Полянка у ручья.


Полянка у ручья.

(миниатюра)

В возрасте шести лет меня жестоко покусала собака...
Потому что я бежал, спеша свершить благое дело...
Когда я вырос, то, глядя на два огромных шрама у себя на ноге, часто задумывался о вселенской справедливости...
Впрочем, я хотел рассказать о другом, а потому начну с начала...

Случилось это в поселке взорванного при отступлении наших войск лесозавода во время войны, с самого начала которой и до гибели отца я находился в госпитале, которым он командовал. Там же медсестрой служила моя мама...
Но когда наши освободили, как тогда говорили,  «из-под немцев» Северную Осетию, мама отвезла меня к бабушке в этот самый поселок, который назывался Хусфарак. До войны там директором лесозавода был мой дед, Гусаков Тихон Андреевич.
Последние шесть километров до поселка мы шли с мамой в сумерках по еще дымящемуся после боя полю, и она говорила мне:
- Смотри себе под ноги...
Она не хотела, чтобы я видел горы трупов наших и немецких солдат, лежавших прямо у дороги...
На лесозаводе я сразу стал самым авторитетным человеком среди мальчишек, потому что пришел «с фронта». Мне стали приносить найденные в окопах или просто в лесу патроны, гранаты и прочее вооружение, чтобы я научил ребят, как им пользоваться...
Я до сих пор не пойму, как мы тогда остались живыми и даже не покалечили себя, глуша на речке рыбу гранатами-«лимонками» и вытаскивая из мин запалы, которые были очень красивыми на вид... Ведь я знал об их устройстве только со слов военных, с которыми дружил в госпитале...
Впрочем, об этом в другой раз... А сейчас о том, как меня однажды жестоко покусала собака...
В пустом доме на окраине поселка, у самого кладбища, жили беженцы из Белоруссии, мать и сын...
Я не зря сказал «в пустом», потому что в доме действительно ничего не было: ни стола, ни кровати, ни даже стула...
Спали и ели они прямо на полу, где всегда было холодно, потому что печка в углу полуразвалилась и страшно дымила...
Жили тогда все бедно, но такой бедности, как в этой семье, я никогда не встречал...
Рано утром мать уходила на работу в колхоз и оставляла Паше половину кукурузного чурека размером в две детских ладони... Вторую половину она брала с собой... Это был вся их пища на целый день...
Я познакомился с Пашей совершенно случайно, так как с поселковыми мальчишками он дружбы не водил и вообще не выходил из дома...
Но в тот день, когда бабушка послала меня на кладбище забрать там забытую ею мотыгу, было тепло, ярко светило солнце, и, поднимаясь на взгорок,  я увидел на завалинке брошенного дома бледного мальчика в лохмотьях, но с книгой в руках....
- Ты что читаешь? - спросил я.
По-моему, ему было даже трудно говорить, потому что он закрыл книгу и показал мне ее обложку.
«Виталий Бианки. Рассказы о животных» - прочел я .
Такой книги я еще не читал и спросил мальчика:
- Интересная?
- Да, - коротко ответил он и посмотрел на меня, словно я мешал ему делать что-то важное.
- Дашь почитать?
- Возьми, - сказал он и протянул книгу, на этот раз почему-то улыбнувшись мне. - у нас на чердаке их много ..
Мне сразу стало легко и радостно, так как я умел и любил читать с пятилетнего возраста. Но в доме у бабушки было всего две книги: «Сказка о рыбаке и рыбке», привезенная мною сюда еще до войны и зачитанная до дыр, и роман Драйзера «Сестра Керри», в котором я ничего не понимал.
Отдав мне книгу, мальчик попросил:
- Помоги мне слезть с завалинки, а то что-то голова кружится...
Я подставил ему плечо и и мы вместе вошли в дом...
Не знаю почему, но тогда меня совсем не удивило то, что я увидел в нем.. Только вернувшись домой, в наши светлые и теплые комнаты, я ощутил какое-то недоумение и даже страх: как может этот мальчишка жить в пустой и холодной избе и спать на полу под кучей тряпья....
На следующий день я снова пошел к нему. Паша сидел за столом и "обедал". Перед ним лежала кукурузная лепешка, и он отщипывал от нее совсем крошечные кусочки и, казалось, насильно засовывал их к себе в рот, почти не размыкая бледные, бескровные губы.
- Хочешь? - спросил мне, указав на чурек.
Тогда я еще не знал, что это  вся его еда на целая день, и отломил кусочек . Он был совершенно безвкусным и жестким.
- А почему хлеб не соленый? - спросил я.
- А у нас соли совсем нет, - ответил он.
- А хочешь, я тебе соленых огурцов принесу? - предложил я.
- Принеси, - ответил он, - я давно уже ничего соленого не ел.
Вспоминая сейчас все это, я не могу понять, почему я не предложил ему нашего домашнего хлеба, тоже, правда, из кукурузы, но который получался у бабушки очень вкусным, или, например, сала,  обязательно подававшееся  к обеденному борщу.
Жили мы совсем не богато, но у нас была наша кормилица и поилица — корова Дина, а, кроме того, каждый год бабушка выкармливала кабанчика, которого забивали перед Новым годом.. Правда, последнего кабанчика она не докормила, зарезала его перед самым приходом немцев, а сало и солонину закопала в огороде... Откуда она узнала о мародёрских привычках цивилизованных представителей высшей расы, для меня навсегда осталось тайной...
Я стал бывать у Паши часто, и почти каждый раз приносил ему пару-другую соленых огурцов... Но вскоре они закончились и у нас, и тогда я стал приносить ему по баночке огуречного рассола, который бабушка не выливала, так как соль была тогда на вес золота...
Весна была в самом разгаре, когда у нас случилось радостное событие, которое я ожидал всю зиму: отелилась наша корова Дина. Теперь кукурузный чурек можно было запивать прекрасным парным молоком, а для меня это было настоящим блаженством!
Но с этим надо было пока подождать: первое молоко после отела для питья не годилось. Им отпаивали теленка и готовили из него еду, которую я терпеть не мог. Бабушка называла ее «молозиво». Она просто кипятила надоенное молоко, оно сразу сворачивалось и получалось блюдо, напоминающее творог, но только не кислый....
И вот, я помню, бабушка наполнила целую большую кружку зеленого цвета этим молозивом и сказала мне:
- Отнеси своему другу-белорусу, пусть покуштует... А то на одних огурцах далеко не уедешь...
Откуда она узнала, что у меня есть друг-белорус и что я тайком таскаю ему огурцы, я не догадался до сих пор.
Я схватил кружку, выбежал из дома и понесся через весь поселок к домику у кладбища...
Я не заметил, как из-под крыльца соседнего барака выскочил огромный пес-волкодав, в два прыжка догнал меня и вцепился мне в ногу... Я увидел лишь, падая, как зеленая кружка катится по земле впереди меня, а из нее разлетаются во все стороны ошметки молозива...
Потом с месяц я лежал в постели, а через каждые три дня бабушка с мамой несли меня шесть километров на перевязку в соседнее село Дур-Дур.
(Уже взрослым я услышал осетинский анекдот об этом селе: «Девушка, вы откуда? - Я из Дур-Дура. - Оно и видно").
Мама и бабушка  делали для меня носилки, сплетая свои руки, и я удобно сидел там, обхватив их за шеи. Зато им было очень неудобно идти всю дорогу боком, и поэтому мы часто останавливались на отдых.
Эта тенистая полянка у маленького, почти незаметного ручья была как раз на полпути к селу, и там мы обычно отдыхали долго...
Я хорошо помню, как бабушка оглядела по-хозяйски этот клочок земли под буйной весенней травой и мечтательно сказала:
- Было бы это поближе к дому, можно было вскопать эту лужайку и посеять здесь пшеницу... Мешка два точно бы до осени собрали.... Муки бы намололи, смешали с кукурузной, и вкусные бы лепешки получились....
Почему-то сам я забыл мою тогдашнюю  реакцию на ее смелые планы, но мама часто с улыбкой вспоминала мои слова :
- Ты скривился,  на глазах у тебя появились слезы, и ты сказал: «Бабушка, не надо мешать с кукурузной....» . А бабушка рассмеялась и ответила тебе: «Не садысь на теля, бо спынку поломаешь...».
   (Смысл этой присказки я тоже узнал позже, от деда, который вернулся после Победы с войны, а сводился он к тому, что маленький хлопчик сидит за столом и мечтает: «Вот отелится наша корова, погоню я ее с теленком пасти на выгон, сяду на него и поскачу, как на коне». И тут же получает от отца затрещину: «Не садись на теленка, а то спинку поломаешь!» )
Сейчас, вспоминая все это, я думаю, что отреагировал на слова бабушки вполне оправданно: ведь три года мы не не ели другого хлеба, кроме кукурузного, к которому, вообще-то, были непривычны...
Но, спустя много лет после тех событий, я иногда захожу в фирменный хлебный магазин и покупаю там батончик кукурузного хлеба...
Чтобы вспомнить  вкус детства...

  P.S. Когда я выздоровел, то Паши в поселке уже не было. Мне сказали, что они уехали к себе Белоруссию, которая к тому времени уже была освобождена.





Рейтинг работы: 50
Количество рецензий: 6
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 426
© 06.04.2014 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2014-1023297

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра


Флярик       11.12.2018   11:35:14
Отзыв:   положительный
Ваш пронзительный взгляд внутрь сюжета, героя, самого себя...
Ярчайшие картины скудного времени, о котором надо рассказывать именно так: до спазма в горле.
И рассказывать об этом надо – молодым!
***
Меня тоже кусала в детстве собака) Но не так страшно.
Висела, вцепившись, на запястье. Болонка. И чем я ей не понравилась?))
Я боялась об этом сказать бабушке, побежала на море и замыла кровь. Мы жили тогда на Балтике. Тоненький шрам остался на память об этом событии.
Таис Лещинская       11.12.2018   09:08:03
Отзыв:   положительный
Спасибо Вам за такой проникновенный, до слёз, рассказ. Разбередил душу, нахлынули воспоминания об уже послевоенной, тоже непростой жизни, но когда ещё были живы, дедушки, бабушки и родители. СПАСИБО! С теплом, Таис.

Анатолий Болгов       11.12.2018   05:01:22
Отзыв:   положительный
Спасибо Вам за рассказ.
Прочёл и нахлынули воспоминания с бабушкиными словами о том, как в 45 к ним в станицу Подгорную, это рядом с Карачаево-Черкессией, поселили несколько семей из Ленинграда. Люди были измождены от голода. Полгода они пожили в станице, а потом все уехали назад в город. Как говорила бабушка, немного подобрели, но гладкими не стали.
Любопытно, но меня в восьмилетнем возрасте тоже укусила пастушья собака: по речке Тегинь, что в Подгорной, прогоняли отару овец и я решил ухватить одну из них и не заметил, как на меня накинулась собака и цапнула за ногу. Слава богу рядом был пастух на верховой лошади и быстро отогнал пса. Последствия укуса были не такие, как описано у Вас. Удалось даже скрыть это от сурового деда, правда, с помощью бабушки.
Вес На       14.03.2018   13:54:17
Отзыв:   положительный
Поддерживаю мнение Анатолия. Дополните, что же с мальчиком стало.
Спасибо за воспоминая!
Борис Аксюзов       14.03.2018   14:32:39

Я дополнил рассказ, можете прочесть.
Спасибо!
Анатолий Сухаржевский       14.03.2018   12:51:00
Отзыв:   положительный
А что же с тем мальчишкой? Хоть бы автор обмолвился, а то на душе камень остался. Подскажу несколько пропусков:
"Мне сразу легко и радостно, так как я умел и любил читать..."
"Тогда я ещё не знал, что вся его еда на целый день..."
"Откуда он узнала о мародёрских..."
"Он делали для меня носилки..."
Очень правдиво и доходчиво, а потому берёт , что называется, за душу!
Борис Аксюзов       14.03.2018   13:26:16

Спасибо! За прочтение, хороший отзыв и указания на мои ляпы.
Дополнил рассказ вот таким P.S. "Когда я выздоровел, то Паши в поселке уже не было. Мне сказали, что они уехали к себе Белоруссию, которая к тому времени уже была освобождена."
Анатолий Сухаржевский       14.03.2018   13:40:49

... И больше я о нём ничего не слышал! Так ? Большое спасибо за Вашу прозу! У меня тоже есть чуть-чуть, но увлёкся стихами, а сейчас думаю вернуться к жизнеописанию.
Светлая Ночка       29.04.2014   13:03:47
Отзыв:   положительный
напереживалась, читая, и за Вас, и за белорусского мальчика...до слёз...
очень трогательный рассказ...
светлая память нашим незабвенным бабушкам, которые всё понимали, видели нас "наскрозь" и "любили без памяти"...
сегодня как раз такой день...
Борис Аксюзов       29.04.2014   13:21:01

В наших краях Радоницу отмечают почему-то во второй понедельник после Пасхи... Но я сегодня обязательно помяну свою бабушку Улю... После Ваших душевных слов и... слез...
Спасибо.. За все...
Светлая Ночка       29.04.2014   13:24:54

а я бабушку Анну...
и Вашу Улю...









1