Свобода


Свобода
В этой прекрасной стране под названием Мир,
Я понимаю, люблю и всем сердцем приемлю
Жесткие линии дней и изящный пунктир
Утр, наплывающих тайнами судеб на землю.
Ночи, хранящие разум от пресса забот,
Каждый сезон, изменяющий краски экранов,
И совершенное чудо творенья зигот
В невероятном смешенье сердечных буранов.
Я понимаю детей, их язык и игру,
И стариков я приемлю и чту, сожалея,
Холод нещадный люблю и лихую жару,
Лес в буреломе и в кронах прозрачных аллеи.
Как я люблю водопады, их вызов и шум,
Или загадку озер, опрокинутость сини,
Или родник, у которого жизни прошу,
Так, понимая, приемлю надменность пустыни.
В скудном молчанье люблю неизведанность троп
И принимаю воздушность веселого трёпа,
Сдержанность фрачную и разудалый галоп,
Горечь полыни и вязкую негу сиропа.
Да, я люблю эту жизнь! Я хочу ее пить
В разных коктейлях до самого часа исхода.
В щедром Творении я не люблю… не любить.
В этом согласье с судьбой. И борьба. И – свобода.





Рейтинг работы: 96
Количество рецензий: 10
Количество сообщений: 12
Количество просмотров: 614
© 22.05.2008 Анна Гайкалова
Свидетельство о публикации: izba-2008-12795

Рубрика произведения: Поэзия -> Лирика философская


Людмила Клёнова       12.01.2014   23:16:48
Отзыв:   положительный
Анечка, невероятно просто и естественно - как дыхание...
И невероятно глубоко при этом...
Спасибо тебе...
Анна Гайкалова       13.01.2014   11:13:46

Спасибо, дорогая! А как хорошо жить, когда так... Как пронзительно жить!
Детская площадка Песенки       17.04.2010   23:16:13
Отзыв:   положительный
Помню это стихотворение, еще со Стихофона - в изумительном исполнении Людмилочки.. сейчас вот - опять послушала, вспомнила.. Мне нравится слушать талантливые стихи в интерпретации различных талантливых исполнителей - каждый привносит что-то свое, "пропуская" через себя.. Как я рада, что Лена озвучила его - по-своему!))
С теплом, уважением и наилучшими пожеланиями, Т.
Анна Гайкалова       17.04.2010   23:44:25

Да, Танечка, это совершенно новое звучание. Меня потрясает, насколько по-разному может открываться смысл у разных исполнителей. В исполнении Людмилочки была такая глубина, бархатистость, женственность, а тут мистичность Жрицы...
Спасибо вам, девочки!
Елена Чичерина       17.04.2010   15:20:08
Отзыв:   положительный
Анна,мне Танюша дала ссылку на эти стихи"Свобода".
Я благодарна и ей, и Вам
за возможность озвучить
близкие мне по сути строки!!!
https://www.chitalnya.ru/work/169033/
Приглашаю Вас на свою страничку,а
если мы не совпадает , то файл удалим.
С уважением,
Елена
Анна Гайкалова       17.04.2010   16:24:36

Спасибо, Елена! Вашим исполнением я просто потрясена...
Елена Чичерина       17.04.2010   23:40:03

А я сейчас прослушала декламацию Людмилочки...(Танюша прислала файл -спасибо её ещё раз...)Вот это акцентирование смысла!!!! - ВЕЛИКОЛЕПНОЕ...
Спасибо Вам, Анна, что приняли мою версию звучания.Пожалуй, Людмилочкина лучше, чем моё музыкальное воплощение...
Всего доброго, рада была познакомиться поближе.
С уважением и восхищением Вашими песнями
Елена
Владимир Храбров       25.01.2010   20:03:41
Отзыв:
Как хорошо, что у меня есть ещё один ник, и страница, на которой я разместил свои прозаические произведения.
Это даёт мне возможность разместить вторую, более расширенную рецензию на только что прочитанный твой роман.
Для того, чтобы согласиться со мной или оспорить моё мнение, необходимо прочесть эту замечательную книгу, чего всем вам, друзья Стихиры, Стихофона и Избы, и в первую очередь, Анны Найкаловой, искренне желаю!

Здравствуй, дорогая Анна!

Я обещал тебе, что возвращусь ещё раз к оценке твоего романа и делаю это с удовольствием, потому что хочу сторицей вернуть тебе, доставленное мне удовольствие читателя, приправленное острым восторгом от знакомства с твоим романом!
Я говорил уже тебе, что, получив в подарок твою книгу, считал себя обязанным прочесть её и написать свой отзыв о прочитанном. Да, я действительно считал себя, в какой-то степени обязанным и даже подневольным. Но никак не ожидал, что в скором времени буду мыслить и жить в пространстве, придуманном тобой, и это будет доставлять мне неожиданную, светлую радость!
Я нахожусь в постоянном диалоге с твоими героями и с тобой и всё время пытаюсь дать определения моим чувствам и впечатлениям. И знаешь, иначе, чем Храм, пространство твоего романа и мир твоих героев назвать не могу. Мне кажется это – самое верное определение и хочу дать свои пояснения по этому поводу.
Это, прежде всего, относится к композиции твоего произведения, которую я уже пытался объяснить. Теперь, когда книга прочтена, твой замысел мне виден полностью, и из отдельных фрагментов, конструкций вырисовывается монументальное здание твоего «Храма»!
Прежде всего, я хотел бы сравнить твой общий замысел романа с композицией фронтона греческого Парфенона, изваянного великим Фидием. Та же многофигурная композиция, но населена она не героями и богами Олимпа, и героями твоего романа – нашими с тобой современниками.
В угловых частях фронтона возлежат твои персонажи, раздавленные жизненными обстоятельствами, принесшие себя в жертву этим обстоятельствам и не предпринимающие никаких действий, чтобы что-то изменить. Это – Вероника и её мать Мира, которые буквально сломлены прямолинейным, ниспадающим карнизом фронтона.
Рядом с ними борцы-неудачники, но всё же восставшие рабы. Это – Мирон и Осип, отец Сони. Они, будучи, как и все люди, хозяевами соей судьбы и имеющие безусловный талант и большую жизненную силу, в то же время не могут сконцентрироваться, собраться и оказаться над предопределённостью.
Центральная и главная фигура композиции, безусловно, твоя Соня! Она подобна Афине Парфенос, стоящей в полный рост, и осенена лучами Вечного Светила, льющего на неё свой Божественный Свет.
Конёк треугольного фронтона позволяет найти место в композиции для того, чтобы разместить над её головой олицетворение Божественного Духа и Провидения. Это – её исключительный природный дар пророчества, предвидения. Она являет собой как бы ось симметрии, объединяющую два крыла фронтона. По обе стороны от героини пустоту пространства заполняют родные и близкие друзья, написанные с большой любовью и знанием психологии.
Замысел Фидия был многократно повторён и умножен сотнями поколений архитекторов и скульпторов в фасадах их культовых и светских зданий. Но Фидий был первым! В литературе столь явных аналогий я не припомню. Ты первая использовала законы «золотого сечения» и многофигурной скульптурной композиции в литературе.
Этим сравнением, мне кажется, можно схематично объяснить общую идею композиции романа. Проработка этой идеи так же укладывается в понятие храма, ибо все твои герои в процессе повествования предстают перед читателем в виде колонн, расставленных по периметру храма. Вне зависимости угловые они, рядовые или центральные, они несут свою функциональную и смысловую нагрузку – поддерживают антаблемент, на котором покоится фронтон и кровля храма.
Внутреннее пространство храма ты заполнила толпой ищущих и страждущих мирян, среди которых и твой «газон». В центре храма – Цела – священное место, жертвенник, символически и изотерически представленный духовными стихами – своеобразными эпиграфами к главам, расположенными в порядке букв иврита.
Поражает то, что все «несущие элементы каркаса Храма», колонны, как это и необходимо в соответствии с требованиями к целесообразности, прочности и красоте сооружения, одинаково хорошо и с любовью обработаны создателем – Анной Гайкаловой, - будь то фигура Саши, Сониного мужа, её отца Осипа, родной матери, Берты, бабушки.
Нет ни единой «испорченной» или порочной колонны! Эта мысль меня посетила после того, как ты поведала мне о судьбе сожителя Вероники, Эдуарда Ильича, который, не будучи обработанным «каннелюрами* судьбы» и «энтазисом**» гуманизма автора, выглядел совершенно отвратительным и неприглядным монстром – причиной всех бед и несчастий не только бедной Вероники, но и Сони и всех членов её семьи.
Но вот резец коснулся мрамора, и он ожил, стал целесообразным и даже необходимым в судьбах героев с точки зрения Божественного Провидения. И убери его – антаблемент прогнётся, и кровля Храма просто рухнет на молящихся.
Очень радует, что у тебя в романе нет мёртвых, клишированных героев, подобных тем, которые, благодаря Диккенсу и Каверину стали именами нарицательными – Урия Гипп-Ромашин, Агнесс-Катя. В этих романах-близнецах герои либо опереточно положительные, либо раз и навсегда карикатурно-отрицательные. В своё время меня поразил добросовестный плагиат Каверина, и от этого чувства не мог избавиться всё время, покуда впервые читал его «Двух капитанов», а произошло это уже после знакомства в «Дэвидом Копперфильдом».
Тебе удалось избежать этого формата, и ты создала, во истину, грандиозное и я не побоюсь такой оценки, гениальное произведение, как по композиции, так и по степени проработки деталей и персонажей! Твои герои живые и узнаваемые.
С кем и с чем я сравнивал твою манеру письма, читая этот роман? Как ни странно, сравнивая, я, прежде всего, с прозой С. Есенина, может быть потому, что первоначально познакомился с тобой, как с поэтом. И это стало для меня изначальным. Знакомство с твоей прозой стало для меня таким же откровением, как и в случае с С.Есениным.
В отдельные моменты стиль твоего повествования очень напоминал мне стиль Ф.М. Достоевского. Однако, не спеши обольщаться, потому что я его терпеть не могу, и после того, как в пятый раз я не смог найти в себе силы закончить его роман «Идиот», я твёрдо решил, что эти копания на помойках человеческих судеб не для меня и запретил его для себя. В некотором смысле полностью согласен с оценкой Ленина творчеству Достоевского, назвавшего его «асинизатором человеческих душ». Единственно, что я принимаю в его творчестве, так это «Бесов».
Когда твой стиль в процессе чтения напоминал мне глубоко любимого А.П. Чехова или я проваливался в глубину философских рассуждений и аналогий Л.Н. Толстого, меня просто зашкаливало от гордости, что мне довелось познакомиться при жизни с автором этого романа и даже быть с ним за панибрата.
Вернусь к оценке сюжета и стиля. Тебе удалось выдержать верный, высокохудожественный и профессиональный стиль повествования, и этим сказать своё слово в русской литературе.
Что касается однозначных оценок и плакатных вывесок, то у меня родилась такая фраза, что после знакомства с твоим романом положение русской современной литературы стало выглядеть для меня не столь уж удручающим и безнадёжным. Я готов отстаивать в спорах факт, что волею судеб, мне довелось быть лично знакомым с классиком современной русской литературы, Анной Гайкаловой, и необходимо только время и читатели, которые не побоялись бы огромной духовной работы, которая требуется для чтения и осмысливания этого произведения!
Но, к сожалению, времена, когда наша страна была самой читающей страной в мире ушли, а сюжеты романов Голсуорси, Цвейга или Хейли с жаром обсуждались в курилках и на рабочих местах. Похоже, что эти времена ушли навсегда!
Не знаю, согласятся ли с моей столь высокой оценкой профессиональные литературоведы и критики, но это моё личное мнение, и я его ни у кого не заимствовал, а возникло оно спонтанно под влиянием прошлого читательского опыта и твоих героев.
Сюжет романа – наша жизнь, промелькнувшая у нас перед глазами, с её противоречиями и огорчениями. И описывать в оценке сюжетную линию романа, это значит писать свой роман. Читатель сам познакомится с этой затейливой кривой и сделает свою оценку при чтении романа. Остаётся сделать только качественную оценку прорисовке этой линии. В этой связи очень подкупает то, что ты не скатилась до уровня «кухонной политики» в оценке происходящих событий, а сюжет романа скользнул над этой мишурой, слегка высветив её, но не сделав для потомков эти события «лицом времени».
Я помню, какое отторжение вызвали у меня повествования моего любимого современника В. Крапивина и широко растиражированного и разрекламированного Б. Акунина, когда они выводили читателя на улицы городов, застывших в ельцинском безвремении. Митинги, тотальный дефицит, криминал, как самоцель стали товаром, который питает современных писателей и сценаристов и который с удовольствием пожирает современный зритель и читатель.
Хвала тебе, что ты провела своих героев мимо расстрелянного парламента, не задержав их взглядов ни на толпе у танков, ни на зияющих пробоинах в фасадах и в сознании обывателя! Не опустила читателя до уровня толпы, давящей друг друга, в очередях за отвариванием карточек! Это даже вспоминать не хочется, не то, что писать об этом!
Я уже писал, что в период взросления и духовного становления героини, её поисков и терзаний повествование романа просто удручало отсутствием сюжета, незаконченностью диалогов и бесцветностью сцен. Читать это место было откровенно неинтересно. Теперь в этом видится твой тонкий стилистический и художественный замысел автора, подводящий читателя к свету, озарившему главную героиню. Этот приём противопоставления темпов и ритма повествования очень выигрышно и контрастно оттеняет произошедшую с Соней перемену.
Язык романа – вот та категория, которая позволяет с уверенностью говорить о большом художественном мастерстве и литературном таланте автора.
Язык романа – это язык его героев. И каждый герой, кроме портретного описания пером автора, разговаривает на своём, очень узнаваемом «портретном» языке. Литературная графика пока ещё не способна передавать тембральный окрас голоса, но Анне удалось передать уникальный разговорный стиль каждого героя, и, благодаря этому, речь каждого из её героев окрашивается запоминающимся тембром. Особенно ярким и выразительным языком разговаривает со страниц романа отец Вероники – Мирон.
Слушая его реплики, прибаутки, шутки, невольно вспоминаешь оценку А.С. Пушкина, данную комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума». Пушкин сказал тогда о языке комедии: “О стихах я не говорю, половина войдет в пословицы”. То же хочется повторить, оценивая язык романа.
Мирон не просто общается, разговаривает, он сыплет перлами народной мудрости и невольно хочется запомнить его обороты, записать и заучить их и обогатить свою обыденную речь такими дивными оборотами, чтобы сделать своё общение более непринуждённым, дружелюбным и завоевать симпатии тех, с теми приходится общаться.
Невольно напрашивается сравнение этого колоритного героя А. Гайкаловой с героем романа Л.Н. Толстого «Война и мир» - Платона Каратаева. Та же народная мудрость, тот же великолепный язык, столь высоко оцененный критиками и литературоведами. И эти оценки попали в хрестоматии по художественной литературе, изучаемой в школах.
Заглавие одной из глав романа (19) называется «Не к лицу тебе душа…» Название очень интригующее, но меня просто пронзила расшифровка этой фразы, сделанная автором: «Не к лицу тебе, душа моя, неопрятность этакая». Эту фразу произносит Эдичка, обращаясь к Веронике. Конечно, герой романа не имеет отношения к игре слов, задуманной автором, но эта игра столь виртуозна, что понимаешь, что она подвластна только очень большим мастерам слова! Маленькая частность говорит очень о многом. Это надо читать и этой игрой надо наслаждаться!
Язык Эдички, Эдуарта Ильича, второй по красоте и по колоритности по моей шкале среди героев романа. И, пожалуй, только за этот язык он достоин симпатий и уважения. Язык Эдика звучит очень ярко и внятно, забивая своей вычурной красотой невыразительную речь и путанные мысли несчастной Вероники, дезориентируя её и сгущая её комплекс неполноценности, которым она страдала с детства.
Я – человек не воцерковлённый, и навязчивое обилие призывов поисков духовности ничего, кроме протеста и отторжения у меня не вызывает. Испытал я лёгкий протест при первых попытках героини найти свою «дорогу к храму». Но трансцендентная особенность повестей заключается в том, что духовные искания и, последовавшая за ними, глубокая набожность героини не вызвала никакой аллергии, а стала как раз и текстом и подтекстом мыслей и действий Сони, описываемых в романе.
Но вот что странно, эпизоды, где главная героиня истязает себя молитвами и аскезами, во имя блага и здоровья семьи и друзей, не вызвали у меня протеста, наоборот заставили посмотреть на эти обряды с интересом и уважением. Соня даже реабилитировала в моих глазах сан священника, придав ему значительность. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что все её ритуалы это – гонимое и почитаемое мной Язычество, первооснова всех религий.
Не могу не поделиться ещё некоторыми личными переживаниями, возникавшими в противофазе главной героине в её привычке курить табак.
В молодости я сам курил целых пять лет, довольно основательно и получил достаточно крепкую и глубокую зависимость от этой мерзкой привычки. В моменты, где ты описываешь многочисленные перекуры, я испытывал острое физическое отвращение к героине. Очень надеясь на то, что путь духовной огранки приведёт героиню к необходимости бросить курить, я мысленно поддержал призыв Хамит и её утверждение, что у Сони, как у целительницы, дыхание должно быть чистым!
Сам я глубоко убеждён, что курящий врач – профессионально несостоятелен, а люди духовные, истязающие себя постами и молитвами, лишающие себя насущных потребностей живота всего, просто обязаны в первую очередь изгнать из себя «этого Дьявола», иначе грош – цена их духовным подвигам!
Никогда не поверю Э. Мулдашеву в его «просветлённость», если даже в экспедиции на Тибет, на Калас он запасался сигаретами. Все его выводы и откровения, ниспосланные ему, имеют запах никотина, Нечистой Силыно не Чистой Истины. Недоумеваю так же по поводу Блаватской, ведь то же самое пристрастие к табаку жёлтым, никотиновым налётом пачкает страницы её сочинений. Уверен, что Великие Посвящённые ни за что не удостоили бы самых сокровенных знаний о тайнах человеческой цивилизации человека с трубкой, сигаретой или с папиросой.
Когда Соня изменила этой привычке, дыхание романа сделалось для меня чистым и ровным. Но когда она вернулась к этой пагубе – боль разочарования опять посетила меня.
Из песен слов не выкинешь, роман напечатан, но насколько благотворней была бы его духовная сила, если бы не бесконечные перекуры его героев.
Убеждён, что художнику, в особенности мастеру слова, необходимо быть предельно деликатным с описанием этих привычек, потому что всякая реклама строится, прежде всего, на слове – слогане, а уж о воздействии рекламы на сознание масс, я думаю, тебе говорить не придётся. Вначале было Слово!
Цензура создаётся для mass media, а настоящий художник сам определяет себе цели, задачи и ограничения – будь то мат или пристрастия его главных героев в зависимости от цели, которую он сам для себя поставил. Герой, он – вожак, маяк, на который взирают, доверившие ему свои судьбы путники, и постыдный грех скрывать запах табака изо рта жвачкой и дезодорантами.
К великому моему сожалению, воздух твоего Храма отравлен не благовониями, не курильницами, кадилами и запахом ладана и воска, а зловонным запахом никотина.
Роман закончен. Герои «архивированы» на его страницах, но я прекрасно осознаю, что вернусь в этот Храм ещё не раз хотя бы для того, чтобы закрепить хронологию жизни героев, переосмыслить их поступки, мотивации этих поступков и просто намолиться.
Я не принадлежу к «запойным» читателям и читаю достаточно редко. Меня оправдал раз и навсегда Лев Толстой утверждением, что, читая, мы воруем чужие мысли. Я люблю свои размышления и воспоминания (прямо как у маршала Г.К Жукова!), мне не скучно с ними и читаю в основном, когда есть потребность что-то узнать или вспомнить. Но когда у меня будет выбор взять в руки новый томик Акунина, Устиновой или же вернуться к твоим героям, я предпочту твой роман.
Одно ещё хотел описать: период, когда я «был во храме» у моей жены вдруг обозначились очень большие проблемы на работе. Она – учительница начальных классов, но как известно, и в этих храмах знаний интриг и козней предостаточно! Навалилось на неё сразу и столько, что она попросту потеряла всякий интерес к работе и к детям. Это на неё совершенно непохоже, и она всегда с душой и полностью отдавалась воспитанию своих детишек. А с другой стороны, по жизни она всегда была моим духовником и психологом, а тут – не хочу на работу – и всё! За этим, формально, только слова, и детишек просто так не бросит никто, тем более, она. Но душевная болезнь, комплекс – налицо. И тут я рассказал ей о твоей героине. Рассказал настолько, насколько необходимо, чтобы пробудить у неё интерес к сюжету, и она будет вторая в очереди за евхаристией. Очень хочу, чтобы старшие и младший тоже прошли путь Сони и сделали свои духовные выводы. Я это к тому, что готов распространить в своём кругу порядка десяти книг, и это значило бы, что я обрел бы с десяток единоверцев.
Закончу вопросом: а кто автор этих эпиграфов или духовных стихов и какова первопричина этой необычной композиции? Надеюсь быть удостоенным твоего ответа.
С восторгом и почитанием

Владимир.

P.S.:

И ещё, я как и твоя героиня, очень люблю Второй концерт для фортепиано Рахманинова, вот только не третью часть, а первую и вторую. Хотя напрасно я вслед за тобой попытался расчленить на части единство этого гениального произведения, третья часть которого органически вытекает из первой и второй.

* - каннелюры – врезы, желобки). Параллельные желобки на поверхности ствола колонны или пилястры.

** - энтазис - утонение — плавное изменение диаметра сечения колонны, пилястры вдоль продольной оси от максимального в пределах нижней трети ствола до минимального в завершении. Применялся для создания зрительного эффекта напряжённости и устранения иллюзии вогнутости ствола колонны (фуста). Наряду с курватурой является одним из главных выразительных приёмов, используемых в классической ордерной архитектуре.
Анна Гайкалова       25.01.2010   21:39:10

Дорогой Володя!

Еще раз огромное тебе спасибо за потрясающую работу, тебе удалось ухватить важнейшие моменты романа, это было наверняка нелегко. Ты рассказал о прочитанном объемно, живо и красочно, а для автора такой неравнодушный, грамотный и вдумчивый читатель - настоящая находка. Спасибо!
Еще раз повторю, что авторство в романе единое, это касается всех его частей, философской прослойки, стихов и переводов. Честно говоря, мне не совсем понятно, отчего этот вопрос возник.
Я написала тебе письмо, как обещала. Получил ли ты его? Я отправила его в режиме "написать письмо" с твоей авторской страницы.Подтверди, пожалуйста, его получение.

С теплом,

Анна
Владимир Храбров       26.01.2010   08:50:57

Письмо получил и отправил ответ.
Владимир Храбров       24.01.2010   18:16:59
Отзыв:   положительный
Здравствуй дорогая Анечка!
Я обещал тебе, что возвращусь ещё раз к оценке твоего романа и делаю это с удовольствием, потому что хочу сторицей вернуть тебе это удовольствие, приправленное острым восторгом от знакомства с твоим романом!
Я говорил уже тебе, что, получив в подарок твою книгу, считал себя обязанным прочесть её и написать свой отзыв о прочитанном. Но никак не ожидал, что в скором времени буду мыслить и жить в пространстве, придуманном тобой, и это будет доставлять мне неожиданную, светлую радость! Я нахожусь в постоянном диалоге с твоими героями и с тобой и пытаюсь дать определения моим чувствам и впечатлениям. И знаешь, иначе, чем Храм, пространство твоего романа и мир твоих героев назвать не могу. Мне кажется это – самое верное определение и хочу дать свои пояснения по этому поводу.
Это, прежде всего, относится к композиции твоего произведения, которую я уже пытался объяснить. Теперь, когда книга прочтена, твой замысел мне виден полностью, и из отдельных фрагментов, конструкций вырисовывается монументальное здание твоего «Храма»!
Прежде всего, я хотел бы сравнить твой общий замысел романа с композицией фронтона греческого Парфенона, изваянного великим Фидием. Та же многофигурная композиция, но населена она не героями и богами Олимпа, и героями твоего романа – нашими с тобой современниками. В угловых частях фронтона возлежат твои персонажи, раздавленные жизненными обстоятельствами, принесшие себя в жертву этим обстоятельствам и не предпринимающие никаких действия, чтобы что-то изменить. Это – Вероника и её мать Мира, которые буквально сломлены прямолинейным, ниспадающим карнизом фронтона.
Рядом с ними борцы-неудачники, но всё же восставшие рабы – Мирон и Осип, отец Сони. Центральная и главная фигура композиции, безусловно, твоя Соня! Она подобна Афине Парфенос, стоящей в полный рост, и осенена лучами Вечного Светила, льющего на неё свой Божественный Свет.
Конёк фронтона позволяет найти место в композиции для того, чтобы разместить там олицетворение Божественного Духа и Провидения. По обе стороны от героини пустоту пространства заполняют родные и близкие друзья, написанные с большой любовью и знанием психологии.
Замысел Фидия был многократно повторён и умножен сотнями поколений архитекторов и скульпторов в фасадах их культовых и светских зданий. Но Фидий был первым! В литературе столь явных аналогий я не припомню. Ты первая использовала законы «золотого сечения» и многофигурной скульптурной композиции в литературе.
В этом сравнении мне видится общая идея композиции романа. Проработка этой идеи так же укладывается в понятие храма, ибо все твои герои в процессе повествования предстают перед читателем в виде колонн, расставленных по периметру храма. Вне зависимости угловые они, рядовые или центральные, они несут свою функциональную и смысловую нагрузку – поддерживают антаблемент, на котором покоится фронтон и кровля храма.
Внутреннее пространство храма ты заполнила толпой ищущих и страждущих мирян, среди которых и твой «газон». В центре храма – Цела – священное место, жертвенник, символически и изотерически представленный духовными стихами – своеобразными эпиграфами к главам, расположенными в порядке букв иврита.
Поражает то, что все «несущие элементы каркаса Храма», колонны, как это и положено задумкой единого комплекса храма и требованием к целесообразности, прочности и красоте сооружения, одинаково хорошо и с любовью обработаны создателем – Анной Гайкаловой, - будь то фигура Саши, Сониного мужа, будь то описание судьбы Осипа, её отца, Берты, бабушки.
Нет ни единой «испорченной» или порочной колонны! Эта мысль меня посетила после того, как ты поведала мне о судьбе сожителя Вероники, Эдуарда Ильича, который, не будучи обработанным «каннелюрами* судьбы» и «энтазисом**» гуманизма автора, выглядел совершенно отвратительным и неприглядным монстром – причиной всех бед и несчастий не только бедной Вероники, но и Сони и всех членов её семьи.
Но вот резец коснулся мрамора, и он ожил, стал целесообразным и даже необходимым в судьбах героев с точки зрения Божественного Провидения. И убери его, антаблемент прогнётся, и кровля Храма просто рухнет на молящихся.
Очень радует, что у тебя нет мёртвых, клишированных героев, подобных тем, которые, благодаря Диккенсу и Каверину стали именами нарицательными – Урия Гипп-Ромашин, Агнесс-Катя. В этих романах-близнецах герои либо опереточно положительные, либо раз и навсегда карикатурно-отрицательные. Меня поразил добросовестный плагиат Каверина, и от этого чувства не мог избавиться, когда я впервые читал его «Двух капитанов», а произошло это уже после знакомства в «Дэвидом Копперфильдом».
Тебе удалось избежать этого формата, и ты создала, во истину, грандиозное и я не побоюсь такой оценки, гениальное произведение, как по композиции, так и по степени проработки деталей и персонажей! Твои герои живые и узнаваемые.
С кем и с чем я сравнивал твою манеру письма, читая этот роман? Как ни странно, сравнивая, я, прежде всего, с прозой С. Есенина, может быть потому, что первоначально познакомился с тобой, как с поэтом. И это стало для меня изначальным. Знакомство с твоей прозой стало для меня таким же откровением, как и в случае с С.Есениным.
В отдельные моменты стиль твоего повествования очень напоминал мне стиль Ф.М. Достоевского. Однако, не спеши обольщаться, потому что я его терпеть не могу, и после того, как в пятый раз я не смог найти в себе силы закончить его роман «Идиот», я твёрдо решил, что эти копания на помойках человеческих судеб не для меня и запретил его для себя. В некотором смысле полностью согласен с оценкой Ленина творчеству Достоевского, назвавшего его «асинизатором человеческих душ». Единственно, что я принимаю в его творчестве, так это «Бесов».
Когда твой стиль в процессе чтения напоминал мне глубоко любимого А.П. Чехова или я проваливался в глубину философских рассуждений и аналогий Л.Н. Толстого, меня просто зашкаливало от гордости, что мне довелось познакомиться при жизни с автором этого романа и даже быть с ним за панибрата.
Вернусь к оценке сюжета и стиля. Тебе удалось выдержать верный, высокохудожественный и профессиональный стиль повествования, и этим сказать своё слово в русской литературе.
Что касается однозначных оценок и плакатных вывесок, то у меня родилась такая фраза, что после знакомства с твоим романом положение русской современной литературы стало выглядеть для меня не столь уж удручающим и безнадёжным. Я готов отстаивать факт, что волею судеб, мне довелось быть лично знакомым с классиком современной русской литературы, Анной Гайкаловой, и необходимо только время и читатели, которые не побоялись бы огромной духовной работы, которая требуется для чтения и осмысливания этого произведения! Но к сожалению, времена, когда наша страна была самой читающей страной в мире ушли, а сюжеты романов Голсуорси, Цвейга или Хейли обсуждались в курилках и на рабочих местах. Похоже, что эти времена ушли навсегда!
Не знаю, согласятся ли с моей столь высокой оценкой профессиональные литературоведы и критики, но это моё личное мнение, и я его ни у кого не заимствовал, а возникло оно спонтанно под влиянием прошлого читательского опыта и твоих героев.
Сюжет романа – наша жизнь, промелькнувшая у нас перед глазами, с её противоречиями и огорчениями. Очень подкупает то, что ты не скатилась до уровня «кухонной политики» в оценке происходящих событий, а сюжет романа скользнул над этой мишурой, слегка высветив её, но не сделав для потомков эти события «лицом времени».
Я помню, какое отторжение вызвали у меня повествования моего любимого современника В. Крапивина и широко растиражированного и разрекламированного Б. Акунина, когда они выводили читателя на улицы городов, застывших в ельцинском безвремении. Митинги, тотальный дефицит, криминал, как самоцель стали товаром, который питает современных писателей и сценаристов и который с удовольствием пожирает современный зритель и читатель.
Хвала тебе, что ты провела своих героев мимо расстрелянного парламента, не задержав их взглядов ни на толпе у танков, ни на зияющих пробоинах в фасадах и в сознании обывателя! Не опустила читателя до уровня толпы, давящей друг-друга в очередях за отвариванием карточек! Это даже вспоминать не хочется, не то, что писать об этом!
Я уже писал, что в период взросления и духовного становления героини, её поисков и терзаний повествование романа просто удручало отсутствием сюжета, незаконченностью диалогов и бесцветностью сцен. Читать это место было откровенно неинтересно. Теперь в этом видится твой тонкий стилистический и художественный замысел, подводящий читателя к свету, озарившему главную героиню. Этот приём противопоставления темпов и ритма повествования очень выигрышно и контрастно оттеняет произошедшую с Соней перемену.
Я – человек не воцерковлённый, и навязчивое обилие призывов поисков духовности ничего, кроме протеста и отторжения у меня не вызывает. Испытал я лёгкий протест при первых попытках героини найти свою «дорогу к храму». Но трансцендентная особенность повестей заключается в том, что духовные искания и, последовавшая за ними, глубокая набожность героини не вызвала никакой аллергии, а стала как раз и текстом и подтекстом мыслей и действий Сони, описываемых в романе.
Я, в отличие от Сони, под влиянием своей богомольной и достаточно ортодоксальной бабушки получил раннюю «прививку» христианства, не понимая его сути и принципов. Не имея представления о его постулатах, катехизисе, я просто верил в Великую, Справедливую, Животворящую и Карающую силу, имя которой – Бог. И верил в неё, будучи пионером, комсомольцем, не отрицал, будучи коммунистов, кстати, не слишком глубоко маскируя свои мировоззренческие взгляды.
Помню, мне было лет десять, мы жили тогда в собственном доме в Алма-Ате, и удобства были на улице. Ночи там даже летом, ранние и тёмные. Мы всей семьёй посмотрели какую-то передачу, и надо было готовиться ко сну. Первыми выскочили мои сёстры (их у меня две), а я замешкал и из залитой светом пристроенной веранды, вышел во двор. Надо было идти в нужник через весь двор, а это темно и страшно! Я не догадывался, что мои сёстры тоже боялись этой темноты и решали эту проблему по-своему, по-девичьи – они просто присели в ближайшие кустики и добросовестно готовились. Когда, ослеплённый темнотой, я вышел за порог, услышал рядом какой-то подозрительный шорох. Страх моментально пронзил меня с головы до ног! Я привычно перекрестился, поклонился и позвал Бога… и вдруг услышал ехидное замечание одной из сестёр – «кому это ты там кланяешься?» Теперь мне было страшно ещё и за то, что я изобличён в сокровенном, сделал вид, что ничего не произошло и бесстрашно пересёк весь двор.
Когда в 38 лет меня пробил инфаркт, я надолго оказался выбитым из привычной колеи, получив инвалидность. Это совпало с началом гайдаровских реформ. Я был вынут из обоймы стяжателей за лёгкой добычей. Одновременно это моё состояние углублённости внутрь себя значило, что я получил возможность заняться духовными поисками. Чего я только не читал – и Библию, и Коран, и Бхагават-Гиту, и Рерихов, и Блаватскую, и Лео Кассиля… В результате у меня оформилось мировоззрение, которое не умещалось в форматы ни одной из концессий. С точки зрения всех посетителей церквей, мечетей и синагог я – атеист, однако, таковым себя не считаю!
Но вот что странно, эпизоды, где главная героиня истязает себя молитвами и аскезами, во имя блага и здоровья семьи и друзей, не вызвали у меня протеста, наоборот заставили посмотреть на эти обряды с интересом и уважением. Соня даже реабилитировала в моих глазах сан священника, придав ему значительность. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что все её ритуалы это – гонимое и почитаемое мной Язычество, первооснова всех религий.
Не могу не поделиться ещё некоторыми личными переживаниями, возникавшими в противофазе главной героине в её привычке курить табак.
В молодости я сам курил целых пять лет, довольно основательно и получил достаточно крепкую и глубокую зависимость от этой мерзкой привычки. В моменты, где ты описываешь многочисленные перекуры, я испытывал острое физическое отвращение к героине. Очень надеясь на то, что путь духовной огранки приведёт героиню к необходимости бросить курить, я мысленно поддержал призыв Хамит и её утверждение, что у Сони, как у целительницы, дыхание должно быть чистым!
Сам я глубоко убеждён, что курящий врач – профессионально несостоятелен, а люди духовные, истязающие себя постами и молитвами, лишающие себя насущных потребностей живота всего, просто обязаны в первую очередь изгнать из себя «этого Дьявола», иначе грош – цена их духовным подвигам!
Никогда не поверю Э. Мулдашеву в его «просветлённость», если даже в экспедиции на Тибет, на Калас он запасался сигаретами. Все его выводы и откровения, ниспосланные ему, имеют запах никотина, Нечистой Силыно не Чистой Истины. Недоумеваю так же по поводу Блаватской, ведь то же самое пристрастие к табаку жёлтым, никотиновым налётом пачкает страницы её сочинений. Уверен, что Великие Посвящённые ни за что не удостоили бы самых сокровенных знаний о тайнах человеческой цивилизации человека с трубкой, сигаретой или с папиросой.
Когда Соня изменила этой привычке, дыхание романа сделалось для меня чистым и ровным. Но когда она вернулась к этой пагубе – боль разочарования опять посетила меня.
Из песен слов не выкинешь, роман напечатан, но насколько благотворней была бы его духовная сила, если бы не бесконечные перекуры его героев.
Убеждён, что художнику, в особенности мастеру слова, необходимо быть предельно деликатным с описанием этих привычек, потому что всякая реклама строится, прежде всего, на слове – слогане, а уж о воздействии рекламы на сознание масс, я думаю, тебе говорить не придётся. Вначале было Слово!
Цензура создаётся для mass media, а настоящий художник сам определяет себе цели, задачи и ограничения – будь то мат или пристрастия его главных героев в зависимости от цели, которую он сам для себя поставил. Герой, он – вожак, маяк, на который взирают, доверившие ему свои судьбы путники, и постыдный грех скрывать запах табака изо рта жвачкой и дезодорантами.
К великому моему сожалению, воздух твоего Храма отравлен не благовониями, не курильницами, кадилами и запахом ладана и воска, а зловонным запахом никотина.
Роман закончен. Герои «архивированы» на его страницах, но я прекрасно осознаю, что вернусь в этот Храм ещё не раз хотя бы для того, чтобы закрепить хронологию жизни героев, переосмыслить их поступки, мотивации этих поступков и просто намолиться.
Я не принадлежу к «запойным» читателям и читаю достаточно редко. Меня оправдал раз и навсегда Лев Толстой утверждением, что, читая, мы воруем чужие мысли. Я люблю свои размышления и воспоминания (прямо как у маршала Г.К Жукова!), мне не скучно с ними и читаю в основном, когда есть потребность что-то узнать или вспомнить. Но когда у меня будет выбор взять в руки новый томик Акунина, Устиновой или же вернуться к твоим героям, я предпочту твой роман. Заглавие одной из глав романа «Не к лицу тебе душа…» просто пронзило меня расшифровкой этой фразы из уст Эдички! Игра слов столь виртуозна, что она подвластна только очень большим мастерам слова! Маленькая частность говорит очень о многом.
Одно ещё хотел описать: период, когда я «был во храме» у моей жены вдруг обозначились очень большие проблемы на работе. Она – учительница начальных классов, но как известно, и в этих храмах знаний интриг и козней предостаточно! Навалилось на неё сразу и столько, что она попросту потеряла всякий интерес к работе и к детям. Это на неё совершенно непохоже, и она всегда с душой и полностью отдавалась воспитанию своих детишек. А с другой стороны, по жизни она всегда была моим духовником и психологом, а тут – не хочу на работу – и всё! За этим, формально, только слова, и детишек просто так не бросит никто, тем более, она. Но душевная болезнь, комплекс – налицо. И тут я рассказал ей о твоей героине. Рассказал настолько, насколько необходимо, чтобы пробудить у неё интерес к сюжету, и она будет вторая в очереди за евхаристией. Очень хочу, чтобы старшие и младший тоже прошли путь Сони и сделали свои духовные выводы. Я это к тому, что готов распространить в своём кругу порядка десяти книг, и это значило бы, что я обрел бы с десяток единоверцев.
Закончу вопросом: а кто автор этих эпиграфов или духовных стихов и какова первопричина этой необычной композиции? Надеюсь быть удостоенным твоего ответа.
С восторгом и почитанием

Владимир.

P.S.:

И ещё, я как и твоя героиня, очень люблю Второй концерт для фортепиано Рахманинова, вот только не третью часть, а первую и вторую. Хотя напрасно я вслед за тобой попытался расчленить на части единство этого гениального произведения, третья часть которого органически вытекает из первой и второй.

* - каннелюры – врезы, желобки). Параллельные желобки на поверхности ствола колонны или пилястры.

** - энтазис - утонение — плавное изменение диаметра сечения колонны, пилястры вдоль продольной оси от максимального в пределах нижней трети ствола до минимального в завершении. Применялся для создания зрительного эффекта напряжённости и устранения иллюзии вогнутости ствола колонны (фуста). Наряду с курватурой является одним из главных выразительных приёмов, используемых в классической ордерной архитектуре.
Анна Гайкалова       24.01.2010   23:34:31

Дорогой Володя!
Спасибо тебе за твою работу, ибо это действительно труд - так подробно описать впечатление от прочитанного.Мне было очень интересно читать твой отзыв, правда, причем, одинаково интересно как то, что ты принял, так и то, что отторг.
СПАСИБО!
Авторство в романе единое, это касается всех его частей, философской прослойки, стихов и переводов. На остальные вопросы я обязательно отвечу тебе личным письмом в ближайшие дни.

Аня
Инна Труфанова       14.01.2010   00:21:13
Отзыв:   положительный
Аннушка, замечательные стихи, потрясающее кредо!
Свобода - это Любовь и Уверенность в себе.

С Новым годом Вас!
Гармонии Вам, Любви и Счастья!

С теплом,
Инна
Анна Гайкалова       14.01.2010   09:35:36

Спасибо, Инна!

С Новым Годом Вас, радости, успехов, сбыточности!
Владимир Люсин       23.03.2009   14:27:00
Отзыв:   положительный
В этой прекрасной стране под названием Мир,
Только природа способна достичь совершенства.
Если смотреть на неё из привычных квартир,
Не испытаешь свободы, любви и блаженства.

А Вы глянули на неё изнуири, и она раскрыла свои прелести. И с нами поделились, за что спасибо, ВВ.
Анна Гайкалова       23.03.2009   14:50:00

Cпасибо и Вам! Пусть останется мое лучшее - с вами:)))...
Рыжая Соня       02.11.2008   14:37:00
Отзыв:   положительный
Анна, браво! И форма, и суть, и мысль - всё на месте. И я люблю свободу и жизнь. И ещё талантливых скромных людей. Рада знакомству.
Анна Гайкалова       02.11.2008   17:17:00

Спасибо огромное, Соня!


Рада взаимно, успехов Вам и радости!:)
_ Fiatik       22.05.2008   15:13:00
Отзыв:   положительный
я в восхищении!
Анна Гайкалова       22.05.2008   18:43:00

:)))

Спасибо:))))
Константин Ступницкий       22.05.2008   13:57:00
Отзыв:   положительный
И вечный бой !
Анна Гайкалова       22.05.2008   18:43:00

Покой нам и не снится...:))))

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  













1