"Трамвай "Желание" в театре Янг Вик, в Лондоне


“Трамвай «Желание» в театре Янг Вик в Лондоне.

В качестве пролога, краткий пересказ пьесы:

Трамвай «Желание» 1947
Краткое содержание пьесы

Место действия пьесы — убогая окраина Нового Орлеана; в самой атмосфере этого места, по ремарке Уильямса, ощущается что-то «пропащее, порченое». Именно сюда трамвай с символическим названием «Желание» привозит Бланш Дюбуа, которая после длительной цепи неудач, невзгод, компромиссов и утраты родового гнезда надеется обрести покой или получить хотя бы временное убежище — устроить себе передышку у сестры Стеллы и её мужа Стэнли Ковальского.
Бланш прибывает к Ковальским в элегантном белом костюме, в белых перчатках и шляпе — словно её ждут на коктейль или на чашку чая светские знакомые из аристократического района. Она так потрясена убожеством жилья сестры, что не может скрыть разочарования. Нервы её давно уже на пределе — Бланш то и дело прикладывается к бутылке виски.
За те десять лет, что Стелла живёт отдельно, Бланш многое пережила: умерли родители, пришлось продать их большой, но заложенный-перезаложенный дом, его ещё называли «Мечтой». Стелла сочувствует сестре, а вот её муж Стэнли встречает новую родственницу в штыки. Стэнли — антипод Бланш: если та своим видом напоминает хрупкую бабочку-однодневку, то Стэнли Ковальский — человек-обезьяна, со спящей душой и примитивными запросами — он «ест, как животное, ходит, как животное, изъясняется, как животное... ему нечем козырнуть перед людьми, кроме грубой силы». Символично его первое появление на сцене с куском мяса в обёрточной бумаге, насквозь пропитанной кровью. Витальный, грубый, чувственный, привыкший во всем себя ублажать, Стэнли похож на пещерного человека, принёсшего подруге добычу.
Подозрительный ко всему чужеродному, Стэнли не верит рассказу Бланш о неотвратимости продажи «Мечты» за долги, считает, что та присвоила себе все деньги, накупив на них дорогих туалетов. Бланш остро ощущает в нем врага, но старается смириться, не подавать вида, что его раскусила, особенно узнав о беременности Стеллы.
В доме Ковальских Бланш знакомится с Митчем, слесарем-инструментальщиком, тихим, спокойным человеком, живущим вдвоём с больной матерью. Митч, чьё сердце не так огрубело, как у его друга Стэнли, очарован Бланш. Ему нравится её хрупкость, беззащитность, нравится, что она так непохожа на людей из его окружения, что преподаёт литературу, знает музыку, французский язык.
Тем временем Стэнли настороженно приглядывается к Бланш, напоминая зверя, готовящегося к прыжку. Подслушав однажды нелицеприятное мнение о себе, высказанное Бланш в разговоре с сестрой, узнав, что она считает его жалким неучем, почти животным и советует Стелле уйти от него, он затаивает зло. А таких, как Стэнли, лучше не задевать — они жалости не знают. Боясь влияния Бланш на жену, он начинает наводить справки о её прошлом, и оно оказывается далеко не безупречным. После смерти родителей и самоубийства любимого мужа, невольной виновницей которого она стала, Бланш искала утешения во многих постелях, о чем Стэнли и рассказал заезжий коммивояжёр, тоже какое-то время пользовавшийся ee милостями.
Наступает день рождения Бланш. Та пригласила к ужину Митча, который незадолго до этого практически сделал ей предложение. Бланш весело распевает, принимая ванну, а тем временем в комнате Стэнли не без ехидства объявляет жене, что Митч не придёт, — ему наконец открыли глаза на эту потаскуху. И сделал это он сам, Стэнли, рассказав, чем та занималась в родном городе — в каких постелях только не перебывала! Стелла потрясена жестокостью мужа: брак с Митчем был бы спасением для сестры. Выйдя из ванной и принарядившись, Бланш недоумевает: где же Митч? Пробует звонить ему домой, но тот не подходит к телефону. Не понимая, в чем дело, Бланш тем не менее готовится к худшему, а тут ещё Стэнли злорадно преподносит ей «подарок» ко дню рождения — обратный билет до Лорела, города, откуда она приехала. Видя смятение и ужас на лице сестры, Стелла горячо сопереживает ей; от всех этих потрясений у неё начинаются преждевременные роды...
У Митча и Бланш происходит последний разговор — рабочий приходит к женщине, когда та осталась в квартире одна: Ковальский повёз жену в больницу. Уязвлённый в лучших чувствах, Митч безжалостно говорит Бланш, что наконец раскусил ее: и возраст у неё не тот, что она называла, — недаром все норовила встречаться с ним вечером, где-нибудь в полутьме, — и не такая уж она недотрога, какую из себя строила, — он сам наводил справки, и все, что рассказал Стэнли, подтвердилось.
Бланш ничего не отрицает: да, она путалась с кем попало, и нет им числа. После гибели мужа ей казалось, что только ласки чужих людей могут как-то успокоить её опустошённую душу. В панике металась она от одного к другому — в поисках опоры. А встретив его, Митча, возблагодарила Бога, что ей послали наконец надёжное прибежище. «Клянусь, Митч, — говорит Бланш, — что в сердце своём я ни разу не солгала вам».
Но Митч не настолько духовно высок, чтобы понять и принять слова Бланш, Он начинает неуклюже приставать к ней, следуя извечной мужской логике: если можно с другими, то почему не со мной? Оскорблённая Бланш прогоняет его.
Когда Стэнли возвращается из больницы, Бланш уже успела основательно приложиться к бутылке. Мысли её рассеянны, она не вполне в себе — ей все кажется, что вот-вот должен появиться знакомый миллионер и увезти её на море. Стэнли поначалу добродушен — у Стеллы к утру должен родиться малыш, все идёт хорошо, но когда Бланш, мучительно пытающаяся сохранить остатки достоинства, сообщает, что Митч приходил к ней с корзиной роз просить прощения, он взрывается. Да кто она такая, чтобы дарить ей розы и приглашать в круизы? Врёт она все! Нет ни роз, ни миллионера. Единственное, на что она ещё годится, — это на то, чтобы разок переспать с ней. Понимая, что дело принимает опасный оборот, Бланш пытается бежать, но Стэнли перехватывает её у дверей и несёт в спальню.
После всего случившегося у Бланш помутился рассудок. Вернувшаяся из больницы Стелла под давлением мужа решает поместить сестру в лечебницу. Поверить кошмару о насилии она просто не может, — как же ей тогда жить со Стэнли? Бланш думает, что за ней приедет её друг и повезёт отдыхать, но, увидев врача и сестру, пугается. Мягкость врача — отношение, от которого она уже отвыкла, — все же успокаивает её, и она покорно идёт за ним со словами: «Не важно, кто вы такой... я всю жизнь зависела от доброты первого встречного». Пересказала В. И. Бернацкая
В очередной раз, днём, мы пошли на спектакль Теннеси Уильямса, в «Янг Вик».
Театр, как и всегда был полон. Много народу сидели в буфете и на балконе перед входом, попивая кофе и вино, в предвкушении интереснейшей постановки.
Много раньше, я читал об этом спектакле и о фильме, в котором Марлон Брандо, тогда супер кинозвезда играл роль Стенли Ковальски, а Вивьен Ли — роль Бланш Дюбуа. Писали о брутальности Стенли-Брандо и о тяжёлом впечатлении от этой драмы жизни, в благополучной Америке.
В английской постановке, надо отметить так же накаченного и спортивного Бена Фостера — Стенли, за несправоцированными истериками которого стоит не только испорченный характер, но и физическая сила.
Игра Джиллиан Андерсон — Бланш, мне не понравилась.
Южно-американский тягучий акцент, нарочито замедленное движение по сцене, непонятная игривость и причитания не вполне натуральные — всё это не позволяло поверить в реальность происходящего на сцене.
Этот недостаток отметила и пожилая зрительница, которая в перерыве обменивалась с нами впечатлениями от спектакля. Получился некий «театр в театре» и видимо совсем не по воле режиссёра Бенедикта Эндрюса.
Пьеса была написана Теннеси Уильямсом сразу после Второй мировой войны и поставлена впервые годом позже. И может быть впервые в этой пьесе проявилось чисто американское отношение к действительности, которое со временем только окрепло и сегодня проявляется во всём, даже в геополитике. Это американское качество: эгоизм и индивидуализм, в каком — то смысле стало квинтэссенцией национального характера!
Насилие стало родовой чертой целого государства. В этом, американцы разительно отличаются в своей массе от англичан и вообще европейцев, не затронутых распространением «американской культуры», принявшей форму вестернизации.
Англичане, часто говорят об американцах — они громкие! Это тоже проявление индивидуализма, который смыкается с эгоизмом.
А причиной такого «национального эгоизма», на мой взгляд, происходит от долгого и совсем недавнего «самоизоляционизма». Американцы, просто варились в «собственном соку», и потому привыкли всё и всех мерить по себе. «Вестернизация» страны, произошла ещё во времена ктнопрославления «белого человека» времён освоения «Дикого Запада». Тогда и там, пистолет был главным судьёй и главным доводом права. Отчасти, это через «художественное» преувеличение в кино, в качестве «ролевой модели», проникло не только в среду американского народа, но и выплеснулось «в мир». Во многом, бандиты и насильники в России, особенно в страшные девяностые, подражали американским киногероям.
И в самой Америке, даже сегодня, культ «кольта», часто вырывается на улицы. Убийства невинных людей случаются в школах, в университетах, на площадях.
После теракта в Нью-Йорке, в 2001 году, изоляция Америка продолжилась и продолжились периодические расстрелы людей, которым подражают и психически больные европейцы. Вспомните феномен Брейвика!
Насилие стало «родовым пятном», культурным феноменом нации и это сказывается и геополитике. Никто не развязал столько войн в современную эпоху, сколько американцы. И Панама, и Югославия, и Ирак, и Афганистан, и Сирия, а теперь и Украина стали следствием этого феномена...
На протяжении всего спектакля, я ловил себя на мысли, что нечто подобное, похожее на отношения Стенли к окружающим, можно наблюдать в том, как Америка третирует, провоцирует и издевается над теми странами, которые пытаются ей противостоять!
Вспышки насилия со стороны Стенли, часто происходят от того, что у него плохое настроение, а так как он не боится кого-нибудь обидеть, то и ведёт себя намеренно грубо и агрессивно.
И это срабатывает по отношению к женщинам, которые чувствуют свою невольную зависимость от этой наглой и эгоистической силы!
Соединённые Штаты, сегодня, точно так ведут себя с остальными странами мира. Над союзниками, а точнее сателлитами, они порой откровенно издеваются навязывая своё стиль отношений, а непокорных и возражающих их диктату они запугивают, прямо угрожая, или применяя силу...
Но возвратимся к описанию пьесы...
Сюжет «Трамвая «Желание» послужил моделью для нескольких американских драматургов. И можно усмотреть некие параллели между этой пьесой и пьесой «Вид с моста» Артура Миллера»
И тут и там приезд, родственников. И тут и там предательство хозяев. И тут и там обнажается драма реально одинокого человека, который даже в родственниках, сегодня, не может найти ни помощи, ни поддержки, а только презрение к неудачнику и предательство.
Видимо атмосфера индивидуализма, царящая в Америке, как основной принцип жизни и воспитывает такое отношение человека к человеку, и даже страны к стране. Последние события на Украине и травля России всем «прогрессивным миром», по провокационному поводу — тому яркая иллюстрация...
Стенли и его друзья играют в карты и пьют пиво. Казалось бы обычное времяпровождение для тогдашнего американского мира, точно такое же, как сегодняшнее смотрение футбола и тоже питьё пива.
Но это «мужское занятие» происходило и происходит на пространстве в несколько квадратных метров и невольно ущемляет жизненные интересы женщин, которые окружают этих уверенных в себе мужчин.
Но так и заведено у домашних тиранов, для которых женщины, - это средство удовлетворения похоти и кухарки для приготовления пищи. И когда происходит даже некое подобие домашнего бунта, в ход идут кулаки.
Это демонстрируют и соседи Стеллы и Стенли, которые, то дерутся, то через короткое время целуются. Все уже привыкли к этим вспышкам агрессии и следующей за ней чувственности и потому, эти отвратительные драки и сексуальные насилия становятся частью жизненной рутины и даже нормой поведения, на которую стараются походить и следующие поколения американцев.
Геополитическая агрессивность Америки, это всего лишь продолжение на международном уровне привычной смеси эгоизма и порождаемого им насилия...
...Почти одновременно, я, сразу после театра, смотрел в интернете, недавний российский фильм Велединского «Географ глобус пропил».
Как ни странно, просматриваются параллели между «Трамваем «Желание» и этим фильмом, в котором тоже показана победа насилия и издевательства над людьми, но теперь уже в современной России.
Какие-то извращённые неестественно злобные и подлые отношения между школьниками и учителем, наталкивают на мысль, что пропаганда эгоизма и правота силы, уже внедрились не только в головы писателей и сценаристов в России, но и в российскую действительность.
Фильм примитивный и в лучших традиция российского современного кино «чернушный», однако именно ему на очередном «Кинотавре» присудили первую премию. Это показывает моральное и этическое разложение не только «творцов», из так называемого «креативного класса», но и зрителей, а главное «художественных критиков», по сути критиков, без определения «художественный», которые и проголосовали за это убожество.
Вместо положительного героя, каковым тщилось авторам и создателям фильма сделать Виктора Сергеевича Служкина, учителя географии, в исполнении Хабенского, получился ходульный герой - «переживатель», которого, в финале фильма, вполне справедливо, выгнали из школы.
Я уже не говорю, что школьники изображены какими то моральными дегенератами, способными на любую подлость, например написать в кофе учителя. (Такой случай был в одной из государственных школ Лондона)
А «неформальный лидер» класса, полный бандит и надо отметить игру актёра. Если действительно есть такие «лидеры», хотя бы в нескольких школах России, то это подчёркивает моральное и нравственную деградацию, не только воспитания детей, но и всей системы образования.
Россия, после тридцати лет успешного промывания мозгов «американской культурой», наконец-то становится похожей на Америку, - что очень печально ещё и потому, что это подражание псевдокультуре американского народа, уживается с собственно культурой, принадлежащей в России, сегодня, как и в Америке, верхнему слою «среднего класса», или богатеям...

Возвращаясь к пьесе в «Янг Вик», надо отметить, как всегда изысканную сценографию, которую делает возможным, современное оборудование театра. Сцена, в этот раз помещена в центре зрительного зала и представляет из себя прямоугольник оборудованный как современная квартира, с ванной, холодильником большой кроватью и раскладушкой для гостьи, умывальником и даже унитазом, при виде которого в начале пьесы, я подумал, что кто-то из героев пьесы сядет в конце концов на него, справляя нужду. Так и получилось - Чехов, недаром говорил, что если в начале спектакля на стене висит ружьё, то оно обязательно должно выстрелить!
Надо отметить ещё, что действие по сути происходит в среде зрителей, и актёры выходя на сцену, чуть на ноги не наступают зрителям из первых рядов. Это усиливает эмоциональное воздействие в финальной душещипательной сцене сумасшествия Бланш и появления психиатра с медсестрой из спец лечебницы.
Атмосфера злого сумасшедшего дома показана вполне профессионально, при всех издержках постановки и потому, зрители долго аплодируют актёрам по окончанию этой пьесы, но уходя вздыхают с облегчением. Ожидаемого катарсиса не происходит и поэтому, нагромождения злого насилия и нелюбви царящей на сцене, не находит морального оправдания...

Август 2014 года. Лондон. Владимир Кабаков.  





Рейтинг работы: 7
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 625
© 12.08.2014 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2014-1107058

Рубрика произведения: Разное -> Публицистика


Татьяна Свиридова       13.08.2014   16:38:17
Отзыв:   положительный
"Какие-то извращённые неестественно злобные и подлые отношения между школьниками и учителем, наталкивают на мысль, что пропаганда эгоизма и правота силы, уже внедрились не только в головы писателей и сценаристов в России, но и в российскую действительность.
Фильм примитивный и в лучших традиция российского современного кино «чернушный», однако именно ему на очередном «Кинотавре» присудили первую премию. Это показывает моральное и этическое разложение не только «творцов», из так называемого «креативного класса», но и зрителей, а главное «художественных критиков», по сути критиков, без определения «художественный», которые и проголосовали за это убожество.
Вместо положительного героя, каковым тщилось авторам и создателям фильма сделать Виктора Сергеевича Служкина, учителя географии, в исполнении Хабенского, получился ходульный герой - «переживатель», которого, в финале фильма, вполне справедливо, выгнали из школы. "

Извините, но у меня возникло острое желание передать Вам привет от Овечкина (Овечкин Продакшн представляет).

Моё мнение, что фильм "Географ глобус пропил" заслуживает всех похвал и наград.
В течение всего фильма, а главное и после, не оставляют мысли: как общаться с нашим опустошённым молодым поколением ? Как входить к ним в класс? Как идти с ними в поход? В современном обществе контакта и уважения между детьми и взрослыми нет. Процесса воспитания, как формирования человека, нет. Общение между поколениями скатывается к равнодушию, к форме типа ЕГЭ, это в лучшем случае. Виктор Служкин не может общаться с учениками на формальном, бездушном уровне. Он хочет общаться с учениками на человеческом уровне. Но это подобно балансированию на лезвии ножа. Не зря рефреном звучит: "Его же посадят, его же посадят за мёртвых детей".
А как Виктор Служкин был счастлив, когда дотащился с лодкой на канате вдоль берега против течения до детей.
А какой большой душой надо обладать, чтобы, любя жену, отпустить её к другому, потому что невозможно видеть как она слетает с катушек, какой она стала циничной, безрадостной. Виктор желает ей счастья.
Какие интересные уроки Виктор проводит.
Сердце радуется, как Виктор общается с дочкой.
...
Моё мнение: https://www.chitalnya.ru/work/1052704/











1