Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

«ИСАЕВ-ШТИРЛИЦ» И ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ ЮЛИАНА СЕМЁНОВА


«ИСАЕВ-ШТИРЛИЦ» И ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ ЮЛИАНА СЕМЁНОВА
«ИСАЕВ-ШТИРЛИЦ» И ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ ЮЛИАНА СЕМЁНОВА

В одном из интервью Юлиану Семенову был задан вопрос: «Что вы стремитесь дать читателю в первую очередь?»
Ю.С. ответил: «Информацию. Политическая книга, решена ли она в приключенческом или детективном ключе, должна быть максимально приближена к документу. Тяга человечества к информации невероятна. Чем точнее мы следуем за документом, тем больше информируем человека. Кстати, хочу заметить, что информация – сложное понятие. Я, например, считаю, что лучше всех проинформировал европейское общественное мнение о судьбе французской женщины XIX века Гюстав Флобер, дав ей имя Эммы Бовари.
Человек должен знать: где, когда, кто? Только тогда мы можем обращаться к его сердцу, к его совести. Тогда он откликнется. Информированный человек уже не глух и не слеп. Поэтому для меня так важен поиск документов, подтверждающих мою гражданскую позицию».

Юлиан Семенов стремился к показу самой структуры реальности. Исходя из этого – полагал, что политическая составляющая в его прозе – обязательна. Он анализировал, он доискивался причин, он – как медик – выслушивал действительность и ставил ей диагноз.

Юлиан Семёнов писал:
"Теперешнего читателя – массового, занятого, информированного – надо завоёвывать! Нужна интрига, нужна тайна, нужно расследование. Роман обязан быть очень интересным. Но эмоции мешают анализу. Политический роман не нуждается в педалировании чувств, он должен быть суховат, говорить в нем должны факты. Можно считать это жанровым признаком.
Однажды мой хороший кубинский друг, разведчик и писатель Манузль Эвиа Коскульюэла, восемь лет проработавший в аппарате ЦРУ в Уругвае, автор изданной в России книги «Паспорт 11333. Восемь лет в ЦРУ», даже посетовал на мои и так уже редкие попытки нести в повествование «лирическую ноту»…

А политическим романом можно считать и «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса, и «Пятую колонну» Хемингуэя, и «Становление бойца-сандиниста» Омара Кабесаса.

Вот слова самого Ю. Семенова: «Возьмем роман «Бриллианты для диктатуры пролетариата» (по которому поставлен идущий по телевизору сериал «Исаев»). Что это: «сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок»? Нет, вот 53-й том Полного собрания сочинений В.И. Ленина. В нем ответ Ленина на письмо члена коллегии ВЧК Г.И. Бокия и разъяснения ИМЛ. Затем – 11-й том Биографической хроники В.И. Ленина; в Центральном архиве Октябрьской революции – вся эта информация доступна, она есть, её легко найти, всё дело Гохрана в пяти томах. Они лежали в открытом хранении, папки эти никто не развязывал с середины двадцатых годов, так что я шел за правдой. Естественно, Исаеву я где-то отдавал себя, но я отдавал себя и его врагу – графу Воронцову. Писатель обязан раздавать себя своим героям, только тогда герои будут живыми людьми.
Я стараюсь изложить читателю свою точку зрения. Туда входит, естественно, мое согласие или несогласие с той или иной концепцией, книгой, кинокартиной. Концепция всегда полемична.
Я убежден: человек чести и добра, сражающийся со злом, - это стержень, который держит человечество. Если мне – хоть в какой-то мере – удается доказывать это, значит пишу не зря.
Надо драться за свою идею, понимаете? Потому что пассивность – преступна!»

Отец Юлиана Семёнова был заместителем главного редактора газеты «Правда» в годы, когда редактором был Бухарин. Отца звали Семён, вот сын и взял псевдоним «Семёнов».

Я вдвойне уважаю Юлиана Семёнова за то, что именно он в начале 1989-го года (если память меня не подводит) первым в СССР опубликовал прозу Эдуарда Лимонова. В сборнике «Детектив и политика» были напечатаны рассказы «Коньяк Наполеон» и «Дети коменданта».

Именно Юлиан Семёнов устроил в декабре 1989-го года первый приезд Эдуарда Лимонова в СССР после пятнадцатилетнего отсутствия.

Предрассудки толпы «образованцев» никогда не волновали Юлиана Семенова.

Однажды покойный академик П.Л. Капица рассказывал Р.Л. Кармену и Н.Н. Иноземцеву, что математики просчитали на ЭВМ: главное качество Штирлица, которое ему обеспечивает читательский интерес, - умение принимать самостоятельные решения. Завидное качество, ныне, к сожалению, редко встречающееся, - мы все ждем указаний, санкций, директив…

Недопущение войны, между прочим, также требует персональной ответственности. А что есть персональная ответственность, как не право принимать самостоятельные решения?!
По сути дела, именно этот вопрос – главный стержень политики.
Любой – и внешней, и внутренней.

Роману Кармену принадлежит следующее размышление о любимом герое Ю. Семенова Исаеве – Штирлице: «От романа к роману Ю. Семенов прослеживает становление и мужание Максима Исаева, коммуниста, солдата, антифашиста. Мы видим Исаева – Штирлица во время гражданской войны в Испании; в дни боев под Уэской и Харамой мы с Михаилом Кольцовым встречали таких Штирлицев – замечательных дзержинцев, принявших бой с гитлеровцами, первый бой, самый первый. Читатель будет следить за событиями, разыгравшимися в тревожные весенние дни сорок первого года, когда Гитлер начал войну против Югославии, - роман «Альтернатива», написанный Ю. Семеновым в Белграде и Загребе, открывает множество неизвестных доселе подробностей в сложной политической структуре того периода; мы видим Штирлица в самые первые дни Великой Отечественной войны, мы встретимся с ним в Кракове, обреченном нацистами на уничтожение, мы поймем, какай вклад внес Штирлиц в спасение этого замечательного города, помогая группе майора Вихря, мы следим за опаснейшей работой Штирлица в те «семнадцать мгновений весны», которые так много значили для судеб мира в последние месяцы войны, когда я, фронтовой киножурналист, шел с нашими войсками по дорогам поверженного рейха»…

Его книги бескомпромиссны в отстаивании идейных позиций антифашизма.

«Распространенное мнение, что труд историка – труд кабинетный, тихий. Спокойный, - мнение отнюдь не верное. Историк подобен хирургу, зодчему, военачальнику – он всегда в поиске, он ощущает в себе страстное столкновение разностей, из которых только и может родиться единая и точная концепция того или иного эпизода истории…
Юлиан Семенов, высаживающийся на изломанный лед Северного полюса, прошедший в качестве корреспондента «Правды» пылающие джунгли героического Вьетнама, сражавшийся бок о бок с партизанами Лаоса, передававший мастерские репортажи из Чили и Сингапура, Лос-Анджелеса и Токио, из Перу и Кюрасао, из Франции и с Борнео, знавший затаенно-тихие улицы ночного Мадрида, когда он шел по следам бывших гитлеровцев… живёт по-настоящему идейной жизнью… Создавая свои политические хроники, Юлиан Семенов прошел все дороги своего героя: я помню, с какой настойчивостью он выступал против «отца душегубок» Рауфа, скрывавшегося от справедливого возмездия на Огненной Земле, в Пунта-Аренасе, я помню, как вместе с перуанским антифашистом Сесаром Угарте он разоблачал подручного Кальтенбруннера – гестаповца Швендта, затаившегося в Лиме…»

Процесс оздоровления истории далеко еще не закончен: до сих пор многие продолжают считать первым наркомом иностранных дел Георгия Васильевича Чичерина, а он был лишь вторым. Первым был Л.Д. Троцкий.
Не был первым наркомом внутренних дел Григорий Иванович Петровский. Был вторым. Первым – А.И. Рыков. Не был первым председателем ВЦИК Я.М. Свердлов. Был вторым. Первым – Л.Б. Каменев.
Мелочь? Ни в коем случае! Для того чтобы создать научно выверенную, достоверную концепцию, необходимо располагать всей совокупностью событий. В истории лишнего не бывает.

Неоднозначность текстов Юлиана Семёнова тонко подметил М. Веллер в коротком эссе «Семёнов и Штирлиц».

Перекличка с «Голубой чашкой» Аркадия Гайдара и с «Бегущей по волнам» Александра Грина по-новому высвечивают романтическую литературную условность книги о разведчике («Семнадцать мгновений весны»). Прослеживаются философские аллюзии с романом Стругацких «Трудно быть Богом».
Михаил Веллер назвал эту книгу так: «Шедевр эпохи рабства».

Кстати, в «Технологии рассказа» Веллер упоминает такой диалог двух ленинградских писателей: рассуждали они о высочайшей критике Николаем I «Героя нашего времени».
- «Что бы сделал нормальный советский писатель, если бы ему на таком уровне было рекомендовано главным героем выдвинуть Максима Максимыча, и тогда все будет отлично? Да он бы придумал этому достойному офицеру массу приключений и подвигов, написал многотомную эпопею, разбогател и получил кучу премий!» Посмотрели друг на друга и вдруг захохотали: «Уже написано! Максим Максимыч Исаев! Семеновский Штирлиц!..» (Интересно, приходила ли подобная мысль в голову Семёнову, человеку умному, тонкому, образованному?)

В 1990-м году произошло несколько странных смертей.
Сначала , 21-го апреля, умер в Париже Александр Плешков – первый заместитель Юлиана Семёнова в холдинге «Совершенно секретно».
Родственники А. Плешкова (жена и сын) были убеждены, что его убили. Якобы, Плешаков привез в Париж Юлиану Семёнову компромат на Горбачева. Бумаги эти якобы принадлежали и были собраны скандальными следователями Гдляном и Ивановым. Гдлян состоял в редколлегии журнала «Детектив и политика». У самого Семёнова уже невозможно было узнать, что привозил Плешков в Париж. Через месяц после смерти своего первого заместителя Юлиан Семенов впадает в коматозное состояние в Париже, перевезён в Москву, срочно оперирован в кремлевской больнице. Вследствие операции парализован, мозговая деятельность парализована тоже. В общем, человек-овощ. В больнице его посещает в начале сентября протоиерей Александр Мень, ещё один член редколлегии журнала «Детектив и политика».
9 сентября того же года не полпути к подмосковной станции Александр Мень убит, и жестоко: топором.

Три члена редколлегии погибают в несколько месяцев одного года, с апреля по сентябрь! Случайность, совпадение? Говорят, даже молния не бьет два раза по одному и тому же месту.

Первые результаты вскрытия тела Александра Плешкова (сделано в парижском судебно-медицинском институте профессором Д. Леконтом) говорят о «сильном кровотечении всех внутренних органов, в частности легких, позволяющее предположить, что смерть наступила в результате отравления…»

Мнение старшего научного сотрудника НИИ морфологии человека – патологоанатома Александра Свищева не исключает версию отравления. Современные яды распадаются полностью за несколько часов, они не регистрируются приборами.

Бывший сотрудник «Совершенно секретно» Вадим Молодый опубликовал в американском журнале «Вестник» гипотезу, что Плешков и Мень погибли потому, что Мень имел информацию о сотрудничестве очень высокопоставленных чинов Русской Православной Церкви с КГБ. Якобы «речь шла о митрополите Питириме, о попе Салтыкове, о некоем Николае Филимонове и киевском митрополите Филарете», заявляет Молодый.

Любопытно упомянуть и такой факт, что тот человек, которому смерть Плешкова была выгодней всего (Артём Генрихович Боровик), находился рядом с Семёновым в машине, когда у того произошел инсульт.
Случилось это в конце мая 1990-го года.

В конце концов Юлиан Семенов, основатель и глава империи «Совершенно Секретно» тихо угас где-то в 1995-м или 1996-м годах.
Точная дата мне неизвестна.

А вот 9 марта 2000 года в Шереметьево стал заваливаться на полосу самолет ЯК-40 с Артёмом Генриховичем Боровиком, который сел тогда в самолет и полетел, чтобы побеседовать с магнатом Зией Бажаевым. И рухнул с высоты 50 метров. Империя «Совершенно Секретно», начавшаяся с загадочных смертей, закончилась загадочной смертью.

Эпоха первоначального накопления и распределения собственности.

Библиография:

1. Андрей Черкизов (приёмный сын Юлиана Семёнова) «ПОЗИЦИЯ», сборник «Столкновение», - М.:Политиздат, 1989 г.

2. Эдуард Лимонов «КНИГА МЁРТВЫХ», СПб, Лимбус Пресс, 2000 г.

3. Елена Светлова «Смерть без диагноза», статья в газете «Совершенно секретно» за 1992 г.

4. Михаил Веллер «ДОЛИНА ИДОЛОВ», СПб, 2003 г.





Рейтинг работы: 60
Количество рецензий: 7
Количество сообщений: 8
Количество просмотров: 3230
© 25.10.2009 Сергей Павлухин
Свидетельство о публикации: izba-2009-115408

Рубрика произведения: Разное -> Литературоведение


Владимир Селицкий       06.02.2013   08:40:41
Отзыв:   положительный
Интересная статья!

Возможно, что в портфеле у о. Александра был некий компромат. Питирим... вряд ли. Питирим покровительствовал ему, равно как и Ювеналий. Да и о тайной жизни Питирима еще в перестроечное время много ходило легенд. Ну, должность у него такая была, Вы же знаете кто он был. Много тогда о нём злословили. Якунин тот же. Личность Филарета Киевского. Это уже серьезно. Ибо он был кандидатом в Патриархи после смерти Пимена. Хотя потом и Питирим стал вровень с Филаретом, с 90-го года... Все-таки для убийства Меня должны были быть более серьезные мотивы, чем какой-либо компромат, кот. был у него на руках. И о. Александра загнали с трех сторон. Его личность возвысилась тогда как вулкан... И не топором все же. Саперной лопаткой, остро заточенной... Да и так ли это важно за что и как. Мне гораздо важнее знать метафизические корни событий в их духовном свете, чем сам процесс построенный на версиях. Я недавно попытался написать о деле Дятлова именно с этих позиций: https://www.chitalnya.ru/work/703461/ А уже здесь люди бьются 50 лет, строят версии, а чего ради?

Кармен был другом и учителем моего тестя. У нас по сей день висит портрет Кармена в комнате. Семенов тоже тёрся около них где-то... Да вся эта компания пострадавших от Семенова до Ар. Боровика конечно играла с огнём. И их импровизации их до добра не довели...

Часто феномен смерти закрыт от глаз наблюдающих. Но мысля по открывающимся фактам мы иногда только становимся заложниками собственных предубеждений.

Это я только по горячим следам написал. Может еще дополню...
Сергей Павлухин       07.02.2013   20:14:56

Привет, Владимир!
Вчера весь день на службе провёл - не было возможности в Тенета зайти. А сегодня текст очередной правил (уже и вывесил).
На этот раз - о Магадане.

Надеюсь на выходных прочитать чуть больше работ с вашей странички (тем более, что о деле Дятлова читал довольно много различных версий).
Благодарю вас за отзывы.
Галина Емельянова       16.09.2011   07:21:43
Отзыв:   положительный
У меня свое собственное видение Юлиана Семенова.Как перед писателем ,я снимаю перед ним шляпу.Хотя и считаю ,что был он все же номенклатурным писателем.Ибо писал под заказ КГБ
а как к человеку ,резко отрицательное,ибо весь успех сериала "Семнадцать мгновений весны" он приписывал исключительно себе.Отрицая соавторство Татьяны Лиозновой ,как режиссера.Сериал получился лучше ,чем роман.И это действительно факт.
Ох уж эта кремлевская больничка..
Геннадий Ростовский       06.01.2011   18:18:35
Отзыв:   положительный
Спасибо, Сергей! Интересно и познавательно.
Сергей Кинжалов       27.12.2009   18:44:14
Отзыв:   положительный
Сергей, не настаиваю, но, осмелюсь посоветовать поставить перед текстом...
Юлиан Семёнович Семёнов Ляндрес , (1931 - 1993),


Сергей Павлухин       10.01.2010   13:41:47

Замечательную фотографию вы нашли...
А менять текст уже не хочется (тем более, что любопытствующие прочитают и ваш отзыв - и сведения зря не пропадут).
Успехов вам,
Сергей.
Андрей Шталь       03.11.2009   16:45:41
Отзыв:   положительный
Не люблю читать прозу с экрана, тем более - "аналитику". Но эту статью прочитал с удовольствием. На известные факты удалось глянуть по новому.
Рудольф Сергеев       01.11.2009   06:01:36
Отзыв:   положительный
Ну, Юл Семенов, по жизни, был «еще тот». По-моему, по характеру он близок к Штирлицу, каким он изображен в его испанской (послевоенной) эпопеи. Там Штирлиц имеет мало общего со Штирлицем из «17-ти мгновений…». - Его "Отчаяние", - жуть.

Хотя у меня сложилось впечатление, что описывая взаимоотношения в высш кругах власти фаш Германии, он в значит степени имел именно тогдашний СССР. Возм., «Отчаяние», в котором он явно сводил свои счеты с эпохой сталинского СССР, подтверждает это.

Свою смерть он предвидел, последнюю серию своих публикаций он сопроводил ремаркой (передаю по смыслу), что ему осталось не так уж и много и поэтому он просто «сваливает» материал, поскольку его у него много, а обработать его на уровне романов он просто не успеет.

В целом же, вполне был «слугой эпохи 70-х», - обласкан властью, хотя и не без «булавочных уколов», например, единственный, кто остался не награжденным по фильму «Семн мгновен..» .

Его «Исаевская эпопея», связанная с «бриллиантами для диктатуры…» идеологически выдержана вполне в тогдашнем официальном духе, хотя на самом-то деле, «по истории» - все было совсем не так. – Публикации по этому поводу, например, Иг. Бунич «1000-летняя война в России» -раскрывают такое, что «уши вянут». Вряд ли Семенову это, хотя бы в общих чертах, было неизвестно, но все-таки, он старательно, подчеркнем, старательно выписывал именно официальную версию событий. – Сейчас, его «Исаев», в свете того, что здесь открылось, просто потерял свою актуальность, смотрится нелепо.

Впервые я услышал, о нем по «Голосам», - сказали, что строго говоря по западным меркам, в СССР сейчас имеется только два писателя: Пикуль и Семенов, - то есть те, кто сумели бы жить «на самоокупаемости».

Считался самым быстрым писателем, его производительности (что-то около 15 –ти листов в день) так никто и не достиг.
=
И еще. Был приведен диалог, - его с каким-то зап журналистом, это сразу же после появления и ошеломляющего успеха «там» агента 0007 - Дж. Бонда. Журналист высказался в том духе, что в мировом сообществе, погрязшем «в обывательщине», вполне вызрело желание видеть такого героя, «комильфо» по духу, решительного и жесткого, любимца женщин и тому подобнее. – И что теперь этот образ в той или иной интерпретации пойдет гулять по всему свету, что и Россия не избежит этого. Писатель заверил его, что в СССР подобнго не произойдет, они даже поспорили на этот счет. - В СССР Бонд действительно был невозможен: просто не было для него поля деятельности, да и уж слишком он самодостаточен. Российский Дж Бонд должен был бы демонстративно служить власти. Насколько повлиял Бонд на формирование Штирлица? - Вопрос, конечно. Но вот то, что он явно «пересекается» с ним в «Испанской эпопее», - несомненно.
=
Вопрос о тогдашних убийствах. Это просто зачистка территории перед «перестройкой», не нужны были лица, имеющие свое мнение; в ряде случаев это была явная перестраховка,- но просто не хотели рисковать. По большому счету даже и не важно, были они убиты, или умерли сами. – Главное, что почти все лица, имевшие в стране личный авторитет, какое ни какое, а понятие о чести и патриотизме, видевшие настоящую цену всей этой, рванувшей во власть камарильи, - очень вовремя отошли в мир иной.
Сергей Павлухин       01.11.2009   12:37:13

Здравствуйте, Рудольф!
Ваш отклик - уже самостоятельное эссе. Благодарю за такой толковый и любопытный самостоятельный взгляд на Юлиана Семёнова и его героя.
Вместе с тем - хотелось бы чуть яснее понять первую вашу строку: "Ну, Юл Семенов, по жизни, был «еще тот»...
Был он великим бабником и большим любителем выпить. И всё это совсем не мешало ему писать очень яркие (особенно - для того времени) литературные произведения. Философские отступления Ю.Семёнова (вспомним хотя бы "ТАСС уполномочен заявить") совсем не обязательны для развития сюжета или выявления характера героев. Это - невозможность другим способом опубликовать личное мнение писателя.
И хоть я во многом смотрю на мир совсем по-другому (что вполне естественно при таком разном жизненном опыте), но талант Юлиана Семёнова отрицать не буду.
Талантливый и яркий был человек...

Вот парочка цитат:

Один из героев романа «Бриллианты для диктатуры пролетариата», писатель и журналист Никандров, думает:
«Правы были римляне – нет ничего страшнее восставших рабов: их свобода тиранична и слепа, а идеалы проникнуты варварством и жестокостью, потому что проповедуют они всеобщую доброту, а всеобщего нет ничего, кроме рождения и смерти».

"У одного русского писателя есть такая фраза: «Ты, Розанов, в читателе заинтересован хоть немножко?» - «Да нет, он же дурак дураком – все не так поймет». – «Так отчего ж пишешь?» - «А денег дают»…
Писатель пишет потому что не может не писать. Он должен все время исполнять то, что ему является. Истинный литератор пишет не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Писатель, который мыслит себя лишь как передатчик информации, - и не писатель вовсе, а деловитый политикан…
Писатель обязан быть носителем нравственной правды, перед которой сила не должна иметь власти. Он живет вопросом «быть или не быть».

"«Свободой, которая не завоёвана, но получена из других рук, надо уметь рационально и целенаправленно пользоваться».
Это слова полномочного посла РСФСР в Эстонии Литвинова, обращенные к президенту Эстонии Константину Пятсу в 1921-м году.
Цитата актуальна и сегодня.

Вот и остается Юлиан Семёнов читаемым писателем. И фильмы про Штирлица продолжают смотреть.
Рудольф, возможно вам будет интересно ознакомиться с коротким текстом: К. А. ЗАЛЕССКИЙ «СЕМНАДЦАТЬ МГНОВЕНИЙ ВЕСНЫ» Кривое зеркало Третьего рейха. смотрите - https://www.chitalnya.ru/work/48386/
Рудольф Сергеев       01.11.2009   22:48:15

"Писатель пишет потому что не может не писать"

У Пушкина: Не продается вдохновене, но можно рукописть продать. Ну, это так, к слову.
Виктор Жигунов       22.05.2012   01:17:42

Олег Чухонцев:
Да что! Достойно удивленья
не то, по совести сказать,
что продаётся вдохновенье, –
что рукопись нельзя продать!
(по памяти)
Николай Лемкин       25.10.2009   17:54:47
Отзыв:   положительный
В это буду вчитываться на свежую голову, часов в пять утра.
Сергей Павлухин       25.10.2009   21:07:14

Надеюсь, что вы не пожалеете о затраченном времени.
Удачи вам,
Сергей.
Николай Лемкин       26.10.2009   06:07:58

Александра Меня убили сапёрной лопаткой, судя по следам на черепе, (тогда это просто замяли).
Материал сильный!
Очень понравилось!
Сергей Павлухин       31.10.2009   16:14:12

Нашел любопытную цитату:
В романе «Бриллианты для диктатуры пролетариата» Глеб Иванович Бокий задает вопрос Всеволоду Владимирову («Штирлицу»):
«Всеволод, документы вам готовы, красивые документы. Только почему вы себе выбрали псевдоним Исаев и за него сейчас держитесь, я понять не могу. «Максим Максимович» понимаю – Лермонтов, но фамилию, казните, не одобряю. За ней ни генеалогии нет, ни хитринки – торговая какая-то фамилия, право слово…»
А «Штирлиц» отвечает:
- Видите ли, Глеб, если идти от истории мировой культуры, то вся планета накрепко повязана изначалием, первородством. Пророк христиан – Исайя… Но не зря меня отец заставлял зубрить фарси: Исса – пророк Мухаммеда. Одно из самых распространенных японских имен –Иссии, - в честь их святой; тут я с буддизмом еще не до конца разобрался, посему не знаю, как смогу обернуть выгоду с Исаевым на Дальнем Востоке… Смотрите. Что таким образом получается…
- Получается великолепный образчик космополита… Вроде Тургенева – в трактовке Золя…
- Верно, - согласился Владимиров серьезно. – Я имею сразу же контактные точки с громадным количеством людей. Христиане – Россия, Болгария, Сербия – места горячие, сплошь эмигрантские – исповедуют Исайю; католики, протестанты, лютеране – то есть Европа и Америка – тоже. Но при этом не следует забывать, что происхождения Исайя иудейского… Разве это не тема для дискуссий с муфтием в Каире? Достаточно? Это я еще пока Японию опускаю, - хмыкнул Всеволод, не время еще…»

Подтверждает версию М. Веллера об ассоциации с Лермонтовскими мотивами. Хотя сам Владимиров говорил, что "Максим Максимович" - это дань уважения М.М. Литвинову.
















1