Воспоминания о войне


Один шаг до катастрофы

Воспоминания деда о войне
В 41-м немцы любили фотографироваться с местным населением Украины. Улыбки властелинов мира были широкими, лица открытыми и довольными. А ещё – они охотно вели дневники для потомков победителей!
Но победители оказались другими и сегодня мы, потомки победителей, вчитываемся в строки побеждённых:
"Почва такой плодородности, о какой в остальной Европе и не слышали. Чернозем лежит толщиной до двух метров на лессовом слое. Лесс (ледниковые отложения) имеет толщину от 20 до 30 метров. Под ним на Украине повсюду лежит красноватый гранит. Здесь, как нам сказали, крестьянину годами не нужно удобрять землю. Пашни и поля на большую часть обработаны. Хлеба стоят хорошо, кое-где поля под паром. Не хватает тракторов, силосов, хозяйственных построек; здесь можно хозяйствовать только с машинами."

Это запись немецкого архитектора о вотчине моего деда – Волочиской земле, что на украинской Хмельниччине, приграничной территории с Польшей. А от самого деда я узнала историю его побега от европейского рая.
Вот она.
После июля 1941 я, тридцатилетний жилистый украиномовный поляк, должен был стать человеком с нашивкой «OST». Немцы собрали нас, крепких мужиков, в Волочиске, на территории с высоченным ограждением. Информацию о зубах, коже, физических данных они документировали в журнале для «остарбайтеров». Задавали вопросы через переводчицу – молоденькую девушку. Вот она шепнула мне: «Бижи, чоловиче, звидсы». Вероятно пожалела, услышав, что моему младшенькому, третьему по счёту ребёнку, Михаилу Михайловичу не было и года.

Наступила глухая ночь. Из немецкой охраны остались пара автоматчиков на вышке с прожектором. Луч то и дело пробегал по территории. Я подкрался к дальнему углу ограды и притаился. Луч пробежал рядом и покатился в другой конец .
Один шаг и я перемахнул через ограду и ползком удалился от страшного места. Боялся, конечно, что заметят. В мыслях представлял луч прожектора и автоматную очередь в спину.
До сих пор удивляюсь, как смог взять ту высоту. Может, слова переводчицы были убедительными? А может, она и есть тот ангел, что крылья даёт в минуты между жизнью и смертью?

Волочиск был под немцами с июня 1941 по 17 марта 1944. Земля вагонами вывозилась в европейский безземельный рай. Если бы тот же архитектор писал дневник в 44-м, то внёс бы существенную корректировку – толщина чернозёма не более 60-80 см. Вот почему в 41-м немцы так улыбались на фото. Земля – мотив сильный!

Воспоминание мамы о войне.

Прошлой ночью крёстная упросила мать перейти к ней в дом (в центре села), так как на окраине оставаться было опасно. Мы сбились на холодной печке, прижимаясь друг к дружке, и испуганно прислушивались к «гельготаниям» нервных голосов за окнами.
Где-то далеко «бухкали» снаряды. Разбитая дорога ещё ночью прогнала прочь из села вереницу немецких машин. Утро подбирало остатки следов вражеских автоматчиков и стирало их весёлыми лучами солнца в западном направлении. Внезапно дверь распахнулась настежь и в хату ввалились чумазые солдаты.
- Шнель, шнель, - «загелькотали» они, показывая автоматами на выход. Мама с крёстной молча повиновались приказу. Мы, дети, выбежали за ними кто в чём – я выскочила босая.
Начало марта 44-го было тёплым. Солнце слизало во многих местах снег, и лощёный чернозём притягивал тепло. Нас вывели на дорогу. Мать, кивая на мои босые ноги, начала жестами просить солдата, отпустить меня домой. Тот посмотрел стеклянным пространственным взглядом, и это было разрешением вернуться. Я побежала обратно в хату, впрыгнула в сапоги и начала догонять мамку.
Увидев меня, она горько развела руками:
- Ну, зачем ты вернулась?
Немцы собрали человек 20 и гнали улицей впереди себя. Догнав до края села, велели всем переместиться в хату под соломенной крышей.
Как только мы зашли в этот дом, начался сильный бой. Засвистели пули. Нас укрыли подушками в надежде, что пуля закрутится и запутается в перьях. Но все очень боялись, что хата под соломенной крышей может в любой момент вспыхнуть.
Через дорогу стоял дом под жестяной крышей. Взрослые решили перепрятаться в более безопасном месте. С нами был один старик. Взяв чьего-то ребёнка на руки, он первым начал переходить дорогу.
Сколько той дороги? Всего пару шагов… Казалось и стих свист пуль… На середине дороги он споткнулся и упал. Шальная пуля не пожалела и бегущего назад к матери ребёнка.
Наши входили в село. На крыше дома, к которому мы так стремились, красноармейцы «сняли» немецкого снайпера.
С. Клыныны, Волочиский район, Хмельницкой области (Детство моей мамы).



Воспоминания отца о войне
Ночь. Прохладная весна и радовала, и пугала. Там, на Варенецкой дороге, за селом Казачки ревело и грохотало. Это наши самолёты добивали застрявшую в болоте немецкую технику.
Около десятка страшно уставших немецких солдат сидели, прижавшись друг к дружке, в нашей хате. Казалось, они заполнили собой всё пространство до самого потолка. Черные шинели, лица и руки, были залеплены болотной грязью.
Офицер, как только головы подчинённых клонились ко сну, резким окриком заставлял их вздрагивать. Мы с сестрой, прижимавшей к себе подаренную жестяную баночку тушёнки, с любопытством рассматривали их с укромного места на печи.
Через какое-то время за ними захлопнулась скрипучая дверь. Мне не сиделось дома. Сытый и довольный, я, взглянув с благодарностью на пустую консервную банку, начал пробираться во двор. Было страшно интересно, что же там на Варенецкой!
–Партизан? – потрепал меня по голове, внезапно выросший на пороге, высоченный немец.
Мать встрепенулась и уже была рядом со мной.
– Что пан хочет? – схватив меня за плечи, тревожно спросила она немца.
– Матка, ахт, ахт, – немец жестами показал, что нужен топор.
Мать мысленно попрощалась с таким необходимым для хозяйства предметом. Но через некоторое время немец вернулся, бросив во двор топор. Я, найдя момент, побежал к соседу Ваське и мы с ним рванули на Варенецкую дорогу собирать гильзы.
Возвратившись, мы узнали, что прямо на его огороде, чуть ниже хаты, был расстрелян какой-то немец. Люди говорили, что он так просил помиловать его, падая на колени.
Где-то там же на огороде его и закопали.
Козачки, Летичевский р-н, Хмельницкой области.1944. Весна. Детство отца



Воспоминания мамы о войне
Манька
В сорок первом немцы наступали стремительно. Сельчанам едва успели раздать колхозных коров. Наша Манька дружелюбно подвинула свой мощный рябой тыл, уступив небольшую жилплощадь колхознице. Мы, дети, остались очень довольными: столько молока в доме раньше не видели. Но ликование было не долгим.
Фашисты в первую очередь восстановили «справедливость»: большинство коров получили судьбу под грифом "Национализировано Германией". А так как нельзя было ошибаться, то вместе с колхозницами немецкими становились и частные коровы.
Мать обомлела, когда увидела, как нашу кормилицу Маньку выгоняли из хлева вслед за колхозницей.
Стадо погнали в райцентр. Мать побежала наперерез и притаилась в овраге, поджидая бурёнок. Длинная топоногая шеренга приблизилась и мать увидела Маньку.
- Маня, Маня, - тихо позвала она кормилицу.
Наша умница вышла из стада и подошла к своей хозяйке. Животное не понимает? Да, животное чувствует не меньше, чем люди!
Получилось так, как будто бы женщина пасёт при дороге свою корову. Немцы не стали их трогать. Кто его знает почему? Может, не заметили! А может… в этой жизни всё может быть.
В конце этой, несколько раз пересказанной, истории всегда добавлялись слова: «А ведь могли и расстрелять!»
С. Клыныны, Волочиский район, Хмельницкая обл. Воспоминания мамы о 1941.






Рейтинг работы: 23
Количество отзывов: 2
Количество просмотров: 222
© 09.05.2015 Людмила Онищук

Метки: Воспоминания о войне, немецкие солдаты в 41, немецкий снайпер, Фашисты, Офицер, Волочиск, земля, колхоз, население Украины, баночка тушёнк,
Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра
Оценки: отлично 7, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 10 авторов


Славостриб       16.05.2016   08:20:28
Отзыв:   положительный
Хорошо написано! Сколько таких историй в каждой семье, побывавшей под немцами...
Людмила Онищук       16.05.2016   08:44:23

да на таких маленьких эпизодах строится наше представление об Отечественной войне










1