Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

РОМАН В.НАБОКОВА "ЗАЩИТА ЛУЖИНА"


Выбрать темы по:  
Виолетта Викторовна Баша (05.07.2011   05:20:35)
Просмотров: 2846

Без сомнения один из самых сильных романов Набокова и одно из самых ярких произведений о судьбе шахматиста - это "Защита Лужина".

Недалекие читатели, увлекающиеся только скандалами или пытающиеся пустить пыль в глаза людям, не знакомым углубленно с классической и мировой литературой, рассказывая о Набокове, начинают с упоминания талантливого, но одиозного романа "Лолита". И им же и ограничиваются.
Между тем, Набоков далеко не скандальный автор одного романа. Его изумительный язык, его образность, его глубинное сознание русского эмигранта, русской писателя, вынужденно живущего в эмиграции, как нельзя лучше проявилось в настоящем шедевре мировой и русской литературе - романе "Защита Лужина".

Роман был экранизирован. На мой взгляд, несмотря на то, что порой экранизация классики вещь весьма проблемная, фильм удался.


Скажу так, я люблю роман "Машенька", повесть "Весна в Фиалте" и более всего "Защиту Лужина".
Набоков во многом сформировал и мой стиль, и мой язык, что было отмечено профессиональными критиками.

--


Небольшая справка ( для начала) -

http://ru.wikipedia.org/wiki/%C7%E0%F9%E8%F2%E0_%CB%F3%E6%E8%ED%E0

"«Защита Лужина» — один из наиболее известных романов Владимира Набокова. В основе сюжета лежат события из жизни друга Набокова — Курта фон Барделебена (Curt von Bardeleben), гроссмейстера, который покончил жизнь самоубийством в 1924 году. При этом Лужин существенно русский — подробно описано его детство, гимназия и эмигрантская среда в Берлине. В книге использован фирменный приём Набокова — несмотря на то, что герой описан с детства, его имя появляется только в самом конце, когда он уже мёртв.

Работа над романом велась в течение двух лет(?), 1929—30. По его мотивам в 2001 году был снят одноимённый фильм."



Комментарии:

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   05:21:45)

ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ


"ЗАЩИТА ЛУЖИНА"

["Возрождение". Париж, 11 октября 1930.]

"Защита Лужина", роман молодого писателя В. Сирина, вышел в берлинском издательстве "Слово" отдельною книжкою.

Лужин был шахматным игроком, одним из тех, что странствуют из страны в страну, из города в город, добывая славу и пропитание участием в турнирах и мнемоническими фокусами, вроде игры вслепую или одновременной игры со многими противниками. Эта профессия, зараз возвышенная и жалкая, как ныне забытая профессия импровизатора, давно уже поглотила Лужина. Дар шахматиста в нем пробудился давно, еще в отрочестве, и, как всякий дар, сделался его роком. Все вышло как-то само собой. Нечаянно для родных, для товарищей, для себя самого, Лужин сделался шахматным вундеркиндом. Некий Валентинов, полувоспитатель, полуантрепренер, на все руки мастер, "амюзантнейший господин", перед самой войной повез его по Европе. Все города, впрочем, были для него одинаковы: "гостиница, таксомотор, зал в кафе или клубе". Вскоре реальный мир как бы выпал из сознания Лужина. Он не заметил войны, как и революции, хоть побывал в России в 17-м году. Потерял мать, отца - и этого не заметил. "В одежде своей, в образе обиходного бытия он следовал побуждениям очень смутным, ни над чем не задумываясь, редко меняя белье, машинально заводя на ночь часы, бреясь тем же лезвием, пока оно не переставало брать волос, питаясь случайно и просто, - и по какой-то печальной инерции заказывая к обеду все ту же минеральную воду, которая слегка била в нос, вызывая щекотку в углах глаз... Он замечал только изредка, что существует, - когда одышка, месть тяжелого тела, заставляла его с открытым ртом останавливаться на лестнице, или когда болели зубы, или когда в поздний час шахматных раздумий протянутая рука, тряся спичечный коробок, не вызывала в нем дребезжания спичек, и папироса, словно кем-то другим незаметно сунутая ему в рот, сразу вырастала, утверждалась, плотная, бездушная, косная, и вся жизнь сосредоточивалась в одно желание курить, хотя Бог весть, сколько папирос было уже бессознательно выкурено".

Лужин не то чтобы нелюдим, но постепенно до крайности сделался неуклюж в общении с людьми, как и в обращении с неодушевленными предметами. Его движения так стали автоматичны и неожиданны для него самого, что настоящий автомат по сравнению с ним кажется более одушевленным. На ходу Лужин порою вдруг останавливался и затем продолжал путь с тою же необъяснимой внезапностью. Разумеется, он стал рассеян и забывчив. Чувства в нем, может быть, не умерли, но притупились и подернулись как бы дымкой. Во всяком случае, он не умел в них разобраться и особенно разучился выражать их. Речь его стала отрывиста, в ней самые гладкие, самые удачные фразы - те, в которых ему удается применять готовые, где-то, когда-то услышанные словесные сплавы, автоматически удержанные памятью. Странным каким-то образом одна девушка его полюбила, стала его невестой. Он ее тоже любил по-своему, не умея, однако же, ни понять, ни назвать свое чувство. "Не надо больше откладывать, - бормотал Лужин, обняв ее и скрестив пальцы у нее на бедре. - Садитесь, садитесь, не надо откладывать. Давайте завтра вступим. Завтра. В самый законный брак".

Лишь в отвлеченном мире шахматных комбинаций Лужину легко дышится. Ему в тягость даже и шахматные фигуры, "которые, - замечает Сирии, - своей вычурной резьбой, деревянной своей вещественностью, всегда мешали ему, всегда ему казались грубой, земной оболочкой прелестных, незримых шахматных сил".

Такова экспозиция. Главная часть романа застает Лужина именно в тот момент, когда ему предстоит разрешить три важных задачи. Во-первых, найти защиту против сложного дебюта, которым, наверное, начнет свою партию итальянец Турати на предстоящем берлинском турнире; во-вторых, научиться жить без Валентинова, который покинул Лужина, занявшись кинематографией; в-третьих, жениться.

Сложные задачи его отвлеченного искусства для Лужина бесконечно легче простых задач жизненных. Он "не житель эмпирея"; жизнь без Валентинова и женитьба связаны для него с необходимостью как бы воплотиться и приспособиться к условиям реального бытия. Снаружи и поначалу все как будто с грехом пополам налаживается. Поражая окружающих нелепостью и неуклюжестью поступков, Лужин преодолевает обыденные, бесконечно трудные для него дела: живет, жениховствует. Но это преодоление лишь кажущееся. Лужиным движет автоматизм, которым нельзя подменить воплощение подлинное. Воплощение с каждым мигом становится все труднее, и по мере того, как шахматная задача близится к разрешению, задача жизненная все более высасывает из Лужина душевные силы. Перед самою партией с Турати "защита Лужина" оказывается найдена, но перед натиском реального мира Лужин становится беззащитен вовсе. Он почти ничего уже в нем не понимает. В решительный час, когда Лужин с Турати сидят уже перед доской, происходит событие, с виду простое, но с замечательной глубиной найденное Сириным: Турати не играет своего дебюта. Он не решается рисковать. Не шахматный, но житейский расчет им движет, и, таким образом, в логику шахматного мира вклинивается логика мира реального. Крошечная частица реальности, пылинка, попадая в лужинскую абстракцию, все в ней смещает, путает, замутняет. В этих условиях "защита Лужина" неприменима. Лужин оказывается беззащитен перед Турати, как перед всем, что относится к действительности. Он даже не успел доиграть партию - сознание его помутилось. В конце концов его увезли в санаторий.

Герои романа напрасно думают, будто Лужин переутомлен миром шахматным. Нет, он не вынес мира реального. Партию с Турати оставил он в проигрышном положении - потому что во время нее впервые полностью выпал из действительности, "шахматные бездны" его поглотили.

* * *

Художник обречен пребыванию в двух мирах: в мире реальном и в мире искусства, им самим созидаемом. Подлинный мастер всегда находится на той принадлежащей обоим мирам линии, где их плоскости пересекаются. Отрыв от реальности, целостное погружение в мир искусства, где нет полета, но есть лишь бесконечное падение, - есть безумие. Оно грозит честному дилетанту, но не грозит мастеру, обладающему даром находить и уже никогда не терять линию пересечения. Гений есть мера, гармония, вечное равновесие.

Лужин не гений. Он, однако ж, и не бездарность. Он не более как талант. При первых шагах этого достаточно: в качестве вундеркинда он безответственно, но безгрешно имитирует гения, как ребенок имитирует взрослого. Но дальше путь для него закрыт, катастрофа неминуема. Валентинов мудр, ибо это предвидит. "Блещи, пока блещется", - говорит он Лужину - и покидает его как раз в тот момент, когда одного блеска, одной имитации гения становится недостаточно. Судьба Лужина совершается. Гармония им не найдена. Водолаз без водолазного снаряда, "сосуд скудельный", дерзнувший на путь истинного творчества, запретный таланту и посильный лишь гению, вундеркинд, заглянувший в "шахматные бездны", - он оказывается ими поглощен.

Безумие есть его законный удел, в котором есть нечто возвышенное, как есть возвышенное в падении Фаэтона. Лужин заслужил честь назваться жертвой искусства. Вероятно, в безумии, в непрестанном падении сквозь шахматные бездны, обрел бы он и своеобразное счастье: он вполне приспособлен для благополучного обитания в этом неблагополучном мире. Но его вылечили, извлекли оттуда - на новые мытарства. Проходить тяжкий путь воплощения заставили его вторично. Невеста его выхаживает и женит на себе. От него прячут шахматы, оберегают его от всякого воспоминания об игре. Он вновь является автоматом среди людей. Но мир искусства и безумия не отдает своих жертв. Во втором цикле лужинского существования повторяются все события первого, на сей раз с удесятеренною быстротой. Наконец, происходит второе, буквальное и окончательное выпадение Лужина из действительности. Запершись от гостей и жены в ванной комнате, он бросается из окна на берлинский двор. Сирин кончает историю превосходным приемом: только в эту минуту читатель узнает, что у этого странного существа было человеческое, личное имя, помимо шахматного.

"Дверь выбили. - Александр Иванович, Александр Иванович! - заревело несколько голосов.

Но никакого Александра Ивановича не было".

* * *

Люди, ищущие в литературе забавы или праздного отдыха, ныне явились в большем количестве, нежели прежде: признак культуры неразвитой или падающей. В романе Сирина (который мы, впрочем, скорее назвали бы повестью: для романа недостает в нем сюжетной широкости) они найдут для себя немного. Но умы, художественно воспитанные, и в этой книге с мрачным сюжетом почерпнут чистую радость и умное утешение: подлинное искусство всегда утешительно, как бы ни смотрел на мир автор и какова бы ни была судьба героев.

История Лужина рассказана с хорошо взвешенной непринужденностью. Она писана без нажимов, легким, как бы скользящим почерком. Важнейшее порою дано как бы мимоходом, неожиданное внутренне оправдано и тщательно подготовлено. Однако ж мы знаем, что только тяжелым трудом дается то, что зовется легкостью. Труд чувствуется и в книге Сирина. В ней есть и та благородная искусственность, которая неизбежно и необходимо сопутствует всякому искусству. Профаны и дилетанты ее пугаются - мастера без нее не работают. Роман Сирина "сделан", но такое "делание" доступно не каждому. Молодого писателя надо поздравить с большою удачею. Недаром еще до выхода книги, когда роман по частям печатался в "Современных записках", вокруг него уже раздались презренные речи зависти.

1930


http://nabokovandko.narod.ru/hodasevich2.html

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   05:32:18)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Так кто же он такой, Лужин?
Гений? Сумасшедший? Незаурядная личность из "беловороньей стаи"? Или не выдержавший накала игры и перегоревший в тайных шахматных комбинациях шахматист и только?
И кто же все-таки был прототипом Лужина?

Приведем еще одно мнение.
--


"ЛУЖИН — герой романа В.В. Набокова «Защита Лужина» (1929). По мнению многих исследователей творчества Набокова, Александр Иванович Л. представляет собой одного из очень немногочисленных набоковских героев, наделенного чертами реального человека. Роман представляет собой историю жизни Л., начиная с детских лет (поступление в Бала-шовское училище) и кончая его смертью. Л.— внук забытого композитора и сын «весьма посредственного» детского писателя — с самого детства ощущает себя чужим в окружающем его мире («в первый же день < ...> он почувствовал вокруг себя такую ненависть, такое глумливое любопытство…»). Ощущение просвета наступает вдруг, когда он первый раз видит шахматы — с этого момента начинается «отключение» Л. от реального мира, он уходит в мир шахматной игры, где чувствует себя виртуозом, творцом, властителем. Через некоторое время у Л., восходящей шахматной звезды, появился «нечто среднее между воспитателем и антрепренером» Валентинов (которого Л. интересовал лишь как феномен — «явление странное, несколько уродливое, но обаятельное, как кривые ноги таксы»). Однако годы «вундеркиндства» прошли, и Л., живя лишь в шахматном мире, уже покинутый Валентиновым, начинает проигрывать турниры. У него появляется «свой» соперник-враг Турати, возникает поглощающая все мысли Л. идея шахматного реванша. В это же время Л. встречает свою будущую жену. Далее в жизни Л. наступает перелом. Он играет решающую партию с Турати, во время которой с ним случается удар. После этого случая Л. женится и перестает играть. Некоторое время все идет нормально. Но шахматный мир не оставляет Л. в покое, вновь появляется Валентинов, пытающийся завлечь «шахматного» Л. в мир кинематографа. Л. чувствует себя в ловушке и, решив «выйти из игры», кончает самоубийством. Образ Л. не имеет конкретного прототипа, это собирательный герой, сопоставимый с несколькими реальными лицами. По своему внешнему облику мешковатого, неуклюжего человека он сходен с гроссмейстером Акибой Рубинштейном. Некоторые житейские перипетии юного Л. напоминают юность самого Набокова — он учился в привилегированном Тенишевском училище (Л.— в Балашовском). Практически все исследователи этого образа считают, что основным прототипом Л. послужил чемпион мира тех лет, знаменитый гроссмейстер Алехин. Однако ни во внешнем облике, ни в образе жизни неуклюжий и замкнутый Л. ничего общего с ним не имеет (Алехин — аристократ с отличным телосложением и римским профилем, с великолепными манерами, очень общительный). Набоков, создавая образ Л., «позаимствовал» для него у Алехина саму манеру шахматной игры (за которой несколько раз пристально наблюдал, присутствуя на турнирах). «Прозрачность и легкость лужинской мысли» соответствует алехинской игре. Она «расходится словно веером, который будет сложен лишь в момент последнего удара» (Зноско-Боровский). Л. обычно рассматривают как тип героя, которому враждебно все окружающее его — и быт, и люди, и обстоятельства. Герой уходит в «космос искусства», где преображается, становясь творцом, гением. В этом мире исчезает его неуклюжесть и беспомощность, напротив — жизнь становится «стройна, отчетлива и богата приключениями». В этой связи проводится аналогия, например, с джойсовским Стивеном Дедалусом из «Портрета художника в молодости» — та же неприкаянность в колледже, то же ощущение избранности и тайный порыв к свободе от среды (Н.Анастасьев). Отрыв Л. от шахмат, погружение в среду посредственных людей — родителей жены, их знакомых — приводит к гибели Л. как творческой личности и к его физическому самоуничтожению. Фамилия Л. встречалась у Набокова и до создания романа. В рассказе «Случайность» (1924) действует герой — Алексей Львович Лужин, официант в ресторане германского экспресса, одинокий отчаявшийся наркоман, который бросается под паровоз, не подозревая, что его жена, выбравшаяся из России, едет в том же поезде, чтобы спасти его. Видимо, сама фамилия героя и в рассказе, и в романе несет на себе значимую нагрузку — лужа, по ассоциации с поговоркой «сесть в лужу». Л. из «Защиты Лужина» попадает в разряд «фаустовских» героев. У него есть и свой «Мефистофель» — Валентинов, любезно введший его в мир больших шахмат, а заодно окончательно отрезавший какую-либо возможность для Л. нормальной связи с человеческим миром. И мир шахмат для Л. играет двойную роль. С одной стороны, это мир творчества ума, мир, для Л. аналогичный миру музыки (во время партий он «слышит» музыкальные ноты, мелодии, даже «музыкальную бурю», «фуриозо»). Но с другой — Л. влекла в этот мир возможность «властвовать». Перед самым ударом, во время партии с Турати, Л. вдруг «увидел что-то нестерпимо страшное, он понял ужас шахматных бездн, в которые погружался». Набоков замечал, что в случае с Л. он строил сюжет как «настоящую шахматную атаку, разрушающую до основания душевное здоровье моего бедного героя». Трагедия Л. из романтического противостояния гения и толпы перерастает в метафизическую трагедию человека, дошедшего до вершины своего творчества и столкнувшегося на этой вершине с чем-то, что хочет погубить его. Шанс выйти из «шахматных бездн» пытается дать Л. его жена (в романе она только так и называется — Лужина или жена Лужина). Спасение видится ей в одном — в отказе от страсти к шахматам, в возвращении к «нормальной» жизни. Но шахматы все же достают Л — он еще пытается сопротивляться, пытается найти какую-нибудь «защиту», но вновь откуда-то выныривает «скользкий, отвратительно ерзающий» Валентинов с его «немецким «до-свиданья»». Он тянет Л. в мир еще более призрачный, виртуальный — в мир кино, напоминает о якобы имевшей место сделке: «свои — сочтемся». И Л. понимает, что проиграл, что его опять затягивают в игру, ставят «мат в три хода». Но и самоубийство Л.— проигрыш, он падает в «бездну, которая распадалась на бледные и темные квадраты» и видит, «какая именно вечность угодливо и неумолимо раскинулась перед ним». Набоков заметил: «Приглядевшись к завершающей сцене романа, я неожиданно обнаружил, что книга не окончена». Тему взаимоотношения героя и его дара писатель продолжил в романе «Дар» (1938). Здесь Л. возродился в образе Годунова-Чердынцева. Как «запутавшийся герой» Л. открывает линию таких набоковских образов, как Цинциннат и Гумберт.


http://www.stavcur.ru/literatura/literaturnye_geroi_harakterictika/382.htm

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   09:48:55)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

А теперь, подражаю одной зафлудившей форум псевдолитературными темами выпускнице молдавского пед-техникума Тэ Дэ, запотим неплохой на самом деле анализ романа с сайта школьных учителей, торгующих сочинениями для школяров:))

Но бог с ней, с этой смешной престарелой графоманочкой:)

Вернемся к Набокову, которого не ей понять.


--

Цитирую.






Анализ романа Набокова «Защита Лужина»
В романе о гениальном шахматисте - что совершенно невозможно для Набокова «позднего»- угадываются даже отдельные черты вполне реального прототипа, разумеется, глубоко переосмысленные в согласии с художественной методикой писателя. Друживший в эмиграции с великим Алехиным Л. Д. Любимов замечает в своих мемуарах «На чужбине»: «Лужин не знал другой жизни, кроме шахматной. Алехин же был богатой натурой - он хотел взять от жизни как можно больше, во всех областях. Но когда, уже на родине, я перелистывал роман Сирина, мне показалось, что, быть может, Алехин тоже болезненно ощущал, как уже одни шахматы были способны дать ему на чужбине иллюзию действительно полнокровной жизни».

В романе удачно совместился предмет изображения с его методом: «Защита Лужина» в значительной степени выросла из увлечения молодого Набокова шахматами и, главным образом,- шахматной композицией (род строительства из невидимого материала, очень близкий пониманию им задач строительства словесного) «В этом творчестве,- говорит он об искусстве составления шахматных задач,- есть точки сопряжения с сочинительством» Особенностью сюжетных сплетений в «Защите Лужина» есть обратный мат, поставленный самому себе героем - гением шахмат и изгоем обыденности. Все это, впрочем, изложено в предисловии, которое написал в 1964 году сам Набоков для американского и английского изданий: «Русское заглавие этого романа «Защита Лужина»: оно относится к шахматной защите, будто бы придуманной моим героем. Сочинять книгу было нелегко, но мне доставляло большое удовольствие пользоваться теми или другими образами и положениями, дабы ввести роковое предначертание в жизнь Лужина и придать очертанию сада, поездки, череды обиходных событий подобие тонко-замысловатой игры, а в конечных главах настоящей шахматной атаки, разрушающей до основания душевное здоровье моего бедного героя».

Здесь, как мы видим, говорится о структуре, формостроении. В содержании же «Защиты Лужина» легко открывается ее близость едва ли не всем набоковским романам. Она в безысходном, трагическом столкновении героя-одиночки, наделенного одновременно душевной «странностью» и неким возвышенным даром, с «толпой», «обывателями», грубым и тоскливо-примитивным «среднечеловеческим» миром. В столкновении, от которого защиты нет.

В романах Набокова, мы сталкиваемся с одной и той же, просвечивающей сквозь изощренный стиль схемой. Тип «непонятого обывателями гения», гонимого, одинокого, страдающего (а на деле зачастую жестоко глумящегося над «толпой»), стал очень популярным - и уже не только в западной литературе, театре и т. д. Так, Лужин-школьник чувствовал «вокруг себя такую ненависть, такое глумливое любопытство, что глаза сами собой наливались горячей мутью». Именно в «Лолите» происходит как бы разрушение дара, обладание которым у других, более ранних героев, скажем, у Лужина, носило подлинно трагический характер. Зачем он явился в «этот» мир со своим бескорыстным и самопожирающим шахматным гением, под обломками которого и гибнет герой? Кстати, одного Лужина Набоков уже успел «убить» в забытом им (не потому ли, что фамилия понадобилась для повторного, но куда более крупного «умерщвления») рассказе 1924 года «Случайность», где лакей в столовой германского экспресса, он же одинокий отчаявшийся наркоман Алексей Львович Лужин, бросается под паровоз, не подозревая, что выбравшаяся из России жена едет в том же поезде, чтобы спасти его. Вообще, надо сказать, счастливые концовки - редкость для набоковских произведений, и, безусловно, в этом отражается - пусть очень далеким и порою искаженным образом - трагедия и обреченность русской эмиграции.


http://soshinenie.ru/analiz-romana-nabokova-zashhita-luzhina/

Михаил Годес   [Afula]    (05.07.2011   10:35:28)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Замечательная тема и блюдо для гурманов- тонкие и вкусные рецензии на прозу гениального Набокова.
Захотелось вновь перечитать многое из его написанного.Набоков- один из не многих писателей-эмигрантов, сумевший писать не в России ярко и талантливо.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   11:22:19)
(Ответ пользователю: Михаил Годес)

Благодарю. Точнее, спасибо авторам этих эссе.
Мой вклад здесь не большой - хороший поиск по лит. сайтам интернета - поиск небанальной лит. критики и обзоров.

Набоков - один из тех писателей, кто сформировал и мой стиль. Хотя разумеется, пока я не получила нобелевки ( почти шучу, но не совсем), мне наверное не стоит называться ученицей Мастера. Здесь лишь я отдаю дань - училась приемам и стилистике у мэтра.

Набоков - один из моих учителей. Думаю, так могут сказать многие. Но не все, кто ему подражал.
С Сириным меня уже сравнивали.

Администрация проекта   (05.07.2011   12:15:25)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Любопытно отношение к роману Набокова "Защита Лужина" одних из сильнейших шахматистов за всю их историю.

Фрагмент интервью с Анатолием Карповым.
http://www.politua.ru/digest/82.html

- Вы, конечно, читали роман 'Защита Лужина'. Может быть, даже любите. С легкой руки Набокова в обиход вошло клише гениального шахматиста как человека не от мира сего. Это реалистичный образ?

- Конечно читал! Но насчет 'люблю' - не знаю. То, что у Набокова, - это уж совсем! В любой профессии есть люди не от мира сего. Шахматисты просто на виду. Фишер действительно был таким.

- Помните эпизод из романа, когда у Лужина на кафельном полу двигались тени фигур, он погрузился в какую-то другую реальность? Так не бывает?

- У любого шахматиста другая реальность, когда идет доигрывание партий, то есть вечером откладывается партия, а на следующий день ее предстоит доигрывать. Все, никаких других мыслей просто нет. У меня была история, когда я шел на звание чемпиона мира в 1973 году. Я отложил партию с Талем в трудной позиции, мы посмотрели с тренером: вроде сводится в ничью. Я лег спать и, пролистывая в уме страницы нашего анализа, сообразил, что анализ бракованный: я проигрываю. Заснуть я, естественно, не мог, но и вставать не хотелось. И вот я в темноте, в постели часа три анализировал позицию и нашел ничейный вариант, нашел защиту, причем очень красивую, можно даже сказать, уникальную. Я успокоился и заснул. Утром приходит тренер, я все ему объясняю про проигрыш и вдруг с ужасом понимаю, что не помню, какой выход я нашел ночью. Все три часа перед матчем я вспоминал решение. С тех пор я всегда перед кроватью кладу блокнот с ручкой, чтобы записать мысли.

==============================================================================================

Гарри Каспаров в своей книге "Шахматы как модель жизни":

"Трудно найти больший парадокс в общественном мнении, чем контраст между имиджем шахмат и собирательным образом шахматиста. Сама игра уже давно стала символом интеллектуальной деятельности. По словам Стефана Цвейга, она «выдержала испытание временем лучше, чем все книги и творения людей, это единственная игра, которая принадлежит всем народам и всем эпохам, и никому не известно имя божества, принесшего ее на землю, чтобы рассеивать скуку, изощрять ум, ободрять душу».
Распространенный же литературный стереотип шахматиста — самоуглубленный молчун, чья замкнутость граничит с одержимостью и даже с аутизмом. Владимир Набоков был заядлым шахматистом-любителем, но сурово обошелся с любимой игрой в своем знаменитом романе «Защита Лужина» (1930). Главный герой, нелюдимый и неуклюжий гроссмейстер, выглядит почти изгоем общества, если не принимать во внимание его признанный шахматный талант. Правда, в киноверсии 2000 года создан более благоприятный образ, даже с романтическим оттенком.
Стефан Цвейг тоже населил свой шахматный мир ущербными и эксцентричными персонажами. Его посмертно опубликованная «Шахматная новелла» (1942) представляет собой политический и психологический комментарий к нацистскому мировоззрению, а в центре сюжета проходят две партии между чемпионом мира по шахматам, полуграмотным молодым человеком, и врачом, который сошел с ума, играя в шахматы с самим собой в застенках гестапо. При этом Цвейг дает замечательное описание самой игры:
«Разве узкое определение «игра» не оскорбительно для шахмат? Однако это и не наука, и не искусство; вернее, нечто среднее, витающее между двумя этими понятиями, подобно тому, как витает между небом и землей гроб Магомета. В этой игре сочетаются самые противоречивые понятия: она и древняя, и вечно новая; механическая в своей основе, но приносящая победу только тому, кто обладает фантазией; ограниченная тесным геометрическим пространством, и в то же время безграничная в своих комбинациях… Ее простые правила может выучить любой ребенок, в ней пробует свои силы каждый любитель, и в то же время в ее неизменно тесных квадратах рождаются особенные, ни с кем не сравнимые мастера — люди, одаренные исключительно способностями шахматистов. Это особые гении, которым полет фантазии, настойчивость и мастерство точности свойственны не меньше, чем математикам, поэтам и композиторам, только в ином сочетании и с иной направленностью».
В наше время регулярно возникают более позитивные образы и ассоциации, связанные с шахматами и шахматистами. Кто не помнит начало фильма о Джеймсе Бонде «Из России с любовью» (1963), где злодей Кронштин сразу же после победы в шахматном турнире переходит к подготовке глобального заговора? Автор «бондианы» Иен Флеминг и режиссер фильма уделили большое внимание шахматной партии между Кронштиным и его соперником Мак-Адамсом, используя в качестве прототипа реальную схватку между двумя великими советскими шахматистами — десятым чемпионом мира Борисом Спасским и многолетним претендентом на высший титул Давидом Бронштейном. В истории Флеминга шахматы играют роль метафоры, когда один из соратников Бонда предупреждает его: «Русские играют в шахматы великолепно. Они с блеском осуществляют свои тайные замыслы. Игра спланирована до мелочей, и все гамбиты противника учтены заранее».
Существуют десятки других фильмов, где шахматы использовались подобным образом, чтобы подчеркнуть проницательность и стратегическое мышление главного героя. В фильме «Убийцы» (1995) Сильвестр Сталлоне и Антонио Бандерас предстают в облике профессиональных киллеров, которые днем пытаются убить друг друга, а по ночам играют друг с другом в шахматы по Интернету. В фильме Стенли Кубрика «2001: Космическая одиссея» (1968) компьютер HAL 9000 легко обыгрывает в шахматы Фрэнка Пула, что служит предзнаменованием его гибели по вине машины.

Реальные шахматные персонажи

Несколько видных шахматистов былых времен действительно имели проблемы с психикой в период активных выступлений или после завершения карьеры. Немецкий мастер Курт фон Барделебен совершил самоубийство в 1924 году, причем точно так же, как это сделал Лужин в романе Набокова: выбросившись из окна. Первый официальный чемпион мира Вильгельм Стейниц с переменным успехом боролся с психическим заболеванием в последние годы жизни. Акиба Рубинштейн, один из самых одаренных шахматистов первой четверти XX века, мало-помалу впал в патологическую застенчивость: сделав ход, он прятался в уголке игрового зала, где ожидал ответа соперника. Два величайших шахматиста в истории США — Пол Морфи и Роберт (Бобби) Фишер — сошли со сцены в расцвете таланта из-за серьезных проблем психологического характера.
Но всё это — исключительные случаи. Как вымышленные, так и взятые из реальной жизни, они не должны закрывать нам глаза на то, что подавляющее большинство шахматистов ничем не отличаются от обычных людей. Кроме одного — способности хорошо играть в шахматы."

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   12:25:42)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Очень любопытные интервью.
А знаете, Карпов учился в МГУ в те же годы, что и я. Сейчас мельком вспоминатся, что кажется, сталкивалась с ним в студенческой столовой. Лицо было узнаваемым, но я - метаматик. А он учился на экономическом факультете.

Другая реальность, когдашахматные партии как бы оживают и их даже ночью в уме пригрывают, такое состояние мне знакомо. Я рано защитила кандидатскую диссертацию по математике, и одно из решений пришло ко мне во сне. такие же вещи случались с некоторыми известными учеными , например, Менделев увидел во сне всю свою таблицу полностью.


Шахматы - это интеллект в первую очередь.

Администрация проекта   (05.07.2011   12:41:39)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Анатолий Карпов проучился в МГУ совсем немного времени. И перешел на экономический факультет Ленинградского Государственного Университета (ЛГУ), который 1978 г. окончил.
В 1978 г. работал младшим научным сотрудником НИИ комплексных социальных исследований ЛГУ. Затем с 1980 г. занимал должности младшего научного сотрудника, старшего научного сотрудника кафедры политэкономии гуманитарных факультетов МГУ имени М.В. Ломоносова. Скорее всего, тогда Вы и познакомились в университетской столовой )

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   12:53:21)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Я пару раз видел А. Карпова в "жизни", один раз даже в лифте у себя на работе с ним поздоровался. Всегда болел за него во время противостояния двух "К". Хотя должен признаться, что его "сменщик" играл сильнее, ибо был в расцвете сил.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   13:45:51)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Я не познакомилась, духу не хватило, я просто видела его там:)))
И еще ребятам сказала, "смотрите, это - Карпов!"
Помню его молодым.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   12:28:10)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Еще одно любопытное наверное воспоминание.

В 1995 и 1996 годах мне довелось отдыхать в санатории для ветеранов внешней разведки.
Играла с ними в шахматы. Наши корифеи СВР все как один великолепно играют в шахматы. Разделали меня под чистую.

Возможно, умение играть в логические игры ( где важны ходы- комбинации) в чем -то близко к их навыкам.

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   12:54:37)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Думаю, что Карпов высказал тогда примерно то, что и я сейчас о романе.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   13:46:33)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Алексей, а вы сами не играете в шахматы?

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   14:07:33)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

"Последняя партия Маэстро" - мой рассказик, в котором я отдал должное шахматам и фигуре Александра Алехина. В армии играл в местном (слабом) турнире и оба раза занял место в середине таблицы, за что приказом по гарнизону было отмечено, что я "подтвердил третий разряд" (который в жизни никогда не получал, поскольку не участвовал в квалификации)). Играю почти по-детски, с зевками и расчетом вариантов на два полухода:-)

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   14:16:50)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

А я еще хуже. Теряю навыки, потому что лет десять не брала в руки шахматы.

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   14:48:18)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Нередко наблюдал, на Гоголевском бульваре, в других парках, да и недавно в одном лесопарке, где когда-то была дача фабрикантов Прохоровых, на которой проводили лето маленькие Алексей и Александр Алехины, шахматные баталии-блицы колоритных личностей, мастеров местного разлива. Что меня поразило: в одном из заштатных израильских городишек пришлось около часа просидеть под сенью акаций тамошнего бульвара; вдруг выползают русскоговорящие персонажи с шахматными часами и досками и начинают блицевать; и что я слышу? - те же приколы, шутки-прибаутки; те же типажи и мастера местного разлива, что и на московских бульварах и в парках.

Администрация проекта   (05.07.2011   16:14:23)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Традиции игры в шахматный блиц "со звоном" в парках, на кухнях и т.д. живут. Прибаутки передаются из поколения в поколение, независимо от стран проживания русских шахматистов.
Самыми великими, может быть, были Таль, Бронштейн, Витолиньш...

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   16:20:40)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Здесь на сайте есть замечательный прозаик, член СП России, и неплохой шахматист ( канд в мастера) Саша Муленко. И у него есть повесть про друга-шахматиста". Но возможно, повесть есть только на прозе.ру. Поищу и дам ссылку попозже. Вещь очень сильная и трагичная.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   16:24:18)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Ссылка на страницу Муленко на избе:


https://www.chitalnya.ru/users/ivanushka/

Очень сильный автор, рекомендую всем почитать.

Николай Лемкин   (05.07.2011   16:35:55)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Эх, как же его здесь не хватает!
Не идёт, пнимаш ли, как ни уговариваю...

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   16:53:50)
(Ответ пользователю: Николай Лемкин)

Вообще-то я дала ссылку на его страницу на избе, но он здесь редко. Да и на прозе. ру редко в анонсе. Человек делом занят - пишет. И в шахматы играет, я за него уже 6 лет болею.
А здесь его в активном виде конечно не хватает. Но не каждый задержится в этом краю "непуганных троллей шизокрылых", всяких амати-графоматиков и прочих дюльгеропободных. Впрочем, в его бытность, тролии имели другие ники, но суть одна, когда он уходил, он обвинял только Светика Севриков-Бестужева, которая вовремя не стерла
осокорбления в его адрес.
так что, выжить на избе могут только крепкие духом. Террариум. Или прайд. Кому как нравится.
Поищу попозже ссылку на Сашкину повесть. Силища!

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (07.07.2011   07:25:50)
(Ответ пользователю: Николай Лемкин)

Ссылка на страницу Александра Муленко на прозе.ру



http://www.proza.ru/avtor/vulcan

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (07.07.2011   15:06:40)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Возможно

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   10:05:36)

Игра в шахматы до создания интеренета наверное одно из наиболее загадочных состояний сознания, это стихия, равная реальности. Но иная.

Немного позже я приведу ссылку на повесть и другого очень талантливого автора, повесть о судьбе шахматиста.

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   10:32:06)

Из читанного у Набокова больше всего понравилась "Машенька". Что касается "Защиты Лужина": 1. Главный герой, на мой взгляд, не живой человек (не персонаж, написанный в духе "реализма"), а некая квинтэссенция шахматиста, абсолютный шахматист (что-то в фигуре Лужина от Алехина, потерявшего мать в 1915 г. и отца в 1917 гг., способного так погружаться в мир шахмат, что белые побитые пешки употреблялись вместо сахара в кофе, а дорогие часы с алмазами регулярно забывались в шахматном кафе; что-то {и в большей степени - от известных шахматистов того времени, например, Рубинштейна, сошедших с ума или имевших какие-то отклонения от "нормы"}). 2. Персонажи второго плана - живые люди, описания русской (и, разумеется, иностранной) жизни, быта, детали - всё на высшем уровне. 3. Язык очень хорош. 4. Степень проникновения в суть шахматной игры глубока (это заметно по описаниям, когда молодой Лужин знакомится с миром шахмат, или в картине анализа позиции в партии с Турати) при том, что автор, насколько я знаю, был довольно посредственным шахматистом.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   11:29:35)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Из читанного у Набокова больше всего понравилась "Машенька".
Я об этом уже писала.
"Машенька" и мой любимый роман. И, возможно, даже больше, нежели "Защита Лужина". Впрочем, в разные периоды мне нравился больше то один, то другой.

Что касается "Защиты Лужина": 1. Главный герой, на мой взгляд, не живой человек (не персонаж, написанный в духе "реализма"), а некая квинтэссенция шахматиста, абсолютный шахматист (что-то в фигуре Лужина от Алехина, потерявшего мать в 1915 г. и отца в 1917 гг., способного так погружаться в мир шахмат, что белые побитые пешки употреблялись вместо сахара в кофе, а дорогие часы с алмазами регулярно забывались в шахматном кафе; что-то {и в большей степени - от известных шахматистов того времени, например, Рубинштейна, сошедших с ума или имевших какие-то отклонения от "нормы"}).

- Квинэсенция шахматиста? Яркий образ, пожалуй. Но на мой слух - все-таки живой. Просто шахматист у Набокова сам как бы из нереального мира. Сравню таких людей с математиками первого ряда, наподобие Перельмана. Я знала таких на мехмате МГУ. Пожалуй, их больше и нет нигде. Они живут на другой планете. Общаться с ними мало кто может. Это некий Олимп квазилюдей. Мне показалось, что Набоков приблизился к отражению таких "инопланетян" довольно прилично.

2. Персонажи второго плана - живые люди, описания русской (и, разумеется, иностранной) жизни, быта, детали - всё на высшем уровне.

На самом высшем. Тонкими и точными мазками данное полотно.

3. Язык очень хорош.

Опять же усилю - хорошо, это мало. Великолепен!
4. Степень проникновения в суть шахматной игры глубока (это заметно по описаниям, когда молодой Лужин знакомится с миром шахмат, или в картине анализа позиции в партии с Турати) при том, что автор, насколько я знаю, был довольно посредственным шахматистом.

Интуитивно, может быть?
Но мне здесь сложно судить, ибо я не шахматист, точнее, любительский уровень, играю едва-едва.

Но у гениального писателя возможно постижение без знания. так например Высоцкий писал песни из разряда т.н. "уголовной лирики", не побывав в местах " не столь отдаленных". Примеров масса. Гениальность - это еще и прозрение.

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   12:32:04)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

На мой взгляд, образ Лужина сконструирован искусственно, в соответствии с авторской установкой показать трагический разрыв между "свинцовыми мерзостями жизни" и идеальным миром шахматной борьбы, полным набором неиспользованных идей (точнее множеством вариантов в партии, когда она уподобляется стволу, из которого растут мысленные ветви). Немало цитат из "Лужина" я использовал в своем рассказе "Последняя партия Маэстро". Собственно, шахматный талант - это уже отклонение от обывательской нормы, а большой талант уровня чемпионов мира и ведущих шахматистов 19-20 вв. не мог не деформировать их психики. Однако Набоков, как мне кажется, в "Защите Луджина" создал гиперболизированный образ, искусственный (корень здесь - литературное искусство, художественная сила), если хотите. Подавляющее большинство шахматистов - люди, которым ничто человеческое не было чуждо: самым уравновешенным, серьезным и нечестолюбивым был, похоже, Ласкер, математик по образованию (его "отклонение" лишь в том, что придя на свидание к любимой женщине, он вдруг "увидел" решение одной математической проблемы и, боясь его забыть, молниеносно распрощался с дамой сердца). Капабланка был сердцеедом и отчасти лентяем, Алехин - крайне честолюбивым человеком и, видимо, страдал от своей "однобокой" известности. Все трое любили деньги. Разного рода чудачества были у многих больших шахматистов, но никто из них (душевные болезни Стейница, Морфи, Рубинштейна не связаны с трагедией метания личности между шахматами и нешахматами) не переживал тех драм, которые по Набокову волнуют его главного героя.
Для Набокова не обязательно было быть сильным шахматистом, достаточно знания шахмат в объеме тогдашней низшей любительской категории: это давало ему представление о сложности шахматного мира, а написать его художественное изображение - дело рук Мастера, но не гроссмейстера.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   13:47:53)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Возможно, вы и правы. Но в том, что не обязательно хорошо играть в шахматы, чтобы достоверно описать шахматиста, вы правы точно. Главное, писательский талант. Но и минимальные знания тоже нужны. Знания предмета.

Шаровая молния   (05.07.2011   12:34:35)

Как может автор, пишущий изначально свои произведения на английском языке, сформировать чей - то стиль? Переводил свои произведения он позже. Язык - сухой, картавый. Исключение составляет лишь "Машенька", по - моему. Да и то - средний уровень. Константин Воробьёв не жил в Америках, но писал роднее и чище.
Небольшая повесть "Это мы, Господи" оставила неизгладимое впечатление и на всю жизнь. К Набокову я равнодушна.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   12:40:50)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Я кажется не сказала, что он сформировал полностью мой стиль:),
я уточню или уже сказала выше:))), что он один из тех, кто это сделал.
Не думаю, что картавый, Вы, Света, слишком строги к Набокову.

Спасибо за ссылку на повесть Воробьева.

Администрация проекта   (05.07.2011   12:53:21)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Светлана, мне больше по душе его тонкий психологический роман "Вот пришел Великан", и последняя его книга, незавершенная, "...И всему роду твоему".

Виктор.

Шаровая молния   (05.07.2011   16:55:29)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

"Вот пришёл великан" - тоже вещь.
Потому спорить не стану.

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   12:58:22)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

"... автор, пишущий изначально свои произведения на английском языке". Изначально Набоков писал по-русски, и Бунин с Куприным считали его самым-самым "подающим надежды" русским писателем.

Администрация проекта   (05.07.2011   13:06:30)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Алексей, справедливое замечание.
Заслуги Набокова в сближении русской и английской литератур огромны.
Можно вспомнить не только его двуязычный роман "Лолита". Но и переводы, если мне не изменяет память, - "Алисы в Зазеркалье" в 20-х годах на русский, и "Евгения Онегина" в 50-х на английский.

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   14:52:27)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Кажется, "Лолиту" Набоков перевел и на французский.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   15:21:17)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Не знаю. Знаю, что перевод конечно же был, и сам Набоков проверял его и обнаружил массу ошибок и неточностей. А стало быть, переводил не он. По крайней мере, первый перевод. Но Набоков лично делал правку.

Вот , цитирую

"
В интервью Олвину Тоффлеру, которое Набоков дал в 1963 г., писатель сказал, что в переводах «Лолиты» на языки, которых он совсем не знает (вроде японского, финского или арабского), список неизбежных промахов в этих пятнадцати-двадцати изданиях может составить, если собрать их воедино, более толстую книгу, чем сама «Лолита». Он проверил французский перевод романа и обнаружил, что тот «изобиловал неизбежными ошибками». А что он мог сделать с переводами на португальский, датский или иврит? Словом, Набоков был просто обязан сам перевести свою «Лолиту» на русский язык[3]."

http://ilgalinsk.narod.ru/nabokov/n_vved.htm

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   13:48:46)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

Именно. Вы меня опередили. Хотела именно это ответить Светлане.

Шаровая молния   (05.07.2011   16:57:42)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

"Изначально Набоков писал по-русски"

"Бунин с Куприным считали его самым-самым "подающим надежды" русским писателем."
Бунин с Куприным просто были не знакомы с лучшими прозаиками Русской литературы, видимо. Не с кем было сравнивать.
Давайте им простим.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   18:01:41)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Света. И еще . У каждого читателя, пишет ли он сам, или только талантливый читатель. А это ведь тоже не часто встречается, быть талантливым читателем, так вот - у каждого есть право. Право оценивать по своему усмотрению и на свой вкус того или иного автора. Я билась и буду биться за приоритет русской поэзии и русской прозы на русских сайтах в интернете.
Но высоко оценивать могу и лучшие произведения русских писателей зарубежья. Первое относится все больше к ныне живущим авторам. Но не по признаку места жительства. А скорее по уровню их произведений и по отношению к России.
Но и в эмиграции были яркие имена. Набоков в их числе ( имхо)
А еще Довлатов. Из моих современников.

Шаровая молния   (05.07.2011   22:42:31)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

"Но не по признаку места жительства."
Если выбирать между Набоковым и Артуром Кларком, то я выбираю Артура Кларка, вернее, того автора, что занимался переводами его романов:-)
Почему нельзя было найти хорошего переводчика романов Набокова?:-)
А я - за хорошую прозу и пророческое слово. Лично мне и русскому народу Набоков ничего не оставил после себя. Давайте смотреть Правде в глаза.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (06.07.2011   05:36:11)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

@"Но не по признаку места жительства."
Если выбирать между Набоковым и Артуром Кларком, то я выбираю Артура Кларка, вернее, того автора, что занимался переводами его романов:-)
Почему нельзя было найти хорошего переводчика романов Набокова?:-)
А я - за хорошую прозу и пророческое слово. Лично мне и русскому народу Набоков ничего не оставил после себя. Давайте смотреть Правде в глаза.

(СХ)

Артур Кларк - один из моих любимых фантастов, читанный мной и перечитываемый десятилетиями.

Но надо понимать, что Набоков, будучи эмигрантом, относится к русской культуре. А к примеру Комеко, проживающий в Москве, к культуре не относится вообще. Но я отвлеклась. Зачем нужен был такой пример?
На мой взгляд, к русской культуре следует относить и авторов, пишущих на русском языке на очень высоком уровне, пишущих в рамках русской культурной традиции ( учитывая и возможность ее развития), всей душой принадлежащих России.
Владимир Набоков в таком понимании не мигрант ИЗ России, а скорее ПОСОЛ русской культуры в Зарубежье.

Меня вполне устраивают переводы Набокова, особенно авторские, их стиль, их тонкие, полные многоплановых смыслов кружевные плетения как словесные, так и семантические.

Администрация проекта   (05.07.2011   22:58:13)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Светлана, а кого Вы включаете в круг своих лучших прозаиков 10-30 годов прошлого века?

Шаровая молния   (05.07.2011   23:03:52)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Троцкого:-)
Хочу приобрести его книженцию "Куда идёт Англия". Опубликована в 25 году. В России не издавалась. Но она стоит около тридцати тысяч рублей. Не одолжите?
Книга - пророческая. А Троцкий - неплохой экономист:-)

Вот отрывок:


И если уж искать виновников, то на вопрос о том, кто и что толкает Англию на путь революции, пришлось бы ответить: не Москва, а Нью-Йорк.

Такой ответ может показаться парадоксальным. Тем не менее, он целиком отвечает действительности. Могущественное и все возрастающее мировое давление Соединенных Штатов делает положение британской промышленности, британской торговли, британских финансов, британской дипломатии все более безвыходным и безнадежным.

Соединенные Штаты не могут не стремиться к расширению на мировом рынке, иначе собственной их промышленности грозит удар от полнокровия. Расширяться Соединенные Штаты могут только за счет других экспортирующих стран и, в первую голову, за счет Англии. Ироническую улыбку могут вызвать речи о революционном значении той или иной московской брошюры перед лицом патентованной системы Дауэса, при помощи которой хозяйственная жизнь великого народа берется в стальные тиски американского руководства. Под покровом умиротворения и оздоровления Европы подготовляются величайшие революционные и военные потрясения и конфликты завтрашнего дня. Мистер Юлиус Барнес, близко стоящий к вашингтонскому министерству торговли, предлагает отвести европейским должникам Соединенных Штатов такие участки мирового рынка, на которых бедные и задолжавшие европейские родственники не мешали бы экспансии своего заокеанского кредитора. Содействуя восстановлению европейской денежной системы, Соединенные Штаты лишь разрушают одну инфляционную иллюзию за другой и помогают Европе перевести свою бедность и зависимость на язык твердой валюты. Нажимая на своих должников или давая им отсрочку, кредитуя европейские страны или отказывая им в кредите, Соединенные Штаты создают для них все более и более стесненное, экономически зависимое, в последнем счете безысходное положение, которое и является предпосылкой неизбежных социально-революционных потрясений. Коммунистический Интернационал является сейчас… почти консервативным учреждением по сравнению с Нью-Йоркской биржей. Мистер Морган, мистер Дауэс, мистер Юлиус Барнес — вот атлетические кузнецы грядущих европейских революций.

Свою работу в Европе и во всем мире Соединенные Штаты совершают в значительной мере в сотрудничестве с Англией, через ее посредство. Но для Англии это сотрудничество является только формой возрастающей зависимости. Англия вводит, так сказать, Соединенные Штаты во владение. Сдавая свое мировое господство, английские дипломаты и дельцы рекомендуют своим бывшим клиентам нового владыку мира. Сотрудничество Америки с Англией прикрывает глубочайший мировой антагонизм между этими двумя державами и подготовляет грозные конфликты будущего, может быть, не столь отдаленного.

В рамках этого краткого предисловия не место говорить о судьбах самой Америки. Ясно, что нигде капитал не чувствует себя сегодня так прочно, как здесь. Американский капитал чудовищно возрос и окреп сперва за счет войны в Европе, а ныне — путем ее «умиротворения» и «восстановления». Но американский капитализм, при всем своем могуществе, является не самодовлеющим целым, а частью мирового хозяйства. Более того: чем могущественнее становится промышленность Соединенных Штатов, тем глубже и теснее ее зависимость от мирового рынка. Загоняя Европу все больше в тупик, американский капитал подготовляет войны и революционные потрясения, которые затем страшным рикошетом ударят по хозяйству Соединенных Штатов. Такова перспектива для самой Америки. На линии революционного развития Америка занимает лишь вторую очередь. Американская буржуазия будет еще иметь возможность наблюдать великое крушение своей старшей европейской сестры. Но и для американского капитала пробьет неотвратимый час. Магнаты американских трестов, великие плантаторы, нефтяники и экспортеры, миллиардеры Нью-Йорка, Чикаго и Сан-Франциско неудержимо, хотя и бессознательно, выполняют свое революционное предназначение. Американский пролетариат в конце концов выполнит свое.
* * *

За время войны гигантский экономический перевес Соединенных Штатов развился и обнаружился полностью и целиком. Выход Соединенных Штатов из стадии заокеанского провинциализма сразу сдвинул Великобританию на второстепенное место.

"Сотрудничество" Америки с Великобританией есть та мирная пока форма, в которой происходит дальнейшее, все более глубокое отступление Англии перед Америкой.

Это «сотрудничество» может направляться в тот или другой момент против третьего; тем не менее, основным мировым антагонизмом является англо-американский, и все остальные антагонизмы, более острые в данный момент и более непосредственно угрожающие, могут быть поняты и оценены только на основе англо-американского антагонизма.

Англо-американское «сотрудничество» так же подготовляет войну, как эпоха реформ подготовляет эпоху революции. Именно тот факт, что Англия на пути «реформ», т.-е. вынужденных сделок с Америкой, будет очищать одну позицию за другой, заставит ее, в конце концов, сопротивляться.

Производительные силы Англии и, прежде всего, ее живая производительная сила, пролетариат, не соответствуют более месту Англии на мировом рынке. Отсюда — хроническая безработица.
* * *

Одним из условий «сотрудничества» Англии с Америкой является выплата гигантского британского долга Америке без надежды когда либо получить уплату долгов со стороны континентальных государств. Экономическое соотношение сил этим еще более изменяется в пользу Америки.

5 марта этого года Английский Банк поднял учетный процент с 4 до 5 вслед за Нью-Йоркским Федеральным Банком, который повысил свой процент с 3 до 3 1/2. В лондонском Сити очень болезненно почувствовали это резкое напоминание о денежной зависимости от заатлантического кузена. Но что поделаешь? Американский запас золота составляет приблизительно 9 миллиардов рублей, тогда как английский не превосходит 1 1/2 миллиарда, т.-е. в шесть раз меньше. В Америке — золотое обращение, тогда как Англия лишь делает отчаянные усилия, чтобы восстановить его. Естественно, если на повышение учета в Америке с 3 до 3 1/2 Англия вынуждена откликнуться повышением с 4 до 5 процентов. Эта мера ударяет по английской торговле и промышленности, удорожая необходимые средства. Таким образом Америка на каждом шагу указывает Англии ее место, в одном случае — приемами дипломатического нажима, в другом — мерой банковского характера, всегда и везде — давлением своего колоссального экономического перевеса.[4]

Англия все более оттесняется ныне на задний план. Этот неотвратимый процесс и создает революционную ситуацию. Английская буржуазия, вынужденная смиряться перед Америкой, отступать, лавировать, выжидать, преисполняется величайшего ожесточения, которое в грозных формах обнаружится в гражданской войне.
* * *

В решающей борьбе против пролетариата английская буржуазия будет пользоваться наиболее могущественной поддержкой буржуазии Соединенных Штатов, тогда как английский пролетариат будет опираться в первую голову на рабочий класс Европы и на угнетенные народные массы британских колоний.


"Куда идет Англия?" стр. 4, 6, 11–14, 144, 145.
4 С того времени, как была написана наша работа, английское министерство приняло ряд мер законодательного и банковско-финансового характера, обеспечивающих переход к золотой валюте. Мы имеем здесь как бы "крупную победу" английского капитализма. На самом деле, ни в чем упадок Англии не выражается ярче, как в этом финансовом достижении. Англия вынуждена была совершить эту дорогостоящую операцию под давлением полновесного американского доллара и финансовой политики своих собственных доминионов, которые все более ориентировались на доллар, поворачивая спину фунту стерлингов. Совершить последний скачок к золоту Англия не смогла без крупной финансовой «помощи» Соединенных Штатов. Но это значит, что судьба фунта стерлингов попадает в непосредственную зависимость от Нью-Йорка. Соединенные Штаты получают в свои руки могущественное орудие финансовой репрессии. За эту зависимость Англия вынуждена платить высоким процентом. Высокий процент ложится на хворающую и без того промышленность. Чтобы препятствовать экспорту своего золота, Англия вынуждена подсекать экспорт своих товаров. В то же время она не может отказаться от перехода к золотой валюте, не ускоряя своего упадка на мировом рынке капиталов. Это фатальное стечение обстоятельств вызывает чувство острого недомогания у правящих кругов Англии и порождает злое, но бессильное ворчание самой консервативной печати. "Дэйли Мэйль" пишет:… "Принимая золотой базис, английское правительство дает возможность федеральным банкам (практически находящимся под влиянием правительства Соединенных Штатов) в любой момент инсценировать в Англии денежный кризис… Английское правительство подчиняет всю финансовую политику своей страны чужой нации… Британская империя отдается в заклад Соединенным Штатам". "Благодаря Черчиллю, — пишет консервативная газета "Дэйли экспресс", — Англия попадает под пяту американских банкиров". Еще решительнее выражается "Дэйли Кроникл": "Англия фактически низводится на положение сорок девятого штата Америки". Ярче и выразительнее сказать нельзя. На все эти резкие самообличения — без выводов и перспектив — министр финансов Черчилль отвечает в том смысле, что Англии ничего другого не остается, как привести свою финансовую систему в соответствие с действительностью (With reality). Слова Черчилля означают: мы стали неизмеримо беднее, Соединенные Штаты неизмеримо богаче; нам надо либо сражаться с Америкой, либо подчиниться ей; ставя судьбу фунта стерлингов в зависимость от американских банков, мы лишь переводим наш общий экономический упадок на язык валюты; нельзя прыгнуть выше собственной головы; надо быть "в согласии с действительностью".


Администрация проекта   (05.07.2011   23:20:58)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Светлана, и ради такой словесной дребедени Вы готовы отдать своих кровные 30 тысяч?
Лучше почитайте недописанную последнюю книжку, во многом автобиографическую, великого русского писателя Константина Воробьева.

Виктор.

Шаровая молния   (05.07.2011   23:23:31)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Не пугайтесь Вы так:-)
Мне ближе по духу литература более позднего периода.
Василь Быков, Андрей Платонов, Константин Воробьёв, Шолохов.
Этих авторов я сколько угодно могла бы перечитывать.
Бунин, Куприн мною были открыты однажды, в юности. Мне этого и хватило.
Сологуб? Возможно. Но я бы не хотела увлекаться.

==============================
=============================
Вы спросили: "кого Вы включаете в круг своих лучших прозаиков 10-30 годов прошлого века"
Именно тех, кто смог напророчить будущее. Троцкому это удалось. Или он был посвящён? Мистика какая - то.

Администрация проекта   (05.07.2011   23:29:51)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Светлана, Артема Веселого "Россия, кровью умытая" пробовали читать?
Уверен, он бы Вам пришелся по душе.

Виктор.

Шаровая молния   (05.07.2011   23:33:59)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Ща читкану. Всё равно не спится.
Спасибо.
Завтра дам ответ.

Шаровая молния   (05.07.2011   23:45:17)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Начала читать...
Это - пародия на ужасы 1916?
Дочитаю , конечно, из принципа. Но - ерунда, однозначно.
А Вам бы следовало "Джан" Платонова перечитать.
Без иронии.

Администрация проекта   (05.07.2011   23:50:58)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Великолепный, упругий, народный русский язык. Знание материала. Ничего лучше и талантливей о Гражданской Войне я не читал. Всем обитателям Избушки рекомендую. Гениальная книга.

Как-нибудь надо будет открыть отдельную тему об этом писателе, убитым в сталинской мясорубке.

Шаровая молния   (05.07.2011   23:53:09)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

А я ржать начала с первых строк:-)
Ничего не могу с собой поделать.
Шутник Вы.

Администрация проекта   (05.07.2011   23:55:46)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Овес еще не начали кушать?

Шаровая молния   (05.07.2011   23:59:12)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Каждый может бедную девушку обидеть

Шаровая молния   (06.07.2011   00:04:35)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

А, если серьёзно: как можно описывать ужасы войны, чтобы читателю хохотать захотелось?
Ну не прёт здесь былинный язык. Полное несоответствие темы и сюжета тону и манере их воплощения. Вот перечитайте.

Администрация проекта   (06.07.2011   00:17:49)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Работайте над собой, Светлана. Чем Вам мешает былинный язык? Тем более при описании таких глобальных событий для последующей жизни Руси?
Этот роман я как раз собрался перечитать - летняя жара несколько мешает.

Шаровая молния   (06.07.2011   00:21:35)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Вот Вам ссылка:-)

http://www.belousenko.com/books/russian/veselyj_russia.htm

Я остановилась на этих строках:

Слезы женщин размывали каракули присылаемых с фронта писем, и не одна трясущаяся рука ставила перед образом свечку, вымаливая спасение родным и гибнущим.

А там – на далеких полях – снегами да вьюгами крылась молодость!

В зной и стужу, по пояс в снегу и по горло в грязи солдаты наступали, солдаты отступали, жили солдаты в земляных логовах, мерзли в окопах под открытым небом. Осколок снаряда и пуля настигали фронтовика в бою, на отдыхе, во время сна, в отхожем месте. Где-то, в стенах штаба, рука генерала строчила: «Командиру Сумского стрелкового полка. Сего 5-го января в двенадцать часов пополуночи приказываю силами всего полка атаковать противника на вверенном вам участке. О результатах операции донести незамедлительно». И вот в глухую полночь по окопам и землянкам перелетывала передаваемая трепетным шепотом команда: «Приготовьсь к атаке». Люди разбирали винтовки, подтягивали отягченные патронташами пояса. Кто торопливо крестился, кто шептал молитву, кто сквозь сцепленные зубы лил яростную матерщину. По узким ходам сообщений полк подтягивался в первую линию окопов и по команде: «С богом, выходи!» – люди лезли на бруствер, ползли по изрытому воронками снежному полю. Встречный ливень свинца и вихрь рвущейся стали, подобно градовой туче, обрушивался на идущий в атаку полк. Под ногами гудела и стонала земля. В призрачном свете осыпающихся голубыми каскадами ракет, с искаженными ужасом лицами, ползли, бежали, падали, валились… Горячая пуля чмокнула в переносицу рыбака Остапа Калайду – и осиротела его белая хатка на берегу моря, под Таганрогом. Упал и захрипел, задергался сормовский слесарь Игнат Лысаченко – хлебнет лиха его жинка с троими малыми ребятами на руках. Юный доброволец Петя Какурин, подброшенный взрывом фугаса вместе с комьями мерзлой земли, упал в ров, как обгорелая спичка, – то-то будет радости старикам в далеком Барнауле, когда весточка о сыне долетит до них. Ткнулся головою в кочку, да так и остался лежать волжский богатырь Юхан – не махать ему больше топором и не распевать песен в лесу. Рядом с Юханом лег командир роты поручик Андриевский, – и он был кому-то дорог, и он в ласке материнской рос. Под ноги сибирского охотника Алексея Седых подкатилась шипящая граната, и весь сноп взрыва угодил ему в живот – взревел, опрокинулся навзничь Алексей Седых, раскинув бессильные руки, что когда-то раздирали медвежью пасть. Простроченные огнем пулемета, повисли в паутине колючей проволоки односельчане Карп Большой да Карп Меньшой – придет весна, синим куром задымится степь, но крепок будет сон пахарей в братской могиле… Спал штабной генерал и не слышал ни стука надломленных страхом сердец, ни стонов, оглашавших поле битвы.

========================
=========================
И после вообще убило:

По кубанским и донским шляхам, по большакам и проселкам рязанских и владимирских земель, по речушкам Карелии, по горным тропам Кавказа и Алтая, по глухим таежным дорогам Сибири – кругом, на тысячи верст, в жару и мороз, по грязи и в тучах пыли – шли, ехали, плыли, скакали, пробирались на линии железных дорог, в города, на призывные пункты.

В приемных – страсть и трепет, горы горя и разухабистая удаль да угарный мат.

Раздетых догола призывников о чем-то спрашивали гарнизонные писаря, наскоро щупали и слушали доктора.

– Годен. Следующий.

Призывники тащили жеребья.

– Лоб!

И сверхсрочный кадровый унтер-офицер отхватывал призывнику со лба ножницами клок волос.

– Лоб!

На затоптанном полу валялись всех цветов волосы, которые еще вчера чья-то любящая рука гладила и причесывала.

======================
=======================
Виктор, Вы надо мною издеваетесь?:-)

Администрация проекта   (06.07.2011   00:24:15)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Замечательно написано!
Кратко, образно, смачно.

Шаровая молния   (06.07.2011   00:27:14)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Нет, ну каждый, кому не лень тычет мне пальцем в грудь: мол, провинциалка ты, Света и смеётся, смеётся.
Вы - серьёзно?

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (06.07.2011   06:15:31)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Света, прочитала этот фрагмент и понимаю вашу реакцию.
Это примерно так, как если бы кто-то решился излагать краткий курс истории ВКП (б) стихами.
Сентиментальный поэтический язык кажется чрезмерно поэтическим для отображения военных будней.

Но это такой способ отражения, как зеркало. Зеркала бывают разные - магические и простые, кривые и ведущие в параллельные миры. "Так творятся миры" - это и Бродского.

Кажется, автору не хватило в его поэтизации чувства меры.

Но чем-то стиль напоминает мне стиль прозаика-Пастернака. это вообще загадка, как поэт может стать прозаиком и что у него выйдет из-под пера.
Не борзописец-универсал, а поэт уровня Бориса Леонидовича.
"Доктор Живаго". Почитайте еще раз и посмотрите, какой там язык. Плотнейшая поэтическая шифровка, в чем=-то перекликающаяся с указанным фрагментов. талантливее только на порядок.

Администрация проекта   (06.07.2011   08:52:58)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Виолетта, Вы впервые в этой теме узнали о таком писателе - Артеме Веселом?

Виктор.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (06.07.2011   15:32:21)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Многих читала, стараюсь следить за новинками и не только за новинками. Но Артем Веселый - да, впервые.
Подозреваю, что и вы до избы не знали такого писателя, как Виолетта Баша:)
Теперь у вас есть шанс почитать.

Администрация проекта   (06.07.2011   17:08:44)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Виолетта, Вы правы - до Избушки я не был знаком с Вашим творчеством.
Теперь наверстываю свое упущение...

Кочкуров Николай Иванович / Артем Веселый был расстрелян 8 апреля 1938 года.
7 марта 1956 года Военная коллегия реабилитировала Кочкурова Н.И. за отсутствием в его действиях состава преступления посмертно.

Шаровая молния   (06.07.2011   17:19:30)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Виолетта.
О войне надо писать иначе.
Я много читала о войне.
Читайте Беркем Аль - Атоми "Мародёр" и "Каратель"( из современной Русской прозы).
Джозефа Хеллера "Поправка 22" и Ярослава Гашека " Похождения бравого солдата Швейка."
Надо уметь зомбировать сознание читателя от начала и до конца.
Предложенное Виктором "Россия, кровью умытая" - не знаю даже, как и назвать.
Лично мне показалось, что автор писал пародию на ужасы войны. И мне было от этого противно.
Я воспринимаю литературу по - своему.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (07.07.2011   07:32:48)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Что выразить свое мнение, мне надо прочитать не фрагмент, а все произведение.
Но я скорее соглашусь с вами - поэтический, метафорический язык не всюду уместен. есть серьезные события, для который желателен реализм.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (07.07.2011   09:07:15)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Светлана, Гашека, конечно же, читала, как и все культурные люди.
За ссылки на других авторов большое спасибо.

Администрация проекта   (06.07.2011   00:28:25)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Хорошую литературу, вообще-то, лучше читать не с экрана монитора, а в хорошем издании и в твердом переплете.

Вам бы, Светлана, радоваться надо, что Вам посоветовали почитать гениального русского писателя, неизвестного Вам...

Шаровая молния   (06.07.2011   00:35:41)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Я счастлива. Спасибо, Виктор.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (06.07.2011   06:19:06)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Света. Насчет Кларка. Большое впечатление произвел фильм по его мотивам - "Космическая одиссея 2001 года".

И еще. Его научные и технические предсказания и пророчества.
Об этом писала статью.
Провидец. Стало быть, гений.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (06.07.2011   06:17:32)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

С монитора читать - это большое искусство - читать так, как если бы это было бумажное издание. Для этого нужно умение погрузиться в текст до исчезновения реальности. Пробовала. На сутки. Читая романы Муленко. О нем написала выше. Но в целом согласна. На бумаге и не сетературу лучше.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   14:20:49)

Приведу небольшой фрагмент романа в ответ на упрек Набокова в косноязычии.

Приведу, чтобы показать филигранную работу Набокова с языком. Изумительную работу.

...


"
Больше всего его поразило то, что с понедельника он будет
Лужиным. Его отец -- настоящий Лужин, пожилой Лужин, Лужин,
писавший книги,-- вышел от него, улыбаясь, потирая руки, уже
смазанные на ночь прозрачным английским кремом, и своей
вечерней замшевой походкой вернулся к себе в спальню. Жена
лежала в постели. Она приподнялась и спросила: "Ну что, как?"
Он снял свой серый халат и ответил: "Обошлось. Принял спокойно.
Ух... Прямо гора с плеч". "Как хорошо...-- сказала жена,
медленно натягивая на себя шелковое одеяло.-- Слава Богу, слава
Богу..."
Это было и впрямь облегчение. Все лето -- быстрое дачное
лето, состоящее в общем из трех запахов: сирень, сенокос, сухие
листья -- все лето они обсуждали вопрос, когда и как перед ним
открыться, и откладывали, откладывали, дотянули до конца
августа. Они ходили вокруг него, с опаской суживая круги, но,
только он поднимал голову, отец с напускным интересом уже
стучал по стеклу барометра, где стрелка всегда стояла на
шторме, а мать уплывала куда-то в глубь дома оставляя все двери
открытыми, забывая длинный, неряшливый букет колокольчиков на
крышке рояля. Тучная француженка, читавшая ему вслух
"Монте-кристо" и прерывавшая чтение, чтобы с чувством
воскликнуть "бедный, бедный Дантес!", предлагала его родителям,
что сама возьмет быка за рога, хотя быка этого смертельно
боялась. Бедный, бедный Дантес не возбуждал в нем участия, и,
наблюдая ее воспитательный вздох, он только щурился и терзал
резинкой ватманскую бумагу, стараясь поужаснее нарисовать
выпуклость ее бюста.
Через много лет, в неожиданный год просветления,
очарования, он с обморочным восторгом вспомнил эти часы чтения
на веранде, плывущей под шум сада. Воспоминание пропитано было
солнцем и сладко-чернильным вкусом тех лакричных палочек,
которые она дробила ударами перочинного ножа и убеждала держать
под языком. И сборные гвоздики, которые он однажды положил на
плетеное сидение кресла, предназначенного принять с рассыпчатым
потрескиванием ее грузный круп, были в его воспоминании
равноценны и солнцу, и шуму сада, и комару, который,
присосавшись к его ободранному колену, поднимал в блаженстве
рубиновое брюшко. Хорошо, подробно знает десятилетний мальчик
свои коленки,-- расчесанный до крови волдырь, белые следы
ногтей на загорелой коже, и все те царапины, которыми
расписываются песчинки, камушки, острые прутики. Комар улетал,
избежав хлопка, француженка просила не егозить; с
остервенением, скаля неровные зубы,-- которые столичный дантист
обхватил платиновой проволокой,-- нагнув голову с завитком на
макушке, он чесал, скреб всей пятерней укушенное место,-- и
медленно, с возрастающим ужасом, француженка тянулась к
открытой рисовальной тетради, к невероятной карикатуре.
-- "Нет, я лучше сам ему скажу,-- неуверенно ответил Лужин
старший на ее предложение.-- Скажу ему погодя, пускай он
спокойно пишет у меня диктовки". "Это ложь, что в театре нет
лож,-- мерно диктовал он, гуляя взад и вперед по классной.--
Это ложь, что в театре нет лож". И сын писал, почти лежа на
столе, скаля зубы в металлических лесах, и оставлял просто
пустые места на словах "ложь" и "лож". Лучше шла арифметика:
была таинственная сладость в том, что длинное, с трудом добытое
число, в решительный миг, после многих приключений, без остатка
делится на девятнадцать.
Он боялся, Лужин старший, что, когда сын узнает, зачем так
нужны были совершенно безликие Трувор и Синеус, и таблица слов,
требующих ять, и главнейшие русские реки, с ним случится то же,
что два года назад, когда, медленно и тяжко, при звуке
скрипевших ступеней, стрелявших половиц, передвигаемых
сундуков, наполнив собою весь дом, появилась француженка. Но
ничего такого не случилось, он слушал спокойно, и, когда отец,
старавшийся подбирать любопытнейшие, привлекательнейшие
подробности, сказал, между прочим, что его, как взрослого,
будут звать по фамилии, сын покраснел, заморгал, откинулся
навзничь на подушку, открывая рот и мотая головой ("не ерзай
так", опасливо сказал отец, заметив его смущение и ожидая
слез), но не расплакался, а вместо этого весь как-то надулся,
зарыл лицо в подушку, пукая в нее губами, и вдруг, быстро
привстав,-- трепанный, теплый, с блестящими глазами,-- спросил
скороговоркой, будут ли и дома звать его Лужиным.
И теперь, по дороге на станцию, в пасмурный, напряженный
день, Лужин старший, сидя рядом с женой в коляске, смотрел на
сына, готовый тотчас же улыбнуться, если тот повернет к нему
упрямо-отклоненное лицо, и недоумевал, с чего это он вдруг стал
"крепенький", как выражалась жена. Сын сидел на передней
скамеечке, закутанный в бурый лоден, в матросской шапке,
надетой криво, но которую никто на свете сейчас не посмел бы
поправить, и глядел в сторону, на толстые стволы берез,
которые, крутясь, шли мимо, вдоль канавы, полной их листьев.
"Тебе не холодно?"-- спросила мать, когда, на повороте к мосту,
хлынул ветер, от чего побежала пушистая рябь по серому птичьему
крылу на ее шляпе. "Холодно",-- сказал сын, глядя на реку.
Мать, с мурлыкающим звуком, потянулась было к его плащику, но,
заметив выражение его глаз, отдернула руку и только показала
перебором пальцев по воздуху: "завернись, завернись поплотнее".
Сын не шевельнулся. Она, пуча губы, чтобы отлепилась вуалетка
ото рта,-- постоянное движение, почти тик,-- посмотрела на
мужа, молча прося содействия. Он тоже был в плаще-лодене, руки
в плотных перчатках лежали на клетчатом пледе, который полого
спускался и, образовав долину, чуть-чуть поднимался опять, до
поясницы маленького Лужина. "Лужин,-- сказал он с деланной
веселостью,-- а, Лужин?"-- и под пледом мягко толкнул сына на
ногой. Лужин подобрал коленки. Вот крыши изб, густо поросшие
ярким мхом, вот знакомый старый столб с полустертой надписью
(название деревни и число душ), вот журавль, ведро, черная
грязь, белоногая баба. За деревней поехали шагом в гору, и
сзади, внизу, появилась вторая коляска, где тесно сидели
француженка и экономка, ненавидевшие друг дружку. Кучер
чмокнул, лошади опять пустились рысью. Над жнивьем по
бесцветному небу медленно летела ворона.
Станция находилась в двух верстах от усадьбы, там, где
дорога, гулко и гладко пройдя сквозь еловый бор, пересекала
петербургское шоссе и текла дальше, через рельсы, под шлагбаум,
в неизвестность. "Если хочешь, пусти марионеток",-- льстиво
сказал Лужин старший, когда сын выпрыгнул из коляски и
уставился в землю, поводя шеей, которую щипала шерсть лодена.
Сын молча взял протянутый гривенник. Из второй коляски грузно
выползали француженка и экономка, одна вправо, другая влево.
Отец снимал перчатки. Мать, оттягивая вуаль, следила за
грудастым носильщиком, забиравшим пледы. Прошел ветер, поднял
гривы лошадей, надул малиновые рукава кучера.
Оказавшись один на платформе, Лужин пошел к стеклянному
ящику, где пять куколок с голыми висячими ножками ждали, чтобы
ожить и завертеться, толчка монеты; но это ожидание было
сегодня напрасно, так как автомат оказался испорченным, и
гривенник пропал даром. Лужин подождал, потом отвернулся и
подошел к краю платформы. Справа, на огромном тюке, сидела
девочка и, подперев ладонью локоть, ела зеленое яблоко. Слева
стоял человек в крагах, со стеком в руках, и глядел вдаль, на
опушку леса, из-за которого через несколько минут появится
предвестник поезда -- белый дымок. Спереди, по ту сторону
рельс, около бесколесного желтого вагона второго класса,
вросшего в землю и превращенного в постоянное человеческое
жилье, мужик колол дрова. Вдруг туман слез скрыл все это,
обожгло ресницы, невозможно перенести то, что сейчас будет,--
отец с веером билетов в руке, мать, считающая глазами чемоданы,
влетающий поезд, носильщик, приставляющий лесенку к площадке
вагона, чтобы удобнее было подняться. Он оглянулся. Девочка ела
яблоко; человек в крагах смотрел вдаль; все было спокойно. Он
дошел, словно гуляя, до конца платформы и вдруг задвигался
очень быстро, сбежал по ступеням,-- битая тропинка, садик
начальника станции, забор, калитка, елки,-- дальше овражек и
сразу густой лес.
Сначала он бежал прямо лесом, шурша в папоротнике, скользя
на красноватых ландышевых листьях,-- и шапка висела сзади на
шее, придержанная только резинкой, коленям в шерстяных, уже
городских чулках было жарко,-- он плакал на бегу, по-детски
картаво чертыхаясь, когда ветка хлестала по лбу,-- и наконец
остановился, присел, запыхавшись, на корточки, так что лоден
покрыл ему ноги.
Только сегодня, в день переезда из деревни в город, в
день, сам по себе не сладкий, когда дом полон сквозняков, и так
завидуешь садовнику, который никуда не едет, только сегодня он
понял весь ужас перемены, о которой ему говорил отец. Прежние
осенние возвращения в город показались счастьем. Ежедневная
утренняя прогулка с француженкой,-- всегда по одним и тем же
улицам, по Невскому и кругом, через Набережную, домой,--
никогда не повторится. Счастливая прогулка. Иногда ему
предлагали начать с Набережной, но он всегда отказывался,-- не
столько потому, что с раннего детства любил привычку, сколько
потому, что нестерпимо боялся петропавловской пушки, громового,
тяжкого удара, от которого дрожали стекла домов и могла лопнуть
перепонка в ухе,-- и всегда устраивался так (путем незаметных
маневров), чтобы в двенадцать часов быть на Невском, подальше
от пушки,-- выстрел которой настиг бы его у самого дворца, если
бы изменился порядок прогулки. Кончено также приятное раздумье
после завтрака, на диване, под тигровым одеялом, и ровно в два
-- молоко в серебряной чашке, придающей молоку такой
драгоценный вкус, и ровно в три -- катание в открытом ландо.
Взамен всего этого было нечто, отвратительное своей новизной и
неизвестностью, невозможный, неприемлемый мир, где будет пять
уроков подряд и толпа мальчиков, еще более страшных, чем те,
которые недавно, в июльский день, на мосту, окружили его,
навели жестяные пистолеты, пальнули в него палочками, с которых
коварно были сдернуты резиновые наконечники.
В лесу было тихо и сыро. Наплакавшись вдоволь, он поиграл
с жуком, нервно поводившим усами, и потом долго его давил
камнем, стараясь повторить первоначальный сдобный хруст. Погодя
он заметил, что заморосило. Тогда он встал с земли, нашел
знакомую тропинку и побежал, спотыкаясь о корни, со смутной,
мстительной мыслью, добраться до дому и там спрятаться,
провести тем зиму, питаясь в кладовой вареньем и сыром.
Тропинка, минут десять поюлив в лесу, спустилась к реке,
которая была сплошь в кольцах от дождя, и еще через пять минут
показался лесопильный завод, мельница, мост, где по щиколку
утопаешь в опилках, и дорожка вверх, и через голые кусты сирени
-- дом. Он прокрался вдоль стены, увидел, что окно гостиной
открыто, и, взобравшись около водосточной трубы на зеленый
облупленный карниз, перевалился через подоконник. В гостиной он
остановился, прислушался. Дагерротип деда, отца матери,--
черные баки, скрипка в руках,-- смотрел на него в упор, но
совершенно исчез, растворился в стекле, как только он посмотрел
на портрет сбоку,-- печальная забава, которую он никогда не
пропускал, входя в гостиную. Подумав, подвигав верхней губой,
отчего платиновая проволока на передних зубах свободно ездила
вверх и вниз, он осторожно открыл дверь и, вздрагивая от
звонкого эхо, слишком поспешно после отъезда хозяев
вселившегося в дом, метнулся по коридору и оттуда, по лестнице,
на чердак. Чердак был особенный, с оконцем, через которое можно
было смотреть вниз, на лестницу, на коричневый блеск ее перил,
плавно изгибавшихся пониже, терявшихся в тумане. В доме было
совершенно тихо. Погодя, снизу, из кабинета отца, донесся
заглушенный звон телефона. Звон продолжался с перерывами
довольно долго. Потом опять тишина.
...
"


http://thelib.ru/books/nabokov_vladimir/zaschita_luzhina-read.html

Администрация проекта   (05.07.2011   15:13:00)

Позволю себе небольшой рерайт (для удобочитаемости) предлагаемого текста, который отражает мнение автора (не мое мнение) о романе Набокова "Защита Лужина" и его англо-французскую экранизацию.

Такое мнение тоже имеет право на существование...

Ссылка на полный текст:
http://bestbases.ru/romanu-nabokova-amp-quot-zashhita-luzhina-amp-quot-ili-amp-quot-ne-xodite-deti-v-shaxmaty/


Вчера поздно вечером, а именно в 23.55 по каналу «Культура» посмотрел англо-французскую экранизацию романа Набокова «Защита Лужина».
Ну что я могу вам сказать, дорогие читатели ? ))
Начну по порядку.
Мои тоже не остались в стороне и удобно расположились перед экраном телевизора.
С самого начала сын начал подхихикивать, иронично глядя в мою сторону. Мне сразу стало очень стыдно за образ шахматиста, который был выписан великим афтаром. Создатели фильма не зря пригласили на главную роль актера Джона Туртурро, который до этого играл в американских картинах одних дебилов.

Он и здесь сыграл придурка-гроссмейстера. С вечно испачканным побелкой костюмом, сбитым на сторону галстуком, диковато-полубезумным взглядом углубленного в себя шахматного гения.

.......................................

Смешно выглядит картонный злодей Валентинов, бывший продюсер шахматиста,»зловеще» выглядывающий из-за колонны. Он борется с Лужиным, которого когда-то бросил, как бесперспективного в борьбе за первенство мира. И тут – нате вам. Прискакал. Когда Лужин воспрял в связи с пришедшей в его жизнь любовью.

Но почему-то продюсер сделал ставку на итальянского шахматиста Турати. Тот выглядит по крайней мере нормальным человеком. Это уже обнадеживает. Не все шахматисты у Набокова придурки. А только через одного.

… Мой сын уже откровенно смеется, глядя на экран. Жена изо всех сил пытается сдержаться, закрывая рот ладонями. Я, в душе просто смешливо о...вая, пытаюсь делать серьезное лицо: «Это же классик!! Неужели не понимаете??»

Однако во время сцены решающей партии Лужина с Турати, когда в цейтноте противники со страшной силой х...т по доске зажатыми в пятерню фигурами и переключают часы серединой ладони, что говорит об отсутствии даже малейшего намека на профессионализм игроков, я не выдерживаю, и начинаю открыто ржать. Научили бы актеров хоть правильно брать пешки и фигурки в руки! Это же так просто! )))))) Сказали бы им, что нельзя по правилам делать ход двумя руками! Одной хватаясь за фигуру, второй грохая по часам! Хотя, пардон, вряд ли можно научиться за несколько дней быстро попадать указательным пальцем на кнопку часов. Здесь можно сделать снисхождение тренерам актерского состава.

Заключительные сцены романа и фильма потрясают воображение.

Надо сказать, что главную героиню Наталью актриса Эмили Уотсон играет хорошо.

...................................

Однако игрок, с детства замеченный в психических отклонениях, не выдерживает простого испытания любовью. Набоковеды, изощрясь в своих посвящениях великому роману, представляют внутренние противоречия героя, как борьбу Добра со Злом, трагедию Личности, которую затравили, призывают читателя тонко и по-своему чувствовать детали повествования и тд и тп. Ну, так же примерно, как ценители «Черного квадрата » Малевича описывают достоинства картины.

И вот эта самая защита ломает главного героя. Его любимая требует, чтобы ради спокойствия и здоровья он отказался от шахмат, от доигрывания незавершенной партии с Турати. Здесь Набоков и авторы фильма делают потрясающе глупую с точки зрения профессиональных игроков вещь: якобы в уме главный герой изобретает «защиту Лужина», которой он должен придерживаться при доигрывании решающей партии за мировое первенство.

(Кстати, мировое первенство никогда не разыгрывалось в одной единственной партии, но это просто мелочи в сравнении с концовкой.)

У Набокова в финале романа потный, толстый и старый Лужин сначала нервно ходит по комнате, ... потом, с трудом протискиваясь в окно, в конце концов выпадает из него, сводя счеты с жизнью.

Англичане и французы в своем фильме сделали концовку гораздо изящнее.

Герой, красиво встав на подоконник, поднимает руки вверх, и со словами Пушкина «Ну что ж, начнем, пожалуй!», рыбкой ныряет в иной мир.

Незаконченную партию за него доигрывает главная героиня. Сверяясь с бумажкой, (что категорически запрещено правилами!) где записаны несколько ходов «прозрения» Лужина, она реализует его «защиту». Однако любой шахматист, присмотревшись к позиции на экране, видит, что партия заканчивается не ЗАЩИТОЙ, а элементарным НАПАДЕНИЕМ на короля Турати – ход Ладья аш три!!, который «гениально» нашел Лужин после откладывания игры, вынуждает белых взять ладью и получить мат через два хода.

«Шах и мат»… – тихо говорит героиня, глядя в лицо итальянцу Турати. У нее на глазах – слезы. Все замерли в благоговейном восхищении. Прекрасно сыграно, ничего не могу сказать.

Занавес.

…Я взглянул на жену и сына. У жены в уголках глаз тоже блестели слезы, сын как-то грустно смотрел на экран. Жена сказала: «Фильм можно смотреть, в отличие от книги…»

Я понимаю, почему лучшему игроку всех времен Гарри Каспарову так не нравится роман Набокова «Защита Лужина». И не только ему. Многие шахматисты далеко не в восторге от этого произведения.

Когда-то, если кто помнит, была такая передача «Кабачок 12 стульев». Вот там был актер с придурковатым лицом, который играл Пана Спортсмена. Дебила в общем, в отличие от нормальных Пана таксиста, Пана Вотрубы, Пана Юзефа и тд.

Так вот. Именно таким изобразил шахматного чемпиона, гроссмейстера Набоков. Говорят, что он рисовал портрет героя с Боголюбова, русского игрока, покинувшего Россию после революции 1917 г. Но тот, насколько я помню, не отличался придурковатостью. Разве только проигрывал с треском матчи Александру Алехину.

Ну да ладно.

В заключении хочу сказать еще вот о чем. Среди шахматистов, конечно, встречаются и весьма странные, если не сказать больше, люди. Как, впрочем, и среди прочего народа. Процент людей с отклонениями в любой области занятий примерно равный.

Хотя у игроков нагрузки эмоциональные, нервные и физические во время партии, да и при подготовке – очень большие. Нелегко порой бывает пережить момент, когда одним неточным движеним губятся плоды долгой работы, отодвигая заветные цели на год, даже два или три. Обычно шахматисты переживают это молча, внутри, скрывая на лице бурю эмоций.

Но есть и противоположные примеры. Когда после проигрышей один очень известный шахматист катается по полу и бьется головой об стену. ))) Недалеко до Лужина осталось ему.

Но были в истории и печальные случаи, что скрывать.

Участь Стейница (первого чемпиона мира, закончившего жизнь в психбольнице), Рубинштейна, Морфи разделили современные шахматисты Альбин Планинц, Витолиньш, Олль, Карен Григорян. Последние трое ушли из жизни, спрыгнув с высокого моста.

Но это – единичные примеры.

Однако роман Набокова «Защита Лужина» прочно впаял в сознание публики образ шахматиста – психа, который в конце концов выбрал вместо нормальной жизни с любимой женщиной прыжок из окна.

И что бы не писали набоковеды о скрытых тонкостях романа, его неповторимой стилистике, и так далее, для меня он является образцом раздутой ЗАУМИ. Примерно той самой, что была развернута вокруг картины Малевича «Черный квадрат». Когда те, кому это было надо, закричали «Ах, как гениально! Какой скрытый смысл! Непревзойденно! Шедевр!» , публика ошарашенно внимала, потом «шедевр» стали покупать-продавать за бешеные деньги. Народ, ошалев, решил: «Да! Вероятно и действительно – шедевр!».

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   15:30:30)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Могу согласиться только в том, что в кинофильме могли быть неточности с точки зрения профессиональных шахматистов. И это недоработка создателей кино.
К Набокову у меня претензий нет - писатель не обязан завершать роман принятым в Голливуде "Хэппи-эндом". Даже если это далеко не "хэппи", то есть, самоубийство остается, но подано в кино оно красиво, в отличие от приведенного выше описания в романе Набокова.

Жизнь не обязана быть красивой. Или хотя бы эстетичной.

Что касается ошибок чисто шахматных ( не защита, а нападение), здесь ест аналогия.

Все знают всенародно любимый кинофильм "Семнадцать мгновений весны".

Как же его не любят профессиональные разведчики! Я делала с ними интервью, они говорят, что там огромное количество ошибок и нелепостей.

Так что, "трудно быть богом" ( то есть, профи), и смотреть кинофильм про людей твоей профессии.

Алексей Алексеев   [Москва]    (05.07.2011   17:15:20)
(Ответ пользователю: Администрация проекта)

Экранизация романа - всегда трудная вещь, поскольку теряется огромный пласт произведения, иногда (как в экранизации "Войны и мира" С. Бондарчука) с грехом восполняемый голосом за кадром. Иностранцы тем более не в состоянии этого прочувствовать, поскольку у них язык другой-)). Я думаю, что "Защита" - не заумь, а вещь, внешне написанная в реалистической манере, но не реалистическая (боюсь, термин "сюрреалистический" здесь не точен). И не реалистическая она из-за главного героя, который и в романе иногда предстает то ли монстром, то ли душевнобольным. Понятно, что большим шахматистам произведение Набокова может не нравиться: "мы, мол, не такие, как Лужин", "в жизни так не бывает" и т.д. На мой взгляд, повторюсь, в романе, среди прочего, рассматривается тема противостояния реального мира и духовного мира шахматной борьбы, в котором, по выражению Ласкера, "нет места лицемерию". Вспомните, и Алехин видел в шахматах "чистое искусство" и сетовал, что иногда партнер за доской искажает, портит картину "прекрасного" (т.е. делает "неидеальные" ходы, нарушающие гармонию идеальной партии). Реальный мир убивает мир идеальный - таков, на мой взгляд, один их вариантов прочтения романа, возможно, слишком банальный и примитивный вариант. Мне же лично запомнилась нарисованная Набоковым картина анализа позиции партии с Турати, когда Лужин как бы заглядывает так далеко и глубоко в один из вариантов, что его ум уже не может справиться с рассмотрением бесконечных разветвлений, и мысль теряется и рассудок не выдерживает умственного напряжения.
О странностях шахматистов: многие, знавшие Алехина, называли его глаза "пустыми", т.к. иногда он забывал о реальном мире, анализируя вслепую какую-то позицию. Однажды на пароходе он забыл, что пассажиры, в том числе и его спутница (будущая жена), собрались на палубе в ожидании катера, который должен был отвезти туристов в порт. Алехин в баре, пол которого был выложен квадратными плитками, стал прыгать с клетки на клетку на одной ноге (как в игре в "классики"), видимо, разыгрывая какой-то вариант из какой-то партии. Когда его окликнули, он какое-то время не приходил в себя, оставаясь где-то там, на невидимой шахматной доске.
Что касается здоровья больших шахматистов, то в конце 19 и на протяжении 20 века игроки страдали от интенсивного курения, активного и пассивного (Ласкер по-черному курил трубку, Алехин непрерывно курил сигареты во время игры), но главным злом, губящим их здоровье было высокое нервное напряжение и скачки давления, вызываемые неожиданным ходом соперника, опровергающим расчеты, застающим врасплох. Кроме того, тяжелая отложенная позиция или проигрыш могут негативно влиять на психику. А.Карпов, как мы видим, во сне, якобы, нашел спасение, но проснувшись забыл его. Это не единичный случай, нечто подобное рассказывали, кажется, Геллер и Полугаевский. Алехин не спал всю ночь, проиграв партию Боголюбову в 1912 г. на квалификационном турнире любителей. Капабланка болезненно переносил проигрыши, не выдерживал напряжения борьбы и допускал "детские ошибки".
Что касается Боголюбова, то он внешне выглядел скорее забавно, чем дебильно. У него была склонность к полноте при невысоком росте, и в шахматном мире он получил кличку "сдвоенная пешка". В лучшие свои годы (20-е) он достигал крупных успехов (в одном турнире обогнал Капабланку, правда проиграв ему). Он не любил работать над собой, не изучал стиль корифеев, но всегда излучал оптимизм и играл на добротном среднем уровне. Алехин с удовольствием принимал его вызовы, поскольку сознавал свое превосходство и рад был унизить Капабланку, который в 30-е годы был для Алехина наиболее опасным соперником, которого следовало избегать, чтобы не лишиться титула чемпиона мира.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   18:06:06)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

- Экранизация романа - всегда трудная вещь, поскольку теряется огромный пласт произведения, иногда (как в экранизации "Войны и мира" С. Бондарчука) с грехом восполняемый голосом за кадром.


- без сомнения. Нудно иметь большую смелость. А я помню другое. Сколько критики и грязи было виылито на создателей последней версии к/фильма "Мастер и Маргарита". Читала в инете потоки брани.
А на мой взгляд - отлично. Смотрела дважды, второй раз в Греции, по русскому каналу.



- Иностранцы тем более не в состоянии этого прочувствовать, поскольку у них язык другой-)).
- Кстати, именно так. Вспомните экранизацию "Доктора Живаго".

Алексей Алексеев   [Москва]    (06.07.2011   09:29:49)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Экранизация Бортко хороша, даже вымышленный персонаж, отдаленно напоминающий Берию, картины не портит. Поскольку А.Булгаков еще и драматург, его романы несколько легче поддаются экранизации.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (07.07.2011   07:03:17)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

М. Булгаков?:)

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.07.2011   18:16:58)
(Ответ пользователю: Алексей Алексеев)

- Я думаю, что "Защита" - не заумь, а вещь, внешне написанная в реалистической манере, но не реалистическая (боюсь, термин "сюрреалистический" здесь не точен).

- Мой муж изобрел термин - мистический реализм:))) Реализмы бывают разными, но это - отдельная тема.

- И не реалистическая она из-за главного героя, который и в романе иногда предстает то ли монстром, то ли душевнобольным.

- Понятие "нормы" относительно.
Одной из тем моих статей была кстати критика Ломброзо. И снова - отдельная и большая тема.
Но определять, кто душевно болен, а кто просто гениален, надо осторожно.

- Понятно, что большим шахматистам произведение Набокова может не нравиться: "мы, мол, не такие, как Лужин", "в жизни так не бывает" и т.д. На мой взгляд, повторюсь, в романе, среди прочего, рассматривается тема противостояния реального мира и духовного мира шахматной борьбы, в котором, по выражению Ласкера, "нет места лицемерию".

- А я провожу аналогию со знакомым мне миром выдающихся математиков.
Похоже, и знание этого мира сделало и роман Набокова понятнее мне.
Например, я видела странные вещи в коридорах мехмата. Студентку, рисовавшую вокруг себя мелом круг. Она боялась, что ее "продифференцируют".


- Вспомните, и Алехин видел в шахматах "чистое искусство" и сетовал, что иногда партнер за доской искажает, портит картину "прекрасного" (т.е. делает "неидеальные" ходы, нарушающие гармонию идеальной партии). Реальный мир убивает мир идеальный - таков, на мой взгляд, один их вариантов прочтения романа, возможно, слишком банальный и примитивный вариант.

- Материальный мир не может убить идеальный, они в разных измерениях. Точнее, идеальный первичен ( имхо).
Архитектор вселенной создал сначала идею, а потом воплощение.

- Мне же лично запомнилась нарисованная Набоковым картина анализа позиции партии с Турати, когда Лужин как бы заглядывает так далеко и глубоко в один из вариантов, что его ум уже не может справиться с рассмотрением бесконечных разветвлений, и мысль теряется и рассудок не выдерживает умственного напряжения.

- Ограниченные ресурсы биокомпьютера.
Тоже отдельная тема. Человек мутирует, возможно, в сторону увеличения потенциала своего биокомпьютера. Пока же просто была перекрыта его мощность. Потенциал у Лужина был больше, чем пропускная способность "биокомпа".


- О странностях шахматистов: многие, знавшие Алехина, называли его глаза "пустыми", т.к. иногда он забывал о реальном мире, анализируя вслепую какую-то позицию.
- Я видела все эти странности в выдающихся математиков. В том числе, у первого мужа.

- Однажды на пароходе он забыл, что пассажиры, в том числе и его спутница (будущая жена), собрались на палубе в ожидании катера, который должен был отвести туристов в порт. Алехин в баре, пол которого был выложен квадратными плитками, стал прыгать с клетки на клетку на одной ноге (как в игре в "классики"), видимо, разыгрывая какой-то вариант из какой-то партии. Когда его окликнули, он какое-то время не приходил в себя, оставаясь где-то там, на невидимой шахматной доске.

- Именно!
Про круг и дифференциал уже рассказала. Это встречалось часто. Мой первый муж путал меня с формулами.

- Что касается здоровья больших шахматистов, то в конце 19 и на протяжении 20 века игроки страдали от интенсивного курения, активного и пассивного (Ласкер по-черному курил трубку, Алехин непрерывно курил сигареты во время игры), но главным злом, губящим их здоровье было высокое нервное напряжение и скачки давления, вызываемые неожиданным ходом соперника, опровергающим расчеты, застающим врасплох. Кроме того, тяжелая отложенная позиция или проигрыш могут негативно влиять на психику. А.Карпов, как мы видим, во сне, якобы, нашел спасение, но проснувшись забыл его. Это не единичный случай, нечто подобное рассказывали, кажется, Геллер и Полугаевский. Алехин не спал всю ночь, проиграв партию Боголюбову в 1912 г. на квалификационном турнире любителей. Капабланка болезненно переносил проигрыши, не выдерживал напряжения борьбы и допускал "детские ошибки".
Что касается Боголюбова, то он внешне выглядел скорее забавно, чем дебильно. У него была склонность к полноте при невысоком росте, и в шахматном мире он получил кличку "сдвоенная пешка". В лучшие свои годы (20-е) он достигал крупных успехов (в одном турнире обогнал Капабланку, правда проиграв ему). Он не любил работать над собой, не изучал стиль корифеев, но всегда излучал оптимизм и играл на добротном среднем уровне. Алехин с удовольствием принимал его вызовы, поскольку сознавал свое превосходство и рад был унизить Капабланку, который в 30-е годы был для Алехина наиболее опасным соперником, которого следовало избегать, чтобы не лишиться титула чемпиона мира.

- Спасибо, это интересные подробности.

Дoн Эллиoт   [Сaнкт-Петербург]    (05.07.2011   22:52:34)

Роман сына Набокова "Защита Лужкова"

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (06.07.2011   09:43:50)
(Ответ пользователю: Дoн Эллиoт)

Метко, Дон!:)



Сергей Лыков   [Москва]    (09.07.2011   02:22:50)

Несомненно,что "защита" написана о великом русском шахматисте
Александре Алехине - гении русских шахмат,ученике первооснователя
русской школы Чигорина.
Как бывший перворазрядник советую прочитать чудесную шахматную
книгу "300 избранных партий Алехина".
Конечно,автор не хотел стать биографом,но пытался покопаться
в возможной судьбе...

Администрация проекта   (09.07.2011   02:40:34)
(Ответ пользователю: Сергей Лыков)

Я думаю Вы глубоко ошибаетесь на счет прототипа Лужина и мотивах написания Набоковым своего романа.
Набоков был эстетом в шахматах - многочасовые и многодневные составления шахматных головоломок - его стихия.
Как шахматист - практик, он слаб, относительно конечно.
Алехин по своему психологическому складу, таланту и прочее (например, отношение к женщинам) прямая противоположенность Лужину.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (09.07.2011   03:01:33)
(Ответ пользователю: Сергей Лыков)

У деревни Лыково погибает взвод!

Привет, братишка!
Помню, помню нашу виртуальную деревушку Лыково, созданную мной в твою честь. С проспектом непризнанных поэтов.

Вот ты и дошел до моих темок на форуме, рада видеть.

А теперь ответ.

Нет, не Алехин.
Впрочем, я прежде тоже думала, что Алехин был прототипом Лужина.
А вот и нет.




Википедия пишет совсем иное.

Еще раз дам цитату.

"
«Защита Лужина» — один из наиболее известных романов Владимира Набокова. В основе сюжета лежат события из жизни друга Набокова — Курта фон Барделебена (Curt von Bardeleben), гроссмейстера, который покончил жизнь самоубийством в 1924 году. При этом Лужин существенно русский — подробно описано его детство, гимназия и эмигрантская среда в Берлине. В книге использован фирменный приём Набокова — несмотря на то, что герой описан с детства, его имя появляется только в самом конце, когда он уже мёртв."

Фома_Шенкелов   (09.07.2011   04:37:07)

)))...Набоков..далёк от_мещанства_...

Сакун С.В. Шахматный секрет романа В.Набокова _Защита Лужина_..))..

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (09.07.2011   14:27:05)
(Ответ пользователю: Фома_Шенкелов)

:)

Думаю, все настоящие писатели далеки от мещанства.

Яслик Ошка   (09.07.2011   15:18:10)

Лужинский синдром
=========================

печальная история...
Как Лужин ушли из жизни Лембит Олль, Карен Григорян, Алвис Витолиньш...
А Войткевич умер в США от заворота кишок. Ошка их пережил...

Карен Ашотович Григорян (7 сентября, 1947, Москва — 30 октября, 1989, Ереван) — советский и армянский шахматист, международный мастер (1982).

Чемпион Москвы 1975 и 1979 гг. Чемпион Армении 1969, 1970, 1972 гг[1]. Занял 8-е место в одном из самых сильнейших турниров в истории шахмат — 41-м чемпионате СССР (Москва, 1973), в котором участвовали 5 чемпионов мира. Неоднократно выигрывал традиционные блиц-турниры на призы газеты «Вечерняя Москва» и считался одним из лучших в СССР специалистов по молниеносной игре.[2]

Его отец — известный армянский поэт Ашот Граши, мать — профессор филологии, брат Левон Григорян — многократный чемпион Армении по шахматам.[3]

Григорян покончил жизнь самоубийством 30 октября 1989 года, выбросившись с самого высокого моста Еревана.


Лембит Антсович Олль (23 апреля 1966(19660423), Кохтла-Ярве — 17 мая 1999, Таллин) — эстонский, ранее советский шахматист, гроссмейстер (1990). Воспитанник Таллинской спортшколы-интерната.

Чемпион Эстонской ССР 1982 года.[1] В чемпионате СССР среди молодых мастеров (1987) — 2-3-е место. Участник четырёх шахматных олимпиад (1992, 1994, 1996 и 1998). В 90-е годы регулярно входил в число лучших сорока шахматистов мира по рейтингу Эло.

17 мая 1999 года покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна своей таллинской квартиры.

Алвис Витолиньш 15 июня 1946(19460615), Сигулда — 16 февраля 1997) — советский и латвийский шахматист, международный мастер (1980). Девятикратный чемпион Латвии.
[править] Биография

Жил в небольшом, но известном городе-курорте Сигулда. Выступал в соревнованиях сельских шахматистов. Сотрудничал с Михаилом Талем в подготовке к некоторым ответственным соревнованиям.

Шахматист cамобытного дарования и яркого атакующего стиля, где смелые жертвы сочетались с парадоксальностью замыслов и дальностью расчета. Был блестящим игроком блиц (в память о Витолиньше проходят мемориальные блиц-турниры). Общение и игра в одних турнирах с Витолиньшем способствовали становлению молодого поколения латвийских шахматистов, среди которых наиболее ярким и выдающимся стал Алексей Широв, на первых порах нередко проигрывавший Витолиньшу (другие мастера Александр Шабалов,Эдвинс Кеньгис, Зигурдс Ланка и др.)

Внёс ценный вклад в теорию дебютов. Разработал современную теорию атаки Кохрена- острого гамбитного варианта в русской партии (защите Петрова): 1. e4 e5 2. Kf3 Kf6 3. K:e5 d6 4. K:f7?!.

Его именем назван один из вариантов сицилианской защиты: 1.e4 c5 2.Кf3 d6 3.d4 c:d4 4.К:d4 Кf6 5.Кc3 e6 6.Сb5+ (Вариант Витолиньша)[1].

Ввел в практику гамбитный вариант защиты Нимцовича (за черных) — с жертвой пешки b5 (1.d4 Кf6 2.c4 e6 3.Кc3 Сb4 4.Фc2 0-0 5.a3 Сxc3+ 6.Фxc3 b5!!). Именем Витолиньша также назван вариант защиты Боголюбова с ранним продвижением пешки с (1.d4 Кf6 2.c4 e6 3.Кf3 Сb4+ 4.Сd2 c5!).

Покончил жизнь самоубийством 16 февраля 1997 года, выбросившись с железнодорожного моста на обледенелую реку Гауя.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (09.07.2011   17:10:50)
(Ответ пользователю: Яслик Ошка)

Рада приветствовать замечательного русского писателя и публициста , а также отличного шахматиста, кандидата в мастера спорта по шахматам Александра Муленко на моей теме!

Саша, мы с Колей Лемкиным тебя вспоминали. Очень рада твоему приходу сюда, очень ждала.

Саша, дай пожалуйста ссылку на свою повесть о судьбе твоего знакомого шахматиста ( ссылку с прозы. ру наверное. зедсь кажется нет этой повести?)

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (10.07.2011   05:18:00)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Как дела, как турниры, в Чехии в том числе, кандидата еще не дали?
как вообще дела?

Яслик Ошка   (10.07.2011   16:22:58)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

игра идет неровная, импульсивная, лучше уже, наверное, не будет. Читайте повесть "Должник". она есть на этом сайте. жалко. конечно. что наши печали не востребованы сегодня... Подвиг Барделебена лучше не повторять.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (10.07.2011   17:01:29)
(Ответ пользователю: Яслик Ошка)

Саш, так и жизнь неровная и импульсивная. Удачи в игре. Я всегда за тебя болела, дорогой мой Панда.
Ты - лучший!

Прочитаю, как только один проект закончу. Сейчас читаю преимущественно вирусологию. По 100 страниц в сутки. Все новинки за последние 10 лет. Для научн. поп. проекта.



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (12.07.2011   23:49:16)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Панде...



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (31.07.2011   07:38:12)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Яслик Ошка 10.07.2011 16:22:58 (Ответ пользователю: Виолетта Баша)

игра идет неровная, импульсивная, лучше уже, наверное, не будет. Читайте повесть "Должник". она есть на этом сайте. жалко. конечно. что наши печали не востребованы сегодня... Под

Саш, извини с задержкой, уезжала, почитаю

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (01.08.2011   03:12:01)

ЛУЖИН — герой романа В.В. Набокова «Защита Лужина» (1929). По мнению многих исследователей творчества Набокова, Александр Иванович Л. представляет собой одного из очень немногочисленных набоковских героев, наделенного чертами реального человека. Роман представляет собой историю жизни Л., начиная с детских лет (поступление в Балашовское училище) и кончая его смертью. Л.— внук забытого композитора и сын «весьма посредственного» детского писателя — с самого детства ощущает себя чужим в окружающем его мире («в первый же день он почувствовал вокруг себя такую ненависть, такое глумливое любопытство…»). Ощущение просвета наступает вдруг, когда он первый раз видит шахматы — с этого момента начинается «отключение» Л. от реального мира, он уходит в мир шахматной игры, где чувствует себя виртуозом, творцом, властителем. Через некоторое время у Л., восходящей шахматной звезды, появился «нечто среднее между воспитателем и антрепренером» Валентинов (которого Л. интересовал лишь как феномен — «явление странное, несколько уродливое, но обаятельное, как кривые ноги таксы»). Однако годы «вундеркиндства» прошли, и Л., живя лишь в шахматном мире, уже покинутый Валентиновым, начинает проигрывать турниры. У него появляется «свой» соперник-враг Турати, возникает поглощающая все мысли Л. идея шахматного реванша. В это же время Л. встречает свою будущую жену. Далее в жизни Л. наступает перелом. Он играет решающую партию с Турати, во время которой с ним случается удар. После этого случая Л. женится и перестает играть. Некоторое время все идет нормально. Но шахматный мир не оставляет Л. в покое, вновь появляется Валентинов, пытающийся завлечь «шахматного» Л. в мир кинематографа. Л. чувствует себя в ловушке и, решив «выйти из игры», кончает самоубийством. Образ Л. не имеет конкретного прототипа, это собирательный герой, сопоставимый с несколькими реальными лицами. По своему внешнему облику мешковатого, неуклюжего человека он сходен с гроссмейстером Акибой Рубинштейном. Некоторые житейские перипетии юного Л. напоминают юность самого Набокова — он учился в привилегированном Тенишевском училище (Л.— в Балашовском). Практически все исследователи этого образа считают, что основным прототипом Л. послужил чемпион мира тех лет, знаменитый гроссмейстер Алехин. Однако ни во внешнем облике, ни в образе жизни неуклюжий и замкнутый Л. ничего общего с ним не имеет (Алехин — аристократ с отличным телосложением и римским профилем, с великолепными манерами, очень общительный). Набоков, создавая образ Л., «позаимствовал» для него у Алехина саму манеру шахматной игры (за которой несколько раз пристально наблюдал, присутствуя на турнирах). «Прозрачность и легкость лужинской мысли» соответствует алехинской игре. Она «расходится словно веером, который будет сложен лишь в момент последнего удара» (Зноско-Боровский). Л. обычно рассматривают как тип героя, которому враждебно все окружающее его — и быт, и люди, и обстоятельства. Герой уходит в «космос искусства», где преображается, становясь творцом, гением.


http://mysoch.ru/sochineniya/nabokov/_story/zaschita_luzhina/luzhin/

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (01.08.2011   03:16:15)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

В этом мире исчезает его неуклюжесть и беспомощность, напротив — жизнь становится «стройна, отчетлива и богата приключениями». В этой связи проводится аналогия, например, с джойсовским Стивеном Дедалусом из «Портрета художника в молодости» — та же неприкаянность в колледже, то же ощущение избранности и тайный порыв к свободе от среды (Н.Анастасьев). Отрыв Л. от шахмат, погружение в среду посредственных людей — родителей жены, их знакомых — приводит к гибели Л. как творческой личности и к его физическому самоуничтожению. Фамилия Л. встречалась у Набокова и до создания романа. В рассказе «Случайность» (1924) действует герой — Алексей Львович Лужин, официант в ресторане германского экспресса, одинокий отчаявшийся наркоман, который бросается под паровоз, не подозревая, что его жена, выбравшаяся из России, едет в том же поезде, чтобы спасти его. Видимо, сама фамилия героя и в рассказе, и в романе несет на себе значимую нагрузку — лужа, по ассоциации с поговоркой «сесть в лужу». Л. из «Защиты Лужина» попадает в разряд «фаустовских» героев. У него есть и свой «Мефистофель» — Валентинов, любезно введший его в мир больших шахмат, а заодно окончательно отрезавший какую-либо возможность для Л. нормальной связи с человеческим миром. И мир шахмат для Л. играет двойную роль. С одной стороны, это мир творчества ума, мир, для Л. аналогичный миру музыки (во время партий он «слышит» музыкальные ноты, мелодии, даже «музыкальную бурю», «фуриозо»). Но с другой — Л. влекла в этот мир возможность «властвовать». Перед самым ударом, во время партии с Турати, Л. вдруг «увидел что-то нестерпимо страшное, он понял ужас шахматных бездн, в которые погружался». Набоков замечал, что в случае с Л. он строил сюжет как «настоящую шахматную атаку, разрушающую до основания душевное здоровье моего бедного героя». Трагедия Л. из романтического противостояния гения и толпы перерастает в метафизическую трагедию человека, дошедшего до вершины своего творчества и столкнувшегося на этой вершине с чем-то, что хочет погубить его. Шанс выйти из «шахматных бездн» пытается дать Л. его жена (в романе она только так и называется — Лужина или жена Лужина). Спасение видится ей в одном — в отказе от страсти к шахматам, в возвращении к «нормальной» жизни. Но шахматы все же достают Л — он еще пытается сопротивляться, пытается найти какую-нибудь «защиту», но вновь откуда-то выныривает «скользкий, отвратительно ерзающий» Валентинов с его «немецким «до-свиданья»». Он тянет Л. в мир еще более призрачный, виртуальный — в мир кино, напоминает о якобы имевшей место сделке: «свои — сочтемся». И Л. понимает, что проиграл, что его опять затягивают в игру, ставят «мат в три хода». Но и самоубийство Л.— проигрыш, он падает в «бездну, которая распадалась на бледные и темные квадраты» и видит, «какая именно вечность угодливо и неумолимо раскинулась перед ним». Набоков заметил: «Приглядевшись к завершающей сцене романа, я неожиданно обнаружил, что книга не окончена».
Тему взаимоотношения героя и егодара писатель продолжил в романе «Дар» (1938).

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (01.08.2011   03:16:51)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)


Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (01.08.2011   03:21:24)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Но и самоубийство Л.— проигрыш, он падает в «бездну, которая распадалась на бледные и темные квадраты» и видит, «какая именно вечность угодливо и неумолимо раскинулась перед ним». Набоков заметил: «Приглядевшись к завершающей сцене романа, я неожиданно обнаружил, что книга не окончена».
Тему взаимоотношения героя и егодара писатель продолжил в романе «Дар» (1938).
Здесь Л. возродился в образе Годунова-Чердынцева. Как «запутавшийся герой» Л. открывает линию таких набоковских образов, как Цинциннат и Гумберт.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (01.08.2011   03:21:49)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)


Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (03.08.2011   03:14:20)

ШАХМАТИСТ АЛЕКСАНДР АЛЕХИН



Детство, юность
Александр Алехин, чемпион Москвы. Фотография Карла Буллы (1909 год)Александр Алехин родился 19 (31) октября 1892(18921031) года[4] в Москве. Его отец Александр Иванович Алехин (1856—1917) был коллежским асессором[4] и дворянином и владел поместьем рядом с Касторным в Землянском уезде Воронежской губернии, мать Анисья Ивановна (1861—1915) была дочерью богатого текстильного фабриканта Прохорова, владельца «Трёхгорной мануфактуры»[5][6]. Алехины были дворянским родом[7], прапрапрадед по материнской Иван Прохорович Прохоров был монастырским крестьянином Троице-Сергиевской лавры[8].

Семья жила в съёмном доме в Никольском переулке. После женитьбы отец Алехина занимал высокий пост в «Товариществе Прохоровской Трёхгорной Мануфактуры», в 1904 году стал предводителем дворянства Землянского уезда, затем — Воронежской губернии, в 1912 году — депутатом четвёртой Государственной Думы от октябристов. К концу жизни Алехин-старший был действительным статским советником (IV класс табели о рангах)[9][10].

Александр Алехин был третьим ребёнком в семье, его старший брат Алексей (1888—1939) в дальнейшем тоже стал шахматистом. Александра научила играть в шахматы мать, когда ему было семь лет[11], он часто играл с братом Алексеем[2]. В детстве Алехин тяжело переболел менингитом, на время болезни ему запрещали брать в руки шахматы[2][12]. В 1901 году он поступил в престижную гимназию, основанную педагогом Львом Поливановым. Среди его одноклассников были поэты Лев Остроумов[13] и Вадим Шершеневич[14]. Сильное впечатление произвели на Алехина гастроли американского маэстро Гарри Пильсбери, посетившего Москву в 1902 году. Пильсбери провёл в шахматном клубе сеанс одновременной игры вслепую на 22 досках, причём Алексей Алехин сыграл с ним вничью[15].

С десятилетнего возраста Алехин, как и его старший брат, начал играть в турнирах по переписке. Позднее Алехин вспоминал: «Я играю в шахматы с 7 лет, но серьёзно начал играть в 12 лет»[16]. Первую турнирную победу он одержал в гамбитном турнире по переписке, организованном журналом «Шахматное обозрение» в 1905—1906 годах[17][18]. По одним данным, в 1906[19], по другим — в 1907 году[18] братьям давал уроки известный шахматист Фёдор Дуз-Хотимирский. В 1907 году Александр, ещё гимназист, в первый раз сыграл в турнире любителей в Московском шахматном кружке. В следующем году он выиграл такой же любительский турнир и дебютировал на международной арене: занял 4—5-е места в побочном (проходившем одновременно с основным турниром мастеров) турнире Германского шахматного союза в Дюссельдорфе, а затем сыграл мини-матч с известным немецким шахматистом Барделебеном, в котором из пяти партий выиграл четыре при одной ничьей[20]. В Дюссельдорфе Алехин мог увидеть открытие матча на первенство мира между Ласкером и Таррашем, которое состоялось в день окончания турнира[21]. После возвращения в Россию состоялись матчи Алехина с Блюменфельдом (победа — 4½:½) и чемпионом Москвы Ненароковым (Алехин сдал матч после трёх поражений). В 1909 году шестнадцатилетний Алехин стал пятым на чемпионате Москвы (победил Гончаров) и с 13 очками из 16 занял первое место на Всероссийском турнире любителей, приуроченном к Международному шахматному конгрессу памяти Чигорина (второе место у Ротлеви с 12 очками), за что получил дорогую вазу, изготовленную на Императорском фарфоровом заводе, и звание «Маэстро»[22]. В том же году Алехин начал сотрудничать с журналом «Шахматное обозрение».

В 1910 году Алехин занял 7—8-е места на крупном турнире в Гамбурге (8½ из 16 очков), в 1911-м — разделил 8—11-е места в Карлсбаде (участвовало 26 игроков), выиграв у Видмара — одного из сильнейших на этом турнире. Осенью он поступил в Императорское училище правоведения. Во время учёбы он не прекращал выступления в соревнованиях и писал в газете «Новое время»[23].

В 1913 году Алехин выиграл матч у Левитского со счётом 7:3 и занял первое место на довольно представительном турнире в Схевенингене (11½ из 13), опередив Давида Яновского, одного из претендентов на мировое первенство. В декабре он сыграл две партии с гастролировавшим в России Капабланкой, обе выиграл кубинец.

С декабря 1913 года по январь 1914 в Петербурге прошёл Всероссийский турнир мастеров. Алехин разделил первое место с Нимцовичем (по 13½ из 17), на пол-очка отстал Флямберг. В апреле — мае там же состоялся Санкт-Петербургский международный турнир, собравший практически всю шахматную элиту, включая Капабланку и чемпиона мира Ласкера. На отборочном этапе Алехин разделил четвёртое — пятое места с Маршаллом и вышел в финал, куда попадали пять лучших игроков. В финале, проходившем в два круга, Алехин дважды уступил Ласкеру, который в итоге выиграл турнир, но оба раза обыграл Тарраша, что позволило Алехину занять итоговое третье место. Как вспоминал Пётр Романовский, именно в 1914 году Алехин сказал ему, что начинает готовиться к матчу на первенство мира с Капабланкой. На удивлённое замечание, что чемпион мира — Ласкер, Алехин уверенно ответил, что вскоре Капабланка сменит Ласкера[24].

Алехин закончил Императорское училище правоведения 16 мая 1914 года с чином IX класса (титулярный советник) семнадцатым из 46 учеников выпуска и был причислен к министерству юстиции (в последующие годы — к министерству земледелия)[10].


http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D1%85%D0%B8%D0%BD,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87#.D0.91.D0.B8.D0.BE.D0.B3.D1.80.D0.B0.D1.84.D0.B8.D1.8F



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (03.08.2011   03:16:02)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Первая мировая войнаЛетом 1914 года Алехин участвовал в турнире в Мангейме. Он уверенно шёл на первом месте (9½ из 11 и отрыв в одно очко от Видмара), но 1 августа Германия объявила войну России. Турнир был прерван за шесть туров до конца, а Алехин был объявлен победителем и получил первый приз в 1100 марок[25]. Алехин и ещё десять русских шахматистов, участников основного и побочных турниров, были интернированы как граждане вражеского государства. После короткого пребывания в полицейском участке в Мангейме и военной тюрьме Людвигсхафена (туда он попал из-за найденной у него фотографии, где был снят в форме воспитанника Училища правоведения, которую полицейский принял за форму офицера русской армии) Алехин вместе с другими русскими попытался на поезде уехать в Баден-Баден. Однако их сняли с поезда в Раштатте и поместили в тюрьму[26][27]. Алехин находился в одной камере с Боголюбовым, И. Рабиновичем и Вайнштейном. Как рассказывал Алехин журналисту после возвращения в Россию, обращение было «ужасное»[26], впрочем, позже, сравнивая с тюрьмой в Одессе, где ему пришлось побывать в 1919 году, Алехин называл обстановку «идиллической»[27]. Шахматисты проводили время, играя между собой вслепую. Один раз Алехин был помещён в карцер на три или четыре дня за то, что, по его словам, улыбнулся во время прогулки (по воспоминаниям сидевшего в той же тюрьме Богатырчука — за то, что позволил себе вольности с дочерью тюремщика)[26]. В середине августа шахматистов перевели из раштаттской тюрьмы в гостиницу в Баден-Бадене, где они оставались под надзором полиции. Затем был издан приказ, предписывающий отпустить всех негодных к воинской службе, и интернированные прошли медицинское освидетельствование. Алехин убедил врача, что он болен, и 14 сентября он был отпущен. Сначала он пытался уехать через Базель и Геную, но пароход до Одессы долго не отправлялся, поэтому Алехин, имевший достаточно средств, поехал в Петроград через Францию, Великобританию и Швецию и прибыл в Россию только в конце октября[28]. В Стокгольме 20 октября Алехин дал сеанс одновременной игры на 24 досках (+18 −2 =4).

После возвращения в Россию Алехин много выступал с показательными партиями и сеансами одновременной игры. 5 ноября в Москве состоялся сеанс Алехина на 33 досках (+19 −9 =5), сбор от которого поступил в пользу раненых солдат[29]. 7 ноября началась консультационная партия А. Алехин и В. Ненароков — О. Бернштейн и Б. Блюменфельд. Партия игралась в течение трёх дней и закончилась в пользу белых. Несколько раз Алехин давал сеансы в пользу пленных русских шахматистов, а деньги от сеанса в шахматном кружке при Петроградском политехническом институте, который состоялся 8 декабря, были перечислены студенту этого института Петру Романовскому, также находившемуся в плену. С начала 1915 года Алехин входил в один из комитетов по оказанию помощи больным и раненым, созданным в рамках Земгора[30]. В клубном турнире Московского шахматного кружка в октябре — декабре он уверенно занял первое место (+10 −0 =1) и получил приз за красоту за партию с Зубаревым. В декабре 1915 года в Базеле (Швейцария) умерла Анисья Ивановна, мать Алехина[10].

Весной 1916 года Алехин выступал в Одессе и Киеве с сеансами. Кроме того, в Одессе он выиграл показательную партию у Верлинского, дав фору — пешку f7, а в Киеве сыграл матч с Эвенсоном, проиграв первую партию и выиграв две следующие. Летом он отправился добровольцем на фронт в качестве начальника (по другим данным — помощника начальника) летучего отряда Красного Креста. Он лично выносил раненых с поля боя и был награждён двумя Георгиевскими медалями и орденом Святого Станислава[31]. Он был дважды контужен и после второй контузии попал в госпиталь, где играл вслепую с навещавшими его местными шахматистами, в частности, дал сеанс вслепую на пяти досках. После окончания лечения вернулся в Москву.

В октябре Алехин провёл сеанс вслепую на 9 досках в Одессе, сбор от которого пошёл в фонд помощи «Одесса — Сербии», и сыграл серию партий с Верлинским[27]. Затем он попеременно выступал с показательными партиями в Москве и Петрограде. 23 февраля 1917 года в Петрограде началась революция, и шахматная деятельность Алехина прервалась на три года. В мае 1917 года в Воронеже скончался его отец Александр Иванович Алехин[8][10].

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D1%85%D0%B8%D0%BD,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87#.D0.91.D0.B8.D0.BE.D0.B3.D1.80.D0.B0.D1.84.D0.B8.D1.8F



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (03.08.2011   15:17:03)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Жизнь в Советской России
Революция 1917 года лишила Алехина дворянства и состояния. В 1918 году он выиграл трёхкруговой турнир в Москве, в котором, помимо него, играли Ненароков и А. Рабинович, а осенью того же года отправился на Украину, через Киев в Одессу, на тот момент оккупированную немецкими войсками. Причиной этой поездки иногда называют желание эмигрировать[32], но также известно, что в Одессе Алехин намеревался выступить в одном турнире, который в итоге так и не состоялся[33]. В апреле 1919 года Одессу заняли красные, и в городе развернулся террор. Алехин был арестован ЧК и приговорён к расстрелу[32], его спасло вмешательство кого-то из высокопоставленных советских деятелей. По некоторым сведениям, это был член Всеукраинского ревкома Мануильский, лично знавший Алехина[34][35], по версии Богатырчука — Христиан Раковский, которого знал шахматист и сотрудник одесской ЧК Яков Вильнер[36]. На западе появились слухи, что Алехин погиб[37]. После освобождения Алехин немного проработал в губисполкоме в Одессе, а после начала наступления войск Деникина вернулся в Москву.
В Москве 5 марта 1920 года Алехин женился на Александре Батаевой. Через год они развелись[38]. В 1919—1920 годах Алехин некоторое время учился на кинокурсах Владимира Гардина[39], работал следователем в Центророзыске Главного управления милиции (в его задачу входили поиски пропавших без вести) и одновременно с этим переводчиком в аппарате Коминтерна (он блестяще владел английским, французским и немецким языками). По другим сведениям, Алехин работал в Московском уголовном розыске, и в его обязанности входило обследование мест преступлений[39]. Тогда же он, играя вне конкурса, победил в первом советском чемпионате Москвы, в котором выиграл все одиннадцать партий[40]. В 1920 году Алехин занял первое место на Всероссийской Олимпиаде в Москве, которая по традиции считается первым чемпионатом страны, вторым был отставший на очко Романовский[41]. В эти годы он встретил швейцарскую журналистку Анну-Лизу Рюгг, представлявшую в Коминтерне Швейцарскую социал-демократическую партию, а в марте 1921 года женился на ней[42].
В 1920 году в ЧК на имя Мартына Лациса поступил донос на Алехина, в котором последнего обвиняли в получении денег от деникинской контрразведки[34]. Алехина вызывали на допрос, он вынужден был давать объяснения по этому поводу, и дело было прекращено[43].
Через пять недель после второго брака Алехин с женой получили разрешение на выезд из Советской России в Латвию, подписанное заместителем наркома иностранных дел Львом Караханом[24][42]. В мае он прибыл в Ригу, оттуда направился в Берлин.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D1%85%D0%B8%D0%BD,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87#.D0.91.D0.B8.D0.BE.D0.B3.D1.80.D0.B0.D1.84.D0.B8.D1.8F

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (03.08.2011   17:27:32)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

ПУТЬ К ШАХМАТНОЙ КОРОНЕ


В течение первых лет в Советской России Алехина воспринимали как русского шахматиста, временно живущего за границей. Он продолжал сотрудничать с советскими шахматными изданиями[44]. После приезда в Берлин Алехин сыграл два коротких матча — с Тейхманом (3:3) и Земишем (2:0). В том же 1921 году он выиграл турниры в Триберге, Будапеште и Гааге, не проиграв в них ни одной партии. После этого он направил Капабланке, который только что стал чемпионом мира, вызов на матч, но получил отказ[45]. В следующем году он поделил второе — третье места в Пьештянах и принял участие в крупном турнире в Лондоне с участием Капабланки. Капабланка одержал уверенную победу, набрав 13 из 15 очков, Алехин с 11½ очками занял второе место, оба не проиграли ни одной партии. На лондонском турнире по настоянию Капабланки основные претенденты на матч за звание чемпиона мира подписали документ, известный как «лондонский протокол», в котором оговаривались условия, на которых должен играться матч. В частности, право на матч получал претендент, которому удавалось обеспечить призовой фонд в 10 000 долларов и дополнительно найти деньги на покрытие организационных расходов. Матч игрался до шести побед одной из сторон, ничьи не учитывались[46]. Сумма в 10 000 долларов по тем временам была довольно внушительной; таких денег ни у Алехина, ни у других претендентов не было.
Осенью 1922 года Алехин выиграл турнир в Гастингсе и разделил четвёртое — шестое места в Вене, проиграв сразу три партии из четырнадцати (победил Рубинштейн). Затем он переехал в Париж, где с этого времени постоянно проживал. В 1923 году Алехин разделил ещё с тремя участниками второе место в Маргите и принял участие в турнире в Карлсбаде, который собрал всех сильнейших шахматистов, кроме Ласкера и Капабланки. Алехин поделил первое место с Боголюбовым и Мароци, обыграв при этом обоих. Также он получил призы за красоту за партии с Рубинштейном и Грюнфельдом[47]. Затем последовали длительные гастроли по Европе и Северной Америке. В марте — апреле 1924 года Алехин занял третье место в Нью-Йорке. Первое место в двухкруговом турнире занял Ласкер (16 из 20), Капабланка отстал на полтора очка, Алехин — на четыре. До конца года Алехин больше не выступал в соревнованиях. За это время он издал сборник «Мои лучшие партии» и книгу о нью-йоркском турнире. В этот же период Алехин развёлся с Анной-Лизой Рюгг и стал жить в гражданском браке с Надеждой Семёновной Васильевой, вдовой генерала.
В 1925 году Алехин получил французское гражданство по натурализации и защищал в Сорбонне докторскую диссертацию на тему «Система тюремного заключения в Китае». Большинство биографов указывает, что ему была присвоена степень доктора права[48][49]. Согласно британской энциклопедии The Oxford Companion to Chess, Алехин не окончил обучение и не защитил диссертацию, но с 1925 года добавлял к своей фамилии «доктор»[50]. В этом же году он одержал победу на крупном международном турнире в Баден-Бадене (впрочем, ни Капабланка, ни Ласкер в нём не участвовали), не проиграв ни одной партии и опередив ближайшего соперника на 1½ очка. Комбинацию, которую Алехин провёл в партии против Рихарда Рети на этом турнире, часто называют одной из лучших в истории шахмат[51][52][53].
Рихард Рети — Александр Алехин, Баден-Баден, 1925[54] [показать]
В 1926 году Алехин сыграл в трёх турнирах в Великобритании, а также в Земмеринге и Дрездене. В трёх турнирах в Гастингсе, Скарборо и Бирмингеме он занял первые места (в Гастингсе — вместе с Видмаром), сыграв вничью в общей сложности всего две партии. Представительный турнир в Земмеринге он начал с двух поражений и в итоге набрал на пол-очка меньше, чем первый призёр — Шпильман. Турнир в Дрездене выиграл Нимцович, Алехин занял второе место. В конце 1926 — начале 1927 года в Голландии состоялся тренировочный матч с Максом Эйве, закончившийся со счётом +3 −2 =5 в пользу Алехина. Алехин играл матч не в полную силу, так как был занят переговорами о матче с Капабланкой[56].
Чтобы достать деньги на матч с Капабланкой, Алехин много выступал с сеансами одновременной игры. В 1920-х годах он дважды поставил мировой рекорд игры вслепую: в 1924 году в Нью-Йорке Алехин сыграл одновременно 26 партий с результатом +16 −5 =5, а через год в Париже побил свой предыдущий рекорд, сыграв вслепую 27 партий с результатом +22 −2 =3[57]. В 1924 году он выпустил книгу «Мои лучшие партии (1908—1923)», включив в неё наиболее эффектные победы, которыми можно было заинтересовать спонсоров[58]. В конце концов усилия Алехина увенчались успехом: после переговоров в Буэнос-Айресе в августе 1926 года правительство Аргентины выделило деньги на матч. Стороны договорились о том, что матч состоится в Буэнос-Айресе в 1927 году[58][59].


http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D1%85%D0%B8%D0%BD,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87#.D0.91.D0.B8.D0.BE.D0.B3.D1.80.D0.B0.D1.84.D0.B8.D1.8F



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (05.08.2011   13:44:11)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BB%D0%B5%D1%85%D0%B8%D0%BD,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87#.D0.91.D0.B8.D0.BE.D0.B3.D1.80.D0.B0.D1.84.D0.B8.D1.8F



Завоевание титула чемпиона мира
Основная статья: Матч за звание чемпиона мира по шахматам 1927


Слева направо: Алехин, арбитр Карлос Аугусто Керенсио, Капабланка
В начале 1927 года Алехин участвовал в проходившем в четыре круга шестерном международном турнире в Нью-Йорке, где занял второе место вслед за Капабланкой. Кубинец выиграл соревнование с отрывом в 2½ очка, победил во всех микроматчах и не проиграл ни одной партии. Затем Алехин победил на международном турнире в Кечкемете.
Предстоящий матч вызвал огромный интерес. Капабланка считался явным фаворитом: в то время он сильно превосходил Алехина в турнирных результатах и имел счёт 5:0 в свою пользу (не считая ничьих) в личных встречах. Шпильман, болевший за претендента, говорил, тем не менее, что Алехин не сможет выиграть ни одной партии[60].
Матч с Капабланкой состоялся в Буэнос-Айресе осенью 1927 года. По условиям лондонского протокола для победы в матче требовалось выиграть шесть партий. Алехин выиграл стартовую партию, проиграл третью и седьмую, снова вышел вперёд в двенадцатой и довёл матч до победы. В первой трети матча у Алехина началось воспаление надкостницы, из-за чего ему пришлось удалить шесть зубов[61]. Последняя, тридцать четвёртая, партия была отложена в ладейном эндшпиле, где Алехин имел две лишние пешки. Капабланка не явился на доигрывание, прислав письмо, в котором объявлял о сдаче партии и поздравлял Алехина с победой в матче[62]. Общий счёт — +6 −3 =25 в пользу претендента. После объявления Алехина чемпионом мира восторженная толпа донесла его до отеля на руках[63]. По окончании матча Алехин с супругой посетили Чили и на пароходе отправились в Барселону, где им тоже была устроена бурная встреча[64].
Победу Алехина объясняют многими факторами. Претендент готовился к матчу несколько месяцев, придерживаясь строгого, аскетического режима[65] и за это время досконально изучив игру своего противника. В ходе матча Алехин пользовался своими наработками, в то время как Капабланка, окрылённый уверенной победой в нью-йоркском турнире, пренебрёг целенаправленной подготовкой к матчу[66][67][68]. Во вступительной статье к книге о нью-йоркском турнире, вышедшей в 1928 году, новый чемпион суммировал слабые места, которые, с его точки зрения, были у Капабланки: это излишняя осторожность в дебютах и слабая для игрока его уровня эндшпильная техника. В миттельшпиле, считал Алехин, Капабланка играет сильнее всего, но он слишком часто склонен полагаться на интуицию и из-за этого изучает позицию поверхностно и выбирает не лучшие продолжения[69].
После возвращения Алехина в Париж в честь его победы был устроен банкет в Русском клубе. На следующий день в некоторых эмигрантских газетах вышли статьи, где цитировалась речь Алехина, который якобы желал, чтобы «…миф о непобедимости большевиков развеялся, как развеялся миф о непобедимости Капабланки»[70]. В точности неизвестно, сказал ли действительно Алехин что-то подобное. До этого он не делал никаких публичных заявлений, направленных против Советского Союза, советской власти, коммунистов, хотя в эмигрантской среде Западной Европы негативные высказывания в адрес СССР были обычным делом. Вскоре в журнале «Шахматный вестник» появилась статья Николая Крыленко, в которой говорилось: «После речи Алехина в Русском клубе с гражданином Алехиным у нас всё покончено — он наш враг, и только как врага мы отныне должны его трактовать». Ещё через два месяца там же было опубликовано заявление брата Алехина, Алексея (вероятно, составленное под давлением): «Я осуждаю всякое антисоветское выступление, от кого бы оно ни исходило, будь то, как в данном случае, брат мой или кто-либо другой. Алексей Алехин»[71][72]. В то время Алехин ещё допускал возвращение на родину, но после этого инцидента все связи были оборваны[73].

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (06.08.2011   04:41:23)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Потеря и возвращение чемпионского звания
В середине 1930-х годов в карьере Алехина начался спад, он пристрастился к алкоголю. С 1934 года до конца карьеры он не выиграл ни одного значительного турнира[88]. Советские шахматные историки писали о тоске Алехина по России, о его попытках как раз в это время «помириться» с СССР. Некоторые связывают снижение уровня игры с усталостью чемпиона, с потерей мотивации к самосовершенствованию, вызванной отсутствием достойных противников, из-за чего Алехин стал позволять себе небрежную игру[89][90]. В конце 1934 года Алехин принял вызов от Макса Эйве. В 1935 году он сыграл на олимпиаде в Варшаве, где занял второе место на первой доске (на очко больше набрал Флор), и выиграл небольшой турнир в Эребру. В 1934 году Алехин расстался с Надеждой Васильевой и женился на Грейс Висхар, шахматистке, выступавшей в женских турнирах, гражданке США и Великобритании.
Матч на первенство мира с Эйве на большинство из 30 партий начался 3 октября 1935 года. Алехин был фаворитом, Эйве по сравнению с другими претендентами имел довольно скромный турнирный и матчевый послужной список[91]. Алехин уверенно начал матч, выиграл первую, третью и четвёртую партии, но потом стал допускать грубые ошибки, и в четырнадцатой партии счёт сравнялся[92]. В 25-й партии Эйве впервые вышел вперёд, затем выиграл двадцать шестую и в итоге удержал перевес в одно очко. Матч закончился со счётом +9 −8 =13 в пользу претендента. Некоторые авторы писали, что поражение Алехина вызвано в первую очередь злоупотреблением алкоголем[93][94], Эйве и помогавший ему во время матча Флор вспоминали, что Алехин пил, но не в том количестве, чтобы это отразилось на итоговом результате[95]. Спасский, Карпов, Каспаров и Крамник отмечали игровое превосходство Эйве[96][97].
Во время матча с Эйве в СССР в газетах «Известия» и «64» была опубликована телеграмма: «Не только как долголетний шахматный работник, но и как человек, понявший громадное значение того, что достигнуто в СССР во всех областях культурной жизни, шлю искренний привет шахматистам СССР по случаю 18-й годовщины Октябрьской революции. Алехин». В эмигрантской прессе телеграмма вызвала резко негативную реакцию, в одной из газет была опубликована басня, в которой говорилось, что Алехин «битым отошёл к Советам»[98].


Матч-реванш 1937 года
Начиная с мая 1936 года Алехин за полтора года сыграл в десяти турнирах, показывая неровные результаты. В нескольких турнирах он выиграл или поделил первые места, в нескольких попадал в призёры, в Кемери в 1937 году поделил 4—5-е места. В самом крупном соревновании того периода — ноттингемском турнире 1936 года — Алехин выступил неудачно, заняв шестое место и на очко отстав от победителей — Капабланки и Ботвинника. При этом он проиграл Капабланке и Решевскому, но выиграл у Эйве. По воспоминаниям Флора, Алехин получил приглашение на международный турнир 1936 года в Москве, но отказался от участия, так как хотел приехать в Москву только чемпионом мира[99].
Условиями матча 1935 года был предусмотрен матч-реванш[100], который состоялся ровно через два года после первого матча. На турнирах в промежутке между двумя матчами Эйве выиграл у Алехина три партии при всего одном поражении и занимал места выше Алехина[97]. В этот раз прогнозы были преимущественно в пользу Эйве[101]. Голландец выиграл первую партию, во второй Алехин сравнял счёт, а затем, выиграв несколько партий подряд, вышел вперёд. На финише Эйве «сломался» и проиграл четыре из последних пяти партий[97][102]. Алехин досрочно выиграл матч со счётом +10 −4 =11 и вернул себе звание чемпиона мира.



Источник тот же














1