Страсть в пустыне...


Страсть в пустыне...
Страсть в пустыне….

Посредине ночи я просыпаюсь от ощущения ветра… Он проносится над моей головой, ерошит волосы, кладет прохладное тавро на плечо… Касается губ.. Также легко, как она… Мой любимый фей… Сажусь в постели. Горит ночник. Ангел, поддерживающий корзину с фруктами и абажур лампы одновременно, мягко сияет в темноте, отбрасываяматовые блики от саксонского фарфора по стенам и полу…
Ее силуэт трепетно очерчиваетсятеплотой света, Подпрыгнув, как пружина, моментально оказываюсь возле окна. Она - на октябрьском ветру, плечи холодны, а щеки влажны.. от чего? От слез? От крупинок снега с мокрым дождем? Рывком разворачиваю ее лицом к себе, обнимаю, до боли сжав хрупкие плечи, лопатки…Вместо слов и фраз в горле - какой то клекот ястреба:
-Что случилось, ласточка моя? Что такое? Зачем ты окно открыла?Ночью… Господи, что ты! – Осторожно ощупываю пальцами ее голову, затылок, ямка пульса, артерии, попадает под подушечки моих пальцев, отбивая странный, еле слышный ритм.. Плавный вальс, переходящий в чечетку и- наоборот.Она напрягает спину, позвоночник моментально вытягивается в струну, звенящую, натянутую…
- Ничего. отпусти… - Она с мольбой смотрит на меня, прикусив губу.- Ничего. Просто, немного душно. Голова. – Она морщится, как то беспомощно, по детски, чихает, уткнувшись в мою ключицу,теряет равновесие, и мои руки удерживают ее, очерчивая кольцо, хранительный круг.
- Тише, тише, милая…Что такое? -чуть приподнимаю ее лицо, одним указательным пальцем, за подбородок, целую осторожно, словно – черчу пером. Виски, оба, холодны и влажны. С прожилками синих сосудов. С бешеным, опять, непередаваемым ритмом ударов хрупкого сердца.
- Мигрень, да? – Я пристально смотрю на нее. Ее темно - зеленый, с золотистой крапинкой, зрачок сейчас почти черен и чуть сужен. – Ты думаешь, приступ будет? – я осторожно глажу пальцами ее висок, холодно – бархатный.
- Не .. не знаю.. – Ее голос тих, она опять проглатывает слова, нежно приникая ко мне, как тростинка, к стволу дуба, беззащитно закрывая руками горло, шею. – Пока не тошнит. Ломит голову. Сильно. В висках что то ползает… Так противно, как пауки.. И душно.. Я окно открыла, думала, легче будет…
- Надо лечь. Ну – ка, идем, я тебя уложу, Вот так, девочка .. Пушинка моя… Замерзла совсем.. Непослушная какая ты у меня..фейный неугомон! -. Я осторожно поднимаю ее на руки. Несу к постели.
- Да.. Да. Хорошо. Но ты же- опять босой, боже мой… Тебе никак нельзя.. твое колено … - хрипло шепчет она, закусив губами мое плечо. Так ей больно. Зачем только она пытается это скрыть?! Зачем?! Приступ начался, минимум, минут сорок назад. Теперь он - всамом разгаре…Боже мой…
- Мне тапки эти только мешают…А вот ты. Почему ты сразу меня не разбудила?!. Пила лекарство? Зачем ты терпишь? Если будет рвота…
Она легко пожимает плечиком. Гладит мою шею. И – тихо – тихо - смеется. Смеется… мой фей.. Посреди боли. Уму непостижимо!
-Милый, я, кажется, тебя укусила.. Я - не нарочно… Прости. Больно тебе?
-Нет, что ты… - я фыркаю.- Мне только приятно.. –Мы же договаривались, помнишь, что если тебе будет больно, ты можешь меня кусать, бить, вырывать мне с корнем волосы, ругать меня, делать все, что ты хочешь, мы все спишем на порывы нашей безумной страсти… И пусть все вокруг смеются. Так будет. Так есть. Так должно быть. Никто не знает о боли больше, чем мы с тобой, моя любимая!
- О любви, может быть, тоже? – она легко касается пальчиком моей щеки, виска…
Я согласно киваю.
- Так есть. И еще одно.. Знай это. До смерти и после. Всегда. Я здесь, чтобы тебя защищать . Не отдать тебя. Создать тебе опору. Неважно, чем. Даже телом своим, кожей. Дыханием. Тенью. Я- твоя земля. Твоя твердь. На ней ты стоишь.
- Да… Я знаю. Помнишь, ты мне как – то писал:"У нас с Вами сильнее, чем страсть в пустыне" – Она пристально смотрит на меня.- Я тебя обожаю… О, господи, как же это объяснить тебе? Ты даже не отдельно, а как то – весь во мне.. и не воздух, а нераздельное что то.. часть меня..кровь внутри меня, плазма, сердце, пульс, упругая нить, море…Мне даже кажется, что ты рос внутри меня, как драгоценность, как шелк, ты всегда - был, и постепенно мы совсем соединились.. Не разорвешь.. Только вот, кто я для Орфея? – Она ерошит, гладит мои волосы, щеки, нос, ямку на подбородке, брови.
-Ты? Ну, что же, разве ты не знаешь. кто - ты? Мой ветер, моя жажда, мой вечное безумие, мой цветок, мое Небо, мое сокровище, жизнь моя… Даже если у цветочка моего от боли опадут какие то лепестки, я буду его холить и нежить, согревать и укутывать, гладить, целовать, без конца, дышать на него – не дыша, и мой ангелочек оживет снова.. Вот так, ложись… Подожди, я укрою.. Замерзла, a vita mia,carisima, la divina…morirò senza di te. basta morire senza acqua nel deserto così semplice*
Едва я успеваю уложить ее на подушки, как яростный приступ боли сотрясает все ее тело, до судорог в икрах. Спазм сжимает тисками не только голову, но и крохотные пальчики на ножках…Не в силах что либо сделать я просто держу ее на руках, прижимая ее голову к своему плечу, почти вдавливая ее в себя во весь объем грудной клетки, под ребра, в сердце, в нерв, в каждый свой вдох и выдох..
- Потерпи..Немножко… Сейчас. Сейчас отпустит… Девочка. Дыши. Умоляю тебя.. Дыши глубже. Как учил мсье Гарто нас, в госпитале, помнишь?. Ласточка моя, один глубокий вдох и два маленьких выдоха… Держись. Держись за меня. Крепче. Вот так.– Я яростно растираю свободной рукой ее пальцы на ножках, едва удерживая крохотный мизинчик, средний пальчик, большой, безымянный…- Вот так, моя ласточка, голубка моя.. Сейчас, пройдет все.. Помнишь, сказка такая была, я тебе рассказывал: жили пять маленьких братцев, у мамы сороки, и все они голодные были, и просили каши… Безымянный, мизинчик, средний.. Такие маленькие, мягкие, как у тебя пальчики – ребятишки.. Я раньше думал, таких - не бывает. Пока твои ножки не увидел… На перевязке.Помнишь? Ты меня сразила наповал. Бах, и все. Я не опомнился даже. Влюбился, и все. .. И ничего не мог сделать… Я тогда не знал, что у меня есть твоя кровь уже.
- Да – слабо выдыхает фей.- Мне так было немножко совестно, ты на кушетке лежишь и, не отрываясь, смотришь на мои пальцы на ногах, а я не могу пошевелиться, бинты, как раз только сняли, и больно, до ужаса… Я боялась сознание потерять или как то завизжать.. что ли.. и тут -ты. Так на меня смотришь.. глаза.. они у тебя ласковые такие были, как масло… и вот, как будто это масло мне на ногиполивает кто то… Я так тебя и узнала, и запомнила… и в сердце впустила… А потом, очнулась, ты возле меня сидишь, весь перевязанный, и колено у тебя, одно больше другого.
-Так забинтовали, ласточка. – Я осторожно массирую ее голову, затылок, виски, нажимая подушечками пальцев на невидимые скрытые точки и бугорки, потом снова возвращаюсь к пальчикам на ножках, которые все еще сведены болью, ощупываю икры, растираю стопы…- Я тебя испугал тогда?
- Нет. Ты знаешь, ты был на снеговика похож.. немножко. Или - на Сент Экса… Он такой был же после аварии,в Гватемале, Консуэло писала, у него были переломаны челюсти и ребра, и руки и ноги.. И я когда читала про него, мне было так до слез жалко, и в носу слезы даже у меня кипели.. Она выходила его.. Так его любила… Только он ее сильнее. Она не знала. Потом, по этой сказке поняла только.. "Маленький принц…" Подожди… Да. Вот так.. Повыше подушку… Не уходи, куда ты? – спрашивает она жалобно и гладит мое запястье..
- Я только лед принесу. Холодное. На головку положим, и все пройдет… Я сейчас. - Как сумасшедший, я вылетаю из комнаты, хватаю из морозильной камеры сосуд со льдом, вожусь с полотенцем, навожу холодный клюквенный морс, чуть не опрокидывая на стол вазочку с вареньем и роняя на пол вилки и ложки.. Из комнаты она слышит грохот, и когда я возвращаюсь, встречает меня смехом, тихим, нежным, теплым:
- Всех разбудил, наверное, любовь моя… Мой сумасшедший мальчик.. И домовенка, и Умку, и соседей, да?
- Ах, так у нас еще и домовенок есть? Я егоне видел. Что то в трубе вытяжки шуршало, но, я подумал, ветер.. А это вон кто, оказывается! Ласточка, ты нас должна познакомить непременно. – Я осторожно подмигиваю фею, улыбаюсь.-А Умка дрыхнет в гостиной, возле Фьоретты. Даже ушком не шевельнула. Соня. Ничего я ее не разбудил, - беспомощно ворчу я, хлопоча вокруг нее, тоненькой и бледной, молясь про себя ветру, и ночи, и новоявленному домовенку, чтобы приступ не повторился. Иногда мне кажется, чтоона не выдержит боли. Или это я не смогу видеть ее страданий?
- Моя ласточка, выпей это.. Старайся не шевелиться. Вот так. – Я тихонько пою фея клюквенной водой, приподнимая ее головку с подушки.. Она смешно морщится, взмахивает ручкой:
- Кисло…
-Да, но полезно. Верблюжье молоко, шубат, тоже кислое, но мы пили.. Когда жара за пятьдесят, самый лучший способ утолить жажду. Молоко верблюдицы. Вода там – как карат бриллианта… счастье, если саксаул зеленеет и ящерицы живы…
- Ящерицы? Ты их не боишься? – Она приподнимает голову с подушки, с любопытством смотря на меня. – Какой ты смелый.. Мой брат, в детстве, ужа увидев, так испугался, как будто это была анаконда .. он никогда раньше не видел змей.. А уж прятался в палисаде, под старой лодкой.. и уползти не успел.. его убили карающей лопатой.. – Так. Мы в детстве смешные были, любопытные, все нам узнать хотелось.. Вот Димка и полез под лодку, вообразил себя пиратом, а там – засада такая..- Она водит пальчиком по моей груди, дыша мне куда то под сердце, сползая с подушки вниз, и все крепче попадая в кольцо моих рук… - Любимый, ты знаешь, это не домовенок шуршал.. Домовенок спит. Он же соня бессовестный.. Как Умка. Это - змея уползала .. Знаешь, та, которая… Которая смерть… Она испугалась…
-Чего? – Я не перебиваю фея, просто - долго, не отрываясь, смотрю в ее огромные глаза. – Изумрудно зеленые, почти черные, в сизых переливах рассвета. Зрачок золотистой точкой, искрой, ширится во весь глаз.. Боль отпускает ее… Приступ прошел…
- Ну как же, милый?… Страсть, это же вихрь, который уносит смерть… Навсегда. А у нас с тобой – больше чем страсть в пустыне, правда, ведь?... Осторожнее, ты что.. Сумасшедший! – Она смеется, легко, как ветер, осыпаемая моими поцелуями, касаниями, согретая моим дыханием, нежностью, на грани ночи ослепшей от колких игл мокрого снега…
Рано утром, раскрывая гардины, вытирая пыль, я нахожу на подоконнике лист бумаги, вырванный из блокнота. На атласной бумаге, вкривь и вкось, ослепшим грифелем, нацарапано:
"Любовь моя, я не хотела тебе делать больно. Я обожаю тебя.. Прости… Но - не могу больше"… Троеточие незаконченной строки бьет меня под ребра нокаутом…. Так вот, почему она вчера ночью открыла окно...





Рейтинг работы: 80
Количество рецензий: 9
Количество сообщений: 9
Количество просмотров: 540
© 08.02.2015 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2015-1258208

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


Птица Гала       15.02.2015   16:22:55
Отзыв:   положительный
Строки Ваши - ЖИВЫЕ!
Спасибо.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       15.02.2015   16:24:19

Благодарю - сердечно. Мне очень дороги отзывы на эти новеллы.

Кенга       09.02.2015   16:39:40
Отзыв:   положительный
Страшно такое читать...представляю, как это-такое пережить....
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       09.02.2015   17:29:50

Благодарю...
Ди.Вано       09.02.2015   09:25:12
Отзыв:   положительный
Трудно передать словами свои ощущения..
А вы...так тонко и так сильно передаёте боль..любовь..страсть,
уносящую смерть...
И как передаёте...МАСТЕРСТВО!!
Поклон.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       09.02.2015   12:11:55

Благодарю. Низкий поклон за прочтение...

Кама       09.02.2015   05:36:23
Отзыв:   положительный
Ко всему вышесказанному хочу добавить - у меня бесконечное восхищение, даже преклонение вызывает герой. от имени которого ведется повествование. Это просто ангел в человеческом воплощении. "Ты даже не отдельно, а как то – весь во мне.. и не воздух, а нераздельное что то.. часть меня..кровь внутри меня, плазма, сердце, пульс, упругая нить, море…Мне даже кажется, что ты рос внутри меня, как драгоценность, как шелк, ты всегда - был, и постепенно мы совсем соединились.. Не разорвешь..." Любовь, забота, проникновение, преданность - этих слов недостаточно, чтобы передать остроту, глубину, обнаженность сопереживания. Ее боль он, кажется воспринимает многократно. И оба вместе излучают такую пронзительность, что заходится сердце. Как если быть свидетелями, как два нежнейших цветка в пустыне треплет и гнет к земле беспощадный сирокко. Он их рвет на части, а они обвивают друг друга и выдерживают напор за напором. Читать пронзительно больно. А каково же это переживать? День за днем? Bittersweet...

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       09.02.2015   12:13:01

низкий поклон за тончайшую ноту сопереживания...

Флярик       09.02.2015   00:55:09
Отзыв:   положительный
Я прочла с состраданием...

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       09.02.2015   12:09:51

Спасибо. Сострадание это важнейшее, что есть на земле.. Из него все произрастает...

Наталья Полякова 50       08.02.2015   20:52:29
Отзыв:   положительный
Страсть, это же вихрь, который уносит смерть... Навсегда.
А у нас с тобой - больше чем страсть в пустыне, правда, ведь?...(с)
___
Твой фей....... Это необычайная чистота... Как ты сказала - игра теней?... Тени и света.......


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.02.2015   22:03:43

Благодарю... Бальзам на сердце твое прочтение... Дорожу им очень...

Инна Филиппова       08.02.2015   19:05:08
Отзыв:   положительный
Спасибо за эту мелодию любви и боли....
Она дает силы жить...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.02.2015   22:04:35

Да. Люблю. Спасибо... Спасибо, что прочла...

Валентина       08.02.2015   17:23:47
Отзыв:   положительный
Я почти в обморочном состоянии...а если бы не успел,не почувствовал.Глава наполнена жизнью,любовью,обожанием,звуками,бликами,светом любви.Спасибо,Светланочка.Очень понравилось,тронуло.

Художник-Alex Alemany


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.02.2015   22:05:43

Низкий поклон за Ваше сердце... И за портреты...

Марзан       08.02.2015   16:48:10
Отзыв:   положительный
игра теней на мерцающем золоте шелка, изящно и трепетно
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       08.02.2015   22:06:29

Дорожу отзывом. Благодарю.










1