Категорический план для фея. Глава пятая.


Категорический план для фея. Глава пятая.
 

Вороховы, как всегда, запаздывали, и все хитрости своего вечернего туалета фей тщательно скрыл от меня в моем же кабинете: светлом, без портьер, с переливами позднего сентябрьского, нежно – жгучего солнца, на осветленном, навощенном паркете, с разбросанными повсюду кипами книг и большим зеркалом в углу.. Я увидел ее в синем бархате, завернутую туго, как кокон, с тонкой талией, под которой едва угадывался корсет.
Бедра ее от корсета показались чуть шире, разрез слева - открывал их начало, но самую сердцевину знал только я, она была открыта только моим касаниям… Скользкий капрон телесного цвета, обтягивал ее крохотные ступни, пальчики; она переступала босыми ножками по паркету, будто зябла, наклонив шею, пытаясь застегнуть тонкую нить жемчужного колье. Но пальцы ее не слушались.
- Горушка, застегни ты? Не могу, наверное, руки устали. – Она, не поднимая головы, опять угадала мои шаги. Или, может быть, мой запах?…"Аромат от Армани", как она шутит …
- Спасибо. – Ее губы легко касаются моего запястья, когда колье послушно укладывается на хрупкой шее.- Я смотрю, запонки подошли? Нравятся они тебе? Это - папины еще.. Остались. Теперь твои пусть будут..
Простые, позолоченные запонки, с зеленоватой прямоугольной серединой, обхватывают мое запястье, как то особенно: не туго, но - нежно, властно.
- Нравятся. Да. Это – не обсуждается. – Я мягко касаюсь губами ее волос.- Смотри – ка, тут красивая пара, в зеркале?… Ты не находишь?
Она улыбается, пожимает плечами.
- Мы просто продолжаем друг друга.. Потому – волшебный круг. Она обхватывает свободной рукой мою голову, целует меня осторожно, как будто я - стеклянный: - Надо поужинать. Еще только - пять… Хочешь чего – нибудь?
Я развожу руками:
- Ну, всегда – тебя.. Это – во - первых. А, во - вторых.. Бутерброды и кофе. Салат какой нибудь…Сейчас сообразим…
- Осторожнее! – она грозит мне пальцем.- Твоя рубашка. Не запачкай? – тут же улыбается, со вздохом: - Она красивая очень. Ты в ней на Жерара Филиппа похож.
- А ты когда его первый раз увидела? – Я смотрю на нее, уже выходя в двери. Она делает рукой неопределенный жест, щелкает пальцами, поправляет волосы, едва – едва коснувшись пряди над виском.- Лет в десять.. "Фанфан Тюльпан", как все.. – Это потом Даниэль Даррье, "Красное и черное"… С голосом Караваевой… Целый роман… Она сохранила голос от всей своей былой красоты… Машеньки, своей… Я все хочу написать о ней, о Караваевой, а рука не поднимается.. Таким страшным кажется все это… Ее судьба.
- О ней вышел роман "Синяя кровь", кажется.. Я чуть не получил его на рецензию.
- Мне кажется, любое воплощение ее судьбы покажется теперь слабой подделкой. Хоть в книге, хоть на экране. Не будет экспрессии, горечи, причем испытанной дополна… Роман показался мне каким то разбросанным - именно от растерянности, что ли.. Искусство охватить словом образ стало совсем куда то исчезать…Ты не находишь?
- Не знаю, голубка. Так. Раз ты говоришь, значит, так. – Я улыбаюсь, смотря на нее. Все сложные вещи она всегда говорит просто. Умеет говорить.
- Ты про себя думаешь: " Ну, разлеталась тут!" Ладно, не принимай всерьез меня.- Она машет рукой, ища крохотной ножкой замшевую туфлю, чтобы обуться, трогая ее пальцами и пытаясь дотянуться.- Кофе завари? - zmerzla tvoia pani…[i]
Zaraz.[ii]- В тон ей отвечаю я, - Сама обуешься или помочь?
- Nevemo![iii] – она пожимает плечами. – Пробовать буду.
- Ну- ка, дай! – Я присаживаюсь перед ней. Мои пальцы обхватывают ее ступню, щиколотку, и я осторожно поворачиваю ножку фея, чуть вдавливая в туфлю и ощущая, как слегка напрягаются мышцы ее крохотной стопы.- Вот и все. Давай теперь, попробуем другую ножку? Не больно?
- С таким принцем, что ты! – Она осторожно ерошит волосы на моей голове.
- Мы когда их с Мишкой заказывали, мастер три раза у меня переспрашивал размер. Не верил, что тридцать третий.. Не давят они тебе?
- Нет. – она качает головой.- - Как раз. Больше не вырастет нога, как ты думаешь?
Я смотрю на нее снизу вверх. Кажется, она опять смеется. Только глазами.
Я развожу руками, поддерживая игру:
- Любовь моя, я только про людей знаю, что нога у человека растет до двадцати одного года, а про фей – ничего не знаю.. Они же - волшебницы. Творят все, что захотят. – Внезапная трель звонка прерывает нас. Фей, соскочив с пуфа у зеркала, мчится на кухню, я – в прихожую. Открываю. На пороге, увы, не Мишка Ворохов с Аней, а соседка, Полина Никитична, седовласая, хрупкая старушка, с изумрудными глазами, удивительно молодыми для ее возраста. В одной руке она держит фарфоровое блюдце с крохотными румяными пирожками, в другой – бумажку, чуть запачканную сливочным маслом.
- Георгий Васильевич, голубчик, я Вашу машину в окно увидела, только сейчас. Не знаю, кого просить, мне в аптеку нужно, а рецепта не могу понять, уже в две звонила аптеки, они там название спрашивают, а я в латыни не понимаю ничего….
- Вам не надо понимать. Врач должен был сказать Вам! - Я беру у Полины Никитичны бумажку, мельком гляжу в нее. - Это сироп от кашля, с добавлением алоэ и солодки, новый какой то, поэтому его и не знают – улыбаюсь, ободряюще. - Входите же. А кто заболел?
- Да Михаил Петрович мой, кто же еще то? Ходит в куртке нараспашку, уже сколько раз говорила! - Полина Никитична едва ли не на цыпочках входит в квартиру и осторожно ставит на трюмо блюдце с пирожками: - Вот угощайтесь, свежие, только напекла час назад.
- Спасибо – Я снова улыбаюсь. - Мы как раз кофе собирались пить. – Ланочка, у нас гости.
- Нет, нет, что Вы! – всплескивает руками старушка, и почти выхватывает у меня рецепт, торопясь выскользнуть за дверь – мне и так совестно беспокоить, что Вы.
-Да никакого беспокойства! – улыбается фей, выходя в прихожую. – . Мы только рады. Зябко немного. - Фей снимает фартук и поводит плечами.- Отопления ведь еще нет?
- Нет, деточка, не дали еще пока. На днях должны вроде бы. Слесарь бегал по корпусам, предупреждал, чтобы все дома были.. А у Вас такое открытое платье.. Вы всегда нарядны, но сегодня.. Куда то собрались? - Полина Никитична с любопытством смотрит на фея.
- В оперу.- Мягко улыбаясь, своим тихим голосом отвечает фей.
- Как чудно! – Полина Никитична всплескивает руками. - Сто лет не была в опере! А что дают?
- Верди. " Травиату".
- Прелесть какая! Мы когда то с Михаилом Петровичем в Новосибирске слушали эту оперу. Декорации были прекрасные. Мы, тогда аспиранты, смогли билеты купить только на галерку. Смотрели стоя. Но не заметили, как прошло два часа.
- По моему, "Травиату" можно смотреть даже на улице, под дождем, закутавшись в целлофан. – Решительно вмешиваюсь я в разговор, краем глаза заметив, что фей зябнет у открытой двери - Милая, там наш кофе не сбежит? – Я осторожно подмигиваю фею, стараясь не смутить соседку.
- Ах, да! Извините. – Фей всплеснув руками, вихрем бежит на кухню, шурша бархатом платья и снова завязывая фартук..
- Как же всегда мила Ваша супруга! Такая изящная, нежная. Она похожа на севрский фарфор. – Полина Никитична вздыхает. – Такие женщины почти исчезли. – Бывший доцент, а ныне – заслуженный пенсионер и общественница в домкоме, кокетливо поправляет выцветшую сиреневую прядь на виске. – Вот в наше время.
- Да. Да, я понимаю. Но вот в Париже еще что - то сохранилось, Вам не кажется? - Я смотрю на часы. – Может быть, кофе, все – таки? Чашку? – И делаю широкий, приглашающий жест в сторону кухни.
- Нет, нет, я пойду. Мне в аптеку еще. В Париже все сохранилось. – Полина Никитична утверждающе, категорично вздыхает, и глубже засунув ноги в шлепанцы, как то не выпархивает, а выпрыгивает на площадку. – Дай Вам Бог здоровья, Георгий Васильевич. Благодарю.
- Не за что. Пусть Михаил Петрович скорее поправляется. – Я осторожно закрываю дверь, еще минуту прислушиваясь к шагам на лестнице. Вороховых все нет. Мишка, очевидно, подъедет часов в девять. Почти в последний момент, как всегда. Но это - неважно. Лишь бы успеть в театр и на парковку…
***
.. Я вхожу на кухню. Фей стоит у окна, двумя пальцами чуть приподняв гардину, и смотрит вниз.
- Жизнь….. Как часто в ней нас удерживают только воспоминания. Особенно - на закате. Вот тогда уже хочется делиться воспоминаниями со всеми, стараясь удержать ее, эту жизнь. Ну, хоть еще на – чуть - чуть. Хоть на мгновение. Правда? – она поворачивается, смотрит на меня. Ее профиль смягчен, он попал в тень стены… Скоро сентябрьские сумерки опустятся на город, гася закат. И наша квартира на восьмом этаже блочной высотки, по проспекту маршала Жукова, будет, как корабль, плавать в огне неоновых реклам и вывесок, огней световых щитов и полос на дороге вдоль бульвара. В открытую форточку опять запахнет гарью и бензином, прелым осенним листом, низкой мокротою туч… За городом легче дышится. Скорее бы назад!
- Любимая, ну что у тебя за мысли в головке? – Я подхожу, обнимаю ее за плечи, ощущая губами тепло затылка, биение жилки пульса. – Не грусти, не надо.. Ничего… Она любопытная, но безвредная старушка.. Пирожки чудные, правда? Маленькие. Для тебя как раз, ну, вот, смотри – Я протягиваю ей блюдце.
Она ахает:
- Горушка, как же это! Надо же было вернуть блюдце….. Угостить чем то! Ах, я - растяпа! – Фей бросается к холодильнику и достает оттуда затейливую пузатую баночку с яркой крышкой. – Вот. Малиновое варенье. Джем. Он без косточек. Процеженный. Иди, отнеси, а? А то как то неудобно получилось. Я пока салат сделаю. – Она проворно перекладывает пирожки с блюдца в низкую хрустальную вазу – блюдо, расставляет чашки.
- Ты справишься сама, милая? – Я смотрю на нее, прищурившись. - А то ведь я могу вернуться оттуда только через сто лет. Смотри, в мое отсутствие, не влюбись тут в кого нибудь.
- Мне бы в твое отсутствие кофе не прозевать – машет она кистью руки в мою сторону. – Я с оливками сделаю салат. Будешь?
- С удовольствием. Только добавь помидоры, хорошо? Так славно есть помидоры со своего участка, правда?
…Когда я возвращаюсь в квартиру через полчаса с букетом астр в руках и маленькой изящной коробочкой из малахита, завернутой в папиросную бумагу, в кармане куртки, из кухни, навстречу мне, плывет шмелиный басок Ворохова
-Madame, это Вы - несправедливы. Техника сейчас - атомная, и можно все придумать.. Там можно вывести, например, шланг и машина будет работать и на горячей воде…
- Мишенька, я в этом не понимаю. Конечно, можно все, но - зачем? Столько хлопот. Зимой сложно за городом. И связи хорошей нет. А у Горушки вся работа – по интернету почти…
- Только и слышно: "Горушка то, Горушка - другое!" – беззлобно ворчит Ворохов.- Ты о себе бы подумала.. Тебе свежий воздух нужен..
- Он нужен всем. Наточи еще этот, пожалуйста. – Я слышу звук точильной машинки для ножей и голос Ани из глубины коридора:
- Господа и дамы! Бросайте заниматься кухонными делами в вечерних туалетах. Это безобразие. Ланочка, пойдем, я тебя уложу? Отдохни хоть полчасика, а? Я ведь знаю, что ты весь день бегаешь… Вас не было здесь месяц, а как будто - жилая квартира. Не пылинки. Когда успели то? С тряпкой бегала два часа, без перерыва? Можно я возьму почитать? - Аня машет книгой извлеченной из недр стеллажа в прихожей, и тут вдруг замечает меня:
- Грэг, привет. Боже, какой роскошный букет! Мишка, тащи вазу.. Я в гостиной видела.. Где ты купил? Дождь на улице… Вечер уже.
- Вот тут, за углом. Сидит старичок в дождевике, перед ним - ведро, астры мокнут. Я забрал последние. Жалко старика. И цветы жалко.
Руки фея обнимают меня, где то чуть ниже плеч. Наклониться я не успеваю.
- Спасибо… - Она незаметно трогает что то в букете, перебирает, и он становится ярче, заметнее: белое и бардовое выгодно оттеняет друг друга. Капли крови всегда оттеняют белизну больничных стен. О чем я думаю, боже! Я осторожно и в то же время - крепко прижимаю к себе легкого фея. Еще улетит, выскользнет, упадет.. Мой фей…
- Ты же весь мокрый! Зачем на улицу вышел? Простудишься, боже мой! - Разбросав астры по поднесенному Вороховым богемскому чертогу хрусталя, и, уже не смотря на них, она встряхивает мою куртку, вешает ее и тут же вытирает мне чем то голову.. Полотенце.. Где она его взяла?!
- Иди, скорее, иди, чай пей.. Там сардельки, салат, иди скорее.. Немного вина надо… Ой, а что это? Горушка, что это у тебя? Какая чудесная коробочка… Откуда это? – Она извлекает из кармана куртки шуршащий, пузатый сверток, и, уже не замечая никого вокруг, садится на пуф, возле вешалки.. – Чудеса какие! А там кто нибудь живет? – она смотрит на меня вопрошающе, с детским неподдельным интересом. Она вся превратилась в ребенка. В одну секунду.
- Не знаю, cherrie![iv] – я улыбаюсь, смотря на нее. Другая эмоция невозможна, нереальна в этой ситуации. – Открой и увидишь. - Она протестующее качает головой и протягивает хрупкую вещицу Мишке, который уже присел возле нее на корточки, в позе охраняющего пажа, волка, цербера, кого там еще? Про себя я - фыркаю. Не хватало тут только ревности! Но руку на плечо Ворохова кладет Аня, и все становится на свои места. Она тоже наклоняется над феем, незаметно поддерживая ее спину.
- Миша, ты открой. Я разобью. Это совсем старинное что то… - Завороженно шепчет фей.
- Да. Севр. Мануфактюр ле руа.. Королевская фигня, -  Мишка шутит в своей обычной манере. Подмигивает мне:
- Где отрыл, Грэг? И за какие бабки?
- Подарок. За переведенную новомодную медицинскую ересь, с двумя ошибками в одном слове.. Открывай, открывай, чего ты? – Я присаживаюсь на корточки возле фея, с другой стороны, и вся прихожая погружаются в нетерпеливое ожидание чуда.. Ворохов приподнимает тонким пальцем художника, с изъеденными скипидаром и краской ногтями, кольцо малахитового сундучка шкатулки, и высыпает на свою ладонь крохотного ангелочка с позолоченными крылышками и венком на голове.
- Ух, ты… Какой смешной! – улыбается Аня. – Это же - наш фей. Ну, просто копия..
- Да, вот я только что хотел сказать. Точно! – Мишка осторожно крутит ангела на своей ладони. – Ну, Ланочка, смотри, и глаза такие же.. Огромные.
- Где ты его нашел? – Она удивленно смотрит на меня. - У Полины таких нет. Я знаю.
- В песочнице валялся. – отшучиваюсь я. – Его помыть надо. Видишь, у него голова в песке. – Беру ее под руку, осторожно приподнимаю с пуфа. – Пойдем, выпьем немного кофе. И тебе, действительно, нужно полежать. Ну, хоть полчаса….
- И еще, брат, Вам обоим надо подумать над одним вопросом – заговорщически шепчет мне Мишка, когда мы возвращаемся на кухню.
- Каким? – Я усаживаю фея за стол, и потому не сразу чувствую в Мишкиной улыбке - подвох.
- Ну, как успеть завести ребенка. Настоящего. Чтобы кукол не искать в песочницах во дворе. – Это Мишка произносит уже вслух.
Со стола медленно падает ложка. Аня яростно захлопывает крышку чайной банки и тотчас же хватает Мишку за ухо, шипя:
- Ворохов, я тебя прибью! Ты, вроде, за обедом не пил…
- А что? Что я не так сказал? Пусти ты, сумасшедшая, больно же! – Мишка обиженно трет покрасневшее ухо. – Я серьезно говорю. Тут обидного ничего нет.
- Поздно, Мишенька. Я тоже - серьезно. Мне сорок пять. Грэгу сорок семь. – Фей, нарочито спокойно, медленными, размеренными движениями наливает в чашку кофе, подает мне.
- Ну и что? Это что, разве - возраст? Что тут такого? И в пятьдесят заводят ребятню.. И в семьдесят. Эта богема.. Вон, посмотри, у Градского сын родился..- Ошарашенно взирая на фея, Мишка несется уже во всю прыть, не зная, как остановиться. Или - упрямо не желая остановиться.

- Миша, мы - не Градские. Яворские мы. И мне осталось.. Неважно, сколько. Я и за два года не успею. Или - не выношу. При этой форме белокровия… Она не сворачивается, кровь, понимаешь… Прах ее побери! Удивительно, как она еще Грэгу подошла..
- Любимая… Успокойся. – Я осторожно касаюсь ее руки, в которой она крутит серебряный черенок ложечки. – Не надо, успокойся. Прошу тебя. Нашел о чем говорить, балда! – беззлобно ворчу я, отвешивая Мишке подзатыльник. – Это мы в другое время обсудим. На даче, за шашлыками. У меня план, кстати, есть по этому поводу, стратегический. Вы обалдеете, точно. А сейчас, – Я поднимаю руки вверх ладонями. - А сейчас мы садимся все, пьем кофе, отдыхаем часик, и едем в театр. Все. Не обсуждается. Категорически.
- Милый, - Не выдыхая, и потрясенно смотря на меня, шепчет фей. Он моментально уловил суть игры. Он всегда тотчас же улавливает все, мой фей.. - А я то, есть в этом твоем… категорическом плане? Или как там его называют?
- Конечно, madame, как же – без вас! Вы - главное звено. Без Вас – никуда. – Я подмигиваю фею. - Так что, быстренько, пейте кофе и отдыхать.. Немедленно. Вы для стратегического плана мне нужны в отменной форме. И пусть madame Ворохова уложит Вам волосы. В театре надо блистать…
- Мы все сделаем. Я фен привезла и лак. – Аня яростно раскладывает по холодной керамике тарелок салат и палочки сарделек. - Грэг, попробуй, тут соли достаточно?
- Нормально – Я со вкусом, нарочито медленно, разжевываю сардельку.- Да, я забыл спросить, а где у нас Лешик? Куда Вы дели младшего Ворохова?
- А что, он тоже нужен для… стратегического плана?? – не сговариваясь, хором, спрашивает у меня вся компания. И замирает на миг, когда я первым начинаю смеяться…






[i] Замерзла твоя пани. (польск. Автор) [ii] Сейчас. ( польск. Автор) [iii] Не знаю. (польск. Автор.) [iv] Здесь, в значении – любимая ( франц. автор).  





Рейтинг работы: 42
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 427
© 27.09.2014 Madame d~ Ash( Лана Астрикова)
Свидетельство о публикации: izba-2014-1139084

Метки: роман главы. фей. сентябрь.,
Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман


Светлана Мельникова       05.09.2017   18:38:29
Отзыв:   положительный
Театр - это всегда событие, тем более - опера, да ещё "Травиата!"
Поэтому очень понятно приподнятое настроение героев романа,
их волнение перед выходом в свет. Хочется, чтобы всё было на
высшем уровне: и наряды, и причёски, и состояние души...
Очень нравятся доброжелательные взаимоотношения между
всеми героями, такое редко бывает и здесь очень греет душу...
Читая эту главу, я получила большое удовольствие, за что от всей
души, Светлана, благодарю Вас...
С сердечным теплом...


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       06.09.2017   14:39:01

благодарю. мне дорог каждый отзыв...
Долорес       30.08.2017   21:24:46
Отзыв:   положительный
ПРЕКЛОНЯЮСЬ ПЕРЕД МУЖЕСТВОМ ТАКИХ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ В ЛЮБОЙ СИТУАЦИИ
ОСТАЮТСЯ ВЕРНЫМИ СВОИМ ПРИВЫЧКАМ, ТРАДИЦИЯМ, ВКУСАМ. НЕ ОПУСКАЮТСЯ ДО УРОВНЯ
ЖИВОТНЫХ : ВСЕГДА ОДЕТЫ С ИГОЛОЧКИ, ПРИЧЁСАНЫ, С МАНИКЮРОМ И С ЛЮБИМЫМ ПАРФЮМОМ,
ДА ЕЩЁ С ИЗЫСКАННЫМИ БЛЮДАМИ.
ПРЕДСТАВЛЯЮ, КАК ЭТО НЕЛЕГКО... ЕЩЁ ОЧЕНЬ ГАРМОНИРУЕТ СО ВСЕМИ ДЕТАЛЯМИ БОРДОВО - БЕЛЫЙ ЦВЕТ...
ЦВЕТ КРОВИ И БОЛЬНИЧНЫХ СТЕН... ЭТО ОЧЕНЬ ГРУСТНО...
ОТ ВСЕЙ ДУШИ БЛАГОДАРЮ, ЛАНУШКА, ЗА МУЖЕСТВО!


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       31.08.2017   07:40:01

Спасибо, что понимаещь.. Обнимаю всем сердцем...
Ольга Сысуева       18.03.2016   13:50:19
Отзыв:   положительный
Светлана Анатольевна, я слышала, что в Новосибирске прекрасный оперный театр, хотя сердце отдано уже много лет нашему, воронежскому. Прекрасная глава, отношения, искусство, история... У Ваших героев потрясающий внутренний мир и внешние отношения. Ваша Оля
Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       18.03.2016   13:59:36

Благодарю.. благодарю сердечно.. Мне очень дороги Ваши отзывы...

Ольга Сысуева       18.03.2016   14:46:10

Светлана Анатольевна, ну что Вы! Мне очень нравится, как Вы пишите - не только фея. Постараюсь читать побольше. Но как получается. А фей очень интересный, и дай Бог Вам удачи с его продвижением. Ваша Оля

P.S. Картинка с Liveinternet


Madame d~ Ash( Лана Астрикова)       18.03.2016   15:43:30

я искренне надеюсь на удачу.. спасибо...









1