Владимир Емельянов: Поговорим о болтышевском городе М...


ВАЛЕРИЙ БОЛТЫШЕВ

   В статье народного писателя Удмуртии Владимира Ивановича Емельянова, в прошлом редактора литературного журнала «Луч» и выпускника Литературного института им. А. М. Горького, говорится о болтышевском «городе М», как о самом ярком явлении русской прозы в начале нулевых. Оспорить мнение Емельянова можно, но учитывая, что о Болтышеве писали другие известные писатели (С. Залыгин, О. Михайлов, В. Куницын, В. Бондаренко, Е. Шкловский и др), мнение Емельянова необходимо учесть и, чтобы опровергнуть сомнения, взять в библиотеке книгу В. Болтышева «Город М» и прочитать,  поскольку в книжном магазине вы ее не найдете по известным и неизвестным на то причинам.
  Путь к читателю книги «Город М» еще продолжается и, вероятно, еще не пройден, как не пройден путь многих других подобных книг не для простого чтива...
   От себя добавлю, что многие читатели на встречах с Валерием Болтышевым не раз задавали ему вопрос: «Мудаков? Или…», на что Валерий Александрович - понимая, что те «многие» прочитали повесть как бы поверхностно - начинал переводить разговор спокойным и ровным тоном к повествованию своей повести …
   Впрочем, лучше прочитайте емельяновскую статью, которую я однажды прочел в журнале «Луч»:


Круг чтения

Владимир Емельянов


ЕСТЬ ПРОРОКИ В РОДНОМ ОТЕЧЕСТВЕ

   «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда!..» Удивительно, но эти слова, сказанные о сущности истинной литературы почти в начале двадцатого столетья, несомненно, справедливы и для нашего смутного времени.
   Среди слепящих глаза книжных завалов и развалов нелегко отличить поделки «глупого милорда» от гоголевских прозрений и «понести их с базара» туда, куда следует…
   Я далек от мысли о том, что все выходящие ныне цыганисто принаряженные тома, расположившиеся на полках рядом с историями о зубастых барабашках, непобедимых терминаторах, добрых киллерах, прозревших проститутках являются такими же вредоносными отходами человеческой деятельности, как вышеперечисленная продукция… И все же, большая ее часть не готова служить даже тем самым сором, из которого может проклюнуться нечто полезное и талантливое.
   Тем более поразителен на фоне всеобщего упадка и деградации факт выхода сборника повестей и рассказов Валерия Болтышева «Город М». Рискну сразу же объявить эту книгу самым ярким явлением русской прозы последнего десятилетия. Разумеется, я имею в виду лишь художественную литературу, к которой не причисляю заидеологизированную беллетристику перестроечных коньюктурщиков. Они, если присмотреться повнимательнее, есть ни что иное как перекрасившиеся коньюктурщики соцреализма.
   В книгу включены повести «Тихий Дол», «Город М» и некоторые рассказы писателя.
   Тем читателям, которых прежде всего волнует вопрос — о чем эти произведения, можно порекомендовать начать сразу с послесловия, написанного талантливым критиком Виктором Чулковым. Он очень четко определяет, что в повести «Тихий Дол» сходятся «два противостоящих друг другу, противоборсвующих на протяжении человеческой истории начала божеское и дьявольское, духовно-возвышенное и пошло-театральное, принимающее мир в его богосотворенности и разрушающее его божественную основу...». И главный герой этого произведения Юрий Петрович Щеглов, попытавшийся взять на себя роль нового мессии, проигрывает схватку с бесом-искусителем — стариком Селивановым. Теперь о городе М.: «Раскрученная от конца до начала, фабула повести выглядит так. Иисус не был распят на кресте, а посажен в подвал Домоуправления, где Егорушка Стуков эксплуатирует одну из его способностей — воскрешать мертвых. Цель очевидна - бесконечно продлевать свое и своих приближенных земное существование, бесконечно долго стоять у кормила власти…». И становится ясно: эти две повести логично дополняют друг друга, как мифы о первом и втором пришествии… Автор как бы спрашивает нас: а что было бы, если бы Иисус не был распят… И сам же отвечает словами «щекотурщика», но не утвердительно, а новым вопросом: «Егорку можем показать, если хочете. Ну то есть — старого. Старого Егорку. Старого хочете?» Это болтышевский вариант размышлений одного из героев Достоевского о вечности: «А что, если и там — банька с пауками?»
   Между двумя этими фантасмагорическими повестями, разделенными (или соединенными) циклом вполне реалистических, но органически дополняющих книгу рассказов, просматривается логическая связь. Когда-то, лет пятнадцать тому назад, рецензируя одну из первых книжек Болтышева, я завил, что у него романное мышление. И вот подтверждение: новая книга писателя читается не как сборник разновременных и разностильных произведений, а полноценный роман о мире, созданном В. Болтышевым и населенном его собственными героями. И ко многим его определениям: фантасмагория, интеллектуальная проза, фарс и тому подобным, я добавил бы еще одно: роман-пророчество…
   Мне довелось читать «Город М» задолго до его опубликования и до пресловутого августовского путча. И я был поражен через несколько лет, видя в прямых телевизионных репортажах картинки будто бы поставленные по сценарию Болтышева: «Когда он решил открыть глаза, все было, как тому следовало. Рядом стоял Волк, держа в руке автомат. Четверо вокруг ведра пялились по-прежнему тупо и в никуда. А возле танка раскачивались два однонога. Один пил, запрокинув чайник над маленькой головой. Другой, щурясь сквозь папиросный дым, мочился на танк…».
   Это лишь один эпизод. А сколько других сбылось и не дай Бог еще сбудется!
   Мне думается, Валерий Болтышев достиг того уровня мастерства, о котором можно говорить, как о новом явлении в литературе. Может быть, поэтому так непросто пробивались к читателю все книги Болтышева. Впрочем, так случалось со многими новаторами, даже такими заметными, как, например, Евгений Замятин, автор нашумевшего романа «Мы». Правда, сегодня я намерен упомянуть его в своей статье не как выдающегося экспериментатора, а как видного теоретика литературы, который заявлял еще в 1922 году, что в искусстве есть всего лишь три школы — и нет никаких других. Он даже попытался вывести своеобразную формулу для иллюстрации своего постулата:
   +, - , - -.
   «Утверждение, отрицание и синтез — отрицание отрицания. Силлогизм замкнут, круг завершен. Над ним возникает новый — и все тот же — круг. И так из кругов — подпирающая небо спираль искусства. Спираль, винтовая лестница в Вавилонской башне, путь аэро, кругами поднимающегося ввысь, — вот путь искусства... Уравнение искусства — уравнение бесконечной спирали...».
   В какой-то мере эту цитату из Замятина можно считать одним из ответов на один из вопросов, заданных в послесловии к «Городу М» критиком Виктором Чулковым: "Неужели действительно история размещена между трагедией и комедией? Неужели движение по этому маршруту — единственно возможное и конец обязательно опровергнет начало? Если принять эту точку зрения (а автор дает для этого достаточно оснований), тогда мир, который он выстроил, лишен какой-либо перспективы, замкнут на себе и чреват самоповторениями, самоцитированием. В нем каждый виток есть искажающее, извращающее дублирование предыдущего. Вывод мрачный, но оглянитесь вокруг себя, может быть, вы видите что-то другое? Если да, то я ошибся адресом..."
   Не правда ли очень похожие рассуждения? И вполне возможно, что творчество Болтышева вполне вписывается в "путь аэро, поднимающегося ввысь" по Замятину, или в путь, "не дающий читателю возможности обольщаться на свой счет" по Чулкову.
   С огромным уважением относясь к выводам Замятина и Чулкова о целях и путях литературы, все же позволю себе усомниться в том, что круг читателей произведений, подобных болтышевским, "резко органичен" именно по причине того, что читателю неприятны его герои, в отличие от произведений, которые "открывают человеку безграничную перспективу совершенствования". И дело даже не в "катарсисе" и не в способах его достижения. Я хочу сказать о другом: современные бесталанные бестселлеры порой замешаны на гораздо более крутом дерьме, чем то, в которое угодили герои Болтышева. А многомиллионный контингент их потребителей можно назвать ограниченным лишь в кавычках, долженствующих намекать на некие умственные, а не количественные категории.
   Мне кажется, здесь дело в чем-то другом. Может быть, именно в том, что последние произведения Болтышева в полной мере будут поняты лишь весьма подготовленными читателями, знакомыми со всем многообразием не только российской, но и мировой литературы, и не только художественной, но и философской, религиозной, исторической... Ведь, подобно пушкинским стихам, проза Болтышева представляет собой едва ли не сплошную цитату и в этом ее плюсы и минусы. Заметив это цитирование, читатель может просто-напросто отбросить книгу в сторону, если не проявит терпение и не заметит следующего: почти все цитаты Болтышев оспаривает... Для чего? Да для того, чтобы сказать что-то свое. Попробую пояснить это на следующем примере. Помните стихотворение Михаила Лермонтова "Парус"? Преподаватель литинститута М. Еремин разбирал его примерно так:
   — Давайте построим модель пространства, в котором действует этот образ. «Белеет парус одинокий в тумане моря голубом. Что ищет он в стране далекой?» — проведем линию вперед и в будущее и обозначим искомую страну буквой А. «Что кинул он в краю родном?» — проведем линию назад и в прошлое и обозначим буквой Б. «Под ним струя светлей лазури» — ставим букву С и считаем это глубиной, основательностью. «Над ним луч солнца золотой» — высота, пафос... Соединим эти линии. Что получилось? Крест — единая модель времени и пространства. Но Лермонтов на этом не останавливается. Он добавляет: «А он мятежный ищет бури, как будто в бурях есть покой». И плоскостной образ мира сразу обретает объем... Вот — формула настоящего искуства!
   Мне кажется, формула Еремина объемней формулы Замятина.
   А вот еще строка из стихотворения нашего современника: «Он пошел поперек... Ничего мы не знаем о нем».
   Зачем я вспомнил об этом?
   Может быть для того, чтобы предположить: у художественной литературы, помимо утверждения, отрицания и синтеза, долженствующих возвышать или порицать читателя, есть еще одна задача, помочь автору построить свой собственный мир, населить его собственными героями, по образу и подобию своему...
   Поперечный путь рискован. Многие пытались. Мало у кого получилось.
   Рекомендую: возьмите в руки книгу Валерия Болтышева. Он долго шел поперек многих догм и наконец, мне кажется, вышел на свою собственную дорогу. Читатели, читайте! Писатели, догоняйте! А издательству «Удмуртия» следует поздравить: оно выпустило книгу писателя, который опередил время.


Источник: Журнал "Самиздат". Емельянов Владимир Иванович:
Статьи о книгах и писателях. 16/09/2005
http://zhurnal.lib.ru/e/emelxjanow_wladimir_iwanowich/

Литературный журнал «Луч»





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 521
© 10.12.2014 Александр Вепрёв
Свидетельство о публикации: izba-2014-1202471

Метки: Валерий Болтышев, Город М..., Повесть, Писатель, Ижевск, Писатели России,
Рубрика произведения: Разное -> Литературная критика











1