Шестнадцатое ребро или танго на полный такт.


Шестнадцатое ребро или танго на полный такт.


….-Шервашидзе… Горушка, милый, я забыла, кто это? – Ты не знаешь?- Фей трет пальчиками висок и снова сосредоточенно склоняет головку к манжете моей рубашки, пришивая пуговицу.
- Нет, любовь моя! – я вынимаю из черепахового футляра несколько тонких итальянских карандашей, не поднимая головы от полосного листа, на котором записаны, подчеркнуты  и  вычеркнуты варианты перевода одностишия Катулла.
- Какой нибудь исторический чиновник? Вроде тех, что писали указы Верховного Совета СССР о награждениях, да?*
- А говоришь, не знаю… - Тотчас же фыркает смешливо фей. – Спасибо.Я и вспомнила сразу, Шервашидзе, обер- гофмейстер двора Ея Величества Вдовствующей императрицы Марии Феодоровны. Говорят, ее кавказский любовник…

Карандаши из футляра сыплются на паркетный пол кабинета. Я приминаю локтем полосу перевода.
- Что ты! У нее разве был любовник? Как можно?! – с усмешкой поднимаю кверху бровь.
- Пишут – с, дорогой… - продолжает насмешничать с лукаво - нежной улыбкой фей. - Он был удостоен ордена Белого Слона, а его в датском королевстве дают только за особые заслуги и членам королевской фамилии… В геральдическом зале кавалеров этой награды есть и герб князя Георгия Дмитриевича.

- Он и был выдающимся деятелем.В бытность его Абхазским наместником с этих земель и народа, сняли виновность, и местные крестьяне и жители больше прав стали иметь: в торговле, детей своих могли учить в других городах империи.Но не это - главное. Датский Красный крест при помощи обер - гофмейстера Двора часто получал огромные суммы пожертвований от России. Георгий Дмитриевич ловко давал ход прошениям. Подписывал то их - Император, не Государыня, все - таки… Она могла лишь проконтролировать тщательно.
- Да. И еще он много делал для ее сына больного, Георгия… Тот жил в Аббас – Тумане, как узник, из – за своего туберкулеза. Он строил для него дворец, следил за персоналом, заботился о комфорте. Хотя Георгий Александрович многого не требовал.. Разве что, телескоп для обсерватории… - Фей опять улыбается, встряхивает мою рубашку, разглаживает на ней какие то невидимые морщинки.
- Горушка, посмотри, примерь, может, я близко пришила? – нежно - нежно она касается пальчиками моего плеча . – Я перешью, если что.
-Да.– Встаю, чтобы примерить рубашку, и как то слишком медленно расстегиваю пуговицы той, что на мне.
- Дай – ка, вот я. – она помогает мне с застежками, а потом внезапно приникает теплыми губами к моему торсу, в шрамах и рубцах от ожогов… - Милый, а в чем разница между мужем и любовником, как ты думаешь? -Спрашивает она внезапно, повергая меня в полное смятение. -Только правду скажи. Зачем женщине любовник?Ну, если у нее муж есть, например?
- Голова кругом от твоих вопросов, любимая! – Я развожу руками. – Для некоторых балованных леди любовник - это как десерт или острый соус… Развлечение какое то, азарт, игра, чувство власти…
- Но зачем власть женщине, у которой под ногами четверть земного шара – российская империя? Зачем ей какая то "комнатная собачка" Шервашидзе после императора Александра Третьего, с его умом и обаянием, громадной силой и широтою интересов? Зачем ей это? Ведь скучно и некрасиво показывать незнакомому человеку свое тело, морщины, белье, корсеты.. Свое люмбаго, наконец. У нее был очень сильный люмбаго, боли в пояснице… А при Государе - муже она родила шестерых детей, он каждую складочку ее знал, каждую точку.. И этой каждой точке поклонялся.. Дневник же есть. Фей откусывает нитку, оправляет воротник рубашки, отходя в сторону, словно любуясь мной.

- Тебе идет вишневый. Глаза такие выразительные сразу. Я тебя обожаю…- она опять приникает ко мне, осторожно целуя в ухо и левое крыло носа.
-Нет, это я тебя обожаю, сокровище мое! – смеюсь я - За твою непредсказуемость. – Видишь ли, и в императрице всероссийской может скрываться обычная слабость женщины, потребность вовнимании, поклонении. Любовники, тем более, зависимые от дамы, могут давать все это с избытком…
- Или - отобрать, сделав тебя собственностью. – Морщится фей. – Тенью себя. – Милый, я не о том… В чем разница между мужем и.. Ведь с каждым из них женщина занимается любовью, а этот процесс физиологически одинаков.

-Ласточка моя, голубка, это не всегда так бывает, знаешь! – хриплым, осевшим от смущения голосом, отвечаю я. - Любовник же это, как раз, - острый соус, сладость.. Хотя я так совсем и не думаю. Любовник в этом деле часто - скован, а муж, ему нечего бояться… Все беременности - законны. – я щелкаю пальцами, видя отлично, как мягко улыбается фей, принимая мое невольное озорство. - И тело жены все такое родное, да… Родинки, складочки, царапинки.. Скрипка для одного оркестра. Скрипка соло, понимаешь? Я вот знаю же, что ты мизинчик на левой ножке ломала, и он у тебя болит… иногда, на погоду.. И шрам у тебя болит… там, внутри бедра… Но, если я его целую, так, медленно, осторожно, ласкаю, то боль - уходит… А неизвестно, нужен бы был этот шрам твоему любовнику? Он, может, испугался бы. – Я развожу руками, покаянно ловя в них фея. – Не сердись, это я так, к слову… Заболтался немного!

- Нет, ты прав…Любовник бы испугался. Для внешнего, и красота внешняя важна. Красивость.. Это, знаешь, как у Владимира Шилейко.
- Что у Шилейко? Милая, что хочешь сказать? У Шилейко был шрам? Интимный? – я с интересом смотрю на Ланушку. Ее истории неистощимы.
- Нет, не шрам.- Фей улыбается уголками губ, принимая и понимая мою шутку, попытку ее отвлечь.
Вера Андреева была такая же хрупкая, как вот я… и.. и… интимные отношения с ним иногда ей причиняли какие то неудобства… Пока они были любовниками, Владимира Казимировича эта хрупкость вполне устраивала, он сходил с ума, дарил там что то, какие то гиацинты,старые камеи, печенья, меха, а потом, когда Верочка стала уже его женой, отправил ее к дамскому врачу, чтобы тот просто сделал ей надрез, где там нужно, чтобы - вмещалось… Да… Прости, это так написано в письмах… –
Фей отходит к окну, стряхивает невидимые пылинки с гардин. Я ошеломленно молчу, не в силах сказать что - либо.. Мой милый и нежный, мой беззащитный фей, всегда говорит о таких сложных вещах так просто, не нарушая их таинственной сложности.
- И вот..Этот надрез повлиял на организм Веры Константиновны так, что, дважды забеременев, онатеряла деток.. и много крови. То есть, ее хрупкость, пленительность, особенность в ней такая, ее жизни, еесути женственной, да, стала мужу вмиг в ней не нужна, все гораздо проще, жестче в жизни. Милый, но секрет то в том, что он не принял Веру просто такой, какая есть она. Да! Так вот. - Фей трет пальчиками лоб, потом ладошки друг о друга, подергивает плечами.
-Жизнь моя, cojhani,* ты не волнуйся! Ради Бога! Не стоит оно того! – я все таки пытаюсь улыбнуться, хотя сердце бьет мнекуда то прямо в голову, в горло – тысячей ударов… - Он и Ахматову не принял такой, какая была она. – Хриплю я, откашливаясь, но дрожь волнения все равно пробирает меня до костей.
Иногда я совсем не знаю, как говорить с нею. На равных? Но это равность - так высока. Как лестница в облака, в небо. Как с Женщиной? Мудрецом? Ребенком? Как выбрать грань, оттенок, тон, если это все слито в ней - воедино, всегда?
Ребенок, ангел, чистый, как снег, Женщина, девочка… Богиня.. Моя богиня… Да смею ли я вообще - говорить с нею? И все же, поборов кашель, я продолжаю тихо:

– Он ее рукописями топил самовар, отлично зная, что это. – Он, как есть, принимал только самого себя, со всеми своими вывертами и припадками ревности… - Я осторожно обнимаю фея и некоторое время мы просто, - молча, стоим у окна, глядя на сиреневато - серый сумрак вечера и проблески фонарей на проспекте.
- А ты….. Милый, ты обладаешь способностью принимать во мне все. Абсолютно все. По - настоящему. И в этом различие между мужем и любовником, теперь я до конца поняла, и благодарна тебе. Поэтому Шервашидзе, этот князь импозантный, куазер, и все такое, просто, по большому счету, никак не мог быть даже и гражданским мужем Государыни.Вертлявым поклонником, о, конечно, да. А мужем, спокойным и достойным, хоть и морганатическим - нет. Мужем мог быть только Александр Третий, который во время болезни Марии Феодоровны носил ее на руках по палубе корабля, две недели, чтобы она могла морским воздухом дышать… Как ты меня, помнишь, после госпиталя, когда мы уехали вПрованс и там жили, у твоих друзей еще, возле моря немножко?.. Да, милый? Носил, и про колено забыл.. – Фей признательно гладит мою руку.

…В двери щелкает замок и в холл, шумно, шурша пакетами свертками и беззлобно переругиваясь по поводу потерянных перчаток, входят, почти вваливаются, румяные от холода Вороховы.
- Да ну тебя, Миш, ты вечно их в карман неглубоко кладешь. Выронил опять, где то – ворчит Анечка. – Сильно замерзли руки? Дай согрею. Эх ты, витязь ты мой, недотепа! – Мы с феем осторожно выходим в холл и видим, как Анечка, поднеся ко рту две огромных ладони мужа пытается их отогреть. Своим дыханием.- Ну вот, заболеть же можно так, как ты, растеряшкин такой, я не понимаю.. – Аня как то светло и чуть растерянно смотрит на мужа. Сквозь шмелиную тень густых ресниц над карими глазами. Нос ее, озорно – курносый, слегка розов от холода иМишка благодарно касается его губами,бормоча, глухо и смущенно
- Сама замерзла же, пигалица.. А еще - ворчит… Иди, давай, чай ставь, я сейчас тут… Фей, Грэг, привет. Пожрать в этом доме дают, нет? Живот подвело, блин, от этого супермаркета и галерей всяких.. Слушай, но там и снобы заседают в этих галереях, Грэг! Ты за их аренду месячную всю жизнь на них батрачить будешь, как раб на галерах..
- Я давно это знаю, Миша.. Ты раздевайся, сейчас, чаю попьем, и надо перевод вести Гарышеву. Я почти закончил. Мы быстро, туда и обратно. Надо, чтобы он сверил. Антология выходит через две недели.
- Не вопрос, Грэг! – согласно кивает Ворохов, влезая в шлепанцы.– А где моя королева? Я тут ей кое что приобрел по случаю, взамен утерянного.
- Здесь я, Мишенька! – фей легко подходит и, вставая на цыпочки, обнимает его за плечи, целует в щеку. – Привет, а что ты купил?
- Сейчас, королева, айн момент! – озорно подмигивает Ланочке Ворохов, и я вижу, как его пальцы незаметно касаются ее запястья, ощупывая пульс. Потом Мишка довольно подмигивает уже - мне, и, как факир, достает из пакета коробку кофейного цвета, отделанную шелковым бантом в виде бабочки.
- Прелесть какая! – восхищенно бормочет фей и присаживается с коробкой в руках на кухонной банкетке. - Спасибо, Миша.
- Ты открой сперва! – довольно щурится Ворохов. – Вот дитя! Коробочку увидела и рада. Какая ты.. Чистый ангел, королева.. Ну, открой же. Посмотри, что там. Вдруг не понравится?
-Мишенька, что ты купишь, или Анечка, все хорошо! – озабоченно лепечет фей, пытаясь открыть коробку. Когда это, наконец, происходит, то фей восторженно ахает, потому что из коробки выпадает воздушное облако шарфа - парео, светло - кофейного цвета, затканное муаровыми бабочками и нежными бутонами хризантем.
-Миша, какой красивый шарф! Господи, это же японский шелк, ручная работа.. Миша, зачем так дорого?! – фей прикусывает губу, и глаза его светлеют от слез. – Не надо было, зачем… я редко выхожу…
- Как это -не надо? Ты у нас в универе теперь каждую среду лекции ведешь, ты должна быть гранд – дама этакая у нас. – машет рукой Мишка, окутывая фейные плечи воздушным, мечтательным облаком. – Ну, нравится? Это Анюта выбрала.. Не плачь, чего ты? Ланочка, нельзя тебе плакать…
- Ань, спасибо, - нежно бормочет фей, ловя и гладя Анины ладошки, мелькающие над столом. Аня, на ходу намазывая маслом хлебцы, кивает довольно:
- Я знала, что тебе понравится! А еще что у нас для них, Миша, покажи скорей… Самое главное то – забыли.
Из второй, высокой, коробки Ворохов осторожно извлекает шесть хрустальных бокалов на тонких резных ножках, с узорами в виде виноградных гроздей, в сопровождении крохотной, светящейся фигурки хрустального ангела, со свечой в руке..
- Вот. – Мишка, с неуклюжей аккуратностью, расставляет бокалы на столе. – Это Вам с Гошкой, на годовщину.Ну, что ты, королева, забыла, что ли? – Он любуется широко распахнутыми глазами фея, смеется. – У Вас же через три дня годовщина.. Это тут слякоть, грязь, а в Париже тогда была весна почти…
-Ежкин свет, это как я мог забыть! – Я хлопаю себя по лбу, медленно сползая на кухонный диванчик. –Дача эта, переводы, переезды .. книги… Черт! Милая, прости меня, а? – Я осторожно обнимаю фея, сжимая ее хрупкие плечи в шелке шарфа.
- Да за что?- смеется фей. – Я сама забыла.– Здорово… Такнам с тобой хорошо и так стремительно, что время течет, а мы не слышим..
- Да. Счастливые, точно, часов не наблюдают. – Улыбается Мишка, отбирая из рук Анечки чашку с горячим чаем. – Дай я попью сперва, обожжешься еще! - Аня заливисто смеется.
- Да ну тебя, хитрый лентяй.. Бери! Ланочка, а ты знаешь, кого мы встретили сейчас, в галерее? Ну, угадай вот?
- Кого? Давнюю какую нибудь знакомую?
-Мишину сокурсницу, Иветту Камеровскую..Ты помнишь, да?
- Эта та, которая без двух пальцев? Куклы замечательные такие делает? Ой.. И как она? – всплескивает руками Ланушка. – Я сто лет о ней не знаю…
- Она была с мужем. У них сынвзрослый, учится в архитектурном. Сопровождал их. С невестой. Такой красавец, горбоносый, статный, как отец. У него через пару недель защита проекта, в бюрогородском.. Он нас звал, а тут у Мишки выставка… Не сможем, наверное! – Аня пожимает плечами. – Жаль.
-Да. Мы - постараемся. – Мишка шумно отхлебывает из чашки. – А ты помнишь, как она своим романом гремела на весь курс, Ань? Помнишь? Илька у них со Славкой уже был грудной, а она в Ригу срывалась, то на два дня то на три, посреди ночи могла сбежать, посреди сессии, лекции..Танго ей это надо было, на полтакта, е – мое..

- Как? Как ты сказал, Мишенька? Танго? А почему - на полтакта? – встрепенувшись, фей, не отрываясь, смотрит на Мишку огромными, глубокими глазами, словно вобравшими в себя весь сумрак ночи.
- Ну как тебе объяснить то, солнце, чтоб понятно было?… Сейчас – Мишка трет лоб рукой. - Это же любовная связь по краю какому то.. Вот - завершится, вот - закончится, вот - сердце на острие ножа, вот из института вытурят, за аморалку, вот - в семье развод… Полтакта, еле еле, кошкины шаги, петли, крюки, ни выброса, ни поворота тебе! Под спину то тебя держать некому, чтоб все ребра, все косточки знать.. Понимаешь?

Она талантливая же, до чертиков, Ветка.. Когда в Ригу срывалась, к своему женатику, такие пейзажи привозила, картины на песке, офигеть! А он ее, как, знаешь, шарф на шее: мотал, мотал, разматывал, перематывал, женюсь - не женюсь, разведусь, без тебя- удавлюсь… Обычная песня женатиков всех, вот при Анюте говорю .. И танго это длилось так года два. Илья уже ходить начал… Славка терпел, сопли на кулак, Илью в Анапу возил, по детским санаториям, горелой кашей кормил.. Мы сребятами все в недоумении: что тыне развяжешься, ее отец приезжал, шум устраивал, кричал, проклинал, хоть бы хны Иветтке, глаза прозрачные свои уставит, губу закусит: " Люблю и все!" – рогом уперлась. А потом, бах, купил ей женатик этот шубу,и.. Ну, ты знаешь, дальше, да?

- И как он ее, ребята, в живых оставил, бандит этот?! Уму непостижимо! Шубу ту, песцовую, надве полосы разрезал, потом так и нашли на рынке ее - по двум полосам, муфту с рук сорвал, шапку и медальон с цепочкой.. А денег у нее не было. – Аня взьерошенно, как воробушек, поводит плечами. Мишка осторожно двумя пальцами гладит ее запястье, успокаивая.
- Мороз этот.. Ветка, пока до общежития доползла, в шоке, со спиной, ножом истыканной, два пальца отморозила.. Тогда ударило в январе - тридцать пять.. И сыро еще… Он шел за ней от самого Дворца Творчества, или как это там называлось.. Выставка там ее была… Картины на песке…

- Пальцы как ей отрезали, Славка потом из палаты от нее два месяца не вылезал, она - то отравиться, то из окна вылезти пыталась. Ребята при ней дежурили, по очереди, и к кровати ее привязывали. Фу, жуть… Думали, сбрендит она. – Мишка яростно крутит головой. Анька ее с ложки кормила, я бинтовал ей запястья, чтоб не порезала, когда выписали, в общаге… И Славка ходил полгода бородатый, все бритвы ,на фиг, выкинул…
- А женатик тот - сгинул напрочь.. И все танго кончилось так, ничем.. – Аня, закусив губу, задрав голову, смотрит в потолок, запрокинув голову, смаргивает слезы – Говорили еще жуткое, что или он сам или жена его наняли того бандита, чтобВетку напугать, отстала чтобы она от него .. Ну не до смерти, конечно.. У циников все - не до смерти.. Тьфу, Господи, твоя воля! – Аня крестится, словно стряхивает с пальцев водяные капли.

- Миш, а ты потом говорил, что она не рисовала больше – я задумчиво верчу в пальцах черенок серебряной ложки, рискуя его переломить.- Я ее видел как то, потом, раза три в городе, в салонах, на выставках. Ланочка, ты помнишь? Она все к тебе бежала, как замечала, руки, как крылья разбросит, сияет вся будто бы, а глаза грустные. Прическа у нее, как у японской куклы, волосы залакированы, красиво так уложены..
- Шея тонкая, запястья - худенькие .. Как будто ее солнечной кистью рисовали какой то, волосинками.. И всегда - со Станиславом, тот от нее не отходил…- Фей нежно и задумчиво качает головой.
-И сейчас так, Ланочка, и сейчас… У них со Славкой, будто и правда, всегда танго  - на полный такт. И каждое то ребро будто бы он ее знает… Каждую родинку, завиток… - Аня осторожно складывает в мойку чашки, вытирает стол.
- Да . И сам, как шестнадцатое ребро, дышит вслед за нею – Мишка задумчиво смотрит в окно, ставит чашку на стол. – Двигаем, Грэг, а то темно уже совсем, собирай свои листы, я в машину, прогрею… -

Ворохов выходит в прихожую, включает свет,

...И тут мы все замираем от неожиданности..Нежный, серебряный голос фея, как капли на пол, роняет вслед Мишкиным шагам, строфы, которых прежде - не было. Нигде. Ни до, ни после…

…А, давай, я выломаю свое ребро?
Докурю сигару..
И чай - остыл.. С той, дощатой крышки,
Мое тавро… табакерка, пластика, лак, акрил…
Что ж, давай, я выломаю ребро?
Под грудную клетку
Вобью, как гвоздь,
твое имя – звездное серебро
И пройдет хмельная, острая злость?
Закушу, как перец,
Губами - лед, и по коже пряной,
пальцами – вниз..
Вересковый,светлый, остывший мед..
Лепестки фиалки..domine…christe…

…Голос фея постепенно затихает, чуть дрожа, как октава в фортепианных клавишах, и я впервые в жизни, остро, по мальчишески, глупо, непонятно почему, сожалею, что не умею вырезать ножом по дереву… На крышке стола. На стволе клена под окнами.. На собственном сердце, наконец…

________________________

* Имеется в виду М, П. Георгадзе- советский государственный и партийный деятель с 1957 по 1987 гг  - секретарь Президиума Верховного Совета СССР. Его подпись стоит под всеми указами  ВС. СССР тех лет, наряду с подписями Л. И Брежнева. А. Микояна, Н. В. Подгорного.
 Г. Д. Шервашидзе. - обер - гофмейстер Двора Вдовствующей императрицы Марии Феодоровны,





Рейтинг работы: 49
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 443
© 02.03.2015 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2015-1277139

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


Инна Филиппова       04.03.2015   14:50:50
Отзыв:   положительный
Бесподобно, солнышко.
Так остро и зримо - все, что происходит. Каждую строчку можно смаковать долго... Лю...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       05.03.2015   14:21:47

вчера не было связи не могла писать... спасибо...

Ди.Вано       02.03.2015   19:20:39
Отзыв:   положительный
Как это подходит к Вам -
"всегда говорит о таких сложных вещах так просто, не нарушая их таинственной сложности...."
Как это отражает всю суть главы...
Эти монологи о чувствах, отношениях.
Как к месту о ревности..на таком примере.
И эти строки стиха:....

Вересковый,светлый, остывший мед..
Лепестки фиалки..domine…christe...

Реакция Фея на все разговоры.
Получила огромное удовольствие.
Поклон.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       03.03.2015   09:51:37

Искренне благодарю Вас... С днем писателя...

Шостакович       02.03.2015   16:54:52
Отзыв:   положительный
Руки дрожат немного, как уж скажу тебе, Свет... Ничего подобного я никогда ни читала. и наверное не чувствовала, чтоб так вот ярко, до мурашек зримо! и понимать, что я всего лишь читаю рассказ, а не стою в живую рядом, опираясь о дверной косяк и не вдыхаю в реальности счастье, живущее в этой квартире, не упиваюсь гордостью, что знакома с этими невероятными людьми, учусь у них на каком то недосягаемом чувственном уровне грамотно осознавать жизнь и наслаждаться их любовью друг к другу и каждую секунду благодарить бога за такую щедрую встречу в нереально-реальной истории!! Перекрещусь, пожалуй и помолюсь о твоем гении, Светлая!

Губами - лед, и по коже пряной,
пальцами вР‚" вниз..
Вересковый,светлый, остывший мед..
Лепестки фиалки..domine…christe…


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       03.03.2015   09:34:19

Спасибо.. Твоим выдохом бережным и будем живы, Наташенька...

Шостакович       03.03.2015   11:53:47

Я поздравляю тебя, Светлая!!! С Твоим днём!! С днём Писателя! Здоровья м вдохновения, счастливых творческих замыслов!!! ( Меня прям распирает от гордости, что я Вам пишу!! А так же вашего супруга, поскольку я теперь знаю кто он по профессии..! Счастья Вам, вашим детям! Ура!!!!!!!
Моя дочка заканчивает только первый курс МГЛУ (факультет теология)), правда на отлично, слава Господу, с детства стремилась в этом направлении, обожает то, чем занимается. Это так прекрасно!!
Обнимаю, твоя навсегда, Наташа


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       03.03.2015   12:02:00

Спасибо,... Все поздравления принимаем... Живем и творим... Любви тебе и тепла, Наташа. И твоей дочери - успехов...

Валентина       02.03.2015   15:21:49
Отзыв:   положительный
Но это равность - так высока. Как лестница в облака, в небо. Как с Женщиной? Мудрецом? Ребенком? Как выбрать грань, оттенок, тон, если это все слито в ней - воедино, всегда?

Впечатлена!Восхищена!Покорена!Спасибо,Светланочка!Завтра день писателя!И я спешу поздравить тебя от всего моего благодарного сердца с этим днём!Пиши!Твори!Волнуй нас,твоих читателей и почитателей глубиной и утончённостью твоих публикаций,окрыляй нас чувственностью твоих пылких героев,согревай нас нежностью фея.Здравия тебе,солнышко ясное,весны тёплой и счастливой.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       02.03.2015   15:31:22

ух.. спасибо... И Вас с днем писателя...










1