Глава двадцать первая. Ника. История черной метки.


Глава двадцать первая. Ника. История черной метки.

...Поспешно проглотив обед из двух блюд: суп с кнедликами, и рагу из овощей, мы освобождаем стол для того, чтобы на него, наконец, влезли все эти карты, папки, кожаные блокноты с потемневшими серебряными футлярами и замками: изящные в четверть, в половину, "ин фолио" , исписанные острым, дамским почерком, чуть с наклоном влево и вниз, старинным готическим начертанием.. Блокнотов – тетрадей- штук тридцать, не меньше, многие из них заполнены стихотворными строками: Гете, Шиллер, Пауль Флемминг, Катарина фон Гринфенберг, Андреас Грифиус, Якоб Гримм. 

Тетради все - тщательно пронумерованы, переложены закладками - ляссе, засохшими соцветиями, травинками, листьями, и это позволяет нам быстро отыскать нужный том и страницу.. Кофе с ореховой шарлотткой и печеньем мускат мы все пьем уже на ходу, но - осторожно, боясь выпачкать тонкие пожелтевшие листы.
- Горушка, вот же эта тетрадь.. – Фей медленно вытаскивает из высокой кипы альбомов именно седьмой номер. Муаровая, скользкая, изумрудно –сероватая, с потемневшими серебряными плоскими застежками, она приятно, до иголок, холодит кончики пальцев. Нетерпеливо перелистываю ее, затаив дыхание… Шуршит пронзительно тонкий веллум, в воздухе столовой пахнет слежавшейся пылью и чем то еще, кондитерским, старинным и давним, как в берлинском квартале, где живут шоколатье и булочники.. Вчитываюсь в страницы и тут же спотыкаюсь о гортанный баденский диалект времен королевы Луизы или принцессы Элизы –Августы, русской нашей, нежной царицы…*. Черт! Полукружья букв, овалы, перечеркнутые горизонтально, квадраты точек над " О".. Мои глаза скользят вниз, вниз, вдоль строчек, черточек, переносов, штрихов, лямбд, титлов.. Цифры… Цифры, где цифры?
- Какая то хрень готическая! – Нетерпеливо заглядывает мне через плечо Ворохов. – Что ты там разбираешь? Е – мое, что можно понять здесь?! Офигение полное! Это даже и не намецком, а на тарабарском каком то… До второго пришествия читать это будешь, а, Грэг?
- Подожди не мешай, Картуш, - отмахиваюсь я, морща переносицу, не отрываясь от тетради, сажусь на стул, закидывая ногу на ногу, закладывая в карман рубашки карандаш, за ухо - второй. Ощупью ищу на столе чистый лист. Его, осторожно, затаив дыхание, подсовывает мне под локоть фей. И тут же исчезает, а вскоре из кухни доносится запах кофе и коньяка, мелодичный звон ложек, шум воды из крана, запах свежеразрезанных яблок и вишневого варенья. Серебро и фарфор мерцают и поблескивают в лучах сентябрьского солнца рядом со мной, плавятся и растекаются по ободу подноса закатно – рубиновые искры, но я не замечаю их, до тех пор пока, в комнату не врывается Лешка на пару с Рэмом. У пса от быстрого бега ходят бока, высунут язык, а Лешкины щеки и глаза горят так, что ими, кажется, освещается вся комната..
- Па, Грэг, я знаю, кто маму днем напугал, знаю… Я нашел ее. Вон она там, возле забора.. Она в нашу бочку с мусором залезть хотела.. Еду искала… Она голодная, прикиньте.. Как Маугли…
-Кто, Лешенька? –Тихо и мягко уточняет фей, но глаза его встревожено вспыхивают, а кожа на щеках становятся еще прозрачней. – Ты про кого говоришь? – Она со звоном роняет на пол серебряную ложку. Уже обо всем догадавшись….
- Ну, Фей, па, Грэг, пошли быстрее туда.. Она голодная, маленькая, и у нее лицо все поцарапано, а на лбу синяк.. Может ее кто побил или она ранена.. Девочка маленькая. Ей года три, может.. Я ее спрашиваю, как зовут, она не говорит, только - плачет… Испугалась.. Рэм больше ростом, чем она, блин… Скорее, па, а то страшно… Она маленькая совсем.. Вдруг она умрет… Она вся горячая и лоб в крови..
Одновременно, мы, все четверо, срываемся с места и бежим из столовой в сад. Через пару минут, кажущихся вечностью, с моей помощью, Мишка осторожно вытаскивает из мусорного контейнера у ворот крохотное, тщедушное создание лет четырех – трех. Возраст определить трудно. Девочка худа, как узница Аушвица, чумаза, как андерсеновский трубочист, и мы не знаем даже, может ли она говорить. На все ласковые вопросы фея, Мишки и мои, она только качает головой и плачет…
Мишка вносит ее в дом, укладывает на диване, осторожно выпутывая из густых волос листья, траву, кусочки мусора и прели..
- Аня, Ланочка, у нее жар.. Она в крови вся… Деточка, солнце, кто тебя так ударил? Почему? Откуда ты? Ты здесь живешь или в городе? – Я осторожно присаживаюсь перед диваном беру горячечную потную ладошку в обе свои. – Не бойся, здесь тебя никто не обидит.. Здесь хорошо и тепло, и собачка всех охраняет… Видишь, какой пес… Нравится тебе пес? – тихо спрашиваю я маленькую странницу, вжавшуюся коленями и спиной в кожу дивана и смотрящую на меня бездонной чернотою огромных глаз в пол лица. Она ктивает и вдруг дотронувшись горячими тоненькими пальчиками до моей щеки, еле слышно произносит:
- Папа… Папа…
Сердце мое, взмыв в грудной клетке вверх, из всех четырех камер разом, тотчас падает наземь, куда - то в пятки, прожигая подошву ботинок, старый паркет, а может, и саму землю…
- Что папа, детка? Ты была с папой? Ты потерялась? – ошеломленно бормочу я, ощупывая ножки и спину ребенка. Слава Богу, кости целы, и вроде ничего не сломано.
- Нет. Это папа ..меня ударил… Он хотел, чтобы я .. ему налила из бутылки… она большая, а дядя Костя ее не отдавал мне, сказал не даст, пока не поцелую… Я не стала, от него воняет… Тогда папа меня ударил, и я упала, а потом еще, как стало темно, я убежала.. Вы мне дайте немножко хлеба, очень кушать хочется, а снег такой белый..
- Какой снег, деточка, что ты? – потрясенно шепчет Аня, ставя на пол фарфоровый кувшин с уксусной водой и таз… - На улице тепло еще. Вот, давай - ка, я тебя оботру… Давай снимем, что тут, кофточка, что? Грэг, помоги! – шепчет Аня, быстро расстегивая пуговицы и застежки на рванине ребенка. Я помогаю ей, бросаю все это на пол, яростно, в отчаянии. Все тело ребенка в багровых подтеках, царапинах синяках. Смотреть нет сил, но и отвести глаза я тоже – не смею. Слышу, как за моей спиной отчаянно чертыхается Мишка, кусая губы, сдавленно всхлипывает фей, надувает щеки Лешик, в потрясении молчания ломающий хворост для камина. Потом я улавливаю нервами, кожей, спиной, хребтом, сигнал клавиш радиотелефона. Это Ворохов набирает номер Стрельникова и выходит в холл, плотно затворив дверь столовой. Я не разбираю слов, только основную, шмелино – басовую, тревожную ноту…
…Полицейская "дежурка" , "Ока", со Стрельниковым и инспектором по делам несовершеннолетних – миловидной, сероглазой женщиной лет сорока, в сапогах на шпильке, приезжает через полчаса. Еще полчаса мы ждем " скорую", врач которой находит у ребенка сотрясение мозга, истощение на почве трехдневного голодания, и простуду, ангину… Что там еще? Не слишком ли много на одну ангельскую душу, душу маленькой девочки?! Этот вопрос я задаю Маргарите Борисовне, инспектору – лейтенанту.
Те в потрясении разводят руками, поднимая плечи. Озолина, бросая быстрые взгляды на кровоподтеки на тельце девочки что то стремительно пишет в огромных листах бумаги, попутно задавая малышке осторожные, терпеливые, но от этого не менее страшные вопросы:
- Скажи, деточка, а папа часто бьет тебя?
- Нет – Пугливо шепчет девочка. – Только, когда сильно напьется.
- Он часто напивается?
-Каждую субботу.
- Почему он бьет тебя? Ты шалишь, не слушаешься?
Девочка пожимает плечами.
- Не знаю. Я слушаюсь. Я рисую. Я не умею больше ничего. Мне только четыре с половиной года.
- Ты в садик ходишь?
Девочка отрицательно качает головкой. Видно, что у нее роскошные, пышные белокурые локоны. Если их отмыть..
-Не –а… Я ходила, когда мама была с нами. Потом папа не стал водить меня. Я с ним, в мастерской.. В городе.
- А мама где твоя, солнышко? – Фей потрясенно кусает губы, гладит мой локоть, и одновременно нежно касается пальцев малышки.
- Мама? Не знаю. Она в Осиновке, в больнице лежала.. .. Долго.
Мы все встревожено переглядываемся друг с другом. Осиновка – бывший рабочий поселок, теперь он больше известен, как больничный городок, центр огромного областного тубдиспансера с детским, подростковым и взрослым отделением.
Стрельников озабоченно чиркает ручкой в своем потрепанном блокноте.
– Я уточню все.
Маргарита Озолина согласно кивает и, продолжая писать в огромном разграфленном листе, терпеливо и мягко беседует с ребенком
- Ты была в больнице у мамы? Хоть раз?
- Нет. - Ребенок поднимает вверх угловатые худенькие плечи. Пижама Лешика, в которую малышку осторожно переодели Анечка и фей, ей велика, и ручки просто тонут в мягких фланелевых рукавах.
- Почему?
- Мама сердилась. Однажды она сказала папе, что ей нужно легкое, чтобы жить, и что он должен меня просто продать, чтобы быть - только ей. Ей тогда бы новое легкое пришили. За деньги. – Для своих четырех лет ребенок страшно печален и смышлен. Она говорит вещи от которых холодеет душа, срываясь в обрыв отчаяния.
- А продать то куда, детонька? - Фей осторожно касается легкой рукой щеки ребенка. – В другую семью?
Не- а.. Я худая, кашляю, богатые меня не возьмут. На органы. За это дороже платят…
- Что?! Куда продать?! – хриплый сдавленный крик Анечки, метнувшейся испуганной тенью под крыло Мишкиных рук, выводит нас всех из ошеломленного оцепенения. – Миша, что она сказала, господи? Ты слышал?!
У нас что, фашизм?! Мы Германии проиграли войну? Наверное, этот Рокотовский все перепутал… Это мы должны были капитулировать перед Германией… Мы все стали маленькими Гитлерами… Миша, что это? - Аня смотрит на нас широко раскрытыми глазами, слепыми от слез, огромными. – Ребенок, что, консервы теперь? Субпродукты, что ли, какие то?
- Чш –шш, милая! – успокоительно шепчет Ворохов обнимая жену и крепко прижимая к себе. – Ну, что ты, ангел, успокойся, не надо так.. Сейчас разберемся, кто - Гитлер, а кто - Жуков. Успокойся.
- Лешка, давай пулей, накапай матери там чего нибудь, и чаю нам всем согрей. Да принеси шаль для фея.- Лешик тотчас срывается с места и бежит на кухню, размазывая что то по щекам.. Слезы? В сумерках не видно…
-Гражданочка Ворохова, да – да, Вы успокойтесь… Все хорошо будет – примирительно бормочет Маргарита Борисовна. Но, по тому, как она кусает кончик ручки, мне понятно, что нервы ее взвинчены не меньше Аниных. Светлые щеки становятся серыми, шея алеет пятнами.
- Вот здесь подпишите, товарищи - гм - м, господа… - смущенно кашляет Стрельников, и резко захлопывает планшет с бумагами. Озолина кивает.
- Да, да.. Это. чтобы ребенка в детприемник не отправлять. Пусть пока побудет у Вас. Мы будем искать отца, но что это даст? _ Маргарита Борисовна пожимает плечами. - Сотни таких случаев. Тысячи. Родители разводятся пьют, бьют, манипулируют, решают свои проблемы , а детки страдают.. А зовут тебя как, детонька? Ты имя свое знаешь?
-Ника. Меня зовут Ника Олейникова. Меня знает немножко тетенька у которой есть козочка… Эта тетенька мне иногда молоко дает.. Папе не говорите, где я.. Я лучше уйду, а то он Вас может обидеть, будет много кричать и тогда меня продаст, точно уже! – Вздыхает белокурая кроха и осторожно сползает с дивана, направляясь к двери. – Я пойду. Только дайте немножко мне хлеба?
Фей стремительно бросается к малышке, приподнимая ее, обнимая обеими руками:
-Что ты, что ты, не надо никуда идти, детка. Мы никому не скажем, что ты - у нас … Ты поживешь тут, пока папа не найдется. Будешь играть с Лешенькой, и с собачкой, с куклами, фигурками, рисовать. Тебя дядя Миша научит рисовать… Он хорошо рисует. Правда, Мишенька ? – Фей умоляюще смотрит на Ворохова, тот в ответ лишь  кивает:

- Конечно, научу, не вопрос.

Но девочка протестующее качает светлой головкой.
- Нет. Мне у Вас никак нельзя. Мой папа Вас боится. Вы его узнаете сразу, и он может вас убить. А Вы- Ангел. Вас убивать нельзя. Вы всем нужны… Вы просто этого не знаете.
- Да, но откуда твой папа знает меня? –заворожено спрашивает фей у малышки, пока та, придерживая рукой сползающие вниз брючки пижамы, идет к дверям..
- Так он же Вам машину стиральную устанавливать приходил. Он всем что то устанавливает. За пару бутылок или сотен. У папы – руки золотые. Просто он много пьет
-Да, но почему он боится? Ты так сказала? – Мишка решительно берет девочку на руки. – Никуда не пойдешь. Сейчас поешь и ляжешь спать, а утром посмотрим. Утро вечера мудренее всегда бывает, знаешь ведь? Так, моя хорошая, да?
- Да. - Девочка доверчиво прислоняет головку к широкому, надежному плечу Мишки. –Папа боится, что ваш Ангел скажет, что у него на руке есть черная метка.
Вы стояли к нему близко, и он думает, что Вы помните все. Вы и правда помните все… И до и после. Таких, как Вы, их же - мало. Вы сначала забываете вроде, а потом все - все вспоминаете, Колодец такой у Вас, вместо времени. Мама такая же была, пока не стала пить… Теперь она не рисует и не поет, а только кашляет. Кровью.- Ника опять смотрит на фея и говорит с ней, только с ней, смотря на нее через Мишино плечо, не мигая, не отводя глаз...

-Да, но я ведь тоже видел ее, эту черную метку! - задумчиво бормочу я. – И что? Меня он тоже убьет? –
Мишка в это время усаживает девочку на диване, укрывая ей ноги пледом. Аня, очнувшись, и тихо убрав со стола бумаги и тетради, начинает звенеть фарфором и серебром, сервируя стол на восемь персон. Ника, не мигая, заворожено смотрит на то, как из горки медленно водружаются на стол тарелки, блюда, салатницы, ложки, ножи, салфетница.. Может быть, эти предметы она видит впервые в своей крохотной и горькой жизни… Никто не знает… Ведь жизнь непредсказуема, до ошеломления. До безумия.
-Нет! – Ника вдруг приходит в себя, качает головой, и пышные локоны ее рассыпаются вокруг головки. - Вас он не заметил. Самое важное, это вот она, " малявка с глазищами". – Ника опять кивает в сторону фея. - Извините. Он Вас так назвал, когда к нему пришел Ким, рваная щека..

-Кто? – Икнув от неожиданности, Стрельников роняет на пол планшет. – Как ты сказала, кто?
-Ким, рваная щека. Он неделю назад пришел, забрал у папы мешок какой то, ушел, и пропал совсем. Нет его. А он папе денег обещал. Мне на сапожки. А то я зимой босиком буду ходить.
- Он часто у вас бывает?
- Часто. Он у папы все время забирает какие то мешки. Но в этот раз он пропал. Не приходит. Может, его убили? – Ника пожимает плечами и вжимает коленки в подбородок.
- Он в тюрьме. Не бойся. Теперь он к Вам больше не придет. - Инспектор Озолина сворачивает свои листы и защелкивает их  в большую папку с гербовым замком посредине.
- Хорошо бы! – вздыхает малышка. - Я его боюсь. У него всегда нож в кармане. В комнате повисает неловкая напряженная тишина, слышно только, как шуршат сворачиваемые феем салфетки, трещит хворост в камине
И тут, вдруг младший Ворохов, шумно сопя и топая, вносит в комнату чайный поднос, тарелки с хлебом и яблоками. Серьезным разговорам, слава Богу, приходит конец.
- А теперь - всех за стол, прошу. Ужинать пора. Скромный ужин, но суп и чай - горячие! – Аня улыбается всеми ямочками на щеках и подбородке, глаза ее странно влажно мерцают.
-Да, да, подкрепиться всем нужно, с такой жизнью! – Мишка отодвигает стулья, делая приглашающие жесты.- Садитесь, садитесь, Маргарита Борисовна, лейтенант, прошу.  Лешик, ты -  рядом с Никой, давай, давай, не стесняйся, следи за ее тарелкой, она у нас - гостья. – Мишка подмигивает сыну, - Да еще такая маленькая.
Ужин проходит в молчании, но не напряженном, а напротив, глубоком, как сон. Все пытаются расслабиться, как то сбросить груз впечатлений дня. Он опять полон до краев.

В приоткрытую дверь, с веранды, в столовую властно вплывает запах осени: сухой, травы, ковыля, полыни, чабреца и шафрана.. Запах антоновских, чуть прелых, яблок, мелиссы, жухлого рябинового листа и последней, медленно распускающейся в дыхании горького гранатового заката, розы.. Он пьянит, волнует, будоражит, доводит до ошеломления, до тоски этот запах, настораживая, дразня, обещая.. Обещая что… ? Загадки? Неизвестность… Обычную солнечность прохладного дня? Это пока неведомо никому из нас. Даже фею. Неугомонному ангелу нашего дома. "Малявке с глазищами", сидящей сейчас по левую руку от меня, и неторопливо отпивающей из бокала гранатовый сок… Сок заката.






Рейтинг работы: 57
Количество рецензий: 9
Количество сообщений: 9
Количество просмотров: 412
© 17.12.2014 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2014-1208455

Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман


Светлана Мельникова       14.10.2017   14:14:05
Отзыв:   положительный
Светлана, потрясающая глава, сердце замерло, когда читала
о бедной Нике...Водка превращает людей в зверей, в голове
не укладывается, как можно издеваться над родной, такой ещё
маленькой дочерью... Слава Богу, что ребёнок оказался в
нормальной семье, хоть немного отогрели и накормили, но
очень волнует, что будет с девочкой дальше... Спасибо, что пишите
о жизни, которая бывает и радостной, и очень страшной!
С признательностью и теплом...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       14.10.2017   14:20:19

благодарю...
Долорес       09.09.2017   23:57:57
Отзыв:   положительный
ПРОСТИ, НО Я, ЧИТАЯ ЭТУ СТРАШНУЮ ГЛАВУ, ЗАБЫЛА И ПРО ФЕЯ, И ПРО ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ.
ВСПОМНИЛА СЕБЯ ВСЕ УЖАСЫ ТОГО ВРЕМЕНИ. ТОЛЬКО У МЕНЯ МАЛЬЧИК БЫЛ...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       10.09.2017   06:54:05

счастлива твоим пониманием.. вот основа - романа - тема Ники. Любви. Семьи. РОман - семейный.
Ольга Сысуева       03.03.2016   17:37:06
Отзыв:   положительный
Тяжёлая глава, Светлана Анатолевна, но очень захватывающая, и про серьёзные жизненные проблемы. Новая глава, новая ситуация, новые, запоминающиеся образы.
Читается на одном дыхании.
Ваша Оля
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       03.09.2016   14:33:33

Спасибо, ОЛенька. Извините, я поздно заметила отзыв...
Светлана       24.12.2014   21:38:19

Спасибо Вам за это щемящее чувство...Вы правы, жизнь непредсказуема, до ошеломления...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       25.12.2014   12:07:33

вам спасибо огромное...

Инна Филиппова       19.12.2014   00:28:56
Отзыв:   положительный
Прочла на одном дыхании...
Какая страшная глава. Ужасные реалии нашего мира...
Спасибо, что пишешь об этом.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       25.12.2014   12:06:37

тебе спасибо... обнимаю...

Ди.Вано       18.12.2014   10:40:55
Отзыв:   положительный
В литературном плане ..безупречно.
Идёшь за автором ...слышишь, видишь, содрогаешься..
Сколько горя у детей...,
какая жестокость у одних
и великодушие других...
Жизнь.....
Признательна.


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       18.12.2014   10:43:31

Я ждала Ваш отзыв.. Спасибо... У Вас большая Душа... Низкий поклон... Вы всегда находите нужные слова...

Кенга       17.12.2014   23:23:49
Отзыв:   положительный
Странно,я столько написала.куда-то нажала и всё пропало....Повторить невозможно,простите...просто скажу,что глава потрясла....детская тема-самая тревожная...
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       18.12.2014   10:03:15

спасибо... спасибо, что отозвались, Маринушка!

Наталья Полякова 50       17.12.2014   17:24:14
Отзыв:   положительный
Сколько бед рядом, незамеченными проходят мимо...
Вот, только приоткрылась дверца, на пальчик всего,
и одна страничка, нет, один абзац из книги чей-то жизни виден стал...

Чтение для неравнодушных!
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       17.12.2014   18:04:16

Спасибо Вам, что так реагируете... Добра, здоровья.

Валентина       17.12.2014   16:37:44
Отзыв:   положительный
Добрый вечер,Светланочка.На одном дыхании прочла.Чем дальше,тем более захватывающе.Даже всплакнула.Я сама мама и бабушка,и мне дороги дети.Страшно представить,что пережила эта кроха.И,судя по её ответам,она уже эту жизнь воспринимала,как данность,как что-то естественное.Это страшно.Спасибо Вам,моя хорошая.Пишите,Бог Вам в помощь.

Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       17.12.2014   18:05:16

Это ВАм огромное спасибо... За все...










1