Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

22 августа - день рождения Рэя Бредбери


Выбрать темы по:  
Виолетта Викторовна Баша (22.08.2011   05:49:01)
Просмотров: 404

Российский режиссер Родион Нахапетов выступит сценаристом повести Рэя Брэдбери.

К 91-летию известного американского писателя Рея Брэдбери в Голливуде было принято решение снять фильм по мотивам его популярной повести «Вино из одуванчиков».

Сценаристом нового фильма выступит режиссер Родион Нахапетов, с 1989 года работающий в Голливуде, и знакомый массовому зрителю по картинам: «Моя большая армянская свадьба», «На край света», «С тобой и без тебя», «Враги».

Режиссер отмечает, что очень любит творчество Рея Брэдбери и с юных лет мечтал снять фильм по книгам писателя, которые воплощают для него детство. Продюсером фильма выступит Майк Медавой, ранее работавший с Нахапетовым над картиной «Черный лебедь».

По сообщению издания The Hollywood Reporter, Рэй Брэдбери, которому 22 августа исполнится 91 год, назвал решение Родиона Нахапетова экранизировать повесть «Вино из одуванчиков» лучшим подарком на день рождения.

http://odnoy-strokoy.ru/?p=3263



Комментарии:

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (22.08.2011   05:50:45)

Рэймонд Дуглас «Рэй» Брэдбери
(англ. Raymond Douglas "Ray" Bradbury; 22 августа 1920, Уокиган, штат Иллинойс, США)
— американский писатель-фантаст.
Критики относят некоторые его произведения к магическому реализму.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1%80%D1%8D%D0%B4%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B8,_%D0%A0%D1%8D%D0%B9

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (22.08.2011   05:52:21)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Рэй Брэдбери родился 22 августа 1920 года в городе Уокиган, штат Иллинойс. Второе имя — Дуглас — он получил в честь знаменитого актёра того времени Дугласа Фэрбенкса. Отец — Леонард Сполдинг Брэдбери (потомок англичан-первопоселенцев). Мать — Мари Эстер Моберг, шведка по происхождению.

В 1934 году семья Брэдбери перебирается в Лос-Анджелес, где Рэй проживает и по сей день. Детство и юношество писателя прошли во времена Великой депрессии, средств на университетское образование у него не было, тем не менее, приняв едва ли не в 12 лет решение стать писателем, Рэй с завидным упорством ему следовал, никогда не задумываясь об иной профессии. Будучи молодым, он продавал газеты, затем несколько лет жил за счёт жены, пока в 1950 году наконец не было опубликовано первое его крупное произведение — «Марсианские хроники». Затем после написания в 1953 году романа 451 градус по Фаренгейту (Fahrenheit 451) и публикации в первых номерах журнала «Playboy» его слава разрослась до всемирной.

Рэя Брэдбери часто называют мэтром фантастики, одним из лучших писателей-фантастов и основоположником многих традиций жанра. Фактически же Брэдбери не является фантастом, так как его творчество следует отнести к «большой», внежанровой литературе, да и истинно фантастических произведений у него лишь малая доля. Тем не менее, Брэдбери является обладателем нескольких наград в области фантастики (Небьюла — 1988, Хьюго — 1954), помимо множества общелитературных премий.

Произведения Брэдбери в большинстве своём — это короткие рассказы неразвлекательного характера, содержащие короткие зарисовки, сводящиеся к остродраматическим, психологическим моментам, построенные в основном на диалогах, монологах, размышлениях героев, нежели на действии. Несмотря на явный талант к придумыванию различных сюжетов, зачастую занимательных и оригинальных, писатель часто ограничивается бессюжетными зарисовками, очень метафоричными, полными скрытого смысла или же не несущими определённой смысловой нагрузки вообще. И даже в хорошо «скроенных» произведениях Брэдбери может легко оборвать повествование, уйти от подробностей, оставив действие в момент острого накала страстей. Также практически ни в одном произведении писателя не удастся уличить в морализаторстве и навязывании своей точки зрения: в 99 % произведений автор остаётся «за кадром». Ситуация может развиваться сколь угодно пристрастно, но никогда Брэдбери не приведёт читателя к выводу. Словно бы он видит свою задачу в том, чтобы взволновать читателя, обострить ситуацию и уйти, оставив его размышлять за книгой.

И если от иных своих творческих принципов Брэдбери и отходил, то его «язык», то есть способы изложения образов, мыслей, практически никогда не менялся. Характерные черты его языка — это «акварельность», минимум деталей, описаний, подробностей, действий. Имеет место даже не столько фантастичность (отсутствие реалистичности), сколько пренебрежение значением правдоподобия. Эта черта касается и сюжетов (фантастичность легко уживается со сказочностью, детектив с мелодрамой, сметая рамки жанров), и языка: Брэдбери пренебрегает описаниями мест действий, внешности героев, именами, датами, цифрами. Естественно, в его произведениях не встретить технических подробностей и вымысла в технической сфере.

Соответственно, не возводя сюжетную основу в абсолют, Брэдбери легко меняет стили и жанры своих произведений. В рассказах одного и того же года написания легко можно встретить и фантастику, и мелодраму, и детектив, и фэнтези, исторические зарисовки, стихи и прочее.

Насколько можно судить по эссе и интервью, Брэдбери проповедует литературу чувств, а не мыслей. Эмоций, а не действий. Состояний, а не событий.

Главный герой многих его рассказов — молодой Дуглас Сполдинг. Этот герой — «второе я» автора, Дуглас — его второе имя, Сполдинг — второе имя его отца.

В молодости он однажды сжег все свои неудачные слабые рассказы, устроив грандиозный костер у себя на участке. «Сжег два миллиона слов» — говорил он грустно. Это зрелище легло потом в основу его дебютного романа «451 по Фаренгейту» о сжигании книг и рассказа на эту же тему.

Творчество Брэдбери противоположно классической сюжетной короткой прозе с интригой и ударной концовкой. Если читатель ждет развлечений и интриги, он, скорее всего, будет разочарован. Интересно, что такие рассказы настроения, чувства-зарисовки, в которых живет и сам автор, более близки зрелому читателю. Большинство поклонников Брэдбери — люди среднего и пожилого возраста. Сам мэтр слывет в кругу своих коллег, американских писателей-фантастов, «старым добрым сказочником», отношение к которому очень уважительное.

Брэдбери ратует за духовные ценности и прежде всего за фантазию, творчество. Едва ли не высшей ценностью Брэдбери объявляет внутренний мир человека, его мировоззрение, фантазию. Способность человека чувствовать, сопереживать писатель признаёт главным качеством.

Также в своих произведениях сочувствует прежде всего людям искусства (и даже больше — его ценителям), нежели всем прочим. Зачастую при этом на страницах своих книг Брэдбери жестоко расправляется с «врагами» — чёрствыми людьми, лишёнными фантазии, мещанами, чиновниками, политиками — теми, кто препятствует нормальной жизни творческих людей, самовыражению, общению, кто сводит культуру к условностям, массовости, стандартизации, делает жизнь сухой, скучной, духовно бедной, пресной.

Рэй Брэдбери, писатель[1]:

«Я не люблю машины. Я ненавижу Интернет, ненавижу компьютеры. Они мешают нам жить, они отбирают наше время. Люди слишком много работают за компьютерами, они слишком много болтают, вместо того чтобы слушать и слышать друг друга».

[править] Произведения[править] РоманыМарсианские хроники (The Martian Chronicles) 1950
451 градус по Фаренгейту (Fahrenheit 451) 1953
Надвигается беда (Something Wicked This Way Comes) 1962
Смерть — дело одинокое (Death is a Lonely Business) 1985
Кладбище для безумцев (A Graveyard for Lunatics) 1990
Зелёные тени, белый кит (Green Shadows, White Whale) 1992
Из праха восставшие (From the Dust Returned) 2001
Давайте все убьём Констанцию (Let’s All Kill Constance) 2002
Лето, Прощай! (Farewell Summer) 2006
[править] Повести(Lorelei of the Red Mist (совместно с Leigh Bracket)) 1946
Вино из одуванчиков (Dandelion Wine) 1957
Канун всех святых (The Halloween Tree) 1972
Отныне и вовек (Now and Forever) 2007
[править] РассказыРассказы составляют самую большую по объёму часть творчества Брэдбери. В них же заключено, пожалуй, всё то, за что Брэдбери любят, ценят и признают мэтром литературы. Не умаляя значения крупных, «серьёзных» произведений, повестей и романов, стоит признать, что именно в этой форме литературного творчества писатель достиг верха мастерства.

По собственным словам писателя, за жизнь он написал более 400 рассказов. Некоторые из них послужили основой для более крупных произведений. Некоторые можно объединить в циклы по тематике и по героям, кочующим из одного рассказа в другой.

Подавляющее большинство рассказов издавалось в сборниках. Однако среди сборников имеются компилятивные — основу их составляют ранее опубликованные рассказы. Ниже приведены все 15 сборников, содержащих за редким исключением неповторяющиеся рассказы:

«Тёмный карнавал» Dark Carnival, 1947
«Человек в картинках» The Illustrated Man, 1951
«Золотые яблоки солнца» The Golden Apples of the Sun, 1953
«Лекарство от меланхолии» A Medicine For Melancholy, 1959
«Механизмы радости» The Machineries of Joy, 1964
«Электрическое тело пою» I Sing the Body Electric, 1969
«Далеко за полночь» Long After Midnight, 1976
«Воспоминание об убийстве» A Memory of Murder, 1984
«Конвектор Тойнби» (издан под неправильным названием «К западу от октября») The Toynbee Convector, 1988
«В мгновение ока» Quicker Than The Eye, 1996
«Вождение вслепую» Driving Blind, 1997
«На посошок» (издан под неправильным названием «Полуночный танец дракона») One More for the Road, 2002
«Кошкина пижама» The Cat’s Pajamas, 2004
«Летнее утро, летняя ночь» Summer Morning, Summer Night, 2007
«У нас всегда будет Париж» We’ll Always Have Paris, 2009
Авторские компилятивные сборники, в которые для почитателей добавлялось несколько ранее не издававшихся рассказов, в скобках указаны их названия:

«Октябрьская страна» (The October Country) 1955 [Карлик, Пристальная покерная фишка работы А.Матисса, Прикосновение пламени, Удивительная кончина Дадли Стоуна]
«Р — значит ракета» R Is For Rocket, 1962 [Р — значит ракета, Здесь могут водиться тигры, Лёд и Пламя]
The Vintage Bradbury, 1965 [И камни заговорили…, Разрисованный]
«К — значит космос» S Is For Space, 1966 [Превращение, Огненный Столп, Время, вот твой полет, Кричащая женщина]
«И грянул гром: 100 рассказов» The Stories of Ray Bradbury, 1980 [Детская площадка, Чертово колесо, Прощай, лето, Отпрыск Макгиллахи, Акведук, Роковая игра]
«Сборник ста лучших рассказов» Bradbury Stories: 100 of His Most Celebrated Tales, 2003 [Недолгое путешествие, Ба-бах! Ты убит, Бритье по высшему разряду, Наблюдатели, Травинка, Одиночество, Подмена, Морская раковина, Неприкаянные, Далекая гитара, Лучезарный Феникс, Стихи, Особенный летний вечер]
Cборник рассказов, изданный в 2006 году «Эксмо»: «Здесь могут водиться тигры» содержит несколько рассказов из компилятивных сборников Брэдбери.

63 рассказа никогда не издавались в авторских сборниках, а печатались в газетах и журналах. На русский язык переведены только некоторые из них [Маятник, Чепушинка, Лазарь, восстань!, Последняя жертва, Уснувший в Армагеддоне, Нечто необозначенное, Чудеса и диковины! Передай дальше!, Научный подход, Знали, чего хотят, Час Привидений, Вернувшаяся из праха].

Некоторые из его известных рассказов:

Жила-была старушка (There Was an Old Woman) 1944
Возвращение (The Homecoming) 1946
Они были смуглые и золотоглазые (Dark They Were, And Golden Eyed) 1949
Будет ласковый дождь (часть Марсианских хроник) (There Will Come Soft Rains) 1950
Ревун, (The Fog Horn) 1951
Завтра конец света (The Last Night of the World) 1951
И грянул гром (A Sound of Thunder) 1952
Здравствуй и прощай (Hail and Farewell) 1953
Всё лето в один день (All Summer in a Day) 1954
Запах сарсапарели (A Scent of Sarsaparilla) 1958
Берег на закате (The Shore Line at Sunset) 1959
Диковинное диво (A Miracle of Rare Device) 1962
«Были они смуглые и золотоглазые»
«Бетономешалка»
«О скитаньях вечных и о земле»
«Наказание без преступления»
«Каникулы»
«И всё-таки наш…»
«Вельд»
«Ветер»
«Чудесный костюм цвета сливочного мороженого»
«Луг»
«Смерть и дева»
[править] Экранизации и постановкиРяд произведений Брэдбери экранизирован.

В период с 1985 по 1992-й год был снят, а затем и показан телесериал Театр Рэя Брэдбери, в котором были экранизированы многие его рассказы. Всего было отснято 65 мини-фильмов. Сам Брэдбери выступил в роли продюсера и одним из сценаристов, участвуя в процессе съёмок и подборе актёров. Также автор появлялся в начале каждой серии, представляясь и иногда участвуя в сценках, предваряя рассказ.

В московском театре «Et Cetera» в 2007 году был поставлен авангардный спектакль по роману «451 градус по Фаренгейту». Также по мотивам этого произведения был снят фильм «Эквилибриум».


http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1%80%D1%8D%D0%B4%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B8,_%D0%A0%D1%8D%D0%B9

Татьяна Frego   [Москва]    (22.08.2011   09:52:25)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Очень люблю у Рэя Бредбери - "Улыбк(у)".
Так близко к миру получилась она.
С теплом.
Татьяна.

Татьяна Frego   [Москва]    (22.08.2011   09:59:43)
(Ответ пользователю: Татьяна Frego)

Рэй Брэдбери. Улыбка

-----------------------------------------------------------------------
Ray Bradbury. The Smile.
-----------------------------------------------------------------------



На главной площади очередь установилась еще в пять часов, когда за
выбеленными инеем полями пели далекие петухи и нигде не было огней. Тогда
вокруг, среди разбитых зданий, клочьями висел туман, но теперь, в семь
утра, рассвело, и он начал таять. Вдоль дороги по-двое, по-трое
подстраивались к очереди еще люди, которых приманил в город праздник и
базарный день.
Мальчишка стоял сразу за двумя мужчинами, которые громко разговаривали
между собой, и в чистом холодном воздухе звук голосов казался вдвое
громче.
Мальчишка притопывал на месте и дул на свои красные, в цыпках, руки,
поглядывая то на грязную, из грубой мешковины, одежду соседей, то на
длинный ряд мужчин и женщин впереди.
- Слышь, парень, ты-то что здесь делаешь в такую рань? - сказал человек
за его спиной.
- Это мое место, я тут очередь занял, - ответил мальчик.
- Бежал бы ты, мальчик, отсюда, уступил бы свое место тому, кто знает в
этом толк!
- Оставь в покое парня, - вмешался, резко обернувшись, один из мужчин,
стоящих впереди.
- Я же пошутил. - Задний положил руку на голову мальчишки. Мальчик
угрюмо стряхнул ее. - Просто подумал, чудно это-ребенок, такая рань а он
не спит.
- Этот парень знает толк в искусстве, ясно? - сказал заступник, его
фамилия была Григсби. - Тебя как звать-то, малец?
- Том.
- Наш Том, уж он плюнет что надо, в самую точку-верно. Том?
- Точно!
Смех покатился по шеренге людей.
Впереди кто-то продавал горячий кофе в треснувших чашках. Поглядев
туда. Том увидел маленький жаркий костер и бурлящее варево в ржавой
кастрюле. Это был не настоящий кофе. Его заварили из каких-то ягод,
собранных на лугах за городом, и продавали по пенни чашка, согреть
желудок" но мало кто покупал, мало кому это было по карману.
Том устремил взгляд туда, где очередь пропадала за разваленной взрывом
каменной стеной.
- Говорят, она _улыбается_, - сказал мальчик.
- Ага, улыбается, - ответил Григсби.
- Говорят, она сделана из краски и холста.
- Точно. Потому-то и сдается мне, что она не подлинная. Та, настоящая,
- я слышал - была на доске нарисована, в незапамятные времена.
- Говорят, ей четыреста лет.
- Если не больше. Коли. уж на то пошло, никому не известно, какой
сейчас год.
- Две тысячи шестьдесят первый!
- Верно, так говорят, парень, говорят. Брешут. А может, трехтысячный!
Или пятитысячный! Почем мы можем знать? Сколько времени одна сплошная
катавасия была... И достались нам только рожки да ножки.
Они шаркали ногами, медленно продвигаясь вперед по холодным камням
мостовой.
- Скоро мы ее увидим? - уныло протянул Том.
- Еще несколько минут, не больше. Они огородили ее, повесили на четырех
латунных столбиках бархатную веревку, все честь по чести, чтобы люди не
подходили слишком близко. И учти, Том, никаких камней, они запретили
бросать в нее камни.
- Ладно, сэр.
Солнце поднималось все выше по небосводу, неся тепло, и мужчины
сбросили с себя измазанные дерюги и грязные шляпы.
- А зачем мы все тут собрались? - спросил, подумав, Том. - Почему мы
должны плевать?
Тригсби и не взглянул на него, он смотрел на солнце, соображая, который
час.
- Э, Том, причин уйма. - Он рассеянно протянул руку к карману, которого
уже давно не было, за несуществующей сигаретой. Том видел это движение
миллион раз. - Тут все дело в ненависти, ненависти ко всему, что связано с
Прошлым. Ответь-ка ты мне, как мы дошли до такого состояния? Города--труды
развалин, дороги от бомбежек-словно пила, вверх-вниз, поля по ночам
светятся, радиоактивные... Вот и скажи, Том, что это, если не последняя
подлость?
- Да, сэр, конечно.
- То-то и оно... Человек ненавидит то, что его сгубило, что ему жизнь
поломало. Так уж он устроен. Неразумно, может быть но такова человеческая
природа.
- А если хоть кто-нибудь или что-нибудь, чего бы мы не ненавидели? -
сказал Том.
- Во-во! А все эта орава идиотов, которая заправляла миром в Прошлом!
Вот и стоим здесь с самого утра, кишки подвело, стучим от холода
зубами-ядовитые троглодиты, ни покурить, ни выпить, никакой тебе утехи,
кроме этих наших праздников. Том. Наших праздников...
Том мысленно перебрал праздники, в которых участвовал за последние
годы. Вспомнил, как рвали и жгли книги на площади, и все смеялись, точно
пьяные. А праздник науки месяц тому назад, когда притащили в город
последний автомобиль, потом бросили жребий, и счастливчики могли по одному
разу долбануть машину кувалдой!..
- Помню ли я, Том? Помню ли? Да ведь я же разбил переднее
стекло-стекло, слышишь? господи, звук-то какой был, прелесть! Тррахх!
Том и впрямь словно услышал, как стекло рассыпается сверкающими
осколками.
- А Биллу Гендерсону досталось мотор раздолбать. Эх, и лихо же он это
сработал, прямо мастерски. Бамм! Но лучше всего, - продолжал вспоминать
Григсби, - было в тот раз, когда громили завод, который еще пытался
выпускать самолеты. И отвели же мы душеньку! А потом нашли типографию и
склад боеприпасов-и взорвали их вместе! Представляешь себе. Том? - -
Том подумал.
- Ага.
Полдень. Запахи разрушенного города отравляли жаркий воздух, что-то
копошилось среди обломков зданий.
- Сэр, это больше никогда не вернется?
- Что-цивилизация? А кому она нужна? Во всяком случае не мне!
- А я так готов ее терпеть, - сказал один из очереди. - Не все,
конечно, но были и в ней свои хорошие стороны...
- Чего зря болтать-то! - крикнул Григсби. - Все равно впустую.
- Э, - упорствовал один из очереди, - не торопитесь. Вот увидите: еще
появится башковитый человек, который ее подлатает. Попомните мои слова.
Человек с душой.
- Не будет того, сказал - Григсби.
- А я говорю, появится. Человек, у которого душа лежит к красивому. Он
вернет нам-нет, не старую, а, так сказать, ограниченную цивилизацию,
такую, чтобы мы могли жить мирно.
- Не успеешь и глазом моргнуть, как опять война!
- Почему же? Может, на этот раз все будет иначе. Наконец и они вступили
на главную площадь. Одновременно в город въехал верховой; держа в руке
листок бумаги, Огороженное пространство было в самом центре площади. Том,
Григсби и все остальные, копя слюну, подвигались вперед - шли,
изготовившись, предвкушая, с расширившимися зрачками. Сердце Тома билось
часто-часто, и земля жгла его босые пятки.
- Ну, Том, сейчас наша очередь, не зевай! - По углам огороженной
площадки стояло четверо полицейских-четверо мужчин с желтым шнурком на
запястьях, знаком их власти над остальными. Они должны были следить за
тем, чтобы не бросали камней.
- Это для того, - уже напоследок объяснил Григсби, - чтобы каждому
досталось плюнуть по разку, понял, Том? Ну, давай!
Том замер перед картиной, глядя на нее.
- Ну, плюй же!
У мальчишки пересохло во рту.
- Том, давай! Живее!
- Но, - медленно произнес Том, - она же красивая!
- Ладно, я плюну за тебя!
Плевок Григсби блеснул в лучах солнца. Женщина на картине улыбалась
таинственно-печально, и Том, отвечая на ее взгляд, чувствовал, как
колотится его сердце, а в ушах будто звучала музыка.
- Она красивая, - повторил он.
- Иди уж, пока полиция...
- Внимание!
Очередь притихла. Только что они бранили Тома - стал как пень! - а
теперь все повернулись к верховому.
- Как ее звать, сэр? - тихо спросил Том.
- Картину-то? Кажется, "Мона Лиза"... Точно: "Мона Лиза".
- Слушайте объявление, - сказал верховой. - Власти постановили, что
сегодня в полдень портрет на площади будет передан в руки здешних жителей,
дабы они могли принять участие в уничтожении...
Том и ахнуть не успел, как толпа, крича, толкаясь, мечась, понесла его
к картине. Резкий звук рвущегося холста... Полицейские бросились наутек.
Толпа выла, и руки клевали портрет, словно голодные птицы. Том
почувствовал, как его буквально швырнули сквозь разбитую раму. Слепо
подражая остальным, он вытянул руку, схватил клочок лоснящегося холста,
дернул и упал, а толчки и пинки вышибли его из толпы на волю. Весь в
ссадинах, одежда разорвана, он смотрел, как старухи жевали куски холста,
как мужчины разламывали раму, поддавали ногой жесткие лоскуты, рвали их в
мелкие-мелкие клочья.
Один Том стоял притихший в стороне от этой свистопляски. Он глянул на
свою руку. Она судорожно притиснула к груди кусок холста, пряча его.
- Эй, Том, ты что же! - крикнул Григсби. Не говоря ни слова,
всхлипывая. Том побежал прочь. За город, на испещренную воронками дорогу,
через поле, через мелкую речушку, он бежал и бежал, не оглядываясь, и
сжатая в кулак рука была спрятана под куртку.
На закате он достиг маленькой деревушки и пробежал через нее. В девять
часов он был у разбитого здания фермы. За ней, в том, что осталось от
силосной башни, под навесом, его встретили звуки, которые сказали ему, что
семья спит-спит мать, отец, брат. Тихонько, молча, он скользнул в узкую
дверь и лег, часто дыша.
- Том? - раздался во мраке голос матери.
- Да.
- Где ты болтался? - рявкнул отец. - Погоди, вот я тебе утром всыплю...
Кто-то пнул его ногой. Его собственный брат, которому пришлось сегодня
в одиночку трудиться на их огороде.
- Ложись! - негромко прикрикнула на него мать.
Еще пинок.
Том дышал уже ровнее. Кругом царила тишина. Рука его была плотно-плотно
прижата к груди. Полчаса лежал он так, зажмурив глаза.
Потом ощутил что-то: холодный белый свет. Высоко в небе плыла луна, и
маленький квадратик света полз по телу Тома. Только теперь его рука
ослабила хватку. Тихо, осторожно, прислушиваясь к движениям спящих, Том
поднял ее. Он помедлил, глубоко-глубоко вздохнул, потом, весь ожидание,
разжал пальцы и разгладил клочок закрашенного холста.
Мир спал, освещенный луной.
А на его ладони лежала Улыбка.
Он смотрел на нее в белом свете, который падал с полуночного неба. И
тихо повторял про себя, снова и снова: "Улыбка, чудесная улыбка..."
Час спустя он все еще видел ее, даже после того как осторожно сложил ее
и спрятал. Он закрыл глаза, и снова во мраке перед ним - Улыбка. Ласковая,
добрая, она была Там и тогда, когда он уснул, а мир был объят безмолвием,
и луна плыла в холодном небе сперва вверх, потом вниз, навстречу утру.



Татьяна Frego   [Москва]    (22.08.2011   09:55:38)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

С Днём Рождения! ._.

Сергей Сухонин   (22.08.2011   15:31:58)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Я тоже Рэя Бредбери люблю. Хороший писатель. Но не хочу больше говорить ни о чем американском - оскомину набили:))

У нас свои литераторы имеются, которые 22-го августа родились;

22 августа исполняется 90 лет со дня рождения одного из наиболее известных и почитаемых на Вологодчине литераторов - Сергея Сергеевича Орлова.
Aug. 22, 2011, 2:05 p.m.
Поделиться →


добавить на Имхонете

В этот день юбилейные мероприятия пройдут на малой родине поэта-фронтовика в городе Белозерске.
В Санкт-Петербурге вологжане возложат цветы к памятной доске, установленной на фасаде Писательского дома на Малой Посадской 8, где жил Сергей Орлов. Начало мероприятия в 17.00 часов.

:))

Шаровая молния   (22.08.2011   22:25:26)
(Ответ пользователю: Сергей Сухонин)

Завтра, 23 августа исполняется 131 год со дня Рождения интересного Русского писателя Александра Грина. Все помнят
его знаменитую повесть "Алые паруса".
Эта повесть моей юности. Я так же ждала первого мужчину своего с моря. А он меня в шутку Ассоль называл, потому что был жутким романтиком.

Но, наверно, о Грине не станут поднимать темы.
Ведь, он был страстным революционером и неспокойным человеком. Вплоть до февральской Революции писатель жил в Финляндии.
Первый рассказ "Заслуга рядового Пантелеева" был непринят жёсткой цензурой и сожжён. Автор за произведение понёс наказание. Произведение так и не было опубликовано.
"Слон и Моська" на первый взгляд несёт агитационный размах и ненависть к серой массе , простым солдатам, способным выслужиться ради карьеры и пойти против собственного народа).
Образ лирического героя лишён эстетики, вызывает к себе сочувствие. Моська изображён слабым существом, над которым потешается вся рота. Нет, это не тот Моська, "что лает на слона", а тот, кто готов прислуживаться и терпеть унижения от начальника своего до тошноты, рождаемой у читателя...Но это на первый взгляд. Перед читателем образ плохого солдата в строю...Солдата, не понимающего сути войны, романтичного по сути своей, а потому жалкого и чужого бездушной машине государства.

"Вся ненависть начальства к солдату как к чему-то живому, которая
обращает его в слепую, покорную машину,- сосредоточилась на Моське... Моська
портит роту. Моська растлевающим образом действует на солдат, Моська глуп
более, чем полагается быть глупым солдату."...

"Но там, где человек превращает другого человека в послушную машину, где
сделаться машиной считается доблестью и где не всякий, даже при желании,
может упрятать свою натуру в железные рамки дисциплины,- там таких решений
быть не могло... Первая и главная обязанность начальства - из сырого
деревенского материала сделать чистенькие, щеголеватые машинки, способные
двигаться и стрелять по приказанию. Моська не мог сделаться такой машинкой -
значит, его нужно сделать таким, закон дисциплины не должен терпеть ни
исключений, ни поражений..." - вот основная мысль произведения.

"Два раза
фельдфебель докладывал Миллеру, что Моська - никуда не годный солдат, и два
раза Слон категорически, с пеной у рта, заявлял, что плохих солдат у него
быть не должно."

Послушайте, какой язык, как спокойно и просто описывает Грин состояние Моськи.

"Парень похудел, осунулся, и в глазах его, больших и недоумевающих,
появилось какое-то новое, небывалое выражение затаенной тоски и
безграничного отчаяния. Как затравленный зверь, вздрагивая при виде
офицерских погон, бродил он по казарме, грязный, оборванный и жалкий,
сторонясь товарищей и неохотно вступая в разговоры... Только когда осень
позолотила листву деревьев и желтое жниво ощетинилось в полях, взгляд его
как будто прояснился и стал мягче: парень вспомнил дом, домашние работы,
уборку хлеба и родную ниву, далекую от его холодной, мрачной казармы..."

"Убивец" так называет Моська своего начальника. Убивец человеческих душ.

И с этой горькой правдой можно было бы согласиться.
=============================================
=============================================
"Слон засмеялся и лукаво погрозил Моське пальцем.
- Но без тонкостей! Эти разные шуры-муры солдатские, нюансы и амуры -
побоку! К черту! Учить - прямо, честно, по-солдатски! В ус и в рыло! Чего
дрожишь? Не бойся! А ты думал, что тут тебе тятя с мамой блины пекли? Как
же! Держи карман шире! В солдаты пошел - пропал! Нет больше никакого Мосея,
а есть рядовой! И как рядовой ты об-бязан исполнять все... Быстро, точно
и... и б-беспрекословно! Скажу - убей отца! Убивай моментально, дохнуть не
дай! Скажу - высеки мать! Хлещи нещадно! В рожу тебе плюну - разотри и
с-смотри козырем, женихом, конфеткой! Захочу - сапоги мои целовать будешь!
Вот что! Ха-ха-ха-ха-ха!..
Мосей вздрогнул. Слон хохотал неистово, сладострастно, и толстые
багровые жилы вздулись на его лбу... Наконец, задыхаясь, он хлебнул еще
рюмку и продолжал:
- Вас, скотов, берут на службу для чего, как бы ты думал? Ну - родина
там... что ли... отечество... для защиты, а? Царь, мол, бог... Те-те-те! Для
послушания вас берут, вот что! И потому существует дисциплина Без дисциплины
ты есть что? Мужик. А нам мужика не надо, не-ет! Совсем н-не надо!.. Пусть и
духу в мужицкого не останется! Чтоб и про село свое он был, где родился.
Тебя посылают, тебе приказывают - и... баста! А куда, зачем - тебе какое
дело! Пошлют на японца - сдыхай в Маньчжурии... Пошлют мужиков бить - режь,
грабь, жги! Тебе какое дело? Я в ответе, не ты!"...
============================================================
============================================================

Противоречивый писатель, однако. После Революции Грин вступает в Красную Армию, где служит связистом. Но , заболев, возвращается в Петербург. 20 - 32 годы - пик его творчества. В этот период написана известнейшая повесть "Алые Паруса"...
Давайте вспомним...

"Кто спит на вахте у руля,
Не размыкая глаз?
Угрюмо плещут лиселя,
Качается компас,
И ждет уснувшая земля
Гостей веселых - нас.
слабеет сонная рука,
Умолк, застыл штурвал,
А ночь - угроза моряка -
Таит зловещий шквал,
Он мчится к нам издалека,
Вскипел - и в тьме пропал.
Пучина ужасов полна,
А мы глядим вперед,
Туда, где знойная страна
Красотками цветет.
Не спи, матрос! Стакан вина,
И в руки - мокрый шкот!
Мы в гавань с песней хоровой
Ворвемся, как враги,
Как барабан - по мостовой,
Веселые шаги!
Проснись, угрюмый рулевой,
Темно, кругом - ни зги!" Грин...

Алиса   (23.08.2011   01:41:33)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Да уж, Света. Не пора ли снять розовые очки?

Вот письмо А. Грина от 1931 года, которое так и не решились опубликовать при советской власти. "У нас нет ни керосина, ни чая, ни сахара, ни табаку, ни масла, ни мяса, - пишет другу за год до смерти. - Я с трудом волоку ноги".

"Мне 51 год, - обращается в Союз писателей СССР. - Здоровье вдребезги расшатано. Доедаем последние 50 рублей". Ответа - нет. Просит помощи у знакомых: соберите деньги среди писателей хотя бы по подписному листу. Нет ответа. Не считать же ответом то, что стало известным лишь недавно, слова Лидии Сейфуллиной, сказанные на правлении Союза писателей: "Грин - наш идеологический враг. Союз не должен помогать таким! Ни одной копейки принципиально!.."

Вернувшись в последний раз из Москвы, как раз в 31-м, Грин лишь выдохнул: "Амба! Больше печатать не будут". Вот она - месть власти за нежелание его писать на "темы дня", за гробовое молчание о социализме...

Шаровая молния   (23.08.2011   01:45:48)
(Ответ пользователю: Алиса)

Пошёл бы туда, где работу работают, и поработал... Сталин работать не запрещал.



Алиса   (23.08.2011   01:51:20)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Дура.

Шаровая молния   (23.08.2011   02:01:28)
(Ответ пользователю: Алиса)

Сама дура, чо уж...



Алиса   (23.08.2011   02:11:27)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)


Татьяна Frego   [Москва]    (23.08.2011   03:32:38)
(Ответ пользователю: Алиса)

Спасибо Алиса...

Алиса   (23.08.2011   06:26:05)
(Ответ пользователю: Татьяна Frego)


Дмитрий Шнайдер   (22.08.2011   12:52:30)

В детстве Вино из одувнчиков было моей любимой книгой.

Спасатель   [Химки]    (22.08.2011   19:00:10)

Спасибо, Виола!
Брэдбери- это наша молодость. Это ,,Вино из одуванчиков, это -,, 451- по Фаренгейту,, - это- ,, И грянул гром,
и многое другое- это то, что сформировало наше миропонимание.
Спасибо!

Алиса   (23.08.2011   01:58:18)

"Безумие относительно. Всё зависит от того, кто кого запер и в какой клетке." (Рэй Брэдбери)

Татьяна Frego   [Москва]    (23.08.2011   03:34:29)
(Ответ пользователю: Алиса)

Давайте иметь мудрость - кланяться "ветеранам!" ИБО ОНИ, УЖЕ, - моложе нас!

Спасибо .АЛИСА.

Фима Веников   (23.08.2011   21:45:07)

К сожалению, или к счастью, чтобы экранизировать "Вино из одуванчиков" надо родиться Тарковским, а не Нахапетовым...

Владимир Смирнов   (26.08.2011   00:04:55)
(Ответ пользователю: Фима Веников)

Можно и не Тарковским. К примеру, Александром Петровым ("Старик и море" и т.д.) Сегодня был на открытии его выставки и на большой творческой встрече. Если бы заглянул на форум утром, можно было бы подать идею.

Андрей Икрянинский   (26.08.2011   19:16:01)

Его роман "451 градус по Фаренгейту " прочувствовал всей своей шкурой. При существующем дебильном отношении к культуре и книгам нам до этого недалеко. В костёр, и забыть... всё. Оставить только то что НАДО. И чётко подмечена психология пожарных. У них есть РАБОТА. Она даёт им блага, привелегии, деньги. И они воспринимают эту перевёрнутую
действительность как должное. И всякий, кто не вписывается в общий уклад жизни, становится изгоем. И просто точкой на доске, которую стараются быстро стереть.














1