Анарх и Гарма -этюды-


С. Васильев

 Анарх и Гарма
 
Три законченных и вполне самостоятельных этюда к проекту "Анарх и Гарма":
*Ранним утром
*Трудности коллекционирования
*Недалеко от Земли
 
*** *** *** *** *** *** ***

Ранним утром…


    - Р-ранним утр-ром, р-ранним утр-ром… - напирая на «р-р-р», декламировал Александр, вышагивая впереди колонны из трёх персон.

        Р-ранним утром, р-ранним утр-ром,
        Луг осыпав пер-рламутр-ром,
        На тр-равý р-роса упала,
        Солнце медленно вставало!

    Каждый взрослый и самостоятельный мужчина должен уметь выговаривать «р-р-р», даже если ему всего пять лет! Тем более стихотворение специально для этого сочинил дедушка.

        Сделав вдр-руг молочной р-реку,
        Над водой туман стелился.
        Бодр-рый возглас «ку-ка-р-рé-ку!»
        Из дер-ревни доносился.

    Вторым шёл сам автор, с улыбкой слушая внука. Шипов щурился на горизонт, который был не за этим лугом, и даже не за поблёскивающим вдалеке поворотом реки, и не за тем лугом, что начинался за ней и назывался «Иванов», а за «Фроловым клином», который косо обрезавшимся глубоким оврагом. Только так далеко они с внуком ещё не путешествовали. Это слетать с экскурсией в планетарий на Луну просто, а такое дальнее путешествие совсем другое дело. Тут билета мало, тут лодка нужна, чтобы на тот берег переправиться. Впрочем, лодку можно взять у хозяйственного соседа Петровича.
    Замыкал процессию кот Степан, которому, мягко говоря, не очень нравилось шествовать по росе, но на руках нести его никто не собирался, поскольку он тоже считался взрослым. Можно было бы остаться дома и не мочить лапы, брюшко и хвост, однако рыбалка - это слишком заманчивое мероприятие в короткой дачной жизни. Сиди себе между двумя рыбаками и урчи в свободное от еды время.
Поплавки привычно испытывали терпение, лениво покачиваясь на поблёскивающей воде. Ну и ладно. В рыбалке главное – процесс. А результат можно объяснить разными неблагоприятными факторами.
    Пропиликал коммуникатор и, заслоняя восходящее Солнце, появилась бабушка, точнее, это было её изображение.
    - Саша, а где дедушка? Он опять оставил свой телефон!
    - Не телефон, а телеком! Бабушка, ты мне всё загораживаешь! И говори тише, потому что рыба тишину и покой любит. Сейчас я тебя дедушке отнесу, – обречённо вздохнув, Александр воткнул удилище в кочку.
    Дедушка был рядышком, на соседнем усыночке, так здесь называли маленькие заводи, и, услышав разговор, уже поднялся навстречу.
    - Давай, Александр, этот «комтеле». Никуда нам от бабушки не спрятаться. Иди, рыбачь, – Шипов расправил плечи и потянулся.
    Важно вышедший на видное место Степан, тоже выгнул спину, разминая лапы. 
    - Как там у вас рыбалка, мужчины? – бабушка изобразила величайшую заинтересованность.
    - Пока только Степан в выигрыше – одна мелочь идёт.
    - Может быть, крупная ещё  спит?
    - Светочка, говори, что случилось - не просто так ты в такую рань поднялась.
    - С  работы тебе теле… звонили, в общем. Сказали, что «дежурку» уже выслали.
    - Значит, выходные с внуком прорыбачить не получится.
    - Может тебе, Миш, на  пенсию? А?
    - Может быть. Сейчас вернёмся, – Михаил Данилович, отключил телеком и в смущении пошёл к внуку.     Давно обещанная рыбалка, заканчивалась, толком не начавшись.
    - Саш, меня на работу вызывают…

    В дежурной машине, несколько обшарпанной и побитой, вся группа была в сборе.
    - Доброе утро, – полковник  Михаил Данилович Шипов прошёл к командирскому креслу.
    - Здравия желаем, – несколько вразнобой откликнулись сотрудники.
    - Поехали, Олег, – скомандовал Шипов, и «дежурка», поднявшись над дорогой, чуть завалившись на правый бок при развороте, начала набирать скорость. В воротах махал деду рукой оставшийся с бабушкой и без рыбалки внук, а кот Степан, обиженно отвернувшись, побрёл во двор. 
    - Докладывайте, майор, что случилось?
    - Сегодня, ранним утром…
    - Давайте без лирики, – полковник досадливо поморщился: на мгновение ему показалось, что подчинённые как-то узнали о стихотворении для внука.
    - Опять вскрыли склады резерва, Михаил Данилович.
    - И это не могло подождать до понедельника?
    - Два охранника убиты, товарищ полковник. Оперативная группа уже на месте.
    - Понятно. Олег. Когда ты эти «чихания» устранишь?
    - Так ведь новую «дежурку» обещали. Эту пора того - в музей, – водитель скосился в зеркало на помрачневшего Шипова и сменил тон. – Сейчас прибудем и подрегулирую.
Огромные ворота, спрятанного в насыпном холме склада, были раскрыты нараспашку. В пустом помещении кое-где валялись обрывки упаковки и листки инструкций к изделиям, которых здесь уже не было. Молодой лейтенант-стажёр, наклонился и поднял один.
    - Индивидуальное ранцевое средство передвижения, – прочитал он. – Нам про такие средства в училище рассказывали: не оправдали, устарели и т.д. и т.п. Я думал, они только на картинках остались. Сколько же их здесь было?
    - А мы с такими ранцами летали - опасная штука. Чувствуешь себя, как Мюнхгаузен на пушечном ядре, точнее, под ним. И топливо токсично, только об этом тогда не говорили, – Михаил Данилович обернулся к отставшему майору Седову. – Где убитые, Николай Сергеевич?
    - В дежурном помещении. Там оперативники и бригада медиков.
    - Пойдёмте. А вы, лейтенант, осмотрите здесь всё со Станиславом Львовичем. У него есть чему поучиться, – полковник кивнул, стоявшему чуть в стороне эксперту. – Приступайте.

    Территория складского комплекса была выложена бетонными плитами,
и о следах какого-либо транспорта оставалось только мечтать, точнее, можно было и не мечтать.
    - Н-н… да… - вполне содержательно высказал своё мнение полковник, попытавшись колупнуть бетон носком ботинка, и кивнул на башню охранения. – Туда?
    Помещение для дежурной смены «грибом» торчала в углу территории.
    Пришлось взбираться по гулкой металлической лестнице, четырёхугольной спиралью подпирающей верхний этаж.
    - Здравия желаю, – поприветствовал всех сразу полковник.
    - И вам не хворать, – выделился среди дежурных ответов самый старый в управлении оперативник Матвеев. Он уже был заслуженным, когда Шипов только прибыл на стажировку.
    - Что скажете, Иван Владимирович?
    - Ничего утешительного. Последние ранцы с последнего склада «мусоровоз» забрал ещё третьего дня, а ребят убили сегодня под утро.
    - А сигнализация сегодня сработала?
    - Сегодня… в 4:37, когда пустой склад вскрыли.
    - «Третьего дня» эти ребята дежурили?
    - Вон начальство местное, у них и спрашивай, – оперативник кивнул на стоявших в стороне людей.
    - Спросим, а эти… «зоркие соколы» что-нибудь видели? – Михаил Данилович ткнул пальцем в потолок, но подразумевалось небо с системой спутников визуального наблюдения.
    - У них в эти моменты или облачность, или расфокусировка, или сбой, или… ещё какая «золотуха». В общем, свидетелей нет.
    - Понятно, – полковник медленно обошёл довольно большое дежурное помещение. – Нужно полагать, здесь раньше повеселее жилось?
    - С размахом строили, и ведь под завязку всё было забито! Слава Богу, опомнились. Чего бровь-то гнёшь? Я крещёный, да и ты, небось, тоже. Всё посмотрел?
    - Да, Иван Владимирович.
    - Можете забирать, – скомандовал Матвеев бригаде медиков. – Что, Михаил Данилович, думаешь?
    - Кто контролирует утилизацию?
    - У нас строжайшая отчётность, и за всем следит комиссия международных наблюдателей, – вступил в разговор отделившийся от группы «местных» лысоватый мужчина. – Я начальник складского комплекса Зимин Олег Борисович. Это начальник охраны Рябов и очередная смена.
    - Когда можно просмотреть документацию?..
    - Хоть сейчас – служба работает круглосуточно.
    - Николай Сергеевич, давайте с начальником склада в их контору и займитесь документами. Оперативники вас возьмут, – полковник вопросительно взглянул на Матвеева.
    - Возьмём, – согласился тот и скомандовал своей группе. – Всё, ребята, ничего не забываем, подбираем, собираем, грузимся.
    Матвеев задержался, как бы проверяя ещё раз за своими подчинёнными.
    - Понадавали, понимаешь,  мне одних стажёров, - то ли жаловался, то ли оправдывался он, хотя раньше это было не в его характере. – Ты про «подпольщиков» слышал?
    - Слышал. Они занимаются идеологией.
    - На определённом этапе, Миша, одной идеологии становится мало. Тосковать ребята начинают без практических результатов. Ну, бывай. Отчёт пришлю, как положено, – оперативник махнул рукой и пошёл к выходу.
    - До свидания, Иван Владимирович, – кивнул удаляющейся спине Шипов, продолжая обход.
    
    Обзор из «гриба» был великолепный: вот, подняв небольшие облачка пыли, стартовали машины опергруппы и медиков, а вот из склада вышли Станислав Львович и стажёр Коля. Полковник снял настенный календарь с колонками зачёркнутых чисел.
    - Принимайте объект, – обратился он к охранникам.
    - Да, сейчас. Хотя нечего тут охранять… уже.
    - Что можете сказать по поводу произошедшего?
    - Смены между собой практически не контактируют - таков порядок.  А я их знал только по личным делам - второй день, как приступил к исполнению обязанностей, – начальник охраны старательно обрезал все ниточки - не специально, но наверняка.
    - Понятно. Тем не менее, сейчас вам зададут несколько вопросов, – полковник махнул рукой лейтенанту и начал спускаться.
    Молоденький стажёр радостно улыбался свежему утреннему Солнышку, а эксперт устало прикрывал глаза рукой, как козырьком.
    - Что нашли, Станислав Львович?
    - Собственно говоря, практически ничего: три паспорта от ИРСП с серийными номерами и несколько инструкций.
    - Память на погрузчиках?
    - Нет у них памяти, старые они, ещё первой модели.
    - А что это у вас, товарищ полковник? – без всякого стеснения поинтересовался лейтенант.
    - Календарь из дежурного помещения. Тут пометки… нужно будет разобрать график дежурств. Поднимитесь, опросите начальника и охранников.
    - Сделаем. Разрешите посмотреть? – стажёр протянул руку.
    Шипов пожал плечами и отдал календарь. Может быть, Николая заинтересовала яркая картинка с девицами при большом количестве оружия и малой площадью одежды - дело молодое.
    - Седов ещё в башне?
    - Нет, Станислав Львович. Он с оперативниками улетел. Нужно проверить всё по этой самой утилизации.
    - Я поднимусь, посмотрю?
    - Да, конечно. И лейтенанту помогите, если что. Я пока здесь поброжу. – Шипов не спеша пошёл к пустым складам.
    «Дежурка» тихо урча и совсем не «чихая» неслась в сторону города. 
    - Какие мысли? – спросил Шипов.
    - Оружия никогда на этих складах и не было, только средства передвижения и транспортировки,  Седов сообщил. Может быть, убийства не связаны со складами?
    - Но сигнализация сработала, Станислав Львович. Склад вскрывали, не зная, что он пустой.
    - Да кому, Михаил Данилович, эти ранцы сейчас нужны? Ненадёжные, громоздкие… даже, просто опасные. Тем более столько! Думаю, причина не в этом.
    - Такие календари, товарищ полковник, в продажу не поступали. Я точно знаю - это авторская работа моего знакомого.
    - Точнее изъясняйтесь, лейтенант.
    - Он из сочувствующих «народовольцам»… это, которые «подпольщики». Там два течения: анархисты и «гармонисты».
    - Кто, кто?
    - Ну, абсолютисты – те, что за абсолютную гармонию во всём, всегда и везде. Анархисты называют их «гармонистами».
- Значит, ты анархист?
- Я сотрудник управления безопасности. Просто у меня есть знакомые ребята и там, и там… росли все вместе. Тогда с ранцами всё понятно.
    - И причём тут ИРСП?
    - Беру свои слова обратно… в смысле «кому они нужны?» - снова включился в разговор эксперт. - Эти молодые авантюристы, Михаил Данилович, задумали собрать из астероидов планету.
    - Две, – уточнил Николай.
    - Не понял? – полковник в очередной раз попенял на себя за нелюбовь к новостям.
    - Две, диаметрально противоположно расположенные планеты, Белый Фаэтон и Чёрный Фаэтон. Пока это рабочие названия. Разделили «Пояс» пополам и таскают понемногу, одни - в одну сторону, а другие - в другую.
    - Для этого им ранцы и нужны. Ну и другие средства тоже.
    - Это вообще, реально … собрать планеты из астероидов?
    - Они убеждены, что вполне реально. С большим энтузиазмом работают.
    - Эх, люди по космосу летают, а я всё здесь, - вздохнул Олег, закладывая вираж для посадки, - даже в планетарии этом не был.
    - Так я тоже в планетарии не был. Внук вот обещал перед воспитательницей похлопотать за меня. Их группу из детского сада на экскурсию везут. Хочешь, я попрошу, он и за тебя словечко замолвит? – начальственная  мрачность понемногу улетучивалась.
    На совещании присутствовали и успевший вернуться майор, и лично принесший отчёт Иван Владимирович.
    - Значит, ИРСП им поставляют какие-то предприимчивые ребята.
    - По международному договору «…об уничтожении разработок и изделий, представляющих опасность и…»
    - Николай Сергеевич, название не нужно полностью зачитывать, а тем более, весь договор. Ранцы входили в перечень?
    - Так точно. Подпункт седьмой, двенадцатого пункта приложения. Из-за токсичного топлива.
    - С документацией по утилизации в порядке?
    - Да. Фиксируется всё, что грузится. Пункты слежения контролируют весь полёт и регистрируют попадание на Солнце. Это отработанная система уничтожения всего, что опасно оставлять на Земле.
    - А по пути контейнеры могут перегрузить, какие-нибудь шустрые парни? Контролируются только отдельные пункты?
    - Да.
    - Что «да»?
    - Контролируются только точки на траектории движения. Система не очень надёжная, время от времени контейнеры отклоняются или вовсе пропадают…
    - И это просто так оставляют?
    - Ищут. Иногда находят. При международной комиссии есть отдельная служба. Только кому нужен опасный «мусоровоз»? Можно напороться на радиоактивные отходы.
    - Кому нужно, мы уже догадываемся. Есть у молодёжи тяга к созиданию. Информация по утилизации закрыта?
    - В принципе, доступ к ней можно получить, или могли дать наводку со складов. Я правильно понял вашу версию?
    - Да. Свяжитесь с этой службой при комиссии. Скорее всего, охранники или входили в организацию или…
    - Не, они уже староваты, скорее, решили подзаработать, – вступил в разговор старших по званию стажёр.
    - Может быть. Иван Владимирович, что у вас?
    - У охранников было только парализующее оружие. Преступников они впустили сами. Следов борьбы нет. Убиты охранники энергетическими импульсами в затылок. Преступников было не меньше трёх.
    - У вас ещё что-то есть, раз сами пришли.
    - Время смерти 4:28.
    - Откуда такая точность?
    - Скорее всего, переговоры могли записываться на телекомы охранников и их вывели из строя в это время. Зафиксировано у операторов.
    - И через девять минут сработала сигнализация? Осталось найти этих «не меньше трёх». Николай Сергеевич, узнайте кто, как, когда интересовался информацией по утилизации ИРСП и мог её получить. Станислав Львович, соберите сведения по этим… орбитальным контрабандистам. Кто-то же всё  перекупает и перепродаёт. Николай, с тебя информация по радикально настроенным элементам и у тех, и у других. Есть ли у них боевые отряды, способные на убийства. Всё. Приступайте. В 18:00 ко мне с докладами.
    Когда подчинённые убыли в заданных направлениях, Шипов пристально посмотрел на своего старого наставника.
    - Ведь не всё сказали, Иван Владимирович?
    - А ты меня, Миш, не гипнотизируй, я устойчивый.
    - Знаю. Так что?
    - И не торопи. Задания раздал, теперь можно не спешить. Ты Шарова помнишь? Вижу, что помнишь… Вы же дружили. Тогда пропала партия служебного оружия, а охранников устранили из «пушек» именно того образца. Такие только у нас и были.
    - Поворот.
    - Вот тебе и «поворот». Всплыло оружие. Через пять лет, а всплыло.
    - Значит, здесь не одно дело, а как минимум три: сегодняшнее, прошлое и почему его не довели до...
    - Соображаешь.
    - А вы что сами по тому делу думаете?
    - Подмяли твоего дружка, хоть ты с этим никогда и не соглашался - друг, ведь. Оружие ушло через него.
    - Да не мог Паша так проколоться, я же его… мы выросли вместе, Иван Владимирович!
    - Лирика это, полковник. А вот, кто подмял, тебе должно быть виднее. Думай! Или найдёшь своего Павла… ну, а если ты прав, то оправдаешь его, хотя бы передо мной,  – Матвеев встал и молча пошёл на выход, только в дверях привычно махнув рукой.
    Дело об исчезновении сотрудника управления Павла Фёдоровича Шарова с партией оружия, подлежащего уничтожению, велось без Шипова. Отстранили его, как друга, и, возможно, заинтересованное лицо. Ни Павла, ни оружие не нашли.
    - Да не мог Паша… – сам себе упрямо прорычал полковник и хотел стукнуть кулаком по столу, но сдержался, тяжело опустив руку.
    Всё, что можно было тогда проверить, проверили. Всё, что можно было отработать,  отработали… или не всё? Понятно, что не всё, раз ничего толком и не выяснили…
    Шипов затребовал из архива недавно рассекреченные по делу Шарова материалы.
Вопрос первый. Почему Паше пришлось одному перевозить оружие целого управления? В деле говорилось, что все были сняты по тревоге, а график сдачи нарушать не следовало, тревога оказалась ложной.     Проверяли - случайный сбой в системе… без внешнего вмешательства.
    Вопрос второй. Почему не был запеленгован ни один маячок, ни на капсуле, ни на контейнерах.     Вразумительного ответа не было. Не могли же все сразу отказать и не могли быть выключены! Автономные они изначально! Опять сбой? У всех сразу? Одновременно?
    Вопрос третий. Почему сдачу оружия нужно было проводить ночью? До совершенной нелепости могут эти договорщики договориться… Видите ли, всё должно было происходить одновременно! А если у нас в это время «хоть глаз коли»! Попеременно решили, то мы днём, они ночью, то наоборот. Из-за пропавшей партии был скандал. Маленький, но международный.
    Вопрос четвёртый. Где Шарова могли сбить, и где он мог спрятаться, если остался жив? 
    - Паша, Паша, где же тебя могли подкараулить?
    Перед стеной высветилась карта участка между управлением и местом приёма списанного оружия.
    - Вот вам и здрасьте… Отстраняльщики! – полковник ткнул пальцем в точку на объёмной картинке, и она послушно увеличилась, превратившись в глубокий овраг.
    Михаил Данилович несколько раз глубоко вздохнул. Пять лет! Пять лет он не имел права доступа к этим документам.  Работа служб безопасности, как ни печально, строится на взаимном недоверии.
- Дежурный?! Полковник Шипов. Оперативная группа Матвеева, грузовик, манипулятор и наряд охранения - на вылет!
    Вот и овраг, и знакомая с детства пещера, только с заваленным входом.
    - Копайте там, – указал полковник оператору универсального манипулятора.
    - Что за чертовщина? Миш, это что за место? – Иван Владимирович пытался оживить свой телеком.
    - И не нужно чертыхаться понапрасну, вы ж крещёный, – улыбнулся Шипов. – Аномалия здесь, а это наша с Пашей пещера. Про неё никто больше и не знал… места тут заповедные, посторонних не бывает. Как раз на линии от управления к месту сдачи оружия, будь оно неладно. Только тут он и мог спрятаться, если уж никто не нашёл.
    Манипулятор, натужно гудя, вытаскивал за хвост из заваленной пещеры капсулу, которая, прочегордив носом по склону мягко легла на дно оврага.
    - Значит, не ошибся ты в друге, Михаил Дмитриевич.
    - Не ошибся. Приступайте, Иван Владимирович. – Шипов отвернулся и пошёл мерить широкими шагами «Фролов клин». Друг нашёлся, но его больше не было на этом свете. Вот так…
    Полковник слушал и не слышал подчинённых, докладывающих об исполнении заданий, он ждал Матвеева. Наконец тот вошёл, не спрашивая разрешения.
    - Лючок грузовой у него открылся, когда подбили, вот один ящик и вывалился. Паша по темноте, на малой высоте от них и ушёл. Решил себя похоронить в той пещере. Как дотянул? Весь изрешеченный был, но признал гадов.  Они же и не прятались – думали наверняка. И записать успел, – оперативник положил на стол несколько фотокопий с найденного материала. - Так что можно считать оба дела раскрытыми. Сегодняшнее, благодаря ему, меньше чем за сутки. Когда долг-то отдадим Павлу Фёдоровичу?
    - Не в отчётности дело. Меньше суток, больше суток… он вот пять лет ждал. Делайте всё как положено. Похороны будут, после завершения всех процедур. Теперь уже не опоздаем. Майор Седов.
    - Слушаю.
    - Берите отряд боевой поддержки и на задержание, – полковник протянул листы.
    - Есть на задержание! – только мельком взглянув на фотографии, козырнул Седов. – Они же проходили свидетелями?
    - Теперь будут фигурантами. Предупредите бойцов, что преступники
вооружены старым, но более опасным оружием.

    Выйдя из «дежурки», Шипов сначала зашёл к соседу.
    - Петрович, дай, пожалуйста, на завтра свою надувную лодку.
    - Да, бери. С внуком поплавать надумал?
    - Надо на тот берег его свозить, показать, где сам пацаном бегал.
    - Дело нужное, – сосед достал из чулана небольшой, увесистый свёрток. – И насос вот не забудь.
    - Спасибо.
    - Да за что? Катайтесь.
    А дома встретил радостный внук, которого бабушке никак не удавалось уговорить лечь спать.
    - Ура! Дедушка вернулся! А мы завтра на рыбалку пойдём?
    - Не на рыбалку, а ещё дальше – за реку, почти к самому горизонту. Покажу тебе одно тайное место, и отнесём цветочки.
    - Что-то случилось? – жена удивлённо подняла на него глаза.
    - Пашу нашли.

    Утром внук опять вышагивал впереди с букетом, который срезала в палисаднике бабушка.
    - Р-ранним утр-ром, р-ранним утр-ром… - задорно оглашал он окрестности.
    Дедушка,  полковник Шипов Михаил Данилович, с упакованной лодкой за спиной шёл следом.

*** *** *** *** *** *** ***

 

Трудности коллекционирования



    Некоторые выращивают в крытых галереях земные цветочки и прочее,  и тому подобное… Вот это Тит категорически отказывался понимать! Зачем тащить на Луну растения с Земли и мучить их там всякими искусственными микроклиматами? Им привычней и лучше Земле.
    Если уж так тоскуете по листочкам–лепесточкам, летите на родную планету, не создавайте сутолоку на спутнике (из-за этих «дачников» цены взлетели на всё, выше разумных, гораздо выше). Конечно, приспособленный к жизни естественный спутник довольно большой, но не резиновый же!
    У Тита Афанасьевича Зимородова (вот уж удружили предки с передаваемым по наследству набором имен– все мужчины были или Титы Афанасьевичи, или Афанасии Титовичи)… Так вот, у Тита Афанасьевича Зимородова галерея была заполнена ИСТОРИЕЙ! Вдоль дорожки на индивидуальных подставках поблёскивали деталями спутники всех времён и народов. Ладно, пусть «не всех времён и не всех народов», а всего 48, но и срок был невелик. Всего четыре года минуло, как Тит Афанасьевич занялся коллекционированием. Дело-то оказалось хлопотное и кропотливое. Раньше, просто было не до этого. Сначала, следовало обустроить усадьбу (тут уж всё по «последнему слову), подобрать обслуживающий персонал (с этим сейчас и в доброй старой Англии проблемы, а уж на Луне…), оформить окончательно права на наследство… ну, и всякие мелочи (мелочи имеют свойство по массе перевешивать крупные дела).
    Когда-то он и сам мечтал осваивать и покорять, но семейные интересы превыше увлечений – так дед считал, а с ним в семье не спорили, не принято это у староверов. Теперь вот можно, теперь и времени и средств достаточно, тем более это весьма перспективное вложение капитала. Желающих-то всё больше, а спутников всё меньше, особенно тех – «ретро». Так что скоро всё сторицей вернётся.
    Вспомнив о новом, надёжном партнёре - времени, Тит Афанасьевич, извлёк из жилетного кармана прапрадедовы часы (золотые - семейный талисман как-никак). С минуты на минуту должен был заявиться охотник – человек неприятный для него лично, но полезный для пополнения коллекции.
    Охотник прибыл, как и договаривались, ровно в 14:00. Хотелось Титу Афанасьевичу заставить его немного подождать, но такой фокус уже один раз не прошёл – этот оборванец просто развернулся и улетел. Пожалуй, даже одной минуты не ждал. Поэтому ровно в назначенное время створки шлюзовой камеры стали плавно разъезжаться в разные стороны. Капсула (не самой последней модели и изрядно побитая) легонько скрипнула по пластиковому покрытию пола.
  - Добрый день.
  - Добрый, добрый… - скорее не поздоровался, а пробурчал себе под нос основательный хозяин, «не по шерсти» было ему любезничать с этим Зиновием.
  Пожевав мысли губами (наследственная привычка), Тит Афанасьевич обошёл капсулу и остановился напротив иноверца.
  – Вот этот бы мне экземплярчик, – он не торопясь извлёк из кармана комплект документации и протянул охотнику.
  - Нет. Не пойдёт, – специалисту достаточно было только взглянуть. – Это серия с бортовыми реакторами, они радиоактивны и подлежат обязательной утилизации.
  - Так те, что ты раньше притаскивал, тоже подлежали.
  - Те не представляли опасности. Радиоактивные должны быть уничтожены в обязательном порядке.
  - Я двойную цену дам. Мы же на килограммы их меряем, а этот вон какой большой… Сможешь транспорт новый купить, родителям домик в тихом местечке присмотреть…
  - Нет.
  - Тройную…
  - Нет.
  - Не нужно быть таким категоричным, Зиновий. В бизнесе так нельзя - без штанов останешься. Ты подумаешь, я подсчитаю… Может, обстоятельства какие появятся. Давай я тебе сообщение на телеком брошу, а ты его осмыслишь. Думать-то полезно.
  - До-сви-да-ни-я.
  - Не горячись, пораскинь мозгами. Дело стоящее, – Тит попятился от разворачивающейся капсулы и, поняв, что продолжения не будет, ушёл в операторскую открывать шлюз. – Не, мы тебя всё одно подцепим.
  Только последней фразы охотник не слышал, да и незачем было ему её слышать.
  Пришла пора Титу Афанасьевичу жениться, и девушку он себе уже присмотрел (непростое оказалось дело). Подходила она по всем статьям: сибирячка, с образованием, скромная, в детском саду работает… И ещё, понравилась она ему, хоть видел всего несколько раз, да и то издали. Пока ближе не требовалось - частные сыщики всё подробно в досье изложили, вплоть до прививок, ну и фотографии, разумеется. Подходящая девушка. Одна только загвоздочка совсем неожиданно выскочила – на стене у неё портретик этого самого Зиновия, будь он неладен, висела. Прямо в изголовье. Сыщики своё дело знали и денежки отрабатывали. Вот так превратился охотник-работник в камень на правильно размеченном пути. Хоть жалко терять привычного поставщика, но будущая семья важнее. Спутничек-то, который он в этот раз заказать собирался, из эпохи противостояния, с системой самоуничтожения Только мало кто об этом знал. Ну не взорвётся Зиновий, так облучится (тоже мало не покажется), а ещё можно на него сообщить куда следует, что радиоактивные и опасные для общества устройства припрятывает. Его сараюшку возле седьмой базы на орбите сыщики тоже разыскали – двойную жизнь вёл утилизатор. И на комиссию эту международную работал, и кое-что на сторону сбывал. Зачем людям столько денег? Вот чего Тит Афанасьевич понять не мог, так это людской алчности. Ну нет у тебя денег, значит, судьба твоя такая! Значит, никогда и не будет! Чего у больших людей под ногами путаться?
  Ещё сыщики сообщили, что Ирина в среду должна привезти свою группу на экскурсию в планетарий. Тут, пожалуй, можно будет познакомиться поближе. Зимородовы должны продолжаться! И дед так велел, и отец, и природа! Не было в этом вопросе у них разногласий. А планетарий, пожалуй, вполне подходящее место для знакомства. Только нужно  ещё прифрантиться. Ну таких специалистов всегда было достаточно, оставалось только оплачивать. А вкусы Иринины в досье все перечислены, значит, и задачу можно формулировать в этом моменте конкретно. 
  Чего–чего, а космического мусора многоуважаемые  пионеры–предшественники, исследователи звёздных просторов умудрились набросать на всех орбитах в таком количестве, что оставалось только удивляться: Откуда столько?
  Уж точно больше, чем по всем известным каталогам. «На заре освоения…» так сказать, всякие службы, конечно, пытались, следили друг за другом. Да разве за всеми уследишь? А когда в эту сферу допустили частные компании (а потом и просто всех, кому было до этого дело), то, несмотря на всякие обязательные регистрации, число запусков устремилось если не к бесконечности, то к трудно определяемому числу. Вроде как в моду вошло. В принципе, не очень высоко – на круговую орбиту мог запустить свой аппарат или себя самого любой желающий. О последствиях поначалу особенно не беспокоились. Поначалу… Поначалу это за благо считалось и еще показателем уровня развития - достижением цивилизации! 
  А потом с неба начал (с раздражающей регулярностью) сыпаться мусор, порой довольно крупный. Вот тут и появились, сначала просто добровольцы, а потом профессиональные уборщики околоземного пространства. Так и получилась небольшая армия охотников. Ну, не совсем армия – каждый предпочитал работать в одиночку, но при необходимости и помогали, и объединялись. Бывали такие ситуации.
  С Земли их работа выглядела романтичной, даже благородной, поэтому большинство воспринимало охотников, как героев приключенческих романов, но находились и те, кто с презрением видел в них просто «мусорщиков». Тут уж… В общем, мнения несколько различались.
  Космос всегда мало напоминал санаторий и дело действительно походило на охоту в каких-нибудь прериях: нужно было «заарканить» найденный спутник или контейнер с мусором, обуздать, т.е. заставить перейти на нужную траекторию, и доставить к месту приёмки. Иногда попадались сноровистые объекты, у которых от потрясения начинали вдруг срабатывать двигатели коррекции… Всякое случалось.
  По внешней сфере были равномерно распределены пункты, где принимался и регистрировался сдаваемый материал. Потом всё упаковывалось в ракеты-контейнеры и «выстреливалось» в сторону Солнца. У этой уже отлаженной системы был один большой минус: частники–коллекционеры платили за килограмм в несколько раз больше, чем официальные структуры. Поэтому охотников и не удавалось «построить». Снятые с орбиты спутники, не всегда сгорали в буйной солнечной атмосфере. А что ж тут необычного?
  Международная комиссия предпочитала не замечать эти вольности, поскольку заниматься довольно опасной работой желающих было мало, а околоземное пространство всё равно становилось чище. Единственно, за чем следили очень строго, так это за утилизацией радиоактивных отходов. У космического братства тоже был негласный договор на этот счёт, пожалуй, даже покрепче того, что на бумаге, наконец запретивший все практические работы с реакторами, устройствами, установками и т.п. и т.д. В общем, все, что связано с ядерными реакциями. И вот тут совершенно никто не возражал - «атомный век» ушёл в историю, дав повод вздохнуть с облегчением.
  Зиновия мало кто отваживался назвать «мусорщиком». Во всяком случае, прямо в глаза. Был! Был у него авторитет (и не только в околоземном пространстве), но доходов не приносил. Увы. Точнее, доходы случались, но очень быстро расходовались.
  И родителям нужно помогать, и младшему неразумному братцу, и друзьям, и товарищам… В итоге изначально здоровый бюджет оказывался поражённым дефицитом (частенько с «летальным исходом»).
  - Как кольцевой автобус рейсовый, Земля нас носит всех по эллипсу... – пробурчал Зиновий всплывшие в памяти строчки приборной доске, и доска подмигнула в ответ индикатором уровня топлива. – Понятно… Вечный вопрос - где взять деньги? Последнее предложение прошу больше не предлагать.
  Датчик загорелся красным светом.
  Капсула заложила плавный вираж, направляясь к базе. Всё бы ничего, но в феврале пригласили его на десятилетие школьного выпуска… Да и это не беда… Только встретил Зиновий на том «вечере встреч» совершенно волшебную девушку. Встретил или увидел? Да какая разница! Теперь нужно заставить себя забыть об этом. Почему? Потому!
  Домашний очаг был ему не по карману, хотя Зиновий говорил сам себе, что не по характеру. И, вообще, сначала следовало узнать мнение самой Ирины. Только как? Суровые охотники обычно избегают уточнения и выяснения таких вопросов. Это Тит знал о фотографии на стене, а Зиновий даже не смел на это надеяться. Столкнуть многотонный спутник проще.
  Сосредотачиваясь на маневре, у своего маленького ангара охотник попытался стереть в подсознании выгодное, но слишком незаконное предложение этого странного богача. Получалось, что хозяевам этого несуразного комплекса придётся подождать арендную плату.
  Предприимчивые ребята устраивали станции – базы вблизи приёмных пунктов, и бравые парни могли здесь отдохнуть (даже немного пожить в «тишине и покое»), подзаправиться и потратить только что полученные деньги. А здесь у него ещё был и garage. Об этом, все, кому было нужно, знали.
  - Привет! – за столиком Зиновия сидел младший брат.
  - Привет. Где пропадал?
  - Да всё там же. Зиновий, давай к нам. Какая тебе разница, что ловить: спутники или астероиды? Там весело, куча девчонок, все боевые!
  - Нет, братишка, вышел я уже из этого возраста. И родителей нельзя одних оставлять.
  - Не заливай. Я с «Пояса» к ним чаще наведываюсь, чем ты с орбиты.
  - Я могу быть рядом в любой момент, потому что в паре часов лёта.
  - Да у нас крепкие старики.
  - Но уже старики.
  - Наверное, ты просто «запал» на кого-нибудь, а признаться себе боишься.
  - Наверное.
  - А чего не женишься?
  - То, что тебе кто-то нравится, ещё недостаточное условие, чтобы нравиться ей.
  - Это ты всё усложняешь от затянувшейся холостяцкой жизни.
  - Ну у тебя опыта, конечно, больше. Много уже камушков собрали?
  - Не, дело туговато идёт, но идёт. Будет планета! У нас точно, а у хлюпиков, не знаю.
  - Ну, ну…
  - Короче, надумаешь «повоевать» - прилетай к нам.
  - Ты там поаккуратней, вояка.
  - Не учи, лучше дай денег, я у родителей просить не стал.
  - Значит, понемногу взрослеешь. Вот бери, – Зиновий достал из кошелька всю наличность.
  - А сам?
  - Действительно, взрослеешь. Мне обещали скоро вернуть долг.
  - Ладно, поверю. Спасибо, братишка! Ну, я дальше. Пока!
  - Пока. Особенно там не зарывайся и не лезь на рожон.
  - Ну, кто бы учил! Давай, до встречи, – Ром хлопнул старшего брата по плечу и пошёл к транспорту, с которым договорился добраться до Марса. Дальше уже будет проще, точнее, ближе. Может, кому-то (прагматичному большинству) и кажется их затея авантюрой, бредом и чем-то там таким… Но ещё одна планета (или две) в зоне, пригодной для заселения, лишней не будет! Потомки им скажут спасибо! Хотя, что потомкам в действительности нужно, будут знать только сами потомки, а пока их ещё нет и даже не запланировано. Ром так далеко заглядывать не любил, он «пограничник» - должен охранять свои астероиды, ловить ничейные и, по возможности, захватывать чужие. Тут и сегодняшний день предсказать трудно. Зато нескучно!
  - Никита, запиши мне на счет ночёвку, питание и заправку… И с оплатой аренды я повременю, – сказал проходящему мимо распорядителю зала Зиновий.
  - Разумеется, – Никита начал быстро набирать что-то на телекоме, даже не остановившись, а чуть притормозив возле постоянного клиента, и поспешил дальше – посетителей было много.
  - Салют! – за столик без всяких формальностей сел старый знакомый Алекс с тарелками на подносе.
  - Привет.
  - Зиновий, тут планетарию комиссия разрешила снять с орбиты пару – тройку «пионеров» для экспозиции. – Алекс достал уже несколько помятые листы. – Директор обещал рассчитаться наличными по двойному тарифу за exclusive, так сказать...
  - А сам что?
  - У меня пока деньги есть.
  - Спасибо, – Зиновий, вставая, взял листки и пожал коллеге руку. Ночёвка с питанием откладывались на некоторое время.
  В образцовом детском саду должны быть образцовые воспитательницы  и образцовые дети. Во всяком случае, в этом была уверенна образцовый директор Людмила Тихоновна.
  - Ирина Викторовна, это очень ответственное мероприятие. Полёт в планетарий на Луну - это не в парк на прогулку сходить и даже не цирк посетить! У всех детей есть расписки от родителей и опекунов о согласии на экскурсию?
  - Да, конечно.
  - Ваш модуль подадут непосредственно к садику.
  - Да, я знаю.
  - Там будет несколько свободных мест. Вы организовали кого-нибудь из родителей?
  - Да, Людмила Тихоновна, с нами полетят две мамы, один папа и один дедушка.
  - Хорошо, Ирина Викторовна. Повнимательнее там, пожалуйста. Я имею в виду дисциплину, лекцию потом в записи можете посмотреть. Помните, что это очень ответственное мероприятие.
  - Да, да, я буду помнить.
  Лететь в экскурсионном модуле с прозрачными стенами и крышей, нравилось и ребятам и воспитательнице. А что тут такого? Ирина Викторовн тоже поднялась в космос в первый раз. Позади отставал и уменьшался голубой шар планеты, а впереди по курсу увеличивался приближающийся серебристый шарик Луны. 
  «Здорово, что можно просто так взять и полететь… Ну, не просто так… Здорово, что вообще можно летать!» - как-то сбивчиво и романтически думалось молоденькой воспитательнице детского сада.
  После лекции и экскурсии группа организованно и дисциплинированно уплетала обед в столовой, под присмотром сопровождающих, стоявших чуть в стороне.
  - Здравствуйте, Ирина Викторовна, – подозрительно вежливо раскланялся подошедший вполне приятный мужчина. Немолодой, но приятный, ухоженный и хорошо выглядевший. Наверное, даже слишком приятный… Чего-то в нём было больше, чем полагалось...
  - Мы знакомы?
  - Пока нет. Я как раз с этой целью и подошёл. Меня зовут Тит  Афанасьевич, Впрочем, что это я… Просто Тит.
  - И что Вам от меня нужно?
  - Благосклонности… хорошего отношения… и в итоге - руки. Вы мне нравитесь.
  - Что-то я не поняла…
  - Вы красивая, поэтому мне нравитесь…
  - Про это я поняла, а вот про руку?
  - Я землевладелец, рантье, если хотите. Сейчас занимаюсь коллекционированием космических спутников. Это очень интересно, даже поучительно, а в перспективе должно принести… Ну, это пока не важно. 
  - А девушек вы тоже коллекционируете, как спутники?
  - Да, нет. Нет, конечно. Вы мне очень нравитесь, а я весьма состоятелен. Вы бы ни в чём никогда не нуждались… Что я говорю! Я просто теряю рассудок!
  - Вот этого не нужно, потерянного найти не всегда удаётся.
  - Действительно. Что касается моральных устоев, так я из староверов, для нас крепость семьи…
  - Про семью – крепость я слышала.
  - Вы меня не так поняли, наверное, я слишком быстро всё изложил. – Мысли у Тита Афанасьевича заметались – зря он понадеялся на своё умение достигать договорённости, здесь нужно было что-то другое, не мешало бы  к специалистам обратиться. Только поздно… да нет, не поздно…
  Действительно было поздно (просто Зимородов спиной видеть не умел), по коридору шел Зиновий в обществе директора планетария.
  - Извините, Тит э… Афанасьевич, моя рука останется при мне. Извините, – Ирина проскользнула мимо потенциального состоятельного жениха навстречу заулыбавшемуся при виде её охотнику.
  - Привет! Ты что здесь делаешь?
  - По работе… а ты?
  - А я группу подготовишек на экскурсию привезла.
  - Зиновий, я жду вас у себя в кабинете – директор кивнул девушке и пошёл дальше, чтобы не мешать разговору.
  - Ой, ты, наверное, занят?
  - Немного, впрочем, ты тоже… Когда мы сможем увидеться?
  - У меня два отгула и потом два выходных, значит, в любой из этих четырёх дней.
  - Значит, завтра утром. В 10:00.
  - Договорились! Пока! До завтра! – Ирине Викторовне хотелось немного попорхать, но из столовой уже начали высовываться любопытные воспитанники, и приближался медленно надувающийся, краснеющий Тит (вот имечко ему присвоили, главное в точку).
  Помахав ладошкой удаляющейся широкой спине охотника, Ирина из влюблённой девушки опять превратилась в воспитательницу Ирину Викторовну, только в очень хорошем настроении. 
  - Ну да, он моложе, сильный, красивый… он охотник. Да какой он «охотник»?! Он мусорщик! Му-сор-щик! Голыдьба! Понятно?! Он работает на меня, и к Вам абсолютно равнодушен. Его купить - раз плюнуть!
  - Тит Афанасьевич, миленький, ну что Вы так разволновались? Вам, наверное, нельзя…
  - Всё мне можно! Я не старик, мне всего сорок лет!
  - Вот видите, значит, у вас ещё всё впереди. Извините, меня дети ждут.
  Во главе взявшихся попарно за руки детей мечта о семейной жизни удалялась по коридору.
  - Жадность, жадность всё… скупердяйство, – пожевав ещё немного мысли губами, Зимородов добавил вслух. – Дал бы нормальную цену, и не было бы здесь этого охотника.
  В половине десятого утра Зиновий уже стоял, опёршись на подкрылок своей капсулы, цветы лежали на сиденье в кабине. А из окна махала рукой Ирина.
  - Поднимайся!
  - Сейчас, – охотник потянулся за букетом.
Девушка, «ойкнув», исчезла в окне. Нужно было спрятать фотографию со стены, чтобы парень не зазнался. Пометавшись немного по комнате, она спрятала её под подушку (девушки почему-то считают это самым надёжным местом). В дверь постучали.
  Только вот пить чай за столом было как-то неловко, то ложка падала, то печенье крошилось… И Зиновий предложил прокатиться «с ветерком». А что ещё мог придумать совсем растерявшийся бравый охотник, отвыкший от земных порядков?
  Под ними проносились какие-то города, леса, поля…  Обычное дело, если только в это время одна душа не начинает вдруг резонировать с другой. 
  - Я буду охотиться вместе с тобой. У меня два юношеских разряда: по теннису и по шахматам…  Ещё я балетом занималась!
  - Ну, это в нашем деле самое главное. А как же твоя группа?
  - У них скоро выпускной.
  - Ладно, тогда, отправляемся знакомиться с моими родителями. Они у меня ста… - Зиновий осёкся, поскольку родители себя стариками не считали, это в разговорах с братом…
  - Староверы?
  - Нет. Они у меня старики прогрессивные во всём, кроме построения семьи. Здесь они - жуткие консерваторы.
  - Тогда и тебе придётся знакомиться с моими родителями.
  - А потом родителям с родителями.
  - Когда же до нас дойдёт очередь?
  - После всех официальных церемоний. Но это официально, а не официально…
  Капсула сделала «мёртвую петлю» под визг Ирины и ушла в сторону Океании. Зиновий как-то приметил там маленький (возможно необитаемый) островок в стороне от остальных. 

*** *** *** *** *** *** ***

 

Недалеко от Земли


    Симпатичная журналистка с жаром делилась свежими новостями. За пухленькими губками посвёркивали белые, влажные зубки. Блузка на груди была расстегнута чуть больше, чем нужно, по мнению зрителей старшего поколения, и гораздо меньше, чем хотелось бы молодёжной аудитории.  При такой подаче любые новости становились интересными.
    «…Это недостаточно развитые предыдущие поколения, начиная с родителей и далее вглубь веков, что-то там краем уха слышали о Поясе астероидов, какой-то мифической планете Фаэтон. Сегодня престарелая общественность взбудоражена официальной дезинформации о Чёрном и Белом Фаэтонах. Планет ещё нет, но они будут! Они уже названы и названия признаны и одним, и другим враждебными лагерями! Анарх и Гарма – гордо, точно, ёмко, без всякой примитивной, давно забытой даже богами, мифологии!»
    Ещё одна пуговица, наполовину выскользнув из петельки, заставляла внимательно смотреть информационный блок на молодёжном канале «ЛюМеН».
    «… Кто сможет поспорить, что «Анархия – мать порядка!», «Гармония превыше всего!» Кто скажет, что неправы те или другие?! Они правы, потому что имеют право сами определять своё будущее!»
    Очередной энергичный посыл, и пуговица наконец рассталась с петелькой, ставя перед зрителями новый вопрос о наличии под блузкой чего-либо, кроме самой журналистки.
    Мужчина слегка качнул седой головой.
    - С такой энергетикой она скоро вообще из одежды выпрыгнет.
    - Интересная особа. Они действительно задумали собрать Фаэтон обратно?
    - Нужно внимательнее слушать, что говорят девушки, а не просто их рассматривать. Две планеты: Анарх и Гарма. Безо всяких шуток…
    - Зачем?
    Два офицера в форме международных подразделений охраны порядка внимательно смотрели на почти объёмную картинку в информационном «окне».
    - У них мечта иметь свою территорию в космосе и не зависеть от всяких ваших международных комиссий.
    - В этом возрасте все хотят независимости. Юношеский максимализм, так сказать. Могут разбалансировать систему?
    - Эксперты говорят, что вроде… как бы… скорее всего… нет… тем более планет две. Для длинноволосых и бритоголовых, диаметрально противоположные. Впрочем, специалисты всегда приводят несколько толкований, чтобы потом упрекнуть: Вот! Мы же предупреждали!
    Изображение журналистки сменилось документальной съёмкой: сотни молодых людей сновали между астероидами, как мошкара. Облепляли их, крепя какие-то тросы, сети…
    - Сколько же их там собралось?
    - Прохлопал ушами ваш регистрационный отдел, а теперь эту подвижную мелюзгу и не сосчитаешь. Пояс они поделили пополам, согласно устной мирной договорённости, но это пока…
    - Пора вводить разделительные посты? Или перебесятся? – представитель международной комиссии вопросительно посмотрел на командира соединения. Он только прибыл и ещё не разобрался в ситуации. С Земли было видно не всё, что происходило за орбитой Марса. Точнее, не так, как на самом деле.
    - Другие подрастут. Мы не имеем права их локализовать – пространство общее и вне пределов, оговоренных в инструкции. Но «рефери» нужны.
    - Без санкции не можем.
    - Так добейтесь этой санкции, пока там дело не дошло до стычек с летальным исходом.
    - Уже воюют?
    - Дальше драк пока не пошло, но пострадавших порядочно. Геройствуют. Мы переместили поближе к ним, практически на границу зон. Два госпиталя.
    Опять появилась журналистка. Скорее всего, она успела просмотреть то, что шло в эфир, поэтому развернулась к зрителям боле выигрышным ракурсом, теперь стало лучше видно то, что всех интересовало.
    «…Рискуя жизнью, тысячи сторонников враждебных идеологий делают общее дело…»
    - Откуда у них столько техники?
    - С Земли. Вот он покупает себе реоцикл или капсулу, или ещё что-нибудь… А зачем? Кататься или астероиды собирать? Или воевать? В общем, ваша комиссия этого предвидеть не смогла. У вас же всё под контролем?! Можно было отследить, сколько бортов ушло к Поясу астероидов?!
    - Практически нет. После того, как разрешили запуски частникам… плюс контрабандисты. В общем, по всему видно, что снабжают их хорошо.
    - Средства?
    - Нужно прощупать тех, кто официально на Земле жить не может. Похоже, что они не ушли от дел и не успокоились.
    - Ну, да… пока вы там будете искать «второе дно», тут дело до войны дойдёт. Одной жертвы достаточно и начнётся «кровь за кровь». Когда нам могут разрешить постоянное присутствие и контроль?
    - На следующей неделе будет плановое заседание комиссии, я постараюсь, чтобы этот вопрос вошёл в повестку.
    - Понятно. Договором моему корпусу разрешаются кратковременные экспедиции. Я планирую высылать патрули в зоны границ между ними. По мере того как будут растаскивать астероиды в разные стороны, вероятность стычек уменьшится.
    - Согласен… Согласен с тем, что увеличение разделяющего пространства уменьшит напряжённость. Давайте считать, что про патрули я пока ничего не слышал. Но раз это в вашей компетенции…
Девушка немного переместилась и стала видна часть пульта управления. Оказывается, новости транслировались с командного пункта транспортного корабля.
    «… канал «ЛюМеН» не может находиться в стороне от исторических событий! Мы летим к Поясу астероидов! Все самые свежие и самые правдивые новости вы узнаете из наших репортажей непосредственно с места событий!»
    - Вот, барышня «не может находиться в стороне»! Сколько и чего на этом борту? Думаю, не посылки с варежками и вареньем от заботливых бабушек.
    - Хорошо, полковник, высылайте свои патрули. Ответственность разделим на двоих.
    - Я уже выслал, господин комиссар. У меня госпитали не резиновые, поэтому туда не должно поступать пациентов больше, чем выписывается.
    У привлекательной ведущей было вполне соответствующее внешности имя - Мила, или Милочка, в зависимости от ситуации. В такую дальнюю, интересную командировку её послали в первый раз. Девушка в приподнятом настроении витала где-то высоко-высоко и напоминала самой себе праздничный воздушный шарик. Вот здесь действительно настоящая работа, это не репортажи с орбитальных заводов об успехах и достижениях. Ну убрали с Земли производство – давно было пора. Что в этом героического? Тем более ещё не всё. Нет, там тоже встречались очень даже симпатичные парни, но не было ничего адреналинового. Покой, это потом - вязать свитера и шапочки Миле было ещё рановато.
    Риск и романтика не живут рядом с домом, они, как и Вселенная, расширяются, всё дальше и дальше улетая от благополучной Земли. Сейчас «ультра» на этой или противоположной стороне каменного колечка.
    Центральная база анархистов собиралась из старых орбитальных станций и списанных «транспортников» с пристыкованными как попало кораблями, шлюпками, капсулами… При подлёте это выглядело большим, разноцветным, мерцающим клубком спутанных коммуникаций на фоне серо-бурого комка неправильной формы. Он уже почти догнал по размерам саму базу и начал округляться, стараясь превратиться из зародыша в планету. Не так красиво, как хотелось бы, зато всё по-настоящему! Это не съезды «актива» молодёжных организаций в курортной зоне с речами, наставлениями, питанием и культурной программой! Миле приходилось бывать там: один раз посылали от школы и ещё, когда нужно было сделать репортаж. Оба раза пришлось долго отплёвываться от приторного привкуса «правильности».
Съёмочную группу с распростёртыми объятьями никто не встречал, да и вообще никто не встречал. Даже выяснить, где штаб и как туда пробраться, не удалось, потому что, те, кто разгружал корабль, был снаружи, а тот, кто руководил работой из шлюза, просто махнул рукой и сказал: «Отстань!»
    Наверное, спрашивать действительно было глупо, потому что с этой площадки выходил только один «рукав». Мила, на правах старшей группы, махнула своим ребятам рукой и двинулась вперёд.
Путь был ясен только до первого разветвления.
    - Ну, и куда нам дальше? – спросил из-за спины, наткнувшийся на неё оператор.
    - Вот видишь на стене стрелка и написано «БАР!!!». Тебе с ребятами туда, а я всё-таки поищу каких-нибудь официальных представителей.
    - Ты полагаешь, что здесь можно верить надписям на стенах?
    - Шагайте, других указателей нет. Крепкого не пить, может, ещё работать сегодня придётся.
    - Всё будет в норме, шеф!
    Ребята, повеселев, удалились в единственный «рукав» обозначенный надписью, остальные пять зияли пустотой и неопределённостью. Мила взъёрошила волосы и пошла в четвёртый, если считать слева.     Почему в четвёртый, а не другой? Спрашивать у девушки, оказавшейся «на распутье», об этом бесполезно. Потом были ещё разветвления и ещё…
    - Девушка ищет свою судьбу? – из бокового хода вывернулся парень в рабочем скафандре с ярко расписанным шлемом под  мышкой.
    - Да… Кажется, я заблудилась.
    - Это нежилой разгрузочный сегмент.
    - А вначале был указатель «БАР», я и ребят своих туда отправила…
    - Серьёзно? И много у тебя ребят?
    - Трое - это моя съёмочная группа.
    - Всё. Я тебя узнал, ты из новостей. Захотелось испытать всё на собственной… - парень попробовал изогнуть взгляд  и увидеть то, что было ниже спины у журналистки.
    - Не твоё дело, – Мила постаралась убрать подальше интересующую собеседника часть тела. – Как мне найти штаб?
    - Меня зовут Стив. Сейчас я на дежурство, а через двенадцать часов приходи в , двенадцатый сектор.dance hall – восьмой уровень
    - Посмотрим. Где штаб?
    - Пятый уровень, центральный сектор. Вот по этому проходу до лифта. Вечером жду. Пока!
    - Жди. Кто ж тебе запретит, - Милочка, неопределённо пожав плечами, пошла к указанному коридору.     Пришлось-таки повернуться… Ну, и ладно, всё там вполне…
    На жилых уровнях было повеселей. Почти все доступные поверхности в  коридорах разрисованы энтузиастами, местами весьма профессионально. Парни и девушки, двигаясь в разных направлениях, переговаривались, смеялись… Где-то, не обращая внимания на окружающих, целовались. В общем, картина мало чем отличалась от коридоров молодёжного общежития, разве что, время от времени встречающимися скафандрами. Да, по общежитию в скафандрах не ходят…
Мила наконец разыскала этот самый «центральный сектор». В огромном пустом зале никого не было.
    - Есть кто живой?!
    - Эй, девочка, ты проспала развод? - с третьего этажа балкона высунулась улыбающаяся физиономия. – Все наряды раздали полчаса назад. Поспрашивай, может, кто возьмёт с собой.
    - Я журналистка молодёжного канала «ЛюМеН». Вам должны были сообщить о нашем прибытии.
    - А-а-а… слышал, слышал… - парень спрыгнул прямо сверху и, прежде чем Мила успела сообразить, оказался рядом с ней. – Ром.
    - Мила. Как мне найти хоть какое-нибудь ответственное лицо?
    - Моё не подойдёт? Я начальник пограничной службы.
    - Угу, а я мама президента Франции.
    - Ром, ты выставил достаточно ребят в зонах? – с балкона высунулась ещё одна голова, узнаваемая по репортажам, плакатам и прочей агитационной продукции – это был глава анархистов, то есть собственно сам Анарх. Одни говорили, что планету назвали в его честь, другие, что он взял имя с названия планеты - на противоположной стороне Пояса ситуация была похожей.
    - По возможности. Бойцам отдыхать нужно.
    - Ром, ты мой верный и преданный друг… - вождь узнал журналистку и, приняв соответствующий вид, сменил тон.
    Вожди они тем и отличаются от обычных людей, что чувствуют разными местами, что и где нужно сказать, особенно если рядом пресса… или, на худой конец, массы.
    - Когда это ты успел?
    - Что?
    - Предать, раз я «преданный».
    - Ром, ты слишком много иронизируешь. Тем более при посторонних. Наша гостья может неправильно понять.
    - Ладно, не напрягайся, я уже ушёл.
    - Не волнуйтесь, Анарх, я постараюсь всё понять правильно. Когда вы сможете со мной побеседовать? – Миле хотелось побежать за Ромом, но цель командировки была несколько иной.
    - Наверное, завтра. Да. Завтра после утреннего совещания, – Анарх вернулся в образ и величественно кивнул.
    - Отлично! До завтра.
    Теперь можно было помахать рукой и показательно не спеша, чтобы чего-нибудь не подумали, пойти к выходу. Вдруг начальник пограничной  службы не успел далеко уйти.
    Ром разговаривал с тремя парнями в тёмно-серых камуфлированных скафандрах.
    - Ребята, давайте на смену. Не задерживайтесь. На постах уже, наверное, заждались.
    - Не парься, командир, считай, что мы уже там.
    И небольшой отряд пошёл к известному им ответвлению.
    - Ром, а сам ты сейчас куда? – Мила склонила голову чуть набок, так она выглядела привлекательнее.
    - В «нейтральные воды», ребята видели бесхозный камешек, нужно и мне посмотреть.
    - Ром, возьми меня с собой.
    - А интервью с вождём?
    - Завтра.
    - Значит, занят сильно. Я и сам хотел пригласить тебя вечером в кафе.
    - Если возьмёшь с собой, то и в кафе сходим, а так я уже приглашена на танцы.
    - Это называется лёгкий шантаж. Впрочем, хорошеньким девушкам простительно. Пошли, подберём тебе амуницию.
    Даже мало что понимающей в технике Миле было видно, что капсула Рома ремонтировалась бессчетное количество раз, причём часть привычных выступов отсутствовала вовсе.
    - Она летает?
    - Ещё как! С герметизацией проблемы бывают - слишком часто реставрировали корпус. Но мы в скафандрах, так что не дрейфь, журналистика!
    - Тогда поехали, командир!
    После того как Мила устроилась в кресле второго пилота, Ром поднял руку. Створки шлюза, дёргаясь и поскрипывая, сдвинулись, открывая путь.
    - Что-то у вас тут всё… немного… не новое.
    - Лучше сказать,  испытанное временем. Главное, работает! Если не нравится, дуй к «гармонистам» - у них всё аккуратно, чистенько… В общем, гармонично.
    - Успеется. Слушай, а разводы на работы, дежурства по расписанию, смены… и анархия, на мой взгляд, не очень сочетаются.
    - Читайте основоположников! Абсолютная анархия, это когда один в пустыне, а если двое, то уже требуется распределение обязанностей. Планета сама не соберётся.
    - Она большая получается?
    - Нет. Но побольше, чем у Маленького Принца.
    - У кого?
    - Вам на журфаке Экзюпери не разрешали читать? Или в детстве?
    - Очень остроумно! А ты, как я понимаю, так в этом детстве и остался?
    - Ладно, один – один, – Рому совсем не хотелось ссориться, впрочем, Миле тоже.
    - Проехали. А что такое «БАР» с тремя восклицательными знаками?
    - Большой ассенизационный резервуар. Когда набирается полный, его самоходом отправляют на Солнце. Рационально, конечно… Но делать из светила печку для сжигания отходов как-то не очень порядочно,  не нравится мне. Однако альтернативных предложений пока нет.
    - Они меня убьют.
    - Кто?
    - Ребята из съёмочной группы. Я их по указателю направила. Я думала, там и вправду бар.
    - Да. У тебя только одна надежда, что коллеги не найдут дороги назад.
    - А почему ты так вольно с вождём разговаривал? Мне показалось, что это ему не понравилось.
    - Инь-терь-вью?
    - Женское любопытство.
    - Нечего хвост пушить: «…верный и преданный…». Нашёл подданного.
    - Может быть, юноша хотел произвести впечатление на девушку. А вы друзья?
    - У вождей не может быть друзей детства, они должны являться массам прямо из легенды, а не из соседней квартиры. Зачем массам знать, что его звали Аристарх и дразнили «арахисом», а сосед был поздоровее и заступался… Пока он не может без меня обойтись, поэтому терпит мешающие величию воспоминания.
    - А потом?
    - Потом избавится. История – штука не оригинальная.
    - Убьёт?
    - Откуда такая кровожадность? Я сам уйду, вот дело налажу. Плевать мне и на анархию, и на гармонию, главное, чтобы планеты появились. Чем плохо, если будет ещё две планеты? Пусть маленькие…
    - Значит, это была твоя идея?
    - Сейчас у неё столько авторов… если не очень мелким шрифтом, то список до Земли растянется. Да и какая разница?
    - Мой Маленький Принц… - почти неслышно, одними губами прошептала Мила.
    - Что ты говоришь?
    - А… ничего. Ты мечтатель!
    - Я практик. Вот он! Тонн двести, – Ром не очень культурно ткнул указательным пальцем чуть левее курса.     – Сейчас ближайших ребят оповещу.
    - И как же мы его? – Мила в первый раз видела астероид – неровную серую глыбу, скорее страшную, чем интересную.
    - Нам главное - зачалить и вызвать буксир.
    - Что сделать?
    - Прицепить тросы для буксировки. Эх, брата бы сюда!
    - А кто у тебя брат?
    - Свободный охотник!
    - Это которые старые спутники с орбит снимают? Рисковые ребята.
    - Да… как за мустангами в прерии. Нужно выследить, догнать, заарканить, укротить. А потом ещё доставить на приёмный пункт.
    - Познакомишь?
    - Ты для него малолетка.
    - Много понимаешь. Я для интервью. Лучше толком скажи, что делать.
    - Сматываться.
    - Почему?
    - Вон «белые» вывернулись, порядка десяти особей.
    - Не дрейфь, анархия! – Мила резко дёрнула штурвал второго пилота, закладывая крутой вираж в сторону спорной космической массы. - Кто первый застолбит камушек, тот и хозяин. Вперёд!
    - Ты сбрендила! Это не игрушки, здесь почти война! – Ром не успел помешать неожиданному рывку, а теперь было поздно – «гармонисты» их заметили и тоже устремились к астероиду. – Штурвал отпусти… вот и хорошо.
    Сумасшедшие девушки привлекательны, но с ними масса проблем. Ром быстро заблокировал управление второго пилота и оценил ситуацию. До цели они доберутся раньше, главное - с первого раза суметь набросить свою сеть с маячком, тогда споры должны свестись к минимуму.
    Трал удачно развернулся и мягко лёг на покрытый трещинами выступ. Капсула сделала оборот вокруг астероида, захлёстывая трос петлёй.
    - Что съели! Накось – выкуси, – Мила показала летящим навстречу конкурентам маленький задорный кукиш.
    Рому оставалось только вздохнуть и подумать о том, что влюбляться нужно было раньше и в более спокойную барышню. Драки уже не избежать.
    - Надень перчатки, шлем и загерметизируй скафандр.
    - Есть, командир! Мы принимаем бой! Ура! Вперёд!
    - Пристегнись.
    Нападавшим нужно было сбросить чужой маячок и установить свой, а Ром должен не позволить им этого.     Только у бойцов с Гармы три капсулы, и четверо - с ранцевыми двигателями. К тому же теперь нельзя драться привычным, правым бортом – с той стороны сидела Мила. Оставались только гонки, манёвры и своя сторона для «контактов».
    - Если что, нажимай вот эту кнопочку и катапультируешься.
    - Что я сделаю?
    - Ничего. Держись.
    - Ром, обходят!
    - Вижу. Держись!
    Две капсулы попытались оттеснить Рома, а третья пошла за астероид, чтобы поставить свой маяк. Ребята с ранцами устремились к сетке. Увильнув от блокирующей пары, Ром выскочил на обратную сторону астероида. Причём вовремя – ему удалось отбросить разворачивающуюся сеть, оторвав от капсулы противника. Обе машины немного закрутило. Белый новенький звездолёт крепко приложило о спорный камушек, а потом отбросило в сторону.
    - Они живы?
    - Надеюсь.
    Из-за астероида с двух сторон вынырнули капсулы и замерли на мгновение. Пилоты проводили взглядами удаляющийся повреждённый корабль, кивнули друг другу и устремились к Рому. Начались гонки мести - ждать пощады не имело смысла.
    Патрульный корабль не спеша плыл по нейтральной зоне, а штурман привычно отслеживал контролируемое пространство на мониторах.
    - Командир, слева по курсу - заварушка.
    - Вижу. Рубка, включить сирены на всех их частотах. Пехота, готовьте шлюпки. Идём разнимать горячих ребят.
    Капсулы носились друг за другом, с трудом избегая прямых столкновений. Все уже были помяты и с треснувшими обтекателями. Ребята на астероиде никак не могли отцепить попавшую в расщелины сеть.
    Вдалеке показались тягач с двумя капсулами анархистов.
    - Ром, держись мы идём…
    Все переговоры перекрыл вой сирены, сверкая мощными прожекторами, приближался армейский патрульный корабль.
    - Вот и старшие товарищи, – скорее сам себе прокомментировал ситуацию Ром.
    Мила, с огромными от ужаса глазами, только успевала поворачиваться, пытаясь понять, что происходит. Вот она что-то изо всех сил закричала, показывая рукой куда-то, за спину Рому… Он попытался обернуться, но было поздно. Пришедшие в себя ребята в первой капсуле шли на таран. Единственное, что успел Ром, это нажать кнопку катапультирования кресла второго пилота. Дальше был удар в хвост, а потом удар носом в дорогой сердцу астероид. Стало тихо и спокойно, только темновато. 

    В качестве лежачего больного начальник пограничной службы анархистов был в госпитале первый раз. Раньше он просто навещал своих ребят. Теперь вот пришли проведать его.
    - Командир, докладываю: Астероид - наш. Маячок они снять не успели, и «рефери» отдали его нам, да у нас и тягач был. Попробовали бы не отдать! Твою машину оттащили в ремонт, механики ещё никогда так не ругались.
    - Все целы?
    - Ну, насчёт целы… - парень в скафандре, поверх которого был дежурно накинут белый халат, с улыбкой посмотрел на командира. – Все живы.
    - И то хорошо.
    - Вождь вот апельсинов передал.
    - Заботливый. А где Мила?
    - В коридоре. К тебе, как к большому и больному человеку, пускают только по одному.
    - Ну и чего тогда ты тут расселся?
    - Понял. Выздоравливай, командир. Там ребята ещё парочку ничейных камушков присмотрели. Всё, ухожу, – боец, наигранно торопясь, пошёл к выходу.
    - Ромчик, ты как? – прикрыв за собой люк палаты, виновато спросила журналистка с поцарапанным и припухшим носиком.
    - Тебе больше досталось. С таким носом, пожалуй, в эфире не покажешься – потеря трудоспособности.
    - Это всё я – дура! Нужно было сматываться.
    - Не печальтесь, девушка. Всё нормально, двести тонн нам не помешают. Не заливай мне подушку, а то подумают, что это я рыдал, – Ром попытался здоровой рукой стереть катившиеся по щекам Милы слёзы.
    - Ром, брось всё это! Мне нужен только ты. Давай улетим.
    - Нет. Если брошу, то это уже буду не я. Значит, стану тебе абсолютно не интересен, и ты увлечёшься, к примеру, вождём. У него апельсинов много.
    - Дурак! – Мила уткнулась поцарапанным носиком в щёку Рома.
    - Вполне возможно.
    Последнее слово должно быть сказано мужчиной, даже если решение принимает не он.

*** *** *** *** *** *** ***
 
    P.S. Дочитавшим: Из-за малого объёма выпускать подборку отдельной (бумажной) книгой смысла нет. А когда и в каком виде текст дорастёт до приемлемого, пока не ясно - проект заморожен.
 
С. Васильев





Рейтинг работы: 23
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 417
© 29.01.2015 С. Васильев
Свидетельство о публикации: izba-2015-1249523

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика











1