Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Встреча


Встреча
Что-то произошло, случилось - мгновенно и вдруг. Сердце ёкнуло, ухнуло, стало падать вниз, потом нехотя вернулось на место, но билось сильно и часто. Мир вокруг стал совершенно другим: вместо одиночества у речки с рощицей, мирных сельских видов – городской несовременный пейзаж, гудки машин и трамвайные звоны, прохожие, идущие мимо и бросающие на меня косые взгляды. Чего они косятся? Что со мной не так? Одежда моя на мне – куртка, рубашка, брюки, кеды….

А вот они одеты по старинке: в довоенные пальто и плащи, старомодные шляпы, картузы, шляпки, береты и платки у молодых женщин, завязанные концами назад. Вдали маячит фигурка милиционера-регулировщика – белый верх, галифе и сапоги…
Я что – заснул наяву, что ли? Как это у Пушкина: «Люблю летать, заснувши наяву, в Коломну, к Покрову…». Явно не Коломна; место чем-то знакомо, где-то раньше я его уже видел. Но где, когда? Вот этот четырёхэтажный дом – я его точно видел раньше!

Растерялся я и испугался, честно говоря. Что делать-то? Так, моя сумка с сигаретами, мобильником и прочим при мне, через плечо, да ещё в ладони этот самый шар…
Он привлёк моё внимание несколькими минутами ранее, когда я заметил его в траве: лежит словно апельсин – такой же круглый и оранжевый. Но когда он оказался в ладонях, то сразу же изменил окраску, его поверхность стала переливаться - нет, не всеми цветами радуги, а, наверно, десятками цветов, по ней бежали огоньки, волнистые линии, скручиваясь в спирали. Я заворожённо уставился на них, повертел шар и разглядел зелёный выступ, похожий на кнопку. Не думая о последствиях, машинально нажал на него…

Был день моего рождения, на этот раз 8 апреля ко мне припожаловали мои тридцать шесть, решил я этим солнечным весенним утром немного пообщаться с природой. И вот на тебе! Что ж это получается? – в другое время и в другое место переместился? Кстати, шар перестал таинственно переливаться, лишь неярко светилась утопленная зелёная кнопка. Недолго думая, сунул его в карман. Пересохло в горле, волной по телу пробежала нервная дрожь….

И что мне теперь делать? Спрашивать у прохожих, где я и который век на дворе? Век-то, судя по всему, двадцатый. И вроде весна. Но вопросы задавать не хочется: могут пальцем у виска покрутить или шарахнуться от меня. Достал пачку сигарет, жадно затянулся в раздумьях. Позвонить по мобильнику? Авось кто ответит? Позвонил: как и следовало ожидать – мёртвая тишина. Но всё же: вот этот дом, этот двор - где я их видел, чёрт возьми?! Вспомнил! – это же тот самый дом в Лубянском проезде, в котором на четвёртом этаже в своей «комнате-лодочке» жил Маяковский! На прошлой неделе я видел фотографию, когда гуглил в интернете картинки старой Москвы. Нет, ну как бы узнать и у кого - который год?

Ладно, спрошу у первого встречного. Вон у того спешащего симпатичного парня в полосатой футболке с длинными рукавами (весьма легкомысленно одетого для такой прохладной погоды). Уже и рот было открыл, чтоб его окликнуть, но краем глаза заметил метрах в двадцати знакомую высокую фигуру. Стоп!! Человек приближался ко мне и чем ближе подходил, тем я всё отчётливее (внутренне ужасаясь и восторгаясь) сознавал, что это… сам Маяковский!!! Ущипнул себя на всякий случай – не помогло. Сглотнул слюну, а когда поэт почти поравнялся со мной, явно направляясь подъезду дома, почти крикнул: - Владимир Владимирович, подождите!

Маяковский медленно и неохотно развернулся в мою сторону, исподлобья взглянул и как-то устало и не очень приветливо произнёс:
- Что такое?
- Здравствуйте, очень прошу! – уделите мне хоть пару минут, мне просто не к кому больше обратиться!
- Слушаю.
- Со мной случилась странная история. Просто фантастическая! Вы посмотрите внимательно на меня, загляните мне в глаза: похож я на сумасшедшего? Или на пьяного?
Сделав небольшую, в несколько секунд, паузу, я снова зачастил:

- Владим Владимыч, не собираюсь вешать на Вас свои проблемы и отнимать у Вас Ваше драгоценное время. И Вам будет трудно поверить в то, о чём я скажу. Тем не менее, это правда, пусть и невероятная. Если я Вас сейчас вижу и с Вами разговариваю, значит, я очутился в конце двадцатых годов. Или в тридцатом. Верно?

Поэт во время этой моей тирады пристально в меня вглядывался, в его хмуром лице отобразилось любопытство:
- Вы явно не пьяны. Насчёт сумасшествия ничего сказать не могу, не психиатр. А год сейчас действительно тридцатый, восьмое апреля. И что? Разве Вам это не известно?

Мгновенно приняв решение, я лихорадочно достал из сумки красную пачку сигарет и протянул её поэту:
- Как у Вас со зрением, мелкий шрифт можете прочесть? Почитайте, что на пачке написано! Особенно на торце!

Он не очень уверенно взял «Святого Георгия» в широкую ладонь, поднёс к глазам и стал рассматривать. Наверняка и читал. На пачке красовались всякие надписи типа минздравовских предупреждений, но главное было на торце. Маяковский вгляделся в мелкие эти цифры:
- Что это значит – 26-00 Р. 02 2014?
- Это значит, что пачка сигарет стоит 26 рублей. А произведены они в феврале 2014 года.

В воздухе повисла довольно продолжительная пауза. Пока Маяковский молчал, я быстренько достал зажигалку, протянул ему сигарету:
- Закурите, Владим Владимыч! Этой вот жёлтой стороной в рот, это специальный фильтр, такие ещё не скоро появятся!

Отказываться он не стал, лишь несколько недоверчиво повертел сигарету в пальцах. Я чиркнул зажигалкой, поэт пару раз затянулся, звучно кашлянул, взял у меня зажигалку, принялся и её внимательно рассматривать, поворачивая так и сяк.

- Вот здесь надо нажимать, чтобы огонёк появился, - проделал я нехитрую манипуляцию, которую он тут же повторил вслед за мной и хмыкнул.
-А вот ещё у меня есть штучка! – я быстро достал из сумки свой мобильник уже устаревшей модели. Включил его и, приблизив к лицу поэта, последовательно нажал несколько кнопок.
– Это такой переносной телефон из будущего, только позвонить по нему я сейчас не могу, некому. Все мои адресаты – там, в моём времени.
Маяковский помолчал, а потом повелительно изрёк:
- Вот что. Пошли-ка ко мне. Поговорим у меня, а не здесь, на улице. Как Вас звать?
- Андреем.
Отчество я называть не стал, хотя мы с ним и были ровесниками, ведь и ему было тридцать шесть, но внутренне я ощущал его гораздо старше.

Зашагал вслед за ним. Вошли в подъезд, поднялись на четвёртый этаж, после парадной двери очутились в маленькой передней, затем в первой комнате по левой стороне.
Действительно «лодочка»! – не больше 10-12 квадратных метров. Маленький стол с пепельницей посередине, бюро красного дерева, в углу притулился небольшой книжный шкаф, на белой стене - вырезанная из журнала и прикрепленная кнопкой фотография Ленина, старый диван...

Маяковский показал жестом на стул возле стола, сам встал спиной к почерневшему камину, положив локти на каминную полку и скрестив ноги:
- Ну, рассказывайте, Андрей, раз Вы из будущего – что там и как? В двадцать первом вашем веке?- спросил он слегка насмешливо.

Тут опять наступила продолжительная пауза, уже из-за меня, суматошно соображавшего, что же именно ему рассказать? Не могу же поэту революции всю правду-матку поведать! И молнией мелькнула мысль: если сегодня 8 апреля 1930 года, то до самоубийства остаётся всего шесть дней!
- Ну, чего молчите, я жду! Начинайте!
- Владимир Владимирович, рассказ может долгим получиться. Давайте я вкратце перескажу основное. А появятся вопросы – постараюсь ответить. Хотя далеко не всё детально знаю.
И я начал медленно, подбирая слова, говорить. О том, что Советская власть будет укрепляться, о коллективизации и индустриализации (не вдаваясь в подробности).

Чуть передохнул и добавил:
- И будет, увы, большая, тяжелейшая война…
- Когда начнётся, с кем будем воевать, с немцами? – перебил Маяковский, в эти минуты закуривший папиросу.
- Да. С фашистами немецкими. Начнётся 22 июня 1941 года. И несколько лет будет длиться. У нас будут страшные миллионные потери, разрушенные города и сёла. Но мы всё равно победим и войну завершим в Берлине.
И неожиданно для себя горячо воскликнул:
- Владим Владимыч, дорогой, хотя бы за год до её начала предупредите Советское правительство, раз уж мы сейчас встретились! Дайте знать Сталину! Чтоб наши лучше подготовились!

Поэт перекатил из угла в угол рта папиросу, помолчал и спросил:
- А как там, в будущем, с поэзией? С литературой и искусством вообще? Много появилось сильных поэтов?

- С поэзией всё нормально, хотя равных Вам по мощи таланта не появилось, но это лишь моё личное мнение. Вас в будущем помнят. Памятники Вам установлены, музеи открыты, хоть Вам и наплевать на бронзы многопудье. Кино стало совсем другим, цветным и стереоскопичным, много отличных фильмов сделано. Да что кино! Театры полны, музеи, библиотеки, выставки всякие…. А города раздались вширь и вверх. Почти как в Америке. Транспорт стал другим – самолёты и поезда, корабли и автомобили. И после войны с фашистами мировая система социализма появилась – десятки стран…. И наш советский человек первым отправился в космос! Простой смоленский парень! Ракеты будут летать к Луне и планетам!

Я почувствовал возросший интерес поэта, настроение его явно улучшилось. Но как ему сказать, чтоб он не стрелялся? Чтобы поберёг себя для будущего? Чтобы освободился от бриковской кабалы?! Вспомнилось смеляковское: «Ты б гудел, как трёхтрубный крейсер, в нашем общем многоголосье, но они тебя доконали, эти лили и эти оси…».
Но какое я имею право лезть ему в мятущуюся кровоточащую душу? И помогут ли мои слова, даже самые верные, искренние и тактичные?

- Вот что, Андрей, про будущее Вы рассказываете интересно. Но верить Вам у меня нет оснований. Все эти штучки-дрючки с сигаретами и прочим могут быть обыкновенным фокусом. Я и сам мог бы нечто подобное нафантазировать. Присочиняете? Кто Вы на самом деле? С какой целью меня поджидали?
- Воля Ваша – верить или нет.

Маяковский звучно высморкался в платок и требовательно спросил:
- Ну ладно. Ответьте мне хотя бы на такой вот вопрос: когда я…. (он сделал секундную паузу) умру?
- Не отвечу. Хотя точно знаю. Может быть, я и неправ, но думаю, что у Вас с юности какая-то мания самоубийства, ещё с «Флейты". Впрочем, как знать,- вдруг наша сегодняшняя встреча действительно не случайна? Ведь переместился я во времени и пространстве именно к Вашему дому и именно в этот год… Я вот что сейчас подумал: как раз вчера до поздней ночи читал книгу о Вас, довольно интересную, хотя и спорную. К тому же, честно сказать, сам порой пишу в рифму. Ну, это так, для души,- понимаю, что не тот уровень. Хорошо на эту тему сказано у одного моего современника:

И вот его желанье гложет,
А по ночам бессилье точит,
Но так, как хочет, он не может,
А так, как может, он не хочет!

А в нынешних Ваших житейских проблемах - и литературных, и личных – я более-менее осведомлён. И никем я не подослан! Не верите – дело Ваше! Доказать-то я ничего не могу. Если честно – единственное, чего я хочу – снова отправиться в своё время, в свой год.

- А что - вы все там очень счастливо живёте?
- Какое там! (Здесь я чуть-чуть не начал говорить лишнее, ведь душа моя и сердце из-за сегодняшней пертурбации были не на месте). – По большому счёту мало что изменилось: очень даже на планете неспокойно. Для счастья она и в наше время мало оборудована.
- Как хотите, Андрей, можете обижаться, но вот Вам моя проверка. Никому пока я не читал и не показывал то, что пишу во втором вступлении к поэме «Во весь голос». Читали? Знаете? Как в целом поэма, получилась?
- Выдающаяся вещь! А насчёт проверки – мои две любимые строфы вот эти:

Я знаю силу слов. Я знаю слов набат.
Они не те, которым рукоплещут ложи.
От слов таких срываются гроба
Шагать четвёркою своих дубовых ножек.
Бывает – выбросят, не напечатав, не издав.
Но слово мчится, подтянув подпруги,
Звенит в веках, и подползают поезда
Лизать поэзии мозолистые руки.

-Странно всё это…. Значит, о моих сегодняшних проблемах там, в будущем, всё известно? И литкритики у вас в будущем всё по полочкам уже разложили? Мол, надо было вот так, а не этак?

-Знаете, опять же это моё личное мнение, но зря Вы выбрасываете в корзину такие строфы, как, например, вот эту: «Я хочу быть понят моею страной. А не буду понят – что ж – по родной стране пройду стороной, как проходит косой дождь…». Это же гениальная лирика, а не какие-то розовые сопли! И второе вступление «Во весь голос» - самое Ваше лучшее! Ни о какой амортизации сердца и души даже не заикайтесь! Вы ещё столько всего выдающегося напишете, Владим Владимыч! - горячо уверил я поэта. - И не обращайте внимания на травлю литературных мосек, всех этих сосновских и коганов! Они канут в небытие, а Ваше творчество навсегда останется в истории литературы! Все эти рапповцы исчезнут, будет единый союз писателей на всю страну.

-Ну ладно, посланец из будущего, - опять несколько насмешливо и в то же время с какой-то тоской в простуженном голосе спросил он меня, – что там у вас, в будущем, известно относительно моих личных дел? Сплетничают?

- Сплетничали всегда. В будущем – тоже не без этого. Знаю то, что Вы недавно заплатили первый взнос на будущую кооперативную квартиру. И это – верное решение, как я думаю. О Вашем личном не хочу говорить, не считаю себя вправе. Но вот Вам ещё одно доказательство, что я действительно из будущего. Исследован каждый год Вашей жизни. Чуть ли не каждый день! Например, возьмём завтрашний день. Если не ошибаюсь с датами, то завтра Вы должны выступать в Институте народного хозяйства имени Плеханова.В наше время говорят сокращённо – в Плешке. И выступать у Вас особого желания нет, но уговорили. И скажете Вы там помимо всего прочего и про сплетни. Мол, про меня и такое болтают, что ездил по Москве голый с лозунгом «Долой стыд».

Да, Вы устали, не очень здоровы, нервы расшатались, а отдыхать по-настоящему не умеете - в голове всё время варианты строк и рифм – из года в год…. Вы слишком добры и доверчивы, прям по-рыцарски благородны: за малейшую услугу платите стократ, за маленькое доброе дело – всей жизнью! Надо ли так? Или по-другому не можете?

В этот момент я не выдержал, можно сказать – сорвался (потому что всё время в подсознании занозой сидела мысль о шести днях) и выдал, смотря поэту в глаза:
- Через несколько дней тут будет стоять Полонская, и Вы будете её умолять остаться, пропустить репетицию…

Маяковский вздрогнул, глаза его сверкнули, а нижняя челюсть грозно подалась вперёд.
В это время в кармане моих брюк что-то тихо загудело. Я достал тот самый шар, который снова как будто ожил, снова на его поверхности мелькали, сменяя друг друга, десятки цветов, а кнопка была уже не зелёной, а красной. Но по-прежнему утопленной внутрь.

-Вот что хочу я Вам откровенно сказать, Владимир Владимирович,… - начал было я, но в этот миг кнопка шара, выложенного мной на стол, налилась ярким багровым цветом, выскочила вверх и…

И всё исчезло – Маяковский, комната-лодочка – всё!…. Вновь я очутился на той самой лужайке на краю леска у реки, среди знакомых с детства окрестностей, вдали на возвышенности виднелись наши городские кварталы. А шара не было. Как будто его вообще не существовало.

В общем, побыв минут пять в некоем оцепенении, поспешил я домой. В квартире тут же потянулся к книжной полке, достал красный том Маяковского, быстро пролистал страницы в поисках его биографии. Нашёл. Дата смерти – 14 апреля 1930 года…

Сильно я в тот вечер напился…







Рейтинг работы: 272
Количество отзывов: 14
Количество сообщений: 20
Количество просмотров: 657
Добавили в избранное: 1
© 25.09.2014г. Геннадий Ростовский
Свидетельство о публикации: izba-2014-1137185

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Дмитрий Лавров       02.11.2017   22:44:38
Отзыв:   положительный
Очень хорошо.
Маяковского люблю. Жаль, что и тогда был плохо понят, и сейчас незаслуженно забываемый...
Спасибо!
Мелиса       03.04.2015   13:43:54
Отзыв:   положительный
Очень замечательное произведение. Несмотря на печальный финал, настроение Вы мне все-таки подняли! Многое случается в жизни, чего бы могло и не быть. Кто-то рано уходит из жизни. Но лучше, наверное, многое успеть сделать и уйти рано, чем влачить жалкое и бессмысленное существование веками...
Геннадий Ростовский       03.04.2015   15:18:25

Спасибо! Согласен насчёт "лучше..." но вот насчёт "веками" - не понял. Это кто ж такой (такие) влачат веками?

При всём моём противоречивом отношении к Е.Евтушенко (мне у него немало нравится, в основном из прошлого века), процитирую его:

* * *
Наверно, с течением дней
Я стану ещё одней.

Наверное, с течением лет
пойму, что меня уже нет.

Наверно, с теченьем веков
забудут, кто был я таков.

Но лишь бы с течением дней
не жить бы стыдней и стыдней.

Но лишь бы с течением лет
двуликим не стать, как валет.

И лишь бы с теченьем веков
не знать на могиле плевков.

1984
Мелиса       04.04.2015   12:22:10

"Веками" - это долго)))
Александр Широбоков       03.04.2015   18:21:03

Мелиса! "Очень замечательное" пишут только в Одессе.
Мелиса       04.04.2015   12:23:56

Поняла вашу иронию :) Настроение реально было упадническое. Хотелось чего-то, чтобы "вернуться". Вернулась. Спасибо автору. И Вам. Ему за возвращение. Вам - за внимание :)
Татьяна Чеглакова       30.09.2014   15:44:21
Отзыв:   положительный
Побывать в прошлом - вариант беспроигрышный, а встреча с Поэтом перед его смертью и диалог с ним - это очень смело , потому что ответственно. Говорить за Поэта. Позволил бы Маяковский этакую вольность? "Но какое я имею право лезть ему в мятущуюся кровоточащую душу?"
Анатолий Болгов       30.09.2014   13:44:24
Отзыв:   положительный
Не удивлюсь, если какой-нибудь будущий биограф Маяковского отметит в своих исследованиях встречу поэта 8 апреля 1930 года с неким предсказателем Андреем. :)))
Геннадий Ростовский       30.09.2014   19:30:15

А ведь точно, Анатолий! Чего-то я маху дал! Сейчас исправлю.

(4.10.2014. Болгов уже убрал своё маленькое справедливое замечание, а зря. У меня о первом космонавте было написано, что он рязанский, а надо было - смоленский, невнимательность с моей стороны)
Валерий Белов       30.09.2014   12:57:24
Отзыв:   положительный
Рассказ получился отличным уже потому, что лично меня (мало читающего и понимающего в прозе) сюжет держал до самого завершения. Удачно выбранная форма дала возможность узнать что-то необычное про Маяковского. Образ его выглядел реальным, но форма, на мой взгляд, оказалась заполненной не до конца. Это я о том, что знание жизни Маяковского и любовь к нему (что не скрыть) автора рассказа дают все основание предположить, что он мог бы углубиться и в другие особенности биографии Маяковского, оценку или ощущение которых поведал бы сам Маяковский через призму понимания автора.
Если развернуть тему и дальше, то из подобной задумки можно создать чуть ли не биографический жанр о жизни выдающихся людей, многогранных и противоречивых. А уж цикл сделать - дело техники, а у автора она вполне соответствует его классическому слогу.
Желаю автору удачных опытов в этой области и рекомендую это произведение в редакторский анонс от Редакторской страницы.
Геннадий Ростовский       30.09.2014   19:50:17

Спасибо. Мне достаточно было первой Вашей фразы, чтобы настроение улучшилось - всё же это мой первый в жизни рассказ.
За Маяковского, конечно, можно много напридумывать, причём реального, из жизни, у меня много материалов есть, по дням его последним расписанных чуть ли не до каждого часа - с кем встречался, что говорил, как себя вёл и т.д.
Но ведь этого самого "Андрея" он увидел впервые. А, как писал М.Зощенко (и не только он):
"Грустное какое-то Ваше письмо, Всеволод Эмильевич! Теперь вот когда он умер - вдруг кажется, что может быть, какая-нибудь беседа могла бы удержать его. Но он никого не пускал в себя! Разве можно было бы допустить, что с ним может произойти какой-нибудь крах!!» (Ю. К. Олеша - В. Э. Мейерхольду, письмо от 30 апреля»)

Важные слова - ОН НИКОГО НЕ ПУСКАЛ В СЕБЯ
А уж тем более какого-то Андрея...
Александр Дмитровский       30.09.2014   21:55:16

"... всё же это мой первый в жизни рассказ".
----------------------------------------------------
Дерзайте, Геннадий!
Для первой пробы пера в прозе получилось очень даже неплохо, весьма.
А потребность излить мысли свои и фантазии в прозе приходит с возрастом, по-моему.
Когда есть что сказать и поведать людям...
Порадовало почти полное отсутствие сложносочиненных предложений. Начинающим прозаикам всегда трудно остановить поток мыслей и представить их на суд и восприятие читателя в удобоваримой форме, выделив знаками препинания акценты фраз.
Редко прочтёшь в Сети такой грамотный текст прозы. Да и не только там, в печатных изданиях корректоры, редакторы и наборщики такого порой начудят...
Спасибо.
:))
С.
Юрий Алексеенко       27.09.2014   17:17:10
Отзыв:   положительный
Между строк читаю: оглянись назад и ты увидишь то, что ищет нас сейчас... Удачи,Геннадий !
Геннадий Ростовский       27.09.2014   23:03:57

Спасибо, Юрий! Загляните в этот рассказ недели через две - будут изменения. Они уже произошли после Вашего отзыва. Пока незначительные.

Виктор Астраханцев       26.09.2014   20:55:59
Отзыв:   положительный
Очень интересный эскиз будущего шедевра. Со входом в прозу!
Попытка повлиять на роковой исхода любимого поэта - такой рассказ может стать бестселлером.
Легко создается необычная атмосфера события и устанавливается доверие к происходящему.
Желательно больше реалий из жизни 30-х лет и самого Маяковского.
И хорошо бы, если Маяковский дал своё объяснение каким-то спорным фактам его жизни .
Остальные предложения выложу вам в личку.


Геннадий Ростовский       26.09.2014   21:26:35

Спасибо, письмо получил, читаю.

4.10.2014. Немного изменил в соответствии с некоторыми рекомендациями.
Виктор Астраханцев       19.10.2014   22:03:04

Геннадий! Сегодня я снова вернулся к вашему рассказу "Встреча " Рассказ очень интересен мне, посмотрел на него с пристрастием. И у меня появилось несколько соображение о сюжете рассказа и его героях.

Во второй своей редакции рассказ стал более интересным и содержательным.
Основное притяжение в нем, конечно сильная личность Маяковского, любое приближение к которой
вызывает сильный интерес.
И тут у меня появляются вопросы. Дело в том, что характер поведения Маяковского в близком разговоре
уже проявлен им самим в его стихах, где он встречается то с Солнцем, то с Лениным, то с Пушкиным.
Неожиданные встречи его не выбивает их себя. В своих стихах он даже врывается к Богу и разговаривает с ним.
И во всех случаях он остается инициативным, решительным и острым на язык.
Но в вашем рассказе он флегматичен и пассивен. В коротком диалоге вы трижды характеризуете его поведение словом «промолчал». Еще он усталый, неприветливый, сморкается, курит.
И весь заряд рассказа расходуется на передачу Маяковскому известной читателю информации о событиях в стране после его ухода. Какой либо значимой реакции на это Маяковского нет. Новых версий также.
Фантастический прием не использован в полной мере.

К сожалению, вы прошли мимо попытки создания характера поэта, обрисовки его психологического состояния в последние его дни. Ведь сейчас, после провала его юбилейной выставки и его театральных постановок, могла пошатнуться его основная вера в то, что он останется в литературе и в жизни своей страны.
О чем он неоднократно писал:
= Мой стих трудом громаду лет прорвет // И явится весомо, грубо зримо
= Я к вам приду в коммунистическое далеко...
= Я хочу быть понят своей страной...

И вот он оказался один, оказался не понят в настоящем. И что тогда его ждет потом?
Он же человек будущего, он футурист.
С этой точки зрения возникший человек из будущего, ему необходим, как воздух, он мог стать его точкой опоры. Встреча с Андреем могла изменить его судьбу, если бы он получил ответы на главный для него вопрос: так оказался ли я нужным своей стране или вся революционная эпопея завершилась торжеством Победоносиковых и Присыпкиных, в которых выродились вчерашние коммунисты?

Андрей тоже оказался не готов к такой встречи. С одной стороны он ничего не выведал у Маяковского, не получил новых сведений о нем, что должен был сделать фанат или знаток жизни поэта. И сам ничего толком не дал ему, из рассказа не понятно, как воспринимает поэт Андрея, верит ли он ему.
Вся эта традиционная для критиков постсоветской волны тема о том, что Маяковский сознательно задавил в себе лирического поэта, переход к бытовым проблемам, кооперативной квартире, - все это мельчит тему.
Нет главного звена - что произошло в рассказе?
И если в нем есть интригующая экспозиция - встреча с поэтом, то внутри её нет движения.
Все возвращается на свои места: поэт идет к своему 14 апреля, Андрей - к своим друзьям, похмеляться.
А что изменилось в результате этой встречи?

И последнее - диалоги в такой острой ситуации требуют разговорного стиля.
Тем более, с таким собеседником, который в своих стихах лаконичен и конкретен:
= Пойдем, поэт,
взорлим, споем
у мира в старом хламе.

= Устаешь отбиваться и отгрызаться.
Многие без вас отбились от рук.
Очень много разных мерзавцев
ходят по нашей земле и вокруг.

= Александр Сергеевич, разрешите представиться.
Маяковский.
Дайте руку.
Вот грудная клетка.
Слушайте, уже не стук, а стон...

С таким собеседником надо говорить на близком ему языке. Речь Андрея чересчур длинна и олитературена.

Тысяча извинений за длинноты моего текста и, может быть, излишние подробности.
Но ваш рассказ очень зацепил меня, как поклонника Маяковского. В нем большие возможности, для новых идей о судьбе выдающегося поэта. Если вы рассердитесь на меня за придирки и сделаете новый вариант, я буду счастлив.
Ваш Виктор Астраханцев
Геннадий Ростовский       19.10.2014   22:23:58

Вряд ли буду ещё дорабатывать. Хотя кто знает...
В основном с Вами согласен. Хотя некоторые возражения имеются: ВВМ сильно болел в то время, чувствовал себя скверно. С первым встречным (Андреем) он сразу не стал бы откровенничать и душу изливать. Андрей ему о его "светлом будущем" поведал. Сам Андрей не ожидал, что окажется в другом времени, что ему предстоит встреча с ВВМ, сам был растерян и испуган, ему было не до выведывания тайн. И он не знал, сколь долго пробудет в новом для себя времени, каким продолжительным окажется разговор с поэтом.
Многое, о чём Вы пишете - по плечу прозаику с большим талантом. А я лишь в первый раз попытался в прозе нечто написать. В первый и в последний раз.
Виктор Астраханцев       19.10.2014   22:41:12

Жанр рассказа требует своей логики и приоритетов.
А доминирующий герой задает стиль и характер мышления.
Бытовая логика оказывается вторичной.
А от прозы не зарекайтесь- многие поэты писали хорошую прозу.
Успеха!
Александр Александров       26.09.2014   17:21:50
Отзыв:   положительный
Значит - не изменить?
Пожалуй, оно так лучше даже будет...
Очень интересно получилось.
Успехов!
Геннадий Ростовский       26.09.2014   19:16:39

Много лет назад я прочёл некий фантастический рассказ (уже не помню его название) о том, как один наш современник, начитавшись ужасов про Вторую Мировую, решил подправить прошлое. Не помню уже, каким способом, но он переместился в то время в Германию, когда Гитлер ещё не стал вождём, а был ефрейтором (или ещё раньше - когда он вообще никем не был, просто юношей). И убил его. А когда вернулся в своё (наше) время и начал читать историю Второй Мировой, то убедился, что изменилась лишь фамилия вождя, формы и способы войны, орудия убийства, некоторые не самые главные моменты...
Владимир Попов       26.09.2014   11:53:53
Отзыв:   положительный
Отлично,Геннадий! Знаешь еще что - рассказ наполнен живой энергией,читается с удовольствием, не скучно. Ничего ни добавлять,ни убавлять не надо. Найден правильный баланс.Желаю писать рассказы не часто,а классно!

Любовь Павлова       26.09.2014   10:41:26
Отзыв:   положительный
Вам обязательно нужно писать прозу - слог у Вас хороший. Интересна задумка встречи с Маяковским, очень его люблю.)
Геннадий Ростовский       27.09.2014   08:01:55

Вы и В.Астраханцев прислали мне интересные свои суждения. Попытаюсь этот рассказ доработать в октябре. Спасибо!
Любовь Павлова       27.09.2014   08:07:20

Удачи!
Лео Сильвио (Л.К.-Т.)       26.09.2014   10:34:53
Отзыв:   положительный
Интересная идея, которую нашел автор, четко реализуется в рассказе, но складывается впечатление, что эта миниатюра слишком быстро обрывается.
Этот взгляд в прошлое неожиданно так цепляет читателя, что чтение становится не тяжелой повинностью, а желанным утолением жажды. И на финише понимаешь, что эта жажда не утолена - слишком мало!
Конечно, по правилам такой малой прозы автор всё сделал верно, а именно: кратко и сжато, чтобы остальное додумывал читатель.
Но не прозвучало нечто такое, что хотелось бы узнать, пусть и в авторском осмыслении или домысливании...
Рассказ читается легко, а интерес, в сущности, проявляется почти сразу.
Хороший стиль, ибо в рассказе есть воздух для дыхания.
Всё логично, если понимать под логичностью не само фантастическое событие, а поведение героев в созданных автором обстоятельствах...
И сама ценность такого рассказа состоит, быть может, именно в том, чтобы показать, как много мы в жизни теряем без таких ретроспективных поворотов. Стремясь в будущее, проламывая дорогу в каждый насущный день, мы забываем о не менее важном для всех нас - о прошлом.
И если этот рассказ рассматривать с точки зрения старта в такую своеобразную прозу с элементами исторической фантастики, то это миниатюра - авторская удача.
Дина Немировская       26.09.2014   08:53:21
Отзыв:   положительный
Добротная переделка!
Геннадий Ростовский       26.09.2014   09:26:44

Послушаюсь совета, удалю. А что не понравилось? - написала бы в личку...
Дина Немировская       26.09.2014   09:27:30

С первым удачным прозаическим опытом!
Жду продолжения!

Хотя... "Мне вчера приснился сон, будто Пушкин был спасён..." Но того, кто мечтал "явиться в ЦКК грядущих светлых лет", ты не спас даже в мечтах. Не спасти.
Геннадий Ростовский       26.09.2014   09:28:28

Удалил слово.
Дина Немировская       26.09.2014   09:31:05

Уже поняла, что "провёл операцию на кишках")))...
Юрий Алексеенко       30.09.2014   17:33:05

Напрасно удалили, такие экспрессивные слова помогают будировать и концентрировать читательское внимание ......
Лев Куртен       25.09.2014   19:20:59
Отзыв:   положительный
М-да... К сожалению, нельзя изменить историю.
Сдвинь хоть один камешек, и всё потечёт
по иному.
Отличный рассказ, Геннадий.
Татьяна Леухина       25.09.2014   13:23:45
Отзыв:   положительный
Подобное могло пригрезиться только тому, кто знает, понимает и любит В.В.Маяковского. Вы это мастерски доказали своим рассказом. Желаю Вам дальнейших творческих озарений.














1