрясти публику быстрой второй частью. Мне эти фокусы не очень понравились, да и оркестр, разогреваясь, играл не очень аккуратно.
Но вот Эдвард Григ. «Пер Гюнт сюита» звучала уже естественно и в полный лирический голос.  Подумалось, что композиторы северной школы, как и русские, очень мелодичны и выражают широкую гамму чувств и словно будят воспоминания о чём-то потаённом, скромном и живительном, некогда пережитом с раздумьями, грустью и даже слезами. И оркестр соответствовал широте и лиричности этой мелодии, отдаваясь полностью исполнению-переживанию…
Концерт для скрипки с оркестром Макса Бруха – этого малознакомого русскому слушателю шедевра, одинокого и  умершего почти нищим, немца, работавшего в оркестрах в Германии, а потом и в Англии, потряс моё воображение ещё и потому, что первый раз слышал его со сцены, хотя в записи успел познакомиться и насладиться им уже давно!
Слушая этот концерт, я каждый раз думаю о том, насколько публика нетребовательна и неумела в различении подлинных шедевров искусства вообще, а не только в музыке. Но, по какой-то странной небесной логике, рано или поздно, талантливые произведения привлекают внимание – в начале специалистов, а потом и широкой публики.
Нечто подобное происходит и в живописи, и в музыке, и в литературе… Невольно вспоминается афоризм - «Рукописи не горят!» Похожее можно сказать и о картинах, но и о музыкальных произведениях композиторов, казалось бы напрочь забытых и малоизвестных.  Проходит время и шедевры бывают замечены и отмечены, часто через восхищение ими высоких профессионалов, через их влияние, пробивают себе дорогу к массовому читателю, зрителю, слушателю!
Вспомнилось, что главным распространителем пьес Шекспира в Европе был немецкий литературный патриарх Гёте. Но если бы не он, увидевший и оценивший талант и масштаб английского драматурга, то кто-нибудь другой сделал бы эту работу, может быть, с не меньшим успехом!
… Соло на скрипке, в этом волшебном концерте, исполняла загадочно красивая, в тяжёлом, блестящем, чёрно-сером платье до пола, молодая и нервная Дженифер Пайк. Её скрипичная карьера началась с большой премии для лучших молодых скрипачей ещё в подростковые годы, и сегодня её талант расцвел всеми профессиональными красками и она радует своими выступлениями любителей скрипки на всех континентах.
Её вид, отточенные движения, внимательное сосредоточенное лицо, выражали смысл и суть этого замечательного концерта. Мне показалось, что в этом произведении немецкого композитора, прослеживаются и цыганские мотивы, которые проявлялись в виртуозном владении смычком и страстными всхлипами – вскриками скрипки, которая  временами казалась продолжением красивого тела исполнительницы.
Так получилось, что этот композитор известен сегодня, в основном, только двумя вещами – но зато какими?
…В перерыве мы вышли на балкон и увидели запруженную народом набережную, недавно установленные разноцветные киоски, продающие еду и сладости, услышали гул голосов, доносившийся снизу, как шум морского прибоя. Подумалось, что если в мае здесь столько туристов, то каково будет в разгар лета?!
Ну, а потом был «Реквием» французского композитора Габриэля Форе – шедевр, вызывающий слёзы на глазах и глубокие раздумья…
Отсутствие особого, присущего жанру реквиема пафоса, лиричность и медлительность переживаний вечной темы смерти, захватывает зрителя-слушателя с самого начала семичастной большой пьесы. И картинность происходящего на сцене вначале отвлекает наше внимание.
Более ста певцов, в три ряда стоящих на втором ярусе сцены, дружное перелистывание партитур, чёрные платья с вырезами и без, чёрные фраки и посередине пульт органа, который периодически рычит своими серебряными трубами симметрично выставленными в зависимости от диаметра отверстий в них над сценой под потолком.
В начале эта серьёзная вещь привлекает разнообразием и подбором голосов хора, но потом, увлекшись сопереживанием, начинаешь охватывать чувствами уже всю картину скорби и слова реквиема на латыни, ничего не могут убавить или прибавить.
Солисты, Мэри Бивэн (сопрано) и Марк Стоун (баритон), как мне показалось, особенно в начале, немного терялись на фоне громадного стоголосого хора и оркестра. Но потом, как это обычно и бывает в такого рода монументальных произведениях и хор, и солисты, и оркестр находят звуковой баланс и ближе к концу реквием уже звучал согласованно и слаженно!
Хор – более ста человек мужчин и женщин. Орган, недавно построенный, и конечно оркестр, почувствовавший энергетику и обаяние страстной и трагической истории о суетности жизни и неизбежности смерти. Слушая «Реквием», я невольно задумался о краткосрочности и часто бессмысленности в нашей жизни.
Думал и от том, что жизнь отдельного человека и даже жизнь поколения, мало чего стоят на фоне жизни человечества, длящегося уже многие тысячелетия.
Может показаться странным, но такие же мысли появлялись у меня в те дни, когда я читал правдивые рассказы Прилепина о чеченской войне. И там и тут одинаковые моменты грусти и разочарований сиюминутности наших страстей, радостей и страданий и надвигающийся образ смерти неизбывной, трагически безысходной и вместе – непредставимой для каждого из нас… Прилепин, роман которого «Патология» я хотел бы отметить, тоже замечательно использует лирические мотивы любви человека, в сравнении пафоса непонимания страшной логичности надвигающейся из небытия смерти.Драма, противопоставления романтической влюблённости и лирических отношений героев романа «Паталогия», Егора и Даши, на фоне мирной и в конце концов счастливой жизни, сталкивается с беспощадной бессмыслицей войны и просто убийств по подозрению или из трусости.
Нечто подобное слышится и в мелодиях этого музыкального сочинения Форе.
Кажется, что если делать фильм по этому страшному и тяжелому роману Прилепина, то в качестве музыкального сопровождения можно использовать этот незабываемый «Реквием» Форе. 
И тут и там сравнивая обычную нашу жизнь и ситуацию, когда мы можем умереть и умираем, невольно, начинаешь понимать незначительность отдельной человеческой жизни и смерти, что конечно более чем грустно. Даже незначительность жизни целого поколения в истории человечества, не наводит такой тоски, как понимание конечности и часто «статистичности» нашей такой драгоценной жизни и нашего индивидуального сознания, которое несравнимо ни с чем, потому что это «наше сознание»!
...Домой шли через мост Ватерлоо, потом мимо тёмного сквера, накрыв головы капюшонами и ничего не видя и не слыша вокруг, кроме мерного шуршания дождевых капель о листву деревьев… А дома было тепло и светло и попив чаю, вспоминая и обсуждая услышанное и увиденное в Концерте, мы легли спать, уже больше думая о завтрашнем, напряжённом рабочем дне…

Май 2015 года. Лондон. Владимир Кабаков

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.com или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com Е-майл: russianalbion@narod.ru





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 247
© 10.05.2015 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2015-1335816

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня











1