"Травиата" в частной опере, в Глайндборне.


«Травиата» в частной опере, в Глайндборне.

Вместо эпиграфа:

"Глайндборн – это уникальное явление во всех смыслах. Глайндборн явился на свет волею одного-единственного человека, и из прихоти образованного богача стал национальным достоянием"
Дирижёр Владимир Юровский

Мы едем в Глайндборн, во второй раз. Нас, как и в первый раз пригласили туда наши друзья, Питер и Марсия.
Вначале, Питер хотел заказать традиционный пикник с шампанским во время полуторачасового перерыва. Но выяснилось, что погода будет дождливой и пришлось ограничиться ужином в ресторане.
Пока мы ехали и гуляли в парке перед концертом, дождя не было и удалось в полной мере насладиться не только великолепным шампанским, но и видами на окружающие Глайндборн холмы, с овцами на переднем плане, замечательным садом с подобранными по фактуре и по форме деревьями и цветами и конечно замечательным прудом, тёмным зеркалом отражающим и живописные берега и фигурки людей в смокингах и вечерних платьях, гуляющих здесь перед началом представления.
На зелёной стриженной луговине, то тут - то там, группками и поодиночке сидели хорошо одетые джентльмены и леди, распивая шампанское и закусывая разного рода деликатесами.
Мы, устроившись на скамейке в саду, были скромнее и пили шампанское, закусывая его тортом, который испекла моя жена Сюзанна.
Я, не скрывая удовольствия снимал своих спутников, и снимался сам, ощущая необыкновенную легкость обаяния буржуазной жизни, так не похожую на нашу с Су, обыденную демократичную жизнь, в маленькой квартирке в центре Лондона, на Хаттон-Гарден.
Питер и Марсия, в отличии от нас, люди более чем состоятельные и потому, для них и смокинг и вечернее платье не в новинку.
Су знакома с Питером уже лет сорок, со времён общего студенчества во вновь выстроенном и открытом в Сассексе, неподалеку от Брайтона, университете. Су закончила факультет русской истории и философии и писала диплом по Владимиру Соловьеву, а Питер - инженерный факультет. После, они какое-то время жили в молодёжной коммуне, в Лондоне, на Грейп — стрит, почти напротив Британского музея.
С той поры они и поддерживают дружеские отношения.
Су долго жила в Союзе работая преподавателем английского в МГУ и в Ленинградском Политехе, а Питер делал карьеру и бизнес в новых информационных технологиях и преуспел в этом. Но все это время бывшие члены коммуны поддерживают дружеские отношения и встречаются несколько раз в год, на многочисленных дружеских «пати», в доме Питера и Марсии.
Но об этой коммуне и истории жизней её обитателей, я расскажу в другой раз, а пока, возвратимся в Глайндборн...
Пред началом оперы, мы в очередной раз осмотрели здание оперы, выстроенное всего двадцать лет назад, и теперь, в отличии от старого зала вмещающего тысячу двести зрителей.
Театр суперсовременный и в нём выступают светила оперной музыки со всего света. Прошлый раз, мы слушали здесь «Русалку» Дворжака, а за пультом стоял Ежи Белахлавек.
То представление запомнилось, надолго, но за пять прошедших лет подробности стёрлись и всё увиденное здесь. я воспринимал как в первый раз.
Зал сделан по последнему слову оперного искусства и потому весь интерьер «задрапирован» специальными породами дерева, отчего звук становится мягким и «матовым». Партер и пять этажей балконов устроены так, что отовсюду хорошо видна вся сцена и удобно не только слушать, но и смотреть оперу.
«Травиата», которую мы до этого слушали в «Роял-опера» в Лондоне, началась увертюрой, во время которой зрители, в полумраке различали, за тонким прозрачным занавесом, декорации первого акта и фигурку женщину, лежащую на софе, на авансцене. Сегодня становится традицией, что и во время увертюры, зрители могут видеть сцену и действующих лиц на ней. То есть, с самого начала, задействован не только слух, но и зрение...
В первом акте, Виолетта, в светлом вечернем платье принимала у себя светскую парижскую молодёжь. Богатые и знатные мужчины в смокингах и пиджаках с галстуками, девушки одетые в платья с шлейфами и без, веселились от души, как это делают в обществе, давно знающие друг друга люди.
На сцене царила непринуждённая атмосфера богатого и весёлого дома «дамы с камелиями» - так называли в те времена, девушек не слишком строгого поведения. Среди гостей выделялся Альфредо, сын знатных родителей, который был безумно влюблён в очаровательную хозяйку салона, Виолетту.
У меня возникло ощущения присутствия на празднике молодых и беззаботно счастливых людей, которые вырвались хотя бы на время из общей атмосферы условностей и строгих правил светской жизни. И я поверил, вспоминая свою молодость, что именно в такой обстановке можно влюбиться и страдать от страсти до безумия...
Голоса у певцов, постановка, строгая и современная сценография, всё отвечало высокому вкусу и подлинному профессионализму. И я с удовольствием отметил про себя, что здешняя постановка ничем не уступает постановке в «Роял-опера», а в чём то и превосходит её.
В зале сидели подлинные ценители оперы и они очень тонко реагировали на детали постановки и моменты отличного пения. Оркестром управлял Марк Элдер, чья фигура возвышалась над оркестровой ямой. Он внимательно и неотрывно смотрел на сцену, согласуя пение и управление оркестром, соразмеряя общий ритм сочетание музыки и пения .
Голоса были действительно замечательные, а игра артистов достойна самой высокой похвалы.
Публика сдержанная и доброжелательная не мешала развитию сюжета драмы и аплодировала только тогда, когда возникали паузы для этого. Хотя я сам, несколько раз удерживал себя от аплодисментов, отмечая мастерство певцов в знакомых ариях - они помешали бы движению действия на сцене.
Я не буду пересказывать сюжет, но стоит отметить сходство либретто «Травиаты» с оперой «Богема» После драматизма «Бориса Годунова или «Риголетто», всё происходящее на сцене, воспринимается как история, которая могла бы происходить и в наше время. Даже болезнь и смерть героинь, не делает эти оперы, историческими драмами. Может быть эти обычные истории обычной жизни, потому нас и трогают за душу!
Надо отметить вкус и художественную меру постановщика оперы, Тома Кейрнса. Не было лишних декораций, световых и звуковых эффектов — всё было как в реальной жизни и сосредоточено на музыке, поддержанных естественной игрой и пением солистов.
И поэтому, зрителя, начинали чувствовать себя свидетелями развивающейся драмы. Лондонский филармонический оркестр звучал убедительно и певцы на сцене чувствовали себя комфортно.
Виолетта - Венера Джимадиева играла естественно и пела превосходно, отдаваясь страсти и страданиям болезни и разлуки с любимым. Альфредо — Майкл Фабиано, обладая сильным и красивым голосом с подлинно итальянской страстью отдавался своим чувствам. Всем понравился и отец Альфредо — Эдди Вейд.
И конечно музыка Джузеппе Верди, подлинного итальянского мастера, очаровала всех.
Года два назад, мы побывали на родине этого замечательного композитора, где он почитается и по сию пору, как национальный герой!
...Действие оперы неумолимо подвигалось к концу второго акта, после которого последовал, традиционный перерыв в полтора часа.
Зрители, выходя из зала и направляясь в сторону ресторана, горячо обсуждали достоинства оперного действа и постепенно растекались по всему зданию, устраиваясь в нескольких ресторанах и кафе театра на традиционный «оперный ужин».
Пошли и мы. Сели, за заранее заказанный Питером столик, с специально для нас отпечатанным меню, нашего ужина. Было и великолепное красное вино, которым мы запивали дорогие деликатесы, беседуя обо всём, связанным с классикой и оперой. Стоило это: и билеты в оперу, и ужин в ресторане около трёхсот фунтов на каждого. И для присутствующих, это была необременительная трата...
Говорили о классической музыке, о постановке здесь, «Травиаты», о голосах и самой частной опере Гландборна, в которой выступают солисты и дирижёры мирового уровня.
А я вспомнил, и рассказал Питеру и Марсии, как лет тридцать с лишним назад, мы с Су и нашей дочкой Аней, были гостями в Кировском театре и нас водил по театру и знакомил с репетицией, «Пиковой дамы», которую вёл тогдашний глава театра Темирканов, сам будущий маэстро Валерий Гергиев, тогда заместитель Темирканова...
И ещё, я вспомнил, как маэстро Георгиев, уже возглавивший Кировский, присутствовал на одной из новогодних вечеринок в мастерской нашей приятельницы, художницы. Я тогда спросил его, чем отличался и оркестр, и дирижёр Мравинский, тогдашний самый известный советский дирижёр, от новых русских исполнителей.
И Гергиев рассказал, что Мравинского боялись и уважали оркестранты, и слушались его беспрекословно. Если он говорил — тише, оркестр играл тише. Если он требовал — ещё тише, - то и оркестр почти замирал, исполняя веление дирижёра...
И ещё я помню, как почти сорок лет назад слушал «Седьмую симфонию» Шостаковича, в Ленинградской филармонии, под управлением Мравинского.
Мне запомнилось из того концерта, чувство сильного смущения, потому что на улице была мокрая погода, а на ногах у меня были изношенные, дырявые башмаки. Я был там один и потому, оставался наедине со своим смущением и неловкостью,
Седьмая симфония Шостаковича, на мой взгляд, одна из самых сильных симфоний вообще в классической музыке, потому что обстоятельства её написания и первого исполнения, поражают силой духа композитора и выражали драму жизни советских людей, во времена кровопролитной Великой Отечественной войны!

Когда мы закончили с ужином, на улице начал накрапывать редкий мелкий дождь. Мы сели на свои места в партере и опера продолжилась.
Драма жизни разворачивалась на сцене в полную силу и Виолетта, давшая слово отцу Альфредо, покинула своего влюблённого, страстного и беспричинно ревнующего.
Декорации на сцене сделаны просто и со вкусом и ряд плоскостей на сцене, не отвлекали внимания зрителей, от того, что происходило на сцене.
Голоса становились всё лучше, страсти кипели и когда бедная Виолетта наконец воссоединилась с Альфредо, ей осталось жить совсем недолго!
И она умерла, а безутешный Альфредо и даже его раскаявшийся в своём бездушии отец, оплакивали судьбу этой замечательной девушки...
...Когда опера закончилась на улице было уже темно и шёл сильный проливной дождь. Мы шли к машине,оставленной на огромной многорядовой стоянке под дождём, а потом, ещё почти полчаса ждали своей очереди на выезд. Ведь большинство зрителей приехали из Лондона на своих авто и потому. их скопилось на стоянках вокруг оперы около полу тысячи...
А дождь всё лил, и мы всё ждали возможности тронуться с места...
Наконец подошла и наш очередь и мы устремились вослед кавалькаде машин, по узким сельским дорогам выводящих в сторону автострады на Лондон...
Приехали к Питеру домой около часа ночи и потому, остались ночевать в гостевой спальне, на втором этаже его дома.
А дождь всё лил и под его шум, мы попив чаю и уснули, слыша шелест капель по листве деревьев в саду...
С раннего утра, над домом, в сторону лондонского аэропорта Хитроу, зашумели моторами самолёты, большие, напоминающие громадных хвостатых серебристых акул в синем небе. Я проснулся в семь часов, увидел что на улице и в зелёном саду светит яркое золотое солнце и снова уснул удовлетворённо вздыхая...
В девять утра мы завтракали в столовой и разговаривали о Библии и особенностях различных христианских номинаций. У Марсии было несколько замечательно изданных Библий из Америки и Англии. Постепенно разговор перешёл на проблемы веры в современном мире и Марсия, в ответ на мои обличения неверующих ни в Бога, ни в чёрта политиков, отметила, что и американские политики, формально верующие, внутри, в силу специфики политической деятельности, совершенные атеисты.
Потом, мы поговорили о особенностях католичества и Культа Богоматери в нём. Хотя в Библии, роль Богородицы, даже не всегда положительная, однако, чтобы приспособить революционное учение Христа к обыденной, далеко не христианской жизни, именно её, выдвинули на первые роли в христианстве.
Когда во Флоренции, мы ходили по галереям, то обратили внимание, что очень много в них Богородиц с Христом младенцем, но почти нет изображений взрослого Иисуса из Назарета. Видимо такое превращение, стало возможным в условиях приспособления революционного учения к не христианским условиям жизни в средние века...
Разговор прервался на самом интересном месте, но было уже десять часов и нам надо было ехать домой. Питер, любезно согласился добросить нас, на своём «Мерседесе» до метро и мы сердечно расстались с Марсией.
Питер остановил свою машину напротив станции метро и мы прощаясь, тепло поблагодарили его и Марсию за замечательную поездку и интересные беседы за столом.
Только мы спустились на платформу, как подошла наша электричка и мы поехали в центр Лондона, в свой дом.
Начиналась обычная, наполненная мелкими делами жизнь, прерванная на сутки этой необычной поездкой в Глайндборн!

Август 2014 года. Лондон. Владимир Кабаков






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 522
© 16.08.2014 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2014-1109524

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика











1