Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Сломанная ветка


Сломанная ветка
Сломанная ветка
Анатолий Лемыш
1.
- Ччерт! Дьявол! …!

Я изрыгал ругательства, несясь в своей машине по улицам Киева, не разбирая дороги, забыв о светофорах, подрезая другие авто.

Этот посетитель таки вывел меня из себя. Работа в консалтинговой фирме приучила меня к невозмутимости при любом форс-мажоре. Я мог разрулить ситуацию с весьма резкими клентами. Умел прятать эмоции и улыбкой гасить агрессию. Но сегодняшний мужик в весьма приличном костюме и с замашками рэкетира, корчивший из себя большую шишку, обладал повышенной склонностью к скандалам. Он выворачивал наизнанку любое мое предложение. Он хамил просто так, от врожденной любви к хамству. Не представляю, как его выдерживали подчиненные. Слово за слово, мы перешли на личности, пришлось указать ему на дверь, а когда он еще и уселся на моем столе - просто вышвырнуть его из кабинета. Завтра, конечно, это отразится моей работе. Но это будет завтра.

Машина неслась, послушная нервному рулю. Несмотря на июлькую жару, меня бил озноб. Мне было все равно, куда ехать. Каким-то образом оказался на Печерске.

Внезапно слева, видимо, со стоянки, резко стартовала черная машина. Она рванула через двойную осевую и оказалась прямо передо мной. Я дал по тормозам и крутанул руль вправо. Успел заметить, что мчусь прямо на вход в Ричмонд Палас. Вывернул налево, мимо пролетели чьи-то белые от ужаса глаза, и я на полной скорости врезался в столб.

2.

- Эй, вы очнулись?

Надо мной склонилось расплывчатое лицо. Меня уже выволокли из салона, положили на траву. Кто-то поддерживал мою голову и стирал с нее кровь. Гаишник, положив бумаги на багажник моей шкоды, писал протокол. Увидев, что я пришел в себя, он поднес приборчик и потребовал дыхнуть.

Я с трудом встал. Болела разбитая голова. Давило в груди. Капот у моей бедной машинки, понятное дело, был всмятку. Залез в салон, снял видеорегистратор, мы вместе с гайцем отыскали фрагмент записи, где идиот на ауди меня подрезал. Старлей рассмотрел номер, хмыкнул, но все-таки передал его по рации. В эфире пошла перекличка гаишников.

И тут сквозь шум в голове я с удивлением расслышал голос, звучавший откуда-то изнутри меня самого. Он тоже выяснял отношения с ментом. Но, насколько я мог понять, этот голос описывал ситуацию, совсем другую, чем у меня. Там был какой-то другой раненый, и скорая, и охи-ахи. Я оглянулся. Вокруг машины пострадавших кроме меня не наблюдалось. Все были вроде живы-здоровы. Бред какой-то. Еще «внутренних» голосов мне не хватало! Померещилось, решил я, мозг получил сотрясение — вот он и шалит.
Однако вечером, когда после всей канители с оформлением ДТП и общения с медиками я зализывал раны в ресторанчике на Подоле, этот голос прорезался снова. Он проникал не через уши, а просто звучал в голове. Я ему удивился. А он, представьте, удивился мне.

- Ты кто? - спросил я его.

Голос назвал мои имя и фамилию.

- Это я, - сказал я.

- Выходит, мы оба — один человек!

- А как же я тебя слышу? - задал я глупый вопрос.

- А я слышу тебя. Как? А хрен его знает. Слышу, и все тут. Хотя не вижу. Ты где
сейчас?

- Пью в кафе «Бочка» на Верхнем Валу. А ты?

- Еду в машине по Сагайдачного!

- Ни хрена себе телепатия... Или что это такое?

- Твой голос напоминает мой... Слушай, давай, я сейчас подъеду, разберемся. Держи столик.

Я взял два по сто коньяка, для контакта. Через пять минут голос сообщил, что он подъехал к кафе. Но дверь не открылась, никто не зашел. Голос спросил, где я сижу, потом выругался. Заявил, что на указанном месте сидит какая-то фифа с подругой, и что хватит мне заниматься фигней. Если это новый способ забивать стрелку, то лучше прямо скажи, что тебе надо?

Вот те на! Мы не видели друг друга, даже находясь рядом. Но слышали. Причем как-то хитро, не произнеся ни звука, но звуча в голове напарника. Чертовщина какая-то!

Этот невидимка, по его словам, нашел себе место за соседним столиком. Коньяк мне пришлось пить самому. Постепенно, наощупь, мы попытались общаться. Он называл себя моим именем, и все у него было в точности как у меня. Он был мной. А я - им. Его голос был моим голосом, события в его жизни полностью совпадали с моими. Мы были единым человеком до сегодняшней аварии. Однако после нее наши реальности разошлись, и каждый стал жить независимо, все сильней удаляясь от общей для нас исходной точки - того самого столба у Ричмонд Паласа.

Пытаясь понять, что же произошло, мы перебрали множество теорий. Прошлись и по физике, и по каббале. Остановились на такой гипотезе. Каждый человек свершает в течение дня кучу поступков, которые он мог бы не совершить или поступить иначе. Шел по улице, поскользнулся, упал. Сломал ногу или руку. А мог и не поскользнуться. И дальнейшая его жизнь была бы иной. В магазине хотел купить книгу, да хватило только на бутылку водки. И готово: напился, повздорил с соседом, пожалуйте в другую реальность.
Или, возвращаясь к нашему случаю: я немного недовернул руль - и врезался в столб. А мог бы пролететь мимо. Как мой двойник. Каждый такой момент дает ветвление будущего. Отныне две возможные истории будут развиваться параллельно.

Все представление человечества о Вселенной основано на постулате, что мир не имеет двойников, и развивается последовательно, от события к событию. Человек знает одно продолжение истории, исключительно то единственное, в котором он живет. Но, похоже, мы столкнулись с феноменом, когда после некоего события реализовались два возможных продолжения действия, и начали расти две ветки жизни. Это было совершенно невероятно. Мы попытались найти другое оправдание того, что происходило с нами. Но версия о раздвоении реальности подходила лучше всего. Попутно мы перемыли косточки Эйнштейну, фон Нейману и Шредингеру вместе с его котом, который то ли существует, то ли нет.

Конечно, тут же возник второй вопрос, главный: как мы с моим двойником, мы, живущие с некоторых пор каждый на своей «ветке», в своей абсолютно независимой реальности, вдруг обрели возможность слышать друг друга? Это оставалось непостижимым. Можно было только строить догадки. По-видимому, тут сработало то крайне взвинченное, стрессовое состояние, в коем я - один на двоих - тогда пребывал. Можно предположить, что этот стресс и сумасшедшее напряжение сумели каким-то образом пробить дыру между двумя реальностями. Так или иначе, был один решающий миг, когда я увернулся от авто и летел прямо на вход здания. Я крутанул руль с одной силой - а мой двойник чуть сильней. Я врезался в столб и потерял машину, а он сбил человека, но серебристая шкода почти не пострадала. Дальнейшие наши судьбы понеслись по разным колеям. При этом мы получили способность общаться друг с другом.

3.

Отныне у меня настала занятная пора: мы с двойником ежедневно - да что там! по несколько раз за день! - обменивались новостями. Скрывать нам друг от друга было нечего. Самые тайные грешки общего прошлого были нам известны одинаково подробно. В новой жизни друзья, быт, работа оставались общими, только у меня какие-то события происходили чуть иначе, чем у него. Эти чуть-чуть и стали изюминками наших разговоров. С их помощью им мы пытались нащупать, насколько мы можем управлять своей жизнью, насколько можем раздвинуть рамки, так сказать, предначертанной судьбы.

Как-то он меня спросил:

- Что у тебя с расследованием аварии? Менты взяли мудака, который тебя подрезал?

- В том то и дело, что нет.

- Номер машины на регистраторе нарисовался четко, так в чем проблема?

- Крутой мужик оказался. Менты его в упор не видят. Я пытался пробить его ауди по базе данных — нет такого номера. Испарился. Ну, я простучал по своим каналам и вычислил его, но при упоминании фамилии Ш. все замолкают. Видимо, поэтому менты дело на меня не завели за ДТП. А что у тебя?

- То же самое. Не могут, понимаешь, найти нашего Шумахера. Хорошо хоть с моим пострадавшим удалось договориться. Я слегка задел его крылом, порвал брюки да кожу содрал. Пришлось оплатить ущерб. Ну и ментам занес немного...

Вскоре я заметил, что в рассказах моего визави стало больше политики. Что-то в его ветке происходило не так, как в моей. Как-то он возбужденно рассказал: тот придурок, что был главным в стране, не подписал какой-то документ с Европейским Союзом. Меня это особо не заинтересовало: ну, не подписал. Главное, что в моей реальности всё было спокойно: и торжественное оформление всяких бумаг в Вильнюсе, и обыденное, без ажиотажа, принятие этого факта в Украине.

А вот у двойника все пошло наперекосяк. Мало того, что президент страны обманул народ, который сам же и настраивал на союз с Европой. Так он еще и сделал это грубо, по-жлобски, вне всяких понятий о порядочности или хотя бы о логике. Двойник что-то долго и жарко пытался мне втолковать, в чем состояло это жлобство. По его словам, на Крещатике снова собрался огромный митинг, как в 2004 году, и что там народ кричит «зека геть!».

Однажды в декабре, наслушавшись рассказов двойника о Майдане, я попросил его провести заочную экскурсию по нему в стиле: что вижу, то пою. Он смешался с многотысячной толпой и целый день шатался по Крещатику. Побывал на митинге у сцены, побродил между палатками, грелся у бочек с дровами, с людьми пообщался. И все транслировал мне. Это выглядело грандиозно и феноменально, по крайней мере, в пересказе. Я дико жалел, что этот новый Майдан не может видеть никто из моей реальности. Надо же такое: прошло каких-нибудь полгода после памятной аварии у Ричмонд паласа — и насколько разошлись наши две судьбы!

Потом были другие наши совместные «прогулки». И каждый раз я поражался духу свободы, любви и единения, царившего в этом гигантском человечьем котле. Более того, я открыл эти качества в самом моем двойнике: прежде он был менее восторженным. Его характер неуловимо менялся, мы с ним начинали не совпадать в каких-то деталях. Но вскоре Майдан стал привычным, как домашние тапочки: ну, митингуют, ну, поют. Рутина.

У меня тоже длилась обыденная жизнь: никто не бастовал, не устраивал митинги. Глубоко презираемый лидер страны натужно улыбался с экранов телевизоров, поздравлял с Новым годом. У меня началась полоса непростых отношений с подругой, и тогда это волновало меня, пожалуй, сильней, чем митинги у двойника. Но это совсем другая песня.

4.

Прошла половина января. Однажды возбужденный голос параллельного ворвался в мою голову и закричал, что на Европейской площади идут настоящие бои, с гранатами и стрельбой. Он транслировал мне вести с баррикад, а я убеждал его не лезть в самое пекло. Он рассказывал: на улице Грушевского, улице, исхоженной мною вдоль и поперек, гремит сражение! В этот момент я в своей реальности как раз шел по ней, по свежему снегу. Здесь всё было тихо и мирно, в филармонии выступал оркестр под управлением Романа Кофмана, а в Национальном художественном Музее открылась выставка импрессионистов. Весело мигала не убранная с Нового года иллюминация, катились автомобили - а в это же время в реальности моего двойника тут пылали подожженные автобусы, кто-то выворачивал булыжники из мостовой, кто-то бросал бутылки с зажигательной смесью. А выше, возле стадиона, стояли черные ряды солдат с блестящими щитами. Жуть! Какое-то дурное фэнтези, а не параллельный мир!

Как это могло случиться? Где та переломная точка, из-за которой так резко и беспощадно история разделилась на две ветви? Ведь не может быть, что виной всему — мелкая авария возле Ричмонд паласа. Это слишком незначительное событие, чтобы буквально за полгода ввергнуть целую страну в грандиозный катаклизм!

Этот вопрос давно беспокоил нас с параллельным. Мы обдумывали ситуацию и так, и эдак, и пришли к выводу, что дело, видимо, не во мне (я мог бы оказать влияние лишь на узкий круг знакомых), а в других людях, на которых отразилась эта авария. Под нашу разработку попал, прежде всего, мужчина, который в реальности двойника получил травму. Им оказался некий Сергей П., 39 лет, торговец на рынке. Мой параллельный проследил его судьбу и не нашел ничего необычного. Поначалу я о нем ничего не знал, ведь в «моей» аварии он не пострадал, и фамилия случайного прохожего была мне неизвестна. Но двойник сообщил все его данные: кто такой, где живет, чем занимается — и через пару дней мы сравнили жизнь этого П. в обеих реальностях. Она совпадала до деталей, разве что в последние месяцы он потерял работу и часто приходил на Майдан. Но это случилось тогда, когда митинги уже громыхали. Нет, не похоже, что он мог оказать какое-то влияние на судьбу страны.

Потом мы обратили внимание на гаишника, оформлявшего аварию. В обеих наших реальностях его жизнь мало чем отличалась: мент как мент, служба, семья и выпивка в одной и той же компании. В этой истории он явно был посторонним.

Во время одного из наших разговоров мелькнула мысль, что стоило бы «прокачать» мужика на ауди, виновника аварии. Она возникла одновременно у нас обоих, мы даже рассмеялись дуэтом. Ничего удивительного: мы с параллельным были ближе, чем братья-близнецы, и мысли в голову нам приходили одни и те же.

После непростых поисков удалось выяснить, что Ш., хозяин ауди, оказался не каким-то заурядным водилой. Он был, на минуточку, советником президента, причем и в официальных документах, и в интернете о нем не было почти никаких упоминаний. Тем не менее, можно было утверждать, что его жизнь в обеих наших реальностях отличалась, и значительно. Так, в моей ветке этот Ш. в основном сидел в Киеве, лишь пару раз слетал в Европу. А в ветке двойника он то и дело мотался в Москву. Этакий чиновник для особых поручений. Причем несовпадение в его поступках началось сразу же после аварии. Нельзя было исключить, что тогда, возле Ричмонд паласа, у него тоже произошло ветвление реальности.

5.

Однажды (это было во второй половине февраля) параллельный связался со мной и сказал, что у него появились новые данные. Он предложил встретиться на Печерске, на той же точке у Ричмонда.
В моем городе было неспокойно. Наш главный достал всех. Страна бездарно и открыто разворована. За февраль бюджетникам задерживали зарплаты, а пенсионерам — пенсии. Мое консалтинговое агентство закрылось из-за отсутствия заказов. Правительство объявило дефолт, причем это было сделано особо мерзко, с огромной долей вранья, очевидного для всех.

Я вышел из метро на Майдане. Вокруг толпился народ, Крещатик был перекрыт, невдалеке от монумента Независимости оратор вещал в мегафон. Народное бурление, конечно, не шло ни в какое сравнение со сценами, о которых рассказывал мне параллельный, но в воздухе пахло бунтом.

Поднялся по Институтской, прошел по Шелковичной. Зашел в кафе напротив Ричмонд Паласа, сел за столик, затянулся сигаретой.

В этот момент услышал голос двойника:

- Антон, я подъезжаю к тебе. Извини, немного задержусь. У нас тут совсем нехорошо. Бои по всему Печерску.

- Что значит — бои?

- Менты и демонстранты идут стенка на стенку, летят камни и горящие бутылки. Стреляют. Я пытаюсь доехать к тебе окольными путями.

- Хоть намекни, что нового ты раскопал?

- Оказывается, этот Ш., уезжая с места аварии, попал в другое ДТП уже на следующем перекрестке. В моей реальности он сильно разбился, не знаю, как в твоей. Потому-то и машину его я не мог пробить по базе ГАИ.

- А почему именно он оказался причиной ветвления — разузнал?

- По моим сведениям, он вёз некий документ президенту, но из-за ДТП опоздал. А потом...

Тут голос в моей голове замолк, словно его выключили. Глухо донеслось:

- Мне разбили авто, сволочи!

- Кто разбил?!

- Эти, которых навезли в Киев, гопники.

- На тебя что, напали?

- Да! Парни в масках! Вытаскивают из машины! Бьют дубинками!.. И ногами!..

Голос двойника затих. Сколько я ни пытался его вызывать — ответом было молчание.

Его голос пропал навсегда. Не знаю, что с ним стряслось. Надеюсь, он только потерял возможность выходить со мной на связь.

Мне остается лишь гадать, чем завершилась революция в его ветке. Она для меня сломалась.
Мимо кафе, где я сидел, по направлению к Крещатику пробежала группа парней с битами. Вскоре прошел взвод солдат в черной форме, в брониках и шлемах.

В моей реальности, похоже, начинался свой Майдан.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 686
© 28.05.2014г. Анатолий Лемыш
Свидетельство о публикации: izba-2014-1056104

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика



Добавить отзыв

0 / 500

Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  










1