Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Стихи финалистов Вечерние стихи 21.04.2021

Запись трансляции
https://vm.ru/tv/878266-vechernie-stihi-final-21-aprelya

Вадим Буяновский

Сергей Антипов
Евгений Морозов
Александр Сорокин
Владимир Стольный
Роман Сорокин
Ксения Гильман,
Арина Чеканова
Бессмертные
Юлия Зазимко
Сергей Крюков
Денис Минаев
Квашнин Владимир
Звягин Андрей
Ростислав Русаков

Вадим Буяновский

1. Апрельский ливень

­Обрушилась гроза на пепелище,
Застывший пепел превращая в грязь.
Апрельский ливень, что в золе ты ищешь,
Обугленных развалин не стыдясь?

Здесь выжженный пустырь, пустой и строгий,
Места есть посветлей и посвежей,
Он не подходит для весенних оргий,
И бесшабашных шумных кутежей.

Давно уже , заброшен и безлюден,
Он носит чёрный траурный наряд.
И , погружённый в думы, вряд ли будет
Звучанию литавр безумно рад.

Когда-нибудь, конечно, он захочет
В цветочные тона одеться вновь...
Но не сейчас , ведь рана кровоточит,
Какой же праздник, если всюду кровь ?

Апрельский ливень, пепельную землю
Лишь одному тебе на свете жаль,
Но , чтоб она цвела, вернись, не медли,
Ведь вечною не может быть печаль.

https://www.chitalnya.ru/work/3069048

2. Пламенем сквозь снег

Пламенем сквозь снег горит рябина,
Да и я пока ещё живой,
Это ли не славная причина
Новый день отпраздновать с лихвой?

Дерзко по серебряному платью
Разметалась огненная прядь.
Разве мог порою не терять я
То, что обречён был потерять?

Не сезон давно для сбора ягод,
Но, покрыта коркой ледяной,
Радость, восстающая из тягот,
Остаётся всё ещё со мной.

Я одену белую сорочку
Снегу ослепительному в тон.
Больше не придётся в одиночку
Праздновать отсрочку похорон.

https://www.chitalnya.ru/work/3035611

3. Однолюб

Безупречная линия шеи,
Карамельное лакомство губ.
Больше мне сумабродства трофеи
Не нужны, я теперь однолюб.

Без сомненья, остался я прежним
Для родных, для друзей, для коллег,
Но за сходством скрывается внешним
Абсолютно другой человек.

Никогда не хотел я меняться,
Но теперь изменению рад,
И плевать, что мне больше не двадцать,
Стало лучше и слаще в стократ.

Если есть мы теперь друг для друга,
Что мне прошлого путаный бред?
И, мой ангел, твоя в том заслуга,
Что меня больше прежнего нет.

https://www.chitalnya.ru/work/3024951

Сергей Сергеевич Антипов

Во время болезни
Стоп… Взбунтовалось некстати уставшее тело,
Жить… Просто надобно жить, коль других приручил,
Сон… В этот вечер стучится в сознанье несмело,
Высь… Будоражит огнями далёких светил.

Знать… До чего ж иногда тяжела эта ноша,
Мир… Мы с тобой очень долго блуждали во зле,
Стать… Невозможно для всех дорогим и хорошим,
В тир… Не хочу, чтоб пылился «Макаров» в столе!

Бог… Говорит что-то мне с почерневшей иконы,
Слух… Заполняют соседи и грохот кастрюль,
Боль… Словно ржавым гвоздём расцарапала горло,
Дух… Одиноко влюбляется в жаркий июль.

Плыть… По течению – много ли в этом заслуги?
Там… Всё равно наши фишки сгорят на зеро,
Выть… Не поможет нам выйти из адского круга,
Шанс… Стол и свечка, чернила, бумага, перо…
https://www.chitalnya.ru/work/3066745/

Новый вид
Не ищи меня там, где богатенький люд
Золотою прикрыт оболочкой,
Человек не пойдёт в камарилью иуд –
Человеков там жрут по кусочкам…
Человеки не в моде, их гонят и бьют,
Человеков почти не осталось,
Новый вид на Земле – обездушенный люд,
Биоробот, не знающий жалость…
Ты найдёшь их везде – просто лучше смотри:
Те на нас только внешне похожи,
Величавы снаружи, пустые внутри…
Час грядёт, и, помилуй нас, Боже…
https://www.chitalnya.ru/work/3049151/

Морозов Евгений Александрович
Душа
https://www.chitalnya.ru/work/3069805/
Пел о чём-то поп, молчали люди,
думали о смерти – страшном чуде,
было стыдно, трудно: светлым днём
человек уходит в чернозём.

В воздухе, воде, лесистой дали –
вымыли, отпели, закопали:
должен дуб иметь и холмик-снег
в землю уходящий человек...

Человек молчит, а речь заходит
про него – ничто не происходит:
он переселён из наяву
в память, сожаление, листву...

Разве мало он и не затем ли
выкормил, родил, сошёл на землю,
выяснил, какого же рожна
человеку родина нужна.

Жизнь его из счастья и тревоги –
оказалась правильной в итоге,
из хлопот, из смерти, из любви –
жизнью, как её ни назови...

Знаешь, если слёзы закипают,
вымоют, споют и закопают,
в памяти развеют без следа,
всё равно земля ты и вода.

Прорубись асфальтовой травою,
заметайся рыбою живою,
опрокинься в чаше голубой –
ничего не сделаешь с тобой.

Тело, из какого то и дело
нити нервов, сшитые умело,
мысли вслух, которых не сложить,
чтобы быть лишь телу, это тело
слишком горячо. И хочет жить.

* * *
https://www.chitalnya.ru/work/3069807/
У тебя осталось немного крошек...
Да и то – не крошки – ключи лежат.
Ты ведь хлеб в кармане не носишь больше,
Запрещённой ночью, когда свободно
мозголёту мыслей, а надо лечь,
отступает день за стеклом холодным
в темноту гуденья, и ночь как речь.

Слыша звёзд зиянье и в сон влекомый,
ты берёшь с собою, мой друг, мой свет,
эти крохи мыслей, ключи от дома,
это небо, полное слов и лет...

Говорить с тобой будет ночь негромко,
будет дальней вспышкой сиять в окно,
сомневаться в том, что живёшь о чём-то,
запрещённой ночью разрешено.

Ты подмешан к серому дню и лесу
заполошных дел и воде людской,
и навряд ли что-то ответишь, если
под вопросом сам в темноте такой.

Просто вспомнишь образ с лицом любимым
и родные вещи переберёшь,
возвратишься в детство, где пахнет дымом,
припасённым хлебом, что так хорош...

И за прах домашний, за свет непрочный,
растворённый в память, в живую смесь,
ты пронизан речью – спокойной ночью,

Александр Сорокин

ВОЛОГДА

По узкой Вологде, по русской Вологде
петляет теплоход, минуя мели.
Всего на день мы задержались в городе
и за́ день полюбить его успели.

Весь нараспашку лёг он, белокаменный,
передо мной при взгляде с колокольни,
и так вольготно рядом с облаками мне –
поднявшись к облакам, дышать привольней!

Что скрыл от мира легкокрылый Батюшков,
застыв у храма Александра Невского
на перекрёстке двух путей загадочных:
пути земного и пути небесного?

Куда теперь свои стопы направим мы?
Гостеприимству краткому обязаны
и суетой вокзальной не ограблены,
какими вас попотчуем рассказами?

Вопросов воз – повременим с ответами:
душа терпенью у дороги учится,
жизнь задарма не делится секретами,
на то она и жизнь, а не попутчица.
https://www.chitalnya.ru/work/2735762/

НА ТОЙ ВОЙНЕ

Я в смертный бой вступал во сне,
как будто наяву,
и погибал на той войне,
и до сих пор живу.

Из синевы спускаясь в ад,
в грохочущий разлом,
я знал, что нет пути назад,
и не жалел о том.

Над телом павшего бойца
призывно горн играл,
а я среди живых отца
в смятенье выбирал.

Но вот уже и нет живых –
все полегли в бою,
и канонады гул затих
у мира на краю.

Но вижу: скрыт густой травой
и пулями прошит,
в беспамятстве, полуживой
один солдат лежит.

Всю ночь я просидел над ним –
настырна смерть, хитра, –
моей молитвою храним,
он бредил до утра.

И вот рассвета час настал!
И отлегло в груди,
когда явился санитар,
как ангел во плоти.

Потом мне снился лазарет
и скальпеля металл.
Хирург, прося прибавить свет,
кроил, кромсал, латал.

Сон обрывался и опять
накатывал волной…
Уже я начал забывать
того, кто звался мной.

Иного воинства уже
небесные послы
бездомной, страждущей душе
благую весть несли.

Но что-то в памяти былой
мешало обретать
всепобедительный покой
и солнечную стать.

И так, плутая в полумгле,
я вспомнил наконец:
на хирургическом столе
мой воскресал отец.
https://www.chitalnya.ru/work/2728008/

Владимир Стольный
21-е июня
Нашим Бабушкам - выпускному классу 1941 г. посвящается...

Во дворах сидели люди,
Во дворах шумело лето…
И война, возможно, будет,
Но никто не верил в это…
И, вдыхая запах вербы,
Любовались ночью лунной,
В ту субботу, в сорок первом,
Двадцать первого июня…

Выпускные сшиты платья.
Туфли мамины обуты…
Поцелуи и объятья –
Взрослой жизни атрибуты…
Этим счастливы безмерно,
Жизнерадостны и юны…
В ту субботу, в сорок первом,
Двадцать первого июня…

Слышен легкой паутинкой
Перелив аккордеона,
И заплакала пластинка
Под иголкой граммофона…
Как натянутые нервы
Застонали скрипки струны…
В ту субботу, в сорок первом,
Двадцать первого июня…

А пластинка все вертелась…
И от звуков этих стройных
Удивительно хотелось
Просто жить, любить и строить…
В мире хрупком, эфемерном,
У ненастья накануне,
В ту субботу, в сорок первом,
Двадцать первого июня…
https://www.chitalnya.ru/work/591759/ 21-е июня

Третий тост
Вот край села, пригорок, хаты…
И скромный памятник простой,
Что неизвестному солдату,
Стоит, со ржавою звездой…
Никто забыть вас не посмеет,
Ведь, кто забыл – с того и спрос…
За всех, чьи звездочки ржавеют,
Мы подымаем третий тост.

Здесь шли бои, горело небо…
И жизни прерван был полет…
И пусть я с вами рядом не был,
Та боль во мне всегда живет.
Победный май листвы коснулся,
В поля тепло с собой принес…
За всех, кто с фронта не вернулся,
Мы подымаем третий тост.

Всем вам, кто смерть отважно встретил –
Земли окопной благодать…
А жены, матери и дети
Вас вечно дома будут ждать…
Село в тени цветущих вишен…
И на окраине – погост…
За тех, кто писем не напишет,
Мы подымаем третий тост.

Вот край села, пригорок, хаты…
И скромный памятник простой,
Что неизвестному солдату,
Стоит, со ржавою звездой…
Приходит в дом беда незвано,
Закон войны суров, но прост…
Кто с именем, кто безымянный,
За всех подымем третий тост…
Село в тени цветущих вишен…
И на окраине – погост…
За тех, кто писем не напишет,
Мы подымаем третий тост.

Вот край села, пригорок, хаты…
И скромный памятник простой,
Что неизвестному солдату,
Стоит, со ржавою звездой…
Приходит в дом беда незвано,
Закон войны суров, но прост…
Кто с именем, кто безымянный,
За всех подымем третий тост…
https://www.chitalnya.ru/work/3014613/

Роман Сорокин

https://www.chitalnya.ru/work/3069301/

Поздней осенью в робком смирении

Поздней осенью в робком смирении
Лес прозрачен невзрачен и глух,
И какое-то стихотворение
Произносит по памяти вслух.

Он читает его с выражением,
Но при этом с такой простотой,
Что равняется чтение с пением
Предпоследней осы золотой.

И под мерное это гудение
Я иду в обнажённом лесу,
И надеюсь, что стихотворение,
Не разбив до зимы донесу.
https://www.chitalnya.ru/work/3069303/

И смех, и грех, и снег в затылок

И смех, и грех, и снег в затылок,
и как всегда за гаражи
под колокольный звон бутылок
ушли две борзые души.

Два самозванца, два лжебрата,
ночная вишерская тать
могли отведать суррогата
и богу души не отдать.

Рингтон подержанной мобилы,
сырок космический "Карат"
способен только в четверть силы
смягчить им этот суррогат.

А как ещё? Им "Сектор газа"
стезю такую завещал,
где каждый пил с восьмого класса
и жизни панковской алкал.

И смех, и грех, и жить не мило,
но вышло так, что — хоть убей,
не помню ничего помимо
той светлой пары гопарей.

https://www.chitalnya.ru/work/3069304/
В прогалах парков городских

В прогалах парков городских
Гуляют галки
Ни шатки видимо у них
Дела ни валки

Я сам прикинулся вполне
Себе успешным
Чтоб соответствовать весне
И планам вешним

Ведь для чего ещѐ нужны
Все эти вѐсны
Когда ты видишь как смешны
И несерьѐзны

Твои дела и что само
Собою к Пасхе
Спадает всякое ярмо
Почти как в сказке

А город трепетно дрожит
Теперь я вижу
Сквозь тепловые миражи
Нагретой крыши

Как нестерпимо для зрачка
Река искрится
И в трафаретных облачках
Летают птицы.

Ксения Гильман

Ковчег на Кубу
(песенка уличных музыкантов)
Ковчег на Кубу уходит сегодня ночью,
но нет билетов, нет денег и смысла жизни…
Есть слух и голос: второй, не всегда, но точен,
поскольку первый обычно безукоризнен.
Мы просим мало: всего-то любви до гроба,
за гробом – Бога и хлеба с вином на ужин…
Какая жалость, что ангелы смотрят в оба:
из нас на Кубе никто никому не нужен.
На наших песнях не въедешь в большую моду,
от наших крыльев одни лоскуты остались,
лоскутным небом накрылись былые годы,
и пароходы уходят куда-то в старость.
Очки круглы, ты с гитарой – почти испанец,
загар – к лицу, и подробностей он не выдаст…
Но вот вчера тебе мама купила ранец
и тот костюм, что остался малым на вырост.
Прорех души не прикроешь джинсой дырявой,
усталых рук – не опустишь любви на плечи.
Мы – левый фланг, а она, как всегда, на правом,
но от того, может даже немного легче.
Прямую трассу до Кубы откроют скоро...
Что там блестит, среди мусора и окурков?
Мы соберем весь сентябрьский звон и шорох,
с брусчатки серой холодного Петербурга.
И ляжет путь босоногой ораве нашей
в эдем земли, прямо в детство больной планеты,
ведь мы всегда, с той минуты, как стали старше,
хотели в лето и метили только в лето.
https://www.chitalnya.ru/work/3017710

***
Первое слово выпадет изо рта,
мятное — до ожога — как леденец,
слово второе — красное, как Пьета,
ржавым копьем дотронется до сердец.
Третье пусть будет солнечным и пустым —
прибранной к празднику комнатой, но за ним
будет четвертое... Будет им слово "ты" —
и улыбнется мой дом, красотой храним.
Между четвертым и пятым пройдут года,
то затяжные, то скорые — как дожди.
Пятое будет "иди", а за ним — "сюда"
синим неоном засветится впереди.
Слова седьмого загадывать не берусь,
как долгожданный подарок его приму:
пусть оно будет особенным... Будет пусть
бархатным слово восьмое — как ночь в Крыму...
Слово девятое — деревом на горе,
слово десятое — птицей из-под полы...
Слово всех слов будет в небе звездой гореть —
да не отравит колодца звезда-полынь!
Слово за словом — стежками по облакам —
недалеко до окраины-тишины ...
Помнишь: там сад, обещанный только нам,
тот, из которого все города видны.
https://www.chitalnya.ru/work/3068983

Чеканова Арина

Первая скромность


Было просто. Искали грибы.
Под березой взрослел поднебесник.
В тёмной створке заросшей тропы
Ты увидел потерянный крестик.

Он лежал , как головка цветка,
Беззащитной светясь красотою.
И к земле потянулась рука.
Нам ли послано чудо святое?

Мы тогда ощутили родство,
Божью искру большого испуга.
А твоё дорогое лицо
Мне напомнило тайного друга.

Счастье билось в пустой голове,
Вне сбивающих правильных мыслей.
Не решились нагнуться к траве,
И ушли, улыбнувшись по-лисьи.

Добрый ангел, спустившийся к нам,
Дал почувствовать детскую лёгкость.

Я скучаю по
тихим словам,
Где осталась ушедшая скромность.

https://www.chitalnya.ru/work/3053974/


Совесть

Среди цветных пакетов
Весь день, как тень, сидит
Старушка. Без ответа
Она в меня глядит.
Вокруг людская стая.
В ней прячась каждый раз,
По рынку пробегая,
Ее боялась глаз.
Старушка все сидела,
Не требуя гроша.
В ней потихоньку тлела,
Как уголек, душа.

Она одна средь бойких
Соседних продавщиц
У красной новостройки
С утра кормила птиц.
Не жаловалась небу ,
Ценя, что может дать
Другим немного хлеба.
Умела отпускать
Свои мечты на ветер,
И к лавке городской
Сбегались шумно дети
В ее мирской покой.

Всё чаще моя совесть,
Потупившись, молчит.
Старушка не уходит.
Всегда в меня глядит.
А угольки все тлеют,
И, пепел вороша,
Поговорить не смеет
Со мной моя душа.

https://www.chitalnya.ru/work/3053978/

Август

Под старым платаном разложены книги,
Как - будто я снова на нашем Арбате.
А рядом пять храмов, и в центре религий
Иду по земле, как по вате.
Глазами опухшими смотрит торговец,
У входа в метро доспевают инжиры.
Что скажет на площади местный юродец
О бешеном мире?
Здесь даже не грустно, что нет в этом смысла.
Никто никому ничем не обязан.
Сгнивают дворцами дома Тбилиси,
Конец их предсказан.
Зовёт, как оазис, нетронутый дворик,
Где люди и жизнь неизменны годами.
Сырые веревки на солнечном море
Дерутся с котами.
Когда-нибудь здесь остановится время.
В блаженстве замрет погибающий Фауст.
А я все смеюсь и не капли не верю,
Что кончится август.

https://www.chitalnya.ru/work/2726363/
Бессмертные

Юлия Зазимко

Дед Ерофей https://www.chitalnya.ru/work/3068036/

Дед Ерофей огладит жёсткий ус,
В сто тридцать пятый раз починит примус.
Он год рождения не помнит - это плюс,
И день не помнит - это, явно, минус.

Он пьёт от хворей горький эвкалипт,
Не морщась, залпом, с присказкой: "Зараза!"
Он фотки довоенные хранит,
Но никому не показал ни разу.

У Ерофея семеро внучат
Повырастали и живут не близко.
Но неизменно у него лежат
Для детворы в кармане барбариски.

Ему все мысли в головах видны,
Как экстрасенс читает между строчек.
И ловко так ножом из бузины
Выстругивает дудочку-гудочек.

Дед Ерофей вздыхает о былом,
О будущем молчит невыносимо.
Черпнёт воды и носит решетом...
И никогда не проливает мимо.

Весна на Цветном
https://www.chitalnya.ru/work/3068038/

Цветной бульвар - деревья, фонари,
На крыше цирка вздыбленные кони.
Пора себе билетик подарить.
В безрадостное, злое межсезонье

Цветной бульвар нисколько не цветной -
Худой и серый в предвесенней стуже.
А я иду одна, и мне одной
Смешно брести, расплескивая лужи.

Смешно погладить пыльные бока
Из-под сугробов вытаявших лавок,
Смешно смотреть, как небо свысока
Ссыпает в кучу голубей и галок.

Ну что ещё? Смешно мне всё подряд,
Что на бульваре, так или иначе.
Куплю билетик в цирк на первый ряд...
И там поплачу.

Сергей Крюков
ДЕРЕВНЯ

1.
Месяц за месяцем тянет
Ветер над серой избой.
Счастье когда-то настанет,
Ежели ты – не изгой.

В этом-то вся и загвоздка.
Кто угадает судьбу?
Капли застывшего воска
Всю испятнали избу.

Корчатся тени от света
Тускло чадящей свечи.
Шаркают валенки где-то,
Звякают где-то ключи,

Дымно сопит папироска,
Смрадно сжигая махру…
В этом-то вся и загвоздка –
Вроде, не жил, а… помру.

2.
Чихая,
Зевая сквозь скуку,
Не знавшая в жизни тепла
Облезлая щённая сука
Осенней дорожкой брела.

Мослу пожелтевшему рада
Слезою в желудке пустом,
Любому и каждому взгляду
Усердно виляла хвостом.

Она неосознанно знала:
Лишь тронет морозцем деньки,
Из логова в досках завала
Дрожащие выйдут щенки.

В малиновой ласке заката
Уткнутся в бессильную мать –
И станут визгливо кутята
Порожнее брюхо терзать…

Хоть вывернись вся наизнанку,
Не станет брюшина полна.
Свою угасавшую мамку
Вот так же сосала она…

Так было и есть, и так будет.
И голый останется гол.
И что там – сердешные люди,
Швырнувшие ржавый мосол!

Она не умеет молиться,
Судьбы убоявшись такой.
И вусмерть не может напиться –
https://www.chitalnya.ru/work/3063452/

Есть право на любовь...

Есть право на любовь. Есть право на ошибку.
Среди иных даров Господнего добра
Есть право догорать в надсумеречной зыбке
Полночной немотой душевного костра.

Безнравственно просить в молитве наслаждений.
Но слаще ничего при жизни не хочу –
Лишь продлевать с тобой литой поток мгновений.
И руки вознося, в отчаянье молчу.

Я вечно нахожусь в подвешенности между
Злодейством жадной тьмы и добротой огня.
Но верю и живу немеркнущей надеждой,
Что смертная любовь бессмертнее меня.
https://www.chitalnya.ru/work/2745016/

Денис Викторович Минаев

МОЯ РОДНАЯ
https://www.chitalnya.ru/work/2912787/

Ты пробовал когда-нибудь проснуться
Так просто, в тишине ночной?
Погладить волосы, и нежно прикоснуться
К девчонке, ставшей для тебя женой.

Потом, когда глаза привыкнут к ночи,
И ты увидишь милые черты,
Сильнее чувствуешь, что счастлив очень –
Ведь в этом мире есть она и ты.

Лежишь ты тихо, так, как только можно,
Лаская взором вместо тёплых рук.
И даже дышишь как-то осторожно,
Чтоб не встревожить сна любимой вдруг.

Ты счастлив, ведь тебе известно будет,
Что у неё под сердцем, там внутри,
Спит кто-то третий – маленькое чудо,
Плод вашей нескончаемой любви.

Ты ощущаешь прелесть жизни рядом.
И для неё защитник – только ты.
Лежишь и смотришь опьянённым взглядом.
И в сердце согреваются мечты.

Потом уснёшь… А поутру, проснувшись
И посмотрев на милую свою,
Обнимешь крепко, скажешь, улыбнувшись:
«Моя родная, я тебя люблю!»

МНЕ БЫ В ЮНОСТЬ…
https://www.chitalnya.ru/work/2912788/

Шумным городом душу изранив,
Жизнь тащу, закусив удила.
Мне бы в юность…
Да в русскую баню,
Чтобы с паром духмяным была.

А ещё бы ворваться с разгону
В бой кулачный село на село.
И под вечер, давясь самогоном,
Обсуждать: где кому повезло…

Ночью сдаться объятиям жарким,
Смять с девчонкой траву на лугах.
И в напарниках с месяцем ярким
От отца её скрыться в бегах…

А потом с рассветающим небом,
Искупавшись в холодной реке,
Влезть в окошко домой
И без хлеба
Захлебнуться в парном молоке.

Звягин Андрей Борисович

Я не стану известным посмертно..
Жил как жил, что сумел то постиг.
Я оставлю в столе три конверта,
Три наказа в чернилах своих.

Я жене накажу :- Слёз не надо.
Просто вышел на отсвет огня.
Напиши мне губною помадой,
На стекле, что ты хочешь меня.

Будет в окна стучаться ненастье.
Стёкла, стёкла, дожди,я ушёл .
Пусть фломастером, старшая, Настя
Сообщит, Папа всё хорошо.

Ну а если в окне будет пусто.
Снегом вырвусь средь хмурого дня.
Выйдет сын, снег под валенком хрустнет.
Он конечно поймёт это я!

Наплевать что не стану известным !
Не измучаю виршами век.
Но зато на стекле я воскресну,
Где помада, фломастер и снег!

https://www.chitalnya.ru/work/3067499/

Горизонт разрывали зарницы.
Дым клубился, горело жнивьё.
Был июнь. Чернокрылые птицы
В поле тело клевали моё.

Где-то там ...лоскутами граница.
Ветер пеплом метёт по дворам.
Дырка в пузе. Да разве тряпица
Здесь поможет? Не дырка - дыра!

Под Рязанью маманя заплачет.
Батя с горя, наверно, запьёт.
Я лежу на ковре мать -и-мачех...
Сапоги, гимнастёрка, блокнот.

Да ещё эта дырка! Зараза!
Слава Богу, целы сапоги!
Жаль, вот так вот, да с первого раза!
-Слышишь, мама? Гармонь сбереги!

Белый храм. Одуванчик на горке.
-Знаешь, мама, уже не болит.
И сквозь дырку в моей гимнастёрке
Смотрит чёрное око земли.

В горизонт упирались зарницы.
На корню засыхало жнивьё.
А июньские чёрные птицы
В поле тело клевали моё…

https://www.chitalnya.ru/work/2933813/

Владимир Квашнин
Золото Югры
Ревёт поток, зажатый тесно в скалы,
Ступи на край - и сгинешь ни за грош,
И тут же – корешок вцепился малый,
В морщину камня, рви - не оторвёшь!
Была б земля, хоть горсточка какая,
А тут - гранит! Да как же он живёт
На всех ветрах над пропастью у края?
А пригляделся... Боже! Он - цветёт!
И вроде б день, спустившись с перевала,
Дождём полощет платьица осин,
И в днище тучи крыльями устало
С унылой песней бьётся птичий клин,
А мне - тепло. Под лапой старой ели,
Сквозь слёзы затуманенных осок,
Смотрю, как воды кружатся по мели,
Выбрасывая мусор на песок.
Вот так и жизнь – уносится пустое,
А корень есть - и зорьке подмигнём,
И никакой бедой тебя не смоет,
На родине и камень - чернозём!
Ласкаю взглядом каждый кустик сопки,
И только чмокнул клюковку болот,
Как строки сами, словно зимородки,
Слетелись стайкой в старенький блокнот.
И вот стихи. О чём? Да всё о том же!
О самой лучшей родине – Югре!
Об этой ели, что шершавой кожей
Ко мне прижалась, грея, на горе.
О красоте родного Приполярья,
О сосенках, завязанных узлом...
И пусть стократ теплее нас Анталья,
Любовь к земле не вымерять теплом!
Здесь - родина. Здесь - мама. Здесь – Россия,
Здесь жизнь прожить – подарок от судьбы…
Да где ещё, какая Никосия
В январской мгле над шапкою избы
Согреет светом ясного сиянья?!
Звезду? - Любая! Радугу? - Бери!
И прямо в ноги - полог Мирозданья,
Приподнимай – и с Богом говори…
Здесь Севера, здесь люд душой просторен,
Здесь стыдно быть двуличным и пустым…
Да что там люди, если даже корень
Над пропастью зовётся золотым!
Тебе
Я из первых снежинок
Сошью подвенечное платье.
Из июльских туманов
Фату подберу за рекой.
Подхвачу сентября
Золотое перо на закате
И за тысячи верст
Отогрею душевной строкой.

Прошептал твоё имя -
И искры мне ночью не надо.
Ты - и небо, и звёзды,
И свет мой в таёжной глуши…
Для кого-то любовь
Это мука, кому-то - услада,
Для меня же любовь - это нить
От души до души.

Ростислав Русаков
ПУТЬ ПРОТЕЯ

И мой двойник тянул свой палец к моему вниз головой, меж двух перстов горел огонь двойной — двух бабочек крутящийся родник. (Андрей Тавров)

Кто тащит глазницы на крылышках пазух,
зевком выдувая реторту,
тот взвоет, ошпарив голодную морду
обратным прыжком дикобраза.
В нелепой попытке прочесть не проявленный лист –
под клёпаным трепетом сонным
мерцая как вирус, как бабочка перетасован –
посадит занозой строку на каждом из собственных лиц.
Как в память булавочкой крепят гримасу
последнего в жизни испуга,
так спрячет узор воспалённый ладоням в угол.
Но видит колючую спину зверя –
и липкий прыжок не гаснет
(и липкий прыжок не гаснет).
Иди – как в крыжовник опасный сочится рука,
чтоб сонную ягоду дёрнуть, порвав пуповину –
кто плачет? Смотри на ладонь – ведь ты сам себя вынул.
И лает неистовый зев куста – о, зачем ты меня поругал!
Очнись это только видение, это не ты:
и не он и не я освещает прозрачный зевок.
В отражении щурится кактус, и бьют из него,
снова, иглы – и каждая строчит канву темноты.
Снова ширится в сердце шиповник, и пухнут репьем глаза,
и лицо, словно бабочка, светится славящей фразой:
из пустого листа, как из шкуры, шипы дикобраза
вырастают и крепнут – из образов в образа.

ОСЬМИНОГ
Я пишу, но это не «я», а тот, кто во мне, задыхаясь, пишет. (Виктор Соснора)

О, так вот он какой ты!
Осьминог, я тебя называю из гула виска.
Чтобы сердце моё кучевое качнулось и стало тобой.
Ты – коралловый оползень. В дьявольский скальп
как в пращу ты обёрнут: в болиде тасуя гобой
и обратно вскипая созвездием, пенишь мониста –
выпадая стрижом из тугого клубка снегиря
(как из той виноградной – в расплаве подвешенной – кисти
ты когда-нибудь выскользнул, семенем синим горя).
Твоя память чернильная вянет изнанкой бородатого ириса –
инверсионным каноном тебя самого.
Вспомни бубликом, вычти воронкой, взбивай, перелистывай
под коралловый сполох протуберанцев, за глаз восковой.
К одному из предсердий гранатовых падай на дно:
ты пустой как волынка – не знаешь ни цвет свой, ни род.
Расстилайся, графином вставай посреди – всё одно:
вот семья твоя – это всё ты. Только клювовый рот,
рыхлым илом набитый, под скатертью мелет пургу –
и домашние плавятся за столом, за спиной, за кой чёрт!
Белый, красный (не вспомнить), песчаный – но разве смогу
подсказать? Ты один, ты – свой собственный узел в набухшем кругу,
коловрат бесхребетный, заколотый насмерть пучок…
Всхлипни сердцем триоль – осьминог по скуле потечёт.



Вернуться к списку
















1