Глава тридцатая. Октябрьский полдень фея. Дробь в скамье.


Глава тридцатая. Октябрьский полдень фея. Дробь в скамье.
 

…Ветер заносит на веранду запах коптящейся на гриле рыбы. Октябрьский полдень. И - чердачная пыль с известковым налетом, оседающая на ресницах, горле, одежде…
- Ласточка, Христа ради, иди, иди, не дыши тут!  – Я хватаю с подноса принесенный феем бокал минеральной, наливаю второй, протягиваю Мишке, который стоит перед провалом в чердачной нише, пытаясь выдергой скрутить,просто взломать, металлическую скобу. Ничего не выходит.
- Давай,ребят, Паолу дождемся,Картуш? – решительно предлагаю я. – Ты видишь, она вмурована в кирпич. Тут несколько человек надо, чтобы разбивать, кладка монастырская какая то…
- Как он же трясся – то за свои сокровища, гад! – Мишка в ярости бьет кулаком по металлу. По всему чердаку разносится жуткий гул. Как колокольный набат. - Так трясся, сволочь, что дитю перерезать горло было не жалко. Не буду я ждать, а то эти кровопийцы нам с тобой дом спалят ни за грош, Грэг, и нас всех, на хрен, задушат… Надо посмотреть, что там, а то за дрянь какую нибудь я жизнь свою отдавать не согласен, шиш.. Мишка яростно скручивает в воздух кукиш, и, продолжая ожесточенно вворачивать выдергу в согнутую скобу, бурчит в сторону фея:
- Королева, вниз иди, нечего тут чихать! Сваргань нам кофе лучше, как ты умеешь, а? Анька, что, все ревет?
- Кается – тихо вздыхает фей, разведя руками. – Зачем ты ее ругал, Мишенька?Она и так испугалась.
- Испугалась! – Мишка кривит губы и дергает плечом.- Она все на свете проспала, ё - мое. Дитё… Ребенку пять лет, она убийцу на чердаке подпирает спокойно шваброй, а взрослая тетка - мирно спит. Какого лешего – ругал?! Ее выпороть мало.
- Картуш, хватит.– Я притворно хмурю брови.– У ни с Никушей психика разная, понимаешь?
- Как это? – удивленно щурится Мишка. -Чего это еще за новости? Почему это она разная?
- Ну, понимаешь, Анюта, она.. Она за твоей спиной, беспечная немножко, печалей нет в сердце прочных, разве что, Лешик напроказит или ты-прихворнешь малость.. А Ника.. Ника, она в свои четыре годочка чего только не видала, не слыхала… Как цела осталась, одному Богу ведомо. У нее детское сердечко далеко спрятано, сверху- взрослые обертки… Милая, правда, завари – ка нам кофе…. – Я подмигиваю фею. – Ради Бога, иди отсюда, тебе зачем дышать пылью?
- Лана, ты кардамон не видела? – Снизу, на чердак осторожно поднимается Аня.- Ребята, вы тут не задохнулись? – Она пугливо заглядывает внутрь. Давайте водой польем, Вам легче будет? Пару ведер? Лешик, сынок, давай, тащи воду, насос включишь?
- Сейчас, ма.– откуда - то с веранды доносится звонкий голос Ворохова – младшего. – Рэм унесся куда то, на пустой участок.. Где колодец.. Сейчас я, приду…Странный пес, неслух такой.. – ворчит Лешик – Никуша, рыбу снимать уже?
- Нет, - откуда- то из глубины сада звонко кричит Ника. Ее слышно в открытое чердачное окно… - Еще уголечки тут есть…
- Малыш, осторожнее, не подходи близко к огню! – наугад кричу я, высовываясь в окно.
- Папа, я здесь! – Ника машет мне ладошкой, держа в другой руке многострадального мишку с распоротым брюшком. – Я мишку зашиваю. Может, зашью? – она пожимает плечиком и кричит:
- Мамочка, а можно вышить зеленое сердце? Зеленое сердце же бывает?
Фей подходит к окну,встает увереннее, опираясь о мое плечо, и ясно произносит, чуть растягивая буквы, напряженно вглядываясь вниз,в малышку:
-Всякое.. И зеленое, и сиреневое бывает. И ледяное. Как у Кая, помнишь? Посиди там, на бревнышке, детка, я приду сейчас.. Только кофе сварю.. Посмотри, там гостей не видно еще?

Ника бежит к калитке, потом, огибая дом, возвращается снова к чердачному окну, но уже в сопровождении Лешика, двух ведер воды и Рэма, который пьет по очереди из каждого ведра, высовывая алый язык и разбрызгивая сияющие капли вокруг. Дети хохочут, оттаскивая собаку от воды, пытаясь умыть ладошками ее морду и намочить лапы…
- Смотри, мамочка, ему жарко.. – смеется Ника.- Собачка, нельзя, иди, пей из тарелочки..
- Нет, не мешайте ему, пусть пьет.- Фей машет ручкой и опять на ней серебряно остро блестит огранка браслетного сердечка. – Не надо его сердить. Это большой пес.Осторожнее, дети… Грэг, скажи!- фей бросает на меня встревожено – умоляющий взгляд.
- Да, да, милая… - Не волнуйся, что ты!- Яободряюще смотрю на фея, но что то в поведении Рэма мне непонятно. Пес, как будто, припадает на левую заднюю лапу и повизгивает от боли. Вода раздражает его, но как умный пес, он не трогает малышей.
- Никуша, Лешик, не дразните пса. Он ранен. Ему больно.Я сейчас приду.
Выйдя во двор, я вместе с притихшими детьми осторожно осматриваю собачьи лапы и нахожу.. застрявшую между тугими пальцевыми подушечками мелкую дробинку, похожую на бисер..

- Грэг, чего это? -ошеломленно тянет Лешик. – В Рэма стреляли, что ли?. –

Я киваю:

– Вчера, наверное… Или - сейчас? – от неожиданности-подпрыгиваю, озираясь,- Идите в дом, дети, быстро…Лешка,матери скажи, чтобы заперла окна и шторы опустила.Тихо только. Вы слышали что нибудь? Кто - то был у колодца?
- Не- а, Грэг, там пусто… Очуметь.. Что случилось?… - Лешик таращит на меня круглые от изумления глаза, Ника молчит, закусив верхнюю губу, потом произносит, судорожно сглатывая ком в горлышке:
- Папа, папочка, это он опять пришел, да? Он нас всех убьет теперь?
- Да что ты, солнышко! Что ты! – Я бережно прижимаю Нику к себе, другой рукой обнимая Лешика. –Мы не дадимся никому, только Богу одному. Ну – ка, дети, быстро в дом, хватайте ведра, и Рэма с собой. Рэм, место, охранять. – бодро кричу я собаке, отряхивая ее лапы и пряча дробинку – бисер в карман брюк.Потом поднимаю голову вверх, тихо насвистывая.
Из чердачного окна тотчас высовывается лохматая Мишкина шевелюра:
- Чего еще надобно, старче? -Бурчит он беззлобно.- Давай, дуй наверх, продолжим битву за сокровища. Где у тебя паяльник?
- Миша, в собаку только что стреляли. У него дробовик или обрез. Он где то тут бродит. Вот дробь.– Я вытягиваю вверх ладонь с черной бисеринкой посредине.
- Мать твою… - Ошалело бормочет, не сдерживаясь, Мишка.И яростно захлопывает окно чердака.В следующие полчаса мы с Вороховым затаскиваем на чердак две доски, которыми крест – накрест, по быстрому, заколачиваем окно
- Сталинград, блин! Покоя людям нет от всякой чуши антикварной…- На чердак властно вползает тягучим облаком аромат густого, свежесваренного кофе с коричной крошкой и перцем. Высыхает под меловым крошевом облитый колодезной водой дощатый пол, и слышен с веранды звонкий, чуть напряженный голос фея:
- Кофе готов,как раз.Паола Даниловна, проходите, ребята, здравствуйте, потихонечку все .. Это- веранда, вот сюда, направо.. Да… Ух, Илюша, ты и гитару прихватил, молодец.. Антон, ты тоже…У нас будет отличный бардовский вечер… - Я слышу, как она смеется. Будто -упали на пол сотни серебряных колокольцев.
-А где же Георгий Васильевич? -басок Ильи раскатывается по веранде .
- Да, где он? – перебивают друг друга молодые задорные голоса. Спешу выйти на встречу. Ворохов бежит за мной, вытирая руки ветошью, шепча на ухо:

-Смотри иногда по сторонам.Но, думаю, народу полно, он не сунется!

Я киваю:

-Ты Рэма держи при себе.Или около фея. – Мы заговорщически подмигиваем друг другу. Чуть напряженно. Глотая, смачивая слюной непрошенную сухость горла.
…Похоже,к нам на дачу приехала вся моя группа, в полном составе. Узнаю высокий альт Тани Литягиной, тенор Звягинцева, хриплое меццо иолетты Воробьевой, шмелиный басок Ильи Муравского…
Кто - то спрашивает, куда поставить сумки с провизией и хлебом, кто то -бежит за дровами для камина, кто -то ставит лестницу стремянку перед рябиновым кустом, на которую тут же забирается вездесущая Паола Даниловна, в немыслимом зеленом пончо и огромной ивовой корзиной через руку.
- Ланочка, Вы не беспокойтесь, я умею ягоды собирать, это -мое.. И знаю отличный рецепт рябиновой настойки, потом вам дам, уверена, что нашему хозяину понравится, как испробует. –
Паола задорно подмигивает мне, когда я подхожу поздороваться.
– Нальем ему ее в чару бокарра. У Вас чудный бокарра, я такой видела еще до отмены карточек и то - смутно, в доме у рижских знакомых… Представьте,привезли полуголодное дитя на рижское взморье,в столице карточки, еда только в коммерческих ресторанах, а тут на столе масло, балык, овсянка, на молоке, и бокарра, бокарра, и все зеркалится  -отражается, и пол -паркет, и прислуга в белых фартучках, в пол -оборочки, и сервиз, и серебро. И начали мне они рассказывать про господина снапомаженными волосами, который в авто раскатывал в двацатые годы, по сиреневым там бульварам – кущам каким то, и все так,шепотком, у него отец разорился, застрелился, что то там, и он сам пытался застрелиться, и такое все томительное, и не печатают его, и не печатали..

... Говоря все это, Паола осторожно передает мне корзину наполненную гроздьями рябины, -Игорь Лотарев… И мне ничего не говорит это имя, а потом, позже уже, маленькою барышней.. я вижу в журнальчике затрепанном на чердаке "Лотарев и черточка - Северянин".. И я,в ошеломлении таком холодном от стихов, такая горчинка, как будто я наглоталась, знаете, пятилепестковой сирени.. Антон, держит еруку… Спасибо, Вы настоящий шевалье! – смеется Паола, легко  спускаясь с лесенки с помощью Знаменского - .. И вот Вы знаете, что, ребята, - усаживаясь на скамеечке под рябиновым кустом, медленно выдыхает Паола, -мне кажется, что Серебряный век, он все таки был от сирени, от Северянина, от туманов и белых ночей. Томление такое…Вы, Ланочка, как считаете?
- Да, наверное…У Натальи Степановны Домонтович, матери его, было прекрасное имение под Череповцом, пруды, сиреневые парки, рощи… Вот оттуда вся эта шумящая прелесть стихов Северянина. Она завораживает, она не пуста. Муар.. Такой тяжелый шелк был, почти ручной работы на французских фабриках, портьеры, платья визитные, вечерние, такая ласковость тяжелая шелка и плотность.. Его привлекали звуки, он любил слушать граммофон, патефон, что там было -шипение пластинки.. Отсюда аллитерации эти бесконечные.. И первый аэроплан ведь появился тогда или как, Георгий, биплан? Как это правильно? - Фей щелкает пальчиками в воздухе, смеется, чуть запрокинув головку.-Ты подскажи мне, я опять все путаю…
- Биплан. Дирижабли были. – Говорю я, тихо улыбаясь, осторожно поглаживая руку фея. Мишка сидит на перевернутом ящике возле ее ног, трепля за загривок Рэма. И когда он успел надеть на него намордник? Из предосторожности. Впрочем, пес вполне дружелюбен. Ника и Аня выносят из дому стаканы с минералкой и шиповниковым отваром.Ребята с любопытством смотрят на кроху в ореоле золотистых кудряшек до пояса, которая осторожно раздает всем пластиковые стаканчики с напитками:
- Берите, пожалуйста, тихонечко. А чай будем еще потом пить… Кто хочет?
Ника протягивает пластиковый стакан Виолетте. -Вот. Минералка. Или Вам – шиповника дать? Это тетя Аня сама собирала с Лешей.
- Да. Очень вкусно. Виолетта пробует напиток и явно смакует его, подмигивая девочке. – А ты кто? Я - Виола. - Она протягивает девочке ладонь, осторожно сжимая ее пальчики и подмигивая разноцветными глазами.
- А я - Ника.
- Очень приятно. Ты дочка Георгия Васильевича, да? А я про тебя- знаю.. Мне про тебя Паола рассказывала.. Ты маленькая, и любишь рисовать.. И сочиняешь сказки? Да?
- Да.- Тихо и ошеломленно бормочет Ника. – Только я записать еще не умею их. Мне мама помогает.
- Мама? Светлана Александровна?- Виолетта с любопытством смотрит на фея.- Ты похожа на нее. У тебя глаза такие же.И ямочки на щечках… Тань, правда же, Ника похожа на Светлану Александровну?
- Маму можно фей звать. – простодушно улыбается Ника.– Ее все так зовут.
Она же волшебная…
- Как это- волшебная?– недоверчиво протягивает Антон, подмигивая мне. – Разве такиееще бывают?
- Бывают. – Задумчиво кивает Никуша. -Только их мало. Вот она же, например, может сказать: я не умею это, а сама все умеет, она просто забыла. И про все сказки, и папины слова на бумажке, она посмотрит и скажет" не помню, и не знаю", как вот все феечки, а потом, вы знаете: раз, фрр – трр, и машина поехала, и мы в речку чуть не заехали, вот так, хоть она и говорит:" не умею"… И еще стреляет.. Из пистолета. Бах и все… Она такая, нашфей… мама.
Ребята, слушая Нику тихо пересмеиваются, с восхищением поглядывая на кроху, которая оживленно жестикулируя, выплескивает на слушателей не столько рассказ о фактах и событиях, сколько свою неподдельную любовь, восторг, удивление…  
- Лана, потрясающе! – всплескивает руками разрумянившаяся Паола. – А почему Вы стреляли? Как это было, расскажите?
- Неинтересно, Паола Даниловна! – хохочет фей заливисто. -Вор полез на Горушку с ножом, я и нажала там, не знаю сама, куда… Такой, знаете, дамский браунинг, еще довоенный, образца 1936 или 1933 года, а, может, раньше.. Вот из такого стрелялась Ева Браун, Надежда Львова и, кажется, Ольга Ваксель..
- Это любовь Мандельштама, да, – задумчиво басит Илюша Муравский, подтянув колени к подбородку. – Он ей потрясающие стихи посвятил.. Дантовские почти. Такие потом только - Наталье Штемпель… У них был роман? Точно – был?
- Романы всегда -бывают, Илья. – Фей пожимает плечом легко, едва уловимо.. – Даже и несбывшиеся.
- Почему она застрелилась? – Илья вопросительно смотрит на Ланочку, на меня. -Такая красавица, все умела делать, сама белила потолки, шила, вязала, работала все время по дому.
- Ее муж был очень тяжелым человеком. Старше ее на десяток лет, бешено ревнивый, подозрительный, скрытный. Профессура старая, питерской закалки. Петербургской,вернее. Чуть холодная, высокомерная, надменная.Она свой круг создавала, резко очерченный. Хранила так себя, чтоб от самой себя не уйти..Как сейчас, наша элита, ребята… Беспомощно так зеркалит серебряный век:длиной каникул в Италии, сигарами, спа – салонами, джеффом, кокаином, носом сломанным в   дверях ресторана, на следующее утро после похмелья, вычурным ерничеством в ФБ, блогами, лентами, диспутами в клубах – Я подмигиваю ребятам, они смеются сдержанно, переглядываются, что то вспоминая и понимая - с полунамека…
- Ну, так вот … Ольга для него была только "екатерининской девочкой", институткой, из хорошей семьи, музыкальной, мать пианистка, педагог, концертмейстер оперного класса, сестра петрашевца, дворянина Федора Львова. Что   милая певунья Оленька Ваксель могла, по его разумению, из себя представлять? Ну, порхать птичкой там, в Коктебеле, на Волошинской даче, и все… - я делаю щелчок пальцами в воздухе..- За ней, кстати, в Коктебеле, ухаживал брат Осипа, Евгений, молодой вдовец, жалел, что она ускользнула от него к Арсению Федоровичу..
Профессор с казенной квартирой казался надежнее, наверное.. Да и он не ожидал от жены, что онапо вечерам вместе с ним будет проверять студенческие работы. А она, на обороте листков с этими ведомостями учебными, быть может, писала такие строки:

Вот скоро год, как я ревниво помню
Не только строчками исписанных страниц,
Не только в близорукой дымке комнат
При свете свеч тяжёлый взмах ресниц
И долгий взгляд, когда почти с испугом,
Не отрываясь, медленно, в упор
Ко мне лился тот непостижный взор
Того, кого я называла другом…

Мандельштам как то томительно любил ее. Путанно. Нерешительно. А она была весьма решительной. Не боялась, например, работать официанткой в "Астории", подать на развод с мужем самостоятельно, а в то время это означало взятьвину в измене на себя – негласный позор для женщины -, одеваться по моде или создать свою моду, сшить платье из старой шали, носить длинный воротничок.- С улыбкой я развожу руками – Она была неповторима. Ни одна фотография не могла передать ее обаяния, очарования.
- Ахматова очень любила ее – опять вступает в разговор фей. Называла ослепительной красавицей. И, по моему, Анна Андреевна, чувствовала с Ваксель какое то родство росчерка жизни, что ли.. Шилейко был похож на этого мстительного червяка Смольевского. После рождения сына, Ольга Александровна тяжко болела, перенесла менингит. Болезнь оставила последствия в виде головных болей, приступов депрессии.. И когда возникли в ее жизни эти акварельно -серые пейзажи Осло, мокрая от постоянных дождей комфортабельная вилла, дипломат Винстендаль, приемы, салоны, она выдержала только две недели…И застрелилась.. Сознательно все было.Зашла в комнату, дверь закрыла. Документы бумаги убрала на столе. То есть, это и не припадок. Решение холодное.
- Это же, как у Бунина есть рассказ о графине Эль – Мамунна… Там письма о несбывшейся любви, о желании любви - Мишка, осторожно вдавливая, гасит окурок о землю.. Она все писала письма человеку, который заворожил ее своими книгами, а он ей - не отвечал… Может быть, личный бунинский опыт. И тоже это томление, и ты ждешь, что вот -вот что то случится… И героиня что то с собою сделает.. Там то же настроение.Штрихи, росчерки Судьбы, что и в стихах Ваксель, Блока, Львовой…
- У нас на курсе как то, я помню, фильмы разбирали, Веры Холодной.В чем ее феномен.. Сначаласмешкибыли в аудитории, а потом, когда включили проектор, и эта старая пленка зашипела поползла, мы все обалдели..- Аня по всегдашней своей привычке, трет кончиками пальцев округлые локти в нежно – сером кашемире пуловера. Сидит она очень красиво, по балетному, скрестив ноги в юбке – брюках оригинального кроя на краешке старого поленца пенька. Тоже -возле фея. Хранительно, На расстоянии вытянутой руки
– Огромные глаза актрисы на пол лица – молящие, зовущие.. Страдание. Отчаяние...Восхищение. Там, в этих фильмах, по моему, весь росчерк чувств, знаете, так, тонкой линией и целым веером, спектром… Как она обрывает в пальцах эти лепестки розы и они ложатся у ее ног… Живой жест смерти и увядания, и печали, и нежной этой вечности.. Сейчас все в цвете модно делать, так я даже и не знаю, а как бы Холодную сделали? Фиолетовой, что ли…? Сине - зеленой? – Аня улыбается мечтательно, на подбородке ее появляется ямочка, и она вся становится похожей на озорного ребенка, несмотря на мягкий греческий узел волос на затылке, сразу подчеркнувший тонкий абрис шеи.
- Знаете, ребята, как то в один миг можно было уловить всю эту линию Серебряного века: тусклый жемчуг рассветов, молчание, печаль, рассыпанная, неброская роскошь, как угольки камина.. Они не хотели войны, никто ее не звал и по ней не томился, вранье сейчас пишут критики больше,ездили на острова сицилийские, художники из Академии за червонец или меньше могли всю Италию проехать и пол – Европы, рябчики в ресторанах им были не нужны, питались скромно, булочки, козье молоко, каша гречневая, в россыпь, а вот томилась душа, чего то все хотелось… Романы заводили, стрелялись. Гумилев ездил в путешествие в Египет несколько раз, ипо Европе,  добрался до Африки, сосредоточенно все описывал и систематизировал, не было никакого увлечения войной, неосознанного зла. Хотя кавалерист, уланского Ея Величества полка гвардеец, под два метра ростом. В лошадь как врастал. Но и в экспедициях своих от географического научного императорского общества выбирал для Анны Андреевны бусы, ожерелья. Только у нее одной потом во всем Петрограде были такие кольца и браслеты  из африканского  серебра.. Копи ЮАР, что ли?- Аня морщит нос. Я не очень разбираюсь, Михаил Николаевич  лучше вам  подскажет. Войной увлекались лишь немногие из элиты, от скуки: растрясти жирок, а то Ницца надоела..Ну, и князь Сергей Александрович на Элле Гессенской женился, красавице в сто зеркал, а ее любил до безумия этот заика кузен Вилли.. Подумаешь… Никто не думал, что он станет мстить, ревновать, помнить… Предощущение гибельности - было. От неуверенности вечной… На грани.Русские же вечно хотели всем угодить. Всегда.
- А что это значит – неосознанное зло? Что Вы хотели сказать, Анна Алексеевна? – Таня Литягина задумчиво подпирает кулачком щеку, другой рукой осторожно поглаживая волосы Ники, забравшейся к ней на колени. Лешик сидит в ногах у Мишки, не отрывая взгляда от матери
- Модна была одно время теория после документальных книг Ханны Арендт о нацизме, что у многих изтех, кто творил бесчинства над заключенными в концлагерях, и по всей Германии, и на окуппированной Европе, делали это бессознательно, по незнанию, лишь исполняя приказы, как винтики государственной машины..
Такое неосознанное зло, детское, капризного малыша, ребенка, ему сказали - он сделал.. Из боязни наказания.Это просто вранье, вранье. Человек всегда осознанно делает зло, но может подвести под это любую теорию, как в "Спасибо за шоколад" у Клода  Шаброля там, помните, героиня говорит:"Я зло превращаю в добро." Зло это всегда -зло. По абсолюту. И нет у него никаких сторон обратных.
- Та же Арендт нашла, например, через несколько лет в Венесуэле, в архивах личные дневники одного такого маленького фюрера, который в многочисленных записях стоически опрокидывал нравственный законКанта, опровергал, насмешничая, философствуя, и выдвигал свою теорию нужности и ненужности рас и наций..
Они, нацисты, боялись, например, евреев, итальянцев, поляков,считая, что те превосходят их по уму, и думали многие и всерьез - вступаю в разговор я, - что могли бы жить спокойно, если бы уничтожили, нухотя бы так, миллион, два евреев еще, в придачу к шести… А с ними вместе - поляков, итальянцев, румын, чехов, французов… - Я пожимаю плечами , закуриваю, медленно затягиваюсь, стараюсь дышать в сторону. Не на фея… - И рассыпалась в пух вся Арендтовская теория о бессознательном зле. Маленький фюрерок все растоптал. Опрокинул. Она должно быть, обалдела от его наглости в пятидесяти тетрадях этого дневника….
- Дураки - гебелльсы, никак не понимали, что уязвимость теории супернации, как раз в этой чистоте арийской расы, элитарности и кроется, вздыхает фей, зябко поводя плечами.
- Ланочка, милая! – осторожно снимая свое яркое зеленое пончо с махровыми кистями, и просовывая в него головку фея, морщится Паола.- Эта европейская сытость развила во всех такое снобство, что они Герники не заметили, двадцать две тонны бомб, репетицию войны, подумаешь, на город высыпали конфетти, и он превратился в пыль… А Пикассо же удобно было объявить дураком, или кем там еще. Чтобы не вспомнили потом, как прохлопали ушами наци.. А он за месяц с небольшим Гернику написал, проникнув в суть этого явления, в фашизм: уродливое снобство, ложная элитарность, исключительность от незначительности: раз я обыкновенен, создам свою теорию, по своему, и опровергну Канта, зачем мне быть ниже?
- И эта теория может вполне помочь вырастить преступника какого нибудь - резюмирует Мишка- И помогает. Бегают по всей России, хлебом не корми. – Он приподнимается, чтобы поправить на фее пончо, и в этот момент, что то просвистывает над его головой, чуть выше рябиновой ветки, и камешком застревает в спинке скамеечки, почти рядом с плечом фея…
- Королева, голову пригни! – Ошалело бормочет Ворохов, нагибая шею Ланочки к своему плечу. - Ребята, детей в дом, быстро, а сами - россыпью по саду и в подвал, там ружья …

- Михаил Николаевич, что это?? – ошеломленно бормочет Антон, вставая и в этот же миг, острый камешек очередной дробинки царапает ему шею.. - - Антон, Вы ранены?! – С хриплым кашлем Паола соскакивает со скамьи, прижимая платок к шее Антона. - Сейчас я перевяжу … Танечка, Виола, в дом быстро, пригните головы…берите деток… Ребята, по саду, бегом, куда скажет Михаил Николаевич… Георгий, похоже, у нас - артобстрел? – Паола подмигивает мне, и осторожно затянув узел носового платка на шее Звягинцева, обнимает за плечи фея, чтобы увезти ее в дом, пока я, сбиваясь с цифр, набираю по рации номер телефона Стрельникова, и оглядываюсь по сторонам. Зримо рядом со мной никого нет, лишь на соседнем участке, возле колодца,какое то странное движение за его полуобвалившимися стенками… Там кто то прячется? Я хватаю за ошейник ошалевшего от суеты Рэма, он упирается лапами мне в колени, тянет меня вперед и я бегу за ним, на ходу крича в микрофон трубки:
- Алло, Павел, это Яворский. У нас опять ЧП. Утром влезли на чердак, а сейчас кто то по участку стреляет из дробовика. С небольшого расстояния. Да.Нет, мы не одни, мои студенты приехали. Одному из них оцарапали шею дробиной. Да, наверное.. Просто пугают. Да. Хорошо. Да. Ждем.
В доме хлопают двери, в подвале слышен скрежет и топот,…
- Георгий Васильевич, - Мне на плечо внезапно ложится твердая ладонь Муравского.- Я с Вами, постойте. Светлана Александровна просила Вас быть осторожнее.Она с Паолой, Анной Алексеевной и девчонками - в подвале, а в доме все окна заперты. Дети с ними. Звягинцев и Подольный на чердаке, Гордеев, Осмоловский, Мишаев, Дубинин - в саду. Михаил Николаевич с ними. Они постепенно к нам подойдут. Окружим колодец. Он, что ли, там засел? Ну, блин, полный Сталинград!- Муравский озабоченно чешет всей пятерней в затылке. В другой руке он держит трофейную цейсовскую винтовку - карабин и его свитер весь в пятнах темного ружейного масла.- Что им надо то? Чего стреляют? Что ищут?
- А фиг его знает, Илюша! - пожимаю плечами я. – Просто очень наглядна теория преступника: мне все, другим - ничего. Чужая жизнь – ноль. Я Бог, я опровергаю Канта и весь его небесный закон. Я сверх, я- над….
- Так это и есть фашизм.- ошеломленно протягивает Илья.- Наглядно. Живьем. Процветает, е - же мое!
- Ну, да, братец. Похоже, ты прав. – Давай тихонечко, слева обходим, пригнись. Так. Рэм, тихо. - Я нагибаюсь к земле, и мне за ворот тихо льется прозрачно солнечная октябрьская прохлада, с летящей нитью паутинок и янтарно багряной листвы со странным привкусом мелиссы и терпкой полыни….





Рейтинг работы: 61
Количество рецензий: 7
Количество сообщений: 10
Количество просмотров: 467
© 12.01.2015 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2015-1230971

Метки: роман о фее. глава 30,
Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман


Светлана Мельникова       25.11.2017   20:23:48
Отзыв:   положительный
Светлана, тревожная и в то же время очаровательная глава!
Серебряный век, прекрасные имена, красота и рядом зло,
стремящееся уничтожить эту красоту... Фашизм, который
затаился и ждёт своего часа, а где-то уже высунувший свою
отвратительную, смердящую голову... И всё вместе - неповторимые
мгновения жизни, мысли, чувства... Очень понравилась глава!
С благодарностью и теплом,


Наталья Полякова 50       14.01.2015   00:20:13
Отзыв:   положительный
Острый сюжет и лиричность, и воспоминания... Не проза, Светлан - поэзия - твоё повествование!!!

С нетерпением ожидаю продолжения...

Со Старым Новым годом! Здоровья, счастья и вдохновения!!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       14.01.2015   09:57:52

спасибо... пишу далее...

Кама       13.01.2015   07:27:35
Отзыв:   положительный
"Огромные глаза актрисы на пол лица – молящие, зовущие.. Страдание. Отчаяние Восхищение. Там, в этих фильмах, по моему, весь росчерк чувств, знаете, так, тонкой линией и целым веером, спектром… Как она обрывает в пальцах эти лепестки розы и они ложатся у ее ног… Живой жест смерти и увядания, и печали, и нежной этой вечности."

Вот для меня эти Ваши слова - как эпиграф ко всему произведению,
как сжатое в одну точку все впечатление от Вашей прозы.

Вы "делаете меня" глубоко задуматься и уйти от реальных событий повествования в мерцающий надзземный тайный мир, который с Вами точно на короткой ноге и делится с Вами, дает власть обволакивать туманом очарования даже строки о приземленных событиях...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.01.2015   08:58:12

благодарю вас...

Инна Филиппова       13.01.2015   01:32:13
Отзыв:   положительный
Прочитала на одном дыхании....
Какие удивительные люди... Горячие сердца... Любовь, которая способна осветить даже самые темные и тяжелые обстоятельства... Когда соприкасаешься с твоими героями, то хочется жить, творить, надеяться на лучшее...
Спасибо тебе.
Держись, пожалуйста.
Обнимаю тебя.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.01.2015   08:57:21

спасибо, моя хорошая.. Я стараюсь...

Ди.Вано       12.01.2015   21:06:23
Отзыв:   положительный
Чуть чуть вообразила своё присутствие в этой дивной компании вокруг фея..
Бывая в Коктебеле, однажды мы поднялись к могиле Волошина,
там Ахмадулина читала стихи. Один из них позже нашла и запомнила имя О.В.

Какие чудеса бывали на земле,
Какие радости возможны в мире этом!
И познавать и воспевать поэтам
Господь, дающий зрение, велел.
И никогда цветами новых песен
И новых радостей не переполню сердца.
За веру малую прощаю иноверца,
Мне каждый день по-новому чудесен.

А мне каждая ваша глава.. по-новому чудесна.
Поклон.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.01.2015   08:49:57

Спасибо, что помните ВАксель... И понимаете...То, что м.б. и не дописано...

Валентина       12.01.2015   19:50:11
Отзыв:   положительный
Я просто ошеломлена!Столько сразу!Интересно!Захватывающе!Спасибо,Светланочка!Такой сюрприз!Новых приятных Вам комментариев,восхищённых откликов,благодарных высказываний.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.01.2015   08:48:21

Вам спасибо... Какая интересная фотография...

Валентина       13.01.2015   08:58:00

Светланочка,это фотохудожник Игорь Зенин.Я обожаю его творчество.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.01.2015   09:00:05

спасибо.. я так рада, что Вам нравится фей... Если буду чувствовать себя лучше, смогу закончить книгу... м.б.. не знаю пока...

Кенга       12.01.2015   19:42:40
Отзыв:   положительный
Обыденное и возвышенное-всё у Вас рядышком...Ахматова,Вера Холодова...серые пейзажи Осло и тут же артобстрел с Олейниковым....и как-то все дополняет друг друга и никаких противоречий....
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.01.2015   08:47:10

Главным мне показалось все же о фашизме.. О вседозволенности. И об ужасе состояния растерянностти.. Если прочесть, то в героях моих растерянности и нет как бы. Спасибо, что прочли. А Олейников - мертв еще с позапрошлой главы... Ника сирота..

Кенга       13.01.2015   14:47:55

Прости Лана,я имела в виду этого участкового.забыла его фамилию....
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       13.01.2015   15:03:30

событий много... Марина, все будет хорошо.... у вас.. держитесь...










1