Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Литературное убожество?


Анатолий Комиссаренко как-то на форуме обронил фразу:
«У Льва Толстого есть рассказ для детей о черепахе - кроме как убожеством литературы его назвать нельзя».
Тот самый Комиссаренко, убедительно отстаивавший право на сомнение, в этом случае не допускает и тени сомнения. Литературное убожество – иначе нельзя!
Мне знаком рассказ «Черепаха». Не могу утверждать, что этот рассказ – шедевр словесности, но уверен, что у большинства читателей убийственная оценка вызовет недоумение: «Рассказ, как рассказ. Ничего особенного. В чём тут убожество?» - невольно спросит не подготовленный заранее читатель. Да и сам Анатолий Комиссаренко, я не сомневаюсь, пришёл к своей оценке под влиянием стати Святослава Логинова «ГРАФЫ И ГРАФОМАHЫ или Почему я не люблю Льва Толстого». (см. , например, http://www.zhurnal.ru/magister/library/tolstoy/about/logis055.htm )
Статья эта широко распространена в Интернете. Суть её проста, как колобок – Л.Н. Толстой вовсе не великий русский писатель, а бездарный графоман. Самое удивительное для меня то, что, безоговорочно согласившись с характеристикой рассказа «Черепаха», Анатолий Комиссаренко всё же не отрицает гениальности Толстого. Понимаю, у любого писателя могут быть неудачи, но «убожество литературы» - большая редкость и для литераторов рангом пониже. К тому же написан рассказ уже зрелым писателем. Сам рассказ небольшой и не сложен по замыслу и сюжету. Очень трудно поверить, что великий писатель споткнулся на задаче уровня школьного сочинения. Легче согласиться, что Толстой и впрямь графоман. В любом случае имеет смысл подробнее рассмотреть обвинения С. Логинова. Я ограничусь лишь теми, что относятся к рассказу «Черепаха».
«Ярчайшим примером является употребление слова "рот" применительно к собаке. Бог с тем, что "царапнуть рот" невозможно, это лишь один из тысяч толстовских ляпов. Но ведь рассказ написан для детей, в массе своей деревенских, которые весьма строго различают понятия: лицо и морда, рот и пасть. Вспомните Чехова: "...и стала ейной мордой меня в харю тыкать". У селёдки – морда, у Ваньки – харя. Только так, и не иначе. Одно беда – слово "пасть" создает представление о злобном хищнике, оно тоже неприменимо к собственной собаке. Положение складывается безвыходное, нужного слова нет. В том и заключается задача писателя – найти слово, когда его нет. Лев Толстой эту задачу даже не попытался решать.
Однажды, перечитывая Пришвина, я остановился на описании играющей лисы. "Пастишка разинута," – вот оно, слово! Не знаю, какой кровью далось оно Пришвину, возможно, выплеснулось само безо всякого труда. "Читателя не интересует писательский пот" – говорил Максим Горький. Важен результат. Михаил Пришвин – писатель, Лев Толстой – халтурщик.»

На первый взгляд, звучит убедительно. И ссылка на Чехова впечатляет. Но она же и настораживает, при взгляде более внимательном. Ведь «харя» – едва ли лучший синоним для лица мальчика. К тому же критик Толстого сам заметил, что «слово "пасть" создает представление о злобном хищнике». А как же быть с коровами, овцами, оленями? У них что – рот, пасть или пастишка? Очевидно, граница применения терминов поставлена Логиновым не точно. Для разрешения сомнения, сделаем самое простое, что почему-то не догадался сделать критик – заглянем в словарь Даля:
«РОТ м. уста, отверстие в теле животного и человека, чрез которое принимается пища, а у дышащих легкими (не жабрами, не дыхальцами) также издается голос; рот или полость рта, полость, замыкаемая губами и переходящая в зев, пасть, или в глотку (пищевую) и горло дыхательное. Во рту зубы, язык, сбоку щеки; сверху нёбо, позади завеска, а за нею пасть, зев.»
Всё сразу становится на свои места. Животных В.И. Даль даже раньше человека называет в качестве обладателей рта. Царапнуть рот собаки для черепахи не составляло особого труда. И ясно, почему мы чаще применяем слово «пасть», говоря о хищниках – они при нападении на жертву показывают пасть, открывают её. Правда, со временем, понятия слегка сместились, отчего упрёк С. Логинова, на первый взгляд, кажется справедливым. На поверку же выходит, что доблестный критик бухнул в колокол, не заглянув в святцы.
Пойдём далее:
«Психология читательского восприятия такова, что человек сохраняет в кратковременной памяти последнее из значащих слов, встретившихся в тексте, и соотносит его с ближайшим местоимением, если оно совпадает по грамматической форме. Читаем: "...спина ее вся была покрыта корой. Когда она увидала собаку, она спрятала ноги..." На этом месте читатель гулко икает и начинает отчаянно соображать, откуда у коры взялись ноги. Затем он припоминает, что в тексте еще фигурировала спина, и пытается представить спину, увидевшую собаку. Затем, если у читателя хорошая память, припоминается "шея", "голова", "шапка" (это все претенденты на обладание ногами). Лишь затем в тексте, который приходится сканировать в обратном порядке, следует "черепаха". Весь этот процесс занимает десятые доли секунды и осознается как краткая мучительная судорога в процессе чтения. Не знаю, должно ли чтение доставлять радость, но я твердо уверен, что оно не должно представлять из себя цепь мучительных судорог. А то, что перед нами именно цепь, сомнений нет, на сорока шести строчках один и тот же ляп повторен шесть (!) раз».
И тут всё кажется весьма убедительным на первый взгляд. Сведения о психологии читателя, казалось бы, доказывают, что Толстой построил фразу неверно. Беда лишь в том, что этот психологический факт высосан из большого пальца левой ноги. Читатель не столь забывчив и более чувствителен к смене «владельца» местоимения. Если в начале цитаты читатель в состоянии сообразить, что «спина ее» - это спина черепахи, то едва ли всего через пять слов он будет мучительно соображать, кому принадлежит местоимение «она». Помнится, одна из сотрудниц зачитывала давнюю школьную работу своего сына. Это был пересказ сказки А. Гайдара «Горячий камень». Нас позабавил такой отрывок: «Он устал и сел на камень. Потом он вскочил. Он был горячий». Как вы думаете, какое из трёх предложение вызвало смех? Правильно, последнее. Второе как-то не слишком настойчиво наталкивает на мысль, что вскочил камень. Но, что был горячим мальчик, вполне законно может подумать всякий, кто не знаком со сказкой Гайдара. Возможно, для Логинова это не аргумент. В таком случае обратимся к Пушкину, гениальность которого наш критик не отрицает. Даже дети читают без гулкого икания «Сказку о рыбаке и рыбке». Процитируем:
«Ей старик с поклоном отвечает: «Смилуйся, государыня рыбка! Что мне делать с проклятою бабой? Уж не хочет быть она царицей, хочет быть владычицей морскою; чтобы жить ей в Окияне-море, чтобы ты сама ей служила и была бы у ней на посылках». Ничего не сказала рыбка, лишь хвостом по воде плеснула и ушла в глубокое море. Долго у моря ждал он ответа…»
Читатель может сам сравнить расстояние от «старик» до «он» у Пушкина с расстоянием от «черепаха» до «она» у Толстого. Между тем я не знаю ни одного читателя, который хотя бы на десятые доли секунды подумал бы, что у моря ждал ответа рыбий хвост.
Самое короткое обвинение:
«Паразитные рифмы. "Вдруг я увидал то, что он искал." Да вы поэт, Лев Николаевич!»
Обвинитель немногословен. Одно слово «паразитные» способно вселить ужас перед деянием графа. Но почему «паразитные»? Если по какому-то высочайшему указу запрещены в прозаическом произведении любые рифмы, то «паразитные» – лишнее слово. В противном случае следует всё же разобраться, а паразитная ли это рифма? Чтобы разобраться в этом сложном вопросе, рассмотрим цитату из работы Игоря Гетманского «Азбука литературного творчества»:
«Случайная рифма в прозаическом тексте – довольно редкое явление. Но если уж она есть, то это для автора неприятность, потому что читателю, как правило, становится смешно: "Это выставка-продажа бельевого трикотажа", "Он увидал то, что искал", "Привлекает внимание мраморное здание" и т.д.»
Игорь Гетманский рекомендовал статью Логинова к публикации в «Литературной России» и, в ходе обсуждения, выразил полное согласие с обвинениями в адрес Толстого, возражая только против итоговой характеристики. Есть все основания полагать, что мнение его относительно паразитных рифм не отличается от мнения Логинова. Из приведенной цитаты видно, что вред видится во всякой случайной рифме. Но объяснение причины этого вреда противоречит столь сильному обобщению. Справедливо назвать рифму паразитной, если она отвлекает внимание читателя, меняет его настроение. Рифма, с мелкоскопом найденная в рассказе «Черепаха» не отвлекает читателя, не вызывает ни смеха, ни даже улыбки. Чтобы заметить её, надо подчеркнуть ударение в словах «увидал» и «искал». Разные согласные перед ударными гласными дают неглубокое созвучие. Это особенно заметно, если сравнить толстовскую рифму с двумя остальными примерами Гетманского. У меня возникло сомнение, что подобная рифмовка так уж редка в прозе. Чтобы разрешить его, я обратился к прозаическим произведениям А.С. Пушкина. В первом же из них – «Арапе Петра Великого» без труда нашёл фразу:
«Эпиграммы сыпались на счет ее мужа, который один во всем Париже ничего не знал и ничего не подозревал».
Продолжаю поиск в повести «Выстрел». И вновь находка:
«…но коль скоро начинало смеркаться, я совершенно не знал куда деваться».
Тут рифма побогаче. Неужели великий поэт не заметил её? А, если заметил, почему не исправил? Сделать это было бы нетрудно, но нужно ли? Несколько раз перечитав оба произведения ни разу я не ловил себя на желании рассмеяться и воскликнуть: «Да вы поэт, Александр Сергеевич!»
Не всякая рифма паразитная. Не стоит своё неумение отличать именно паразитные рифмы ставить в вину автору.
Я не ответил на обвинение, которое у Логинова идёт первым – обвинение в повторах. Вопрос этот сложен. Повторы могут портить текст, могут быть сильным выразительным средством и, наконец, могут быть нейтральными, не украшая повествование, но и не мешая его восприятию. Арифметический подход, подсчёт, сколько раз слово повторяется, совершенно ничего не даёт. Мне приходилось встречать тексты, в которых авторы, панически боясь повторов и не к месту заменяя слова их синонимами, обедняли повествование, делали его явно искусственным. В этой статье мне хотелось бы показать, как разный подход к повторам у Толстого и Логинова помогает опровергнуть ещё одно обвинение критика.
«Сначала лирический герой разглядывает черепаху, а удовлетворив любознательность, бросает её (Не швыряет, а именно с полным безразличием кидает живое существо на землю, не озаботившись мыслью, что тому может быть больно). Потом он второй раз бросает черепаху, а в конце повествования позволяет зарыть её в землю. Толстому в голову не приходит, что раз внутри, под скорлупой, "что-то чёрное и живое", то к нему следовало бы отнестись побережней. Hе знаю, может ли болотная черепаха выбраться из-под земли, но читать эти строки мучительно. По аналогии мне вспоминается эпизод из повести Горького "Детство". Хоронят мать, и осиротевший Алёша смотрит, как возятся в могильной яме случайно попавшие туда лягушки. Потом, когда могила уже зарыта, мальчик спрашивает у деда, что станет с лягушками. "Выберутся", -- безразлично отвечает тот. Какая бездна чувств скрыта в этом небольшом отрывке, и насколько бессмысленна сцена, описанная Толстым! В ней нет ничего, кроме неосознанной жестокости».
Тут Л.Н. Толстой, ведущий рассказ от первого лица, обвиняется в жестоком обращении с черепахой и повествовании детям о сценах жестокости. Обвинение уже морального плана. Пересказывая Толстого, Логинов слегка «поправляет» его. Знаменательна тут игра в синонимы. Видимо, сознавая, что в русском языке мало полных синонимов, что каждое из близких по смыслу слов имеет свой оттенок, критик уточняет: «Не швыряет, а … кидает». Естественно возникает вопрос, почему швырнуть было бы лучше, чем бросить. А, может быть гуманнее шмякнуть?! И совсем комично выглядит замена глагола «бросить» на «кинуть». Какова цель замены? Или С. Логинов считает, что бросить на траву всё равно, что кинуть на землю? Толстой употребляет только глагол «бросить», не ища ему замены. И этим не опровергает обвинение Логинова. Судите сами. Охотник не только сам бросает черепаху на траву. Он приказывает бросить Мильтону и, когда тот не подчиняется, отнимает черепаху и снова бросает сам. Действие человека совпадает с действием, требуемым от собаки, и обозначается тем же словом. А теперь представим себе, что Мильтон подчинился бы хозяину и бросил бы черепаху. Причинило ли бы это хотя бы малейший вред? Откуда же, в таком случае уверенность, что действие человека болезненнее?
То же с закапыванием черепахи в землю. Мильтон торопливо лапами роет яму и лапами же забрасывает черепаху землёй. Создаётся впечатление, что Лев Николаевич предвидел обвинения Логинова и специально ему втолковывает, что лопата в процессе закапывания не использовалась. Тщетно! Обвинение в мучительном убиении не снимается. Подкрепляется обвинение откровенно издевательской ссылкой на Горького. Там в могиле, т.е. в яме, которую Мильтону не вырыть и за сутки закапывают лягушек. Безразличного «Выберутся» оказывается достаточно, чтобы не беспокоиться о судьбе земноводных, а толстовские строки чувствительному критику читать мучительно. Вероятно, чтобы угодить Логинову, Толстой обязан был написать, что он осторожно, чтобы не поцарапать панцирь опустил черепаху на землю, а когда Мильтон попытался зарыть её, выдрал кровожадного пса.
Пока достаточно. Думаю, что читателю полезно самостоятельно поразмышлять над остальными обвинениями. Хочется закончить цитатой из И.А. Крылова: «Избави Бог и нас от этаких судей!»





Рейтинг работы: 242
Количество рецензий: 17
Количество сообщений: 11
Количество просмотров: 2264
© 16.08.2009 Александр Петров
Свидетельство о публикации: izba-2009-102302

Метки: Толстой, Логинов, графы и графоманы,
Рубрика произведения: Разное -> Литературная критика


Григорий Варшавский       16.12.2009   10:32:24
Отзыв:   положительный
Мы уже стольких известных писателей и поэтов сбрасывали с парохода современности. Мы уже стольких возводили на пъедестал, что статья о Льве Толстом ничего нового не сказала и сказать не может. Всегда будут появляться критики, которым что-то не нравится у великих. Да и не может у великих всё нравится. Не надо только заниматься критикам эпатажем. Потому что время и без них уже всё расставило по своим местам. Потому что по Толстому, по Пушкину, по Чехову, по Бунину прозаики учатся писать, а по Сидорову Михайлову, Кузнецову и т.д.(фамилии произвольные)-нет. А это же обидно!!!
ЫФВаывм       15.10.2009   20:26:25
Отзыв:   положительный
Спасибо, мне очень понравилась статья. Очень ловко Вы и грамотно поставили всё на места. Люди - есть люди, даже великие - они в первую очередь люди. Подвержены чувствам, взглядам, привычкам... Есть у них и характер, приобретённый с самого детства. То, как считал писатель поступать, так и поступал. Важно то, что он оставил после себя. А люди - люди ошибаются.
В общем, спасибо огромное!
Разумова Татьяна       11.09.2009   12:07:00
Отзыв:
Дамы и господа! Что здесь обсуждается: мнение Анатолия Комиссаренко, высказанное на форуме или статья Святослава Логинова, посвященная творчеству Льва Толстого? Если первое - приведите, пожалуйста, подробную цитату, дайте ссылку на форум; если второе, то прочитайте статью перед тем, как защищать творчество Толстого - букв там немного, язык живой. Смысл статьи отнюдь не сводится к анализу описания черепахи. Логинов рассуждает о том, почему лично ЕМУ от книг Толстого ... не тепло... мягко говоря...
Хотя, допускаю, что на этой ветке собралась компания вчерашних (или завтрешних?) ЕГЭистов, соскучившихся по простым и похвально правильным ответам. Тогда, обсуждаемую статью лучше не читать. Простых ответов там нет. Только исповедальная критика современного русского писателя.
Александр Петров       11.09.2009   15:07:00

Уважаемая Татьяна!
Вы почему-то очень невнимательно читаете. Что статья не о Комиссаренко, ясно,если прочитать даже не всю её, а хотя бы половину. Статью Логинова я прочитал несколько раз и, в отличие от Вас, внимательно.
То, что она не сводится к анализу рассказа "Черепаха", я заметил. Это Вы не заметили моей фразы:
"В любом случае имеет смысл подробнее рассмотреть обвинения С. Логинова. Я ограничусь лишь теми, что относятся к рассказу «Черепаха»."
Невнимательно Вы читали и статью Логинова. Иначе не утверждали бы, что в ней только объясняется личное отношение к произведениям Толстого. Совершенно не верно Ваше утверждение: "Простых ответов там нет". Ответ там прост - Толстой графоман, а не великий писатель. Неужели вы не обратили внимание на такие фразы статьи: "Михаил Пришвин - писатель, Лев Толстой - халтурщик"; "Слишком долго Лев Толстой незаслуженно считался классиком русской литературы"; "Так или иначе, несчастье произошло, Толстой стал считаться образцом русской литературы". И,наконец, заключительное "ЛЮДИ! КОРОЛЬ-ТО ГОЛЫЙ!" Вполне достаточно, чтобы утверждать, что своё отношение Логинов считает единственно правильным.
Часть его доводов я разобрал в своей статье. Если Вы с чем-то несогласны, готов обсудить Ваши возражения. Для меня не было главной целью защитить Толстого. Толстой в защите не нуждается. Я просто разобрал не совсем честные, по моему мнению, приёмы, которыми ведётся "исповедальная критика современного русского писателя"
Разумова Татьяна       12.09.2009   11:18:00

Уважаемый Александр!
Что можно Вам возразить?
Да, Логинов, описывая свою нелюбовь к творчеству Льва Толстого и воспевая другие направления русской литературы, использует сравнения, определения, гиперболы, элементы анализа, различные фокусы взгляда на предмет, экскурсы во времени и т п приемы. В чем они "нечестные"? Честнее рефлексировать свои чувства междометиями?


Белла Минцева       30.06.2010   00:43:08

Сначала мне тоже показалось забавным, как это Толстой мог так написать.:)
Там весь текст можно править.
Но потом сообразила, что он имитировал детскую речь.
Судя даже по тому, что у черепахи не скорлупа, а панцирь, можно догадаться, что автор подбирал слова для более доступного изложения.
***
Простите, рецензия не высвечивается.
Никому сегодня не могу написать.
В чём дело, интересно?
***
А в яму, вообще-то, сталкивают.:)
Федор Асначев       31.08.2009   16:50:00
Отзыв:   положительный
"А судьи кто?".
Спасибо, Александр! Было очень интересно почитать Вашу статью!
С уважением Федор
Михаил Самарский       28.08.2009   07:42:00
Отзыв:   положительный
Обидно: пишешь-пишешь, а рецензия исчезает, попробую повторить.

Прочитал с удовольствием заметку. Если задаться целью, у любого писателя можно нарыть всякий недоразумений. Но ведь человек не станет отсекать себе руку, если на ней появятся шрамы или царапины. А если это рука родного человека, так она ещё и милее будет.
Миша.
Александр Верба       26.08.2009   19:51:00
Отзыв:
Прочитал с интересом. Аргументация Ваша, Александр, убедительна.
Единственное, что мутило - это довод о случайной (паразитной рифме), который категорически принять нельзя, ведь Логинов "нашёл её там, где её просто нет! Это подтверждает лишь то, что С.Л. читать вообще не умеет, Если простую фразу: "увидал ТО, что искАЛ" прочитывает как "увидАЛ то что искАЛ". А знаки препинания, простите, для кого? В граммотном прочтении первый звучащий акцент, естественно, делается на ТО, тогда и рифмы никакой не возникает. С таким подходом, как у С.Л., можно эти рифмы и в половинках слов "выковыривать".
Александр Верба       26.08.2009   21:07:00

прошу извинить, не мутило, а смутило, конечно.
Сергей Павлухин       22.08.2009   01:13:00
Отзыв:   положительный
Тут такое дело, Александр. Я уже давно заметил, что многие читатели и почитатели Л.Н. Толстого пренебрежительно относятся к Ф.М. Достоевскому (и наоборот). Вопрос литературного вкуса, созвучия души авторским размышлениям и т.п.
Вот Скрябин называл Л.Н. Толстого бездарным праведником. Так Скрябин от этого хуже не стал...
У Анатолия сложилось своё мнение о некоторых из коротких рассказов Толстого. И никакими усилиями невозможно навязать другому своё понимание (и восприятие) литературного произведения. Много раз в этом убеждался. Тут и весь предыдущий жизненный опыт человека свою роль играет, и многие другие (столь же серьезные) факторы.

Хотел юыло дать ссылку на книгу моего друга Андрея Мадисона (ушедшего из жизни в этом году), но опасюсь, что слишком много труда на поиск текста уйдет. Рискну выложить эти две странички прямо здесь.

Царь вопросов
К 174-летию со дня рождения Льва Толстого
Лев Николаевич - самый актуальный русский писатель. Чтобы не размазывать безапелляционную энергию данного тезиса собственными измышлениями, вот они, несколько годящих непроизвольных изъятий из него самого: "Никакая художническая струя не увольняет от участия в общественной жизни"; "Я отрекся от жизни нашего круга, признав, что это не есть жизнь, а только подобие жизни..."; "Прошел месяц - самый мучительный в моей жизни. Переезд в Москву. Вонь, камни, роскошь, нищета. Разврат. Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют"; "Приходишь в недоумение, как могут люди нашего круга жить спокойно, зная, что они погубили и догубляют целый народ..."; "Мучительная тоска от сознания мерзости своей жизни среди работающих для того, чтобы еле, еле избавиться от холодной, голодной смерти, избавить себя и семью... Вчера проехал мимо бьющих камень, точно меня сквозь строй прогнали..."; "Не может земля быть предметом собственности, не может она быть предметом купли и продажи, как вода, как воздух, как лучи солнца"; "Нигде в Европе нет столь деспотического правительства и до такой степени согласного с царствующей церковью". "Жизнь, окружающая меня, становится все безумнее, и безумнее: еда, наряды, игра всякого рода, суета, шутки, швыряние денег, живя среди нищеты и угнетения, и больше ничего. И остановить это, обличить, усовестить нет никакой возможности. Глухие скорее услышат, чем кричащие не переставая"; "Я убедился, что Россия или должна пасть, или совершенно преобразоваться".
Теперь о том же, но от противного. Почитаемый некими и некоторыми живо(?)писец Илья Глазунов как-то изволил высказаться в том смысле, что Толстой не кто иной, как идейный отец гулаговских концлагерей. Почему? Да потому, что призывал лечить трудом.
И опять, чтобы не размазывать доказательства, - к сему эпизод из истории русской литературы XIX века. Случилось раз Виссариону Григорьевичу Белинскому прочесть какую-то полемическую статью Александра Ивановича Герцена. А тот возьми и спроси великого критика: "Ну как?" - "Хорошо, - ответствовал Белинский, - только охота тебе с таким дураком спорить!"
Виссарион Григорьевич, впрочем, как и Иосиф Виссарионович, был суров, но порою справедлив в своих оценках. А потому подвинем Глазунова и выдвинем кого-нибудь другого, я бы сказал даже - совсем другого. А именно - когда-то даже скандально известного английского беллетриста Д. Х. Лоуренса, который имел некоторое знакомство с русской литературой и, материализуя его, написал, между прочим, в 1930 году предисловие к "Опавшим листьям" Василия Розанова. Где, как оказалось, писал: "Если бы Толстой увидел сегодняшнюю Роевню, он до крайности изумился бы. А Розанов, думаю, вовсе не удивился. Он чувствовал, что это неизбежно".
Напомню на всякий случай, что Розанов спецом, чтоб засвидетельствовать свое любопытство, навещал Толстого в Ясной Поляне. И даже поцеловал ему руку на прощанье. А Толстой записал о нем после встречи в дневнике: "Малоинтересен". Вряд ли именно эта формулировка адекватна Василию Васильичу. Но еще менее адекватна оценка Лоуренсом пророческих способностей яснополянского сначала молодца и только потом уже старца. Вот еще один эпизод, сохраненный пером толстовского секретаря и летописца Николая Гусева, который был тогда молодым человеком и в будущее, более чем вероятно, смотрел с эмпирической надеждой. Короче, Гусев записывает:
"В 1908 году было получено письмо из тюрьмы, в котором описывалось, как мучают политических арестованных при допросах, тушат об их тело зажженные папиросы и прочее. У Льва Николаевича тогда болела нога, он сидел в движущемся кресле, и я прочитывал ему вслух полученные письма. Когда я кончил чтение этого письма, Лев Николаевич, глядя на меня, произнес:
- Это ваше будущее".
Замечу: будущее персонально Гусева оказалось вполне благополучным, а сам Толстой никак не циклился на такой ерунде, как лавры провидца. Если что его и волновало в этом отношении, так это отвращение к настоящему, понимаемому как пусковое устройство для размещения в будущем. Есть такой человек Григорий Померанц, который еще лет двадцать с гаком тому назад задался вопросом, как мог Толстой "философствовать так, словно до него не было никакой философии?" Откуда это? Ответ Померанца: "Русские мыслители начала XX века вырастают из романов Достоевского и Толстого... Почти все они комментируют Достоевского и полемизируют с Толстым..."
Причем, Достоевский технически тоньше обращался с идеями, тогда как "Толстой чаще брался за указку учителя и чаще ставил себя в положение, которое было бы смешным, если бы не было великим..." Он заново ставил вечные вопросы, а ведь "открытые вопросы объединяют людей", в то время как ответы, идеалы их разъединяют.
В подтверждающий коллективистский пандан померанцевской тезе - ответ толстовцев образца 20-х на один параллельный вопрос. А именно: когда их спросили, в чем они видят конечную цель жизни, они ответили, что она им неизвестна и непонятна, а свою задачу они видят в том, чтобы придать смысл жизни текущей.
И еще раз то же - в исполнении самого Толстого: "Ум, который я имею и который люблю в других, - тот, когда человек не верит ни одной теории; проводя их дальше, разрушает каждую и, не доканчивая, строит новые". На практике это выглядело так. Что больше всего бесило Толстого в церкви как институте, так это присвоение ею права полагать себя истиной в последней инстанции, т. е. фактически, приватизировать будущее.
Развернуто он высказался по этому поводу в "Критике догматического богословия", свернуто - в следующем, последнем на сей раз эпизоде - разговоре с одним попом. Поп, в ответ на обстрел Толстым церковных обрядов, заявил, что эти обряды - как скорлупа на яйце. И если ее сколупнуть прежде времени, то цыпленок нет, не выведется. На что Лев Николаевич мигом нашелся, парировав поповский образный аргумент изящной бутадой. Нет, сказал он, скорлупа - это тело, цыпленок - это дух, а ваше церковное учение - это дерьмо на скорлупе.
Сегодняшняя (маркируемая взглядом на часы) система жизни устроена так, что вопросов снизу в ней не задается, а якобы ответы просто спускаются сверху вниз. Или - вбрасываются навроде камешков в болото. Оттого-то и является Толстой самым актуальным русским писателем. Ибо актуальность - это не тождество тому, что есть, но поверка этого тождества - типа, когда всем приличным людям становится неловко от того, что кто-то позволил в лелеемом ими "по умолчанию" тождестве усомниться.

Из книги "Поэтика и политика" Сборник статей http://enatramp.narod.ru/obz.files/obz2.html
Александр Петров       23.08.2009   19:50:00

Спасибо за отрывок. Мысли интересные.
Я немного не вписываюсь в Ваши наблюдения, поскольку хорошо отношусь и к Толстому, и к Достоевскому.
Правда, тут есть нюансы. В своё время запоем читал "Воскресение", а "Войну и Мир" и "Анну Каренину" сначала "проходил" в школе, и это несколько испортило впечатление. У Достоевского несколько раз перечитывал "Униженных и оскорблённых", с интересом прочёл "Преступление и наказание". А "Подростка" одолел с трудом, и почти ничего не осталось в памяти. Видимо, читал слишком рано.
Толстого, действительно, очень трудно оценивать. Это неизмеримая величина.
Я могу понять тех, кто не любит Толстого. Не возбраняется открыто говорить об этом. Вопрос только в том, как это делать.
Алексей Филаткин       21.08.2009   09:52:00
Отзыв:   положительный
Не надо обсуждать размышления улитки глядящей на гору....
Рэя Сильвия       19.08.2009   17:59:00
Отзыв:   положительный
Здравствуйте, Александр.
Я просмотрела ваши мысли. Вы пишите: "...С. Логинова. Я ограничусь лишь теми, что относятся к рассказу «Черепаха». Занятная ощущение возникает от знакомства с опусами этого С. Л. и ему подобных. Подмывает спросить у них: что они читали у Льва Толстого, кроме детских, кратких рассказов, рассчитанных на учеников, деревенской начальной школы?
Рэя.
Александр Петров       19.08.2009   21:57:00

Логинов утверждает, что некоторые книги Толстого читал. Вопрос - как читал? Достаточно посмотреть его рассуждения на тему, о чём роман "Анна Каренина" Как говорится, смотрел в книгу, видел фигу.
Сергей Павлухин       20.08.2009   22:26:00

Лев Николаевич Толстой - он очень разный...
Вот, к примеру:
Несколько цитат из Льва Николаевича Толстого («Анна Каренина»):
1). «Он не сумел приготовить свое лицо к тому положению, в которое он становился перед женой…»
2). «…и, вдоволь забрав воздуха в свой широкий грудной ящик, привычным бодрым шагом вывернутых ног, так легко носивших его полное тело, подошёл к окну».
3). «Если прикажете, ваше сиятельство, отдельный кабинет сейчас опростается: князь Голицын с дамой!»
4). «Уехал! Но чем же кончил он c нею? Неужели он видает её?»

5).«Это слово «народ» так неопределенно (…) Остальные же восемьдесят миллионов (…) не только не выражают своей воли, но не имеют ни малейшего понятия, о чем им надо выражать свою волю. Какое же мы имеем право говорить, что это воля народа?»
Лев Толстой
«Анна Каренина»

Идея концлагерей родилась в философских трудах Л.Н. Толстого. И проповедь «лечения трудом»...

«Русский самоуверен потому, что он ничего не знает и не верит, что вообще возможно что-либо знать».
Можно подумать, что это некий русофоб написал. Ан, нет! Эти слова написал «матерый человечище» Лев Николаевич Толстой в «Войне и мире».

Но ценим мы Л.Н. Толстого не сильно "заморачиваясь" над некоторыми его ошибками. Масштаб личности уж очень велик - а в великом неизбежно присутствуют некоторые "пятна" и "щербинки".
Vik Starr       21.08.2009   15:03:00

Да это и не ошибки вовсе. Так говорили тогда. Это сейчас "кончил" имеет только одно скабрезное значение...
Чем, если задуматься, грудная клетка лучше грудного ящика. Врачи и анатомы того времени еще не пришли к унифицированному термину. А овощной ящик из редких реек вполне подходит по образу...
Кто сейчас про родившую женщину говорит: опросталась? Никто. Тогда это было в порядке правил. Т.е. освободилась от содержимого, а сейчас у нас появились другие слова, а у этого остался один смысл - посрал, извиняюсь.
/Он не сумел приготовить свое лицо к тому положению, в которое он становился перед женой…/ Ныне, конечно, мы более лаконично выражаемся - Не успел сделать морду кирпичом...
Елена Никифорова       19.08.2009   02:14:00
Отзыв:   положительный
Полностью согласна с автором статьи.
Про С. Логинова можно сказать по-крыловски: "Ай моська! Знать она сильна, что лает на слона" .

Кому-то надо очернить и принизить все великое, что есть в национальной русской культуре. И вот результат: долой русских классиков!
Виолетта Викторовна Баша       18.08.2009   19:40:00
Отзыв:   положительный
Александр Птерович. Скажу коротко: спасибо Вам!
Борис Кочетков       18.08.2009   12:40:00
Отзыв:
А всё началось с солженицына, который ставил себя выше его и пытался сбросить его с пьедестала великого писателя.Так и этот интеллигент как-то пытается доказать, какой он умный.Всё так похоже на современную действительность.Чем ниже уровень, тем выше амбиции.
Сeргей Медвeдeв       17.08.2009   16:42:00
Отзыв:   положительный
Как же товарищ Петров ловко и вовремя подхватил едва не выпавшее из ослабевших рук Л.Н. Толстого знамя русского классицизма! А ведь чуть не выбили!!!
Стив Бердник       17.08.2009   00:28:00
Отзыв:   положительный
Здравствуйте, Александр Петров.
Интересны Ваши здравые суждения.
В самом деле был несказанно поражён, столь обстоятельному и столь редкому по сегодняшнему дню профессиональному разбору, анализу текста.
И откровенной смелости, основанной на реальных знаниях и творческой АВТОРСКОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ.
Это вызывает уважение.
Stiv-Berg Berdnik
Каринберг Всеволод Карлович       16.08.2009   20:18:00
Отзыв:   положительный
- "Литературное убожество – иначе нельзя!" Иначе новоиспеченого редактора не заметят..., аффторритету не будет - одна суета!
Александр Петров       16.08.2009   21:20:00

Ну, зачем же так?
Ошибаться могут все. Должен сказать, что статья Логинова написана довольно убедительно.
Я не удивляюсь тому, что с ней частично или полностью кто-то соглашается. И не стоит в согласии искать какую-то заинтересованность. И авторитета Комиссаренко вполне хватает. От одной фразы его заметно не прибавится и не убудет.
Каринберг Всеволод Карлович       17.08.2009   07:54:00

Убавится-не убавится, но в ЦЕНЗОРЫ - допускать не стоит))):
Григорий Варшавский       17.11.2009   09:17:49

Знаете, что за годы социализма, да и за нынешние годы, кого только мы не сбрасывали с "парохода современности". Это у нас в крови: сотворять кумиров, а потом их свергать. Ну хобби у нас такое. Что же касается конкретно Льва Толстого, то действительно он ни в чьей защите не нуждается. Весь мир знает трёх великих русских писателей: Толстой, Достоевский, Чехов. Всё. Больше нет. То есть есть, конечно,но эта тройка-вершины. И не зря тиражи книг этих писателей даже сегодня не падают. И не зря, фильмы, снятые по их произведениям, в том числе и по "толстовским" пользуются признательностью и симпатией зрителей всего мира. Достаточно сказать, что на сегодня в мире снято 25(!) фильмов по роману "Анна Каренина" и 12 - по роману "Война и мир". Я считаю, что все заявления кого бы то ни было о слабости какого то великого человека(в отношении его творчества)- это просто эпатаж или глупость. И больше ничего!

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  

















1