Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

В ЛИССАБОНЕ +15, А В МОСКВЕ +7!


Выбрать темы по:  

В моем любимом городе Лиссабоне сегодня +15, а в Москве + 7. Теплынь...


САКСОФОНИСТ

по имени

ВЕСНА

Ах, Анна, Ксения, и вы, Мария-Марта!
Прекрасны лица, и печальны голоса…
Но, - боже мой, но, - черт возьми! – начало марта –
Непредсказуемо-шальная полоса…

Еще не верится, что все иначе будет,
Что наши судьбы переменятся с утра,
Но кто-то смотрит вам вослед с улыбкой Будды
И шепчет тайное знамение: «Пора…»

И в спящий город, где в сугробах стынут тропки,
Оцепеневшие, казалось нам, навек,
С утра на цыпочках совсем по-детски робко
Прокралось солнце и нырнуло в рыхлый снег.

Еще не верится, что новое возможно,
Еще душа разлукой прежнею больна,
Но заиграл безумствий блюз вдруг март-безбожник -
Саксофонист по имени весна…

Ах, Анна, Ксения, и вы, Мария- Марта!
Какие лица и какие голоса…
И, - черт возьми, и, - боже мой! – начало марта,
Непредсказуемо-шальная полоса!



Комментарии:

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   16:45:07)

Дали бы мне право
выбрать, где родиться,
Подарили б, сволочи,
мне такое право!
Я б на эту землю
выпорхнула б птицею
Прямо на песочек
пляжа Коста Брава!

Чтоб соленой пеною
в первый час умыться,
Чтоб на руку левую
кольца для забавы
Надевал бы мачо мне –
стройный, смуглолицый,
И за танец пламенный
целовал бы правую!

Быть бы мне испанкою,
иноземцам сниться,
Танцевать фламенко
под раскаты «Браво!»,
Только чтобы цвет волос –
как и есть – пшеницы,
И глаза чтоб серые,
с искоркой лукавою!

Имя бы оставила:
вновь была б Виолою,
И характер русский бы
как кинжал оставила.
На нудистском пляже бы
танцевала б голою,
Золото швырять к ногам
я ввела б за правило!

Дали бы мне ангелы
выбрать где родиться,
Подарили б гады мне
это сучье право!
Я на Коста Брава бы…
я б туда жар-птицею…
Ночь. Россия. Холодно.
… Да о чем вы, право же?!

12.12.2004

Да, я люблю Испанию и Португалию, но никогда не сравить эту любовь с моей любовью к России, а стихотворение- ироническое, идея которого родилась на берегу моря конечно, в Испании..



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:02:40)

ЭМИГРАНТ


ОЛЕГ ПАВЛОВСКИЙ

– Ты плачешь?

– Нет, я вижу Пиренеи
и слышу шелест каталонских роз.
Любимая!
мытарствуем, болеем,
пленяем и пленяемся всерьез.
Что я? меня сомнения питали
и тонкий звон походных литургий.
Топтали землю грузными деталями
тяжелые брабантские стрелки…
Любимая, я помню запах дыма
и синий бархат виноградных кос,
и плачу, и смеюсь неразделимо
с дыханием и пением стрекоз.
Я – зеркало. Не думайте – кристальное!
Костлявая, кричащая родня –
Кастилия… казалась мне крестами
и красным перцем листики огня.
Я гез, распутный дон, искусный повар,
фламандский враль, обжора, тихий плут –
как ишака тащи меня за повод
туда, где обещания цветут!
Любимая, пока твоя одежда
и кожа вызывающе свежи,
ты падаешь и медленно, и между
горячими откосами межи…

ты плачешь?

– Нет, я слышу голос сердца
и, ежели не впроголодь сердцам,
пускай мое коротенькое скерцо
скорее доиграет до конца,
пускай, мой гез, твои ладони больно
шипами диких, каталонских… и
пускай меня как маленькую пони
хозяйские прогонят холуи,
пускай, мой гез, стремительным и странным
покажется желание мое,
пускай, пускай пожизненно, постранно –
чиновники, начальники, ворье…
пускай…

ты плачешь?

– Не умею плакать,
но жгут ладони жесткие цветы.
Пока гадюкам жить и жабам квакать,
и окнам прогорать до темноты,
пока героям пуговицы портить,
до блеска начищая на парад –
мы только гезы!
Ты – укромный портик,
я твой кораблик, легкая кора…



ОЛЕГ ПАВЛОВСКИЙ

Белла Минцева   (16.03.2011   01:29:50)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

"Топтали землю грузными деталями
тяжелые брабантские стрелки…
Любимая, я помню запах дыма
и синий бархат виноградных кос,
и плачу, и смеюсь неразделимо
с дыханием и пением стрекоз.
...........................................
Любимая, пока твоя одежда
и кожа вызывающе свежи,
ты падаешь и медленно, и между
горячими откосами межи…




Нет, ну просто отпад!:)

...и со стрелками шёл Железный Дровосек,
ловил балбесок-бабочек сачком,
Любимая, шедевр мой не для всех,
Лишь для тебя, в кювете и рачком.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:06:07)

КОНТРАБАНДИСТ


ОЛЕГ ПАВЛОВСКИЙ

* * *

древесина и медь и железная цепь и опять древесина
мавританской повязки огонь на глазах капитана
хрупкой лютни агония бронзовый хор клавесина
мы не прокляты, мы спасены, Гаэтано…

контрабандное дерево сладкий сандал, но опять древесина
деревянные деньги, а красный коралл – для красотки,
для искусного резчика – белый, из черного четки
капуцин смастерит почернее, чем плащ капуцина…

я старинную книгу привез для тебя, драгоценное миро –
я привез для тебя, я плевал на мольбы капуцина –
из-под серой одежды глядят голубые мундиры
и зеленая медь, и железные цепи, и лиц древесина…

хрупкой лютни агония бронзовый хор клавесина
мавританской повязки огонь на глазах капитана
древесина и медь, и железо, и вновь древесина –
будь вы прокляты, мы спасены – умрем, Гаэтано…



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:09:36)

LISBOA


Viola Basha


Мальчик пишет стихи
в далекой Германии
рваные строки
так рисовал Пиросмани
наверное
или писал Иосиф
волнами берег
чертил по осени
где-то в изгнании
метка на карте
по снегу спичкой
пишет он в марте
вот уж июнь
а дела все те же
а строки становятся
резче но реже

Твой сумрачный гений
здесь ближе
понятнее
мысли
не легче -
опрятней
в немецком порядке
расставлены горкой
как чайные чашки
у Гретхен на полке.

но выглядит странно
его приглашенье
пройти по аллее
по берегу Рейна
где джинсы линялые
в капельках света
мелькают средь зелени
прошлого лета

там жизнь балансирует
между двух строчек
где «до» или «после»
настолько непрочно
что кажутся явью
вчерашние лица
но мифом
сегодняшний блеск
колесницы

другая но так же
надрывная тема
иная страна
но все та дилемма
в чем суть
парадокса изгнанья?
в неволе?
лишь там, где нас нет –
знак
всегда лучшей доли

да, были больными
все строки метели -
но карты сложились
и птицы слетелись

и март наступил
и июнь уж проходит
вдруг город ЛишбОа*
волшебник находит
Лис гриновски белый
что с пристанью в лето
там можно свихнуться
проснувшись поэтом

над речкою Тежу
мост Вашко да Гама
парит
намекая
на скрытую драму

в семь тысяч часов
несгоревшего света
в тени многоликих
икон интернета

пропавший мой код
не двоичный –
сердечный
семь тысяч часов
португеш
и конечно
в инете погода
всегда безупречна
но в Тежу вода
смыла
код
в беконечность

твой Лис опустел
миллионноголовый
он был узнаваем
предательски новый

и пусть там
не будет
тебя
только фаду
в ЛишбОа дорога
и смыта преграда

как город в семнадцатом
веке
сурово
был смыт
в океан
и отстроен был
новый


Виолетта Баша, март- май 2005

*Lisboa - читается как "ЛишбОа" с ударением на "о" - Лиссабон ( порт.)


ВИОЛЕТТА БАША



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:10:16)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

lisboa



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:11:38)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Liss



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:12:53)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Лисс гриновски белый



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:18:35)

Москва туманами одета.
Курсив проталин и прорех
Пронизан ожиданьем света –
В Замоскворечье тает снег.

Чего ж так остро не хватает,
И что не ладится в делах?
А снег звенит, звенит и тает
Под звон Скорбящих в Кадашах.

И надо очень осторожно
Весенним воздухом дышать.
Иначе потеряться можно
В грачиных стаях в Кадашах,

И угодить в разливы улиц,
И переулков кутерьму.
Уходят в прошлое трамваи,
В сырую мартовскую тьму.

Я имени не вспомню всуе.
Я имя так произнесу,
Как кисть художника рисует
Узоры талые в лесу.

Но сбилась «Аннушка» с маршрута.
Но полустанке кончен бег.
… От наших давних поцелуев
В Замоскворечье тает снег.

1981


Виолетта Баша,
из раннего



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:22:34)

RIA FORNOZA

Отрывок из романа"ГЕНЕРАЛ ИЗ ЛИССАБОНА"

( Виолетта Баша)




***

Невозможно. Этого просто не бывает. Ну не бывает так - и все!
По земле не разгуливают косяками русалки, и каравеллы не причаливают к нашему захолустному полустанку, обернувшись подмосковными электричками, белыми с красным шрифтом на боку, ну, в крайнем случае, какие-нибудь крылатые лошади могут мелькнуть где-нибудь на границе вашего детства и юности. И все. Довольно. В конюшню! Хорошенького понемногу. Но чтобы сказки сбывались – так не положено! Какие алые паруса в эпоху тотального дефицита алой материи? Какие Капитаны Немо, когда весь флот поголовно умчался на разборки под пристальным оком акул отечественного бизнеса?
Я летела в сказку и не верила, что скоро, очень скоро окажусь в том месте, которого нет и быть не может. Запредельщина! Да и что такое пять часов лету и шесть тысяч километров под крылом по сравнению с вечностью, отделяющей неосуществленную реальность от proz-ы.ru нашей жизни? Нет, нет и еще раз нет! Я все еще не поймала точное решение уравнения слов - я не могу подобрать стопроцентно нужные слова. Разве что – Запредельщина.

Я летела в страну, которая мерещилась мне так долго. Точнее, не она сама, а сны о ней. Или даже не о ней, а о несуществующей Атлантиде моей души. Или – что еще точнее – это было НЕЧТО сродни внутренней музыке, звучащей во мне как лейтмотив. Грустной такой песенкой издалека:

Надрывная песня португальских мореплавателей, фаду чьей-то судьбы…

Почему испанское фламенко так темпераментно, откуда эта энергия африканского зноя, страсти и ревности, почему оно такое сильное, сильнодействующее, жуть какое огненное вино, почему в нем столько жизни?
Почему португальское фаду так полно безысходности? И так созвучно моей московской тоске?
На этот вопрос мне предстояло ответить. Если повезет. Иначе оно сожрет меня. Это мое московское фаду.

- Ну, вот я и лечу в Португалию, - в голове не укладывалась эта незатейливая мысль. – Как все просто. Почему же я так мучалась столько лет? Почему так боялась, полюбив эту землю, тем самым изменить моей березовой и больной России? Так боялась разлюбить потом навек мою Русь? Надо было посмотреть на все это своими глазами, чтобы не заболеть так безнадежно и так надолго, не сделать из этой части суши какую-то болезненную, недоступную и узнаваемую уже как нечто свое, родное и пережитое - фантазию. Запредельщина.

Три года я вздрагивала при одном слове «Португалия», случайно мелькнувшем в новостных блоках. Кидалась записывать на видео фрагменты из новостей, (почему эти чертовы журналисты так редко показывают в новостной хронике единственно интересовавшую меня все эти три года страну?!), чтобы потом, прокручивая минутный сюжет, представлять себя по ту сторону кадра, попробовать вдохнуть воздух, наполненный ветрами с Атлантиды. Три года я слушала фаду, не чувствуя за окном осточертевшей московской метели, зверея от воя придурковатой и наглой сигнализации, истошного ночного крика пьяных уродов во дворе – всех этих проявлений идиотизма родного отечественного населения, деградировавшего за время эпохи тотального слома. Точнее - молодой, диковатой, наглой и агрессивной его части.

Я выпросила место у окна. Мне просто не могли его не дать: в эти две недели у меня было право на все, буквально на все, что угодно! Я заслужила его у Неба или Подземного Ведомства, что точнее, и их прагматичных наместников на земле – всех авиакомпаний мира!
Я смотрела, как необъятна моя необъятная одна шестая (теперь уже седьмая или восьмая), как широка страна моя родная, где так странно и с хрипотцой дышит человек, радуясь, что скоро вырвусь за ее пределы.
А еще широка и Украина, которая тоже благополучно закончилась, и вот он, наконец, остался где-то слева и позади, этот холодный воздух Территории, или, если вам так больше нравится – Полигона. И мы с соседом по Поднебесью, счастливым обладателем карты Европы, с упоением сравниваем это произведение графического искусства с тем, что нам показывают за окном.

За окном уже демонстрировали Альпы, склоны которых оказались неожиданно темного цвета. Всегда считала, что Альпы – это нечто веселенькое и легкомысленное, с розовыми облачками, галопирующими муленружевский канкан, с альпийскими душистыми травами, со склонами полной тишины, где так приятно существовать. Господи, услышь меня, грешную, и подкинь мне пару миллионов евро на домик и безбедную старость в Альпах! Я отблагодарю тебя, Господи - я напишу гениальную нетленку!!! Нобелевский комитет со слезами на глазах вручит мне ее, и мир обалдеет от счастья. А я… Я буду существовать как австрийская коровка на альпийском лугу, поглощая и пережевывая экологически чистую жизнь.
Под бурные дискуссии о давно забытой географии, расценках на туры и некоторых особенностях национальных сдвигов народов Европы промелькнула то ли Франция своим южным, сладострастным боком, то ли Итальянский модельный сапог с долетающим даже до высоты в километров десять запахом пиццы. И вот уже – шутки в сторону!!! – пошла терракотовая, опаленная зноем, дыханием истории, горечью и гордой статью – Испания! Испания, в которой я была дважды и которую проехала из конца в конец. Которую любила как никакую другую страну на планете. Я всегда хотела родиться испанкой, прямо на берегу какого-нибудь упоительного Коста Брава, вынырнуть в этот мир на мелкий, золотистый костабравский песочек, и танцевать всю жизнь фламенко, безнадежно влюбляя в себя немецких туристов. Испания, моя заветная, моя прекрасная, прости. Мою давнюю и безответную любовь к тебе, как-то, поддавшись на атлантическую почти русскую тоску, заменила во мне эта печальная и надрывная как фаду Португалия. Заменила и вытеснила. На тот момент. Испания была мне больше неинтересна. Своей успешностью - в первую очередь.
И вот, наконец – она! Моя загорелая синьора Эльдорада, моя Терра Инкогнита! – под окнами самолета пошла Португалия. Я прекращаю болтать с соседом, мне уже ни до кого нет дела: сердце колотится. Портоссия Эльдорадо! Как она меня встретит? Что я там увижу?

...vielas de alfama
ruas da lisboa antiga;
fado que
…o diga
coisas do vosso passado

Я приготовилась к пожарам, которые все время показывают по Ewronews, к изнуряющему жаркому воздуху португальского лета, к опаляющей сорокаградусной жаре. Но все это – приметы горной Португалии, у нее даже с самолета цвет другой. А мы летим на юг страны. К океану.
Я уже вижу прибрежные многокилометровые полоски песка, океанское побережье.
Я никогда не видела океан.

Аэропорт Faro. Главный аэропорт района Алгарве – южного побережья Португалии.

… Момент истины.
Жители Евросоюза проходят бодрым шагом, разве только оркестра нет, но его звуки практически виртуально звучат: во всяком случае, я почти отчетливо слышу фанфары и литавры.
Наших не ждут. Очередь, как и положено жителям стран Третьего Мира, посягающим на суверенные и вожделенные Европейские кущи, внушительная. Постигаю истину. Россия - страна Третьего Мира.
Очереди сближают. Болтаю с кем-то из наших:
- Первый раз в Португалии? – Спрашивает мужчина лет тридцати.
- Угу! - радостно мурлыкаю счастливая я. – Сама не верю, ужас-то какой, как здорово! А вы?
- Я здесь живу…
За две секунды, то есть ровно за то время, которое понадобилось незнакомцу, чтобы произнести эти три слова, с ним произошли волшебные метаморфозы. Разумеется, только в моем сознании. Передо мной не какой-нибудь турист, а самый настоящий эмигрант! Боже, как интересно! Интерес у меня не праздный – я примеряю эмиграцию на себя. Нет, я же прекрасно понимаю, что мне не осилить эмиграцию, да и с ума я еще не сошла. Трезво оцениваю свои силы. Но в порядке эксперимента, как версию несостоявшегося варианта жизни…

У нового знакомого уже есть вид на жительство. Работает на стройке. Строек в Португалии на единицу площади наверное больше чем в Москве. Он оживленно рассказывает мне про выборы. Я тут же забываю, кто сейчас там у власти.
- Два месяца гостил в России, сейчас возвращаюсь домой.
- Домой? А Россия?
- Тоже дом.
- Вы останетесь навсегда в Португалии?
- Пока и не знаю. Хотел поработать года два. Но вот уже четыре года здесь, и пока еще ничего не решил. Привык к ней, считаю ее своей страной. Как и Россию.

Я тихонечко завидую ему. Я тоже могла бы сказать, что считаю Португалию не совсем чужой страной. Я уже представляла ее, я следила украдкой за ней по новостным блокам ТВ, по легкому намеку в воздухе. Я считала ее своей. С одним отличием. Остаться здесь мне не светит. Возраст не тот, и профессия не та. Устроиться здесь журналистом не хватит пробивной способности. Эмигрантская пресса – это, мягко говоря, не совсем то, что я бы хотела для себя. Ее уровень – сельская районка. Языка я не знаю. Мыть посуду в кафе, убирать урожай олив или стать консьержкой в подъезде – на это я не способна даже ради вида на океан из моего окна. А это для меня много значит.
Жаль, что я не вдова нефтяного магната.

Первая португалка, которую я встречаю, проверяет паспорта в окошке. Мне трудно сдержать эмоции, пока она сличает мою счастливую мордочку с не менее «отвязной», расплывшейся в улыбке физиономией на паспорте ( в советские времена за такие фотки на документах ставили к стенке, ну не то, чтобы к стенке, однако…), я с восторгом рассказываю ей, что мечтала увидеть Португалию полжизни и просто влюблена в эту страну. По идее она должна была остановить меня и допросить с пристрастием. Но народу много, она вежливо улыбается, и я похожу без вполне заслуженного наказания за излишний порыв любви.


Я сижу на балконе отеля Alcazar на окраине городка Monte Gordo. Курортным городком это благословенное место стало недавно, еще несколько десятков лет назад здесь была просто рыбацкая деревушка. С моего балкона виден мой персональный, положенный только мне и выпрошенный мной лично у Бога кусок Атлантического океана. Мой балкон плывет над соснами, над океаном сосен, они уходят к самому горизонту, до границы с Испанией. Это заповедник Ria Formosa, 170 квадратных километров прогретых солнцем, подсоленных океанским ветром, интенсивно и упоительно пахнущих сосен! Воздух – как в сауне, эйфория – такая же!
Сосны я люблю с детства, меня не так интересуют березки. Только сосны, море и песок. Если человек и произошел от обезьяны, предположение, на мой взгляд - чудовищное и сугубо неверное, но если даже и так, то моя зверушка жила на берегу океана на белом песочке и питалась исключительно сосновыми шишками. В неурожайные на сосновые шишки годы на крайний случай могли сгодиться кедровые. Но не в коем случае не еловые. Елки – это такая же тоска, как и березы. Это верно на мой сугубо субъективный взгляд и исключительно по решению моей, исключительно сосновой души.
Пластиковый стол, два стула (один явно лишний, как и вечно лишняя вторая кровать во всех номерах, где я блаженствовала в одиночестве). Вечерами на балконе над моим столом горит ночничок. Мой балкон – маленький Дом Творчества для одного русского писателя с видом на два океана - Атлантический и сосновый. Вполне достаточно для ощущения полного счастья. Балкон с видом на сосны и океан – это моя личная Атлантида, где я одновременно Премьер-министр и все его поданные в одном лице.

Почему мне так хочется попросить политического убежища на этом балконе?

Вечерами под мои балконом слышен цокот копыт и звон колокольчиков: это конные выезды для туристов. На голове коняшек сооружения из перьев, колокольчиков и блестящей бижутерии. Мне эти лошадиные украшения напоминают один из сценических головных уборов Киркорова. Лошади ничего о Киркорове не знают. Наверное, в этом и заключается их лошадиное счастье.
В лошадиные головные уборы вставлены фонарики, в сумерках они зажигаются.
Когда очередная повозка процокивает прямо под моим балконом, я приподнимаюсь со стула и махаю кобылкам рукой.

- Конечно, покатаюсь…- я посылаю им воздушный поцелуй, лошади всегда были моей слабостью. - Как же иначе, мы ведь с вами одной крови, крылато-копытные вы мои! Португальские лошадки вызывают во мне (как и все португальское) приступы безудержной любви и легкой зависти. Нет, не подумайте ничего такого – даже будучи в душе лошадью, катать туристов ради вида на жительство я пока еще не готова!

- И-го-го! Й-й-й-й-го-го! – заливисто ржу я в полголоса, приветствуя кобылок под окном, запивая дружеское ржание местным порто. Все равно меня никто не услышит. В отеле живут одни немцы, им не до меня. Те, кто постарше, уже давно спят в номерах, прочие просиживают отпуск в баре. Мне никто не сделает замечания, даже если я громко заржу как стадо коней во весь голос посреди ночи. Свобода и демократия, до этого надо дорасти! Мне весело и грустно. Грустно, потому что на весь этот абсолютный и непревзойденный кайф у меня всего две недели.

Из русских во всем поселке только я и мои новые друзья – музыканты, супруги, обоим за пятьдесят. Они пробудут со мной одну неделю, вторую мне придется жить здесь абсолютно одной. Володя и Нина - владельцы собственной музыкальной школы в Москве, Нина преподает вокал, Владимир – гитару. Мы пьем вино на их балконе, у них личный балконный кусочек океана больше моего, зато внизу шумно: прямо под окнами дорога, там с утра до ночи, и всю ночь напролет ездят машины.
Но я готова простить Монте Гордо даже наличие грузовиков, они меня не раздражают, к тому же лишнего шума здесь не издает никто, такого звукового беспредела, как в Москве, здесь даже представить себе не могут.

Сегодня я разговорилась с одним из наших, Сергеем. Он работает в отеле, и если мне надо поподробнее о чем-то расспросить администрацию, то обычно для меня специально зовут Сергея. Он - садовник, таскает тенты и лежаки, стрижет травку в парке около бассейна.
Сергей всегда одет в рубашки с длинными рукавами.
- Странно как-то, это зачем? – спрашиваю.
- А у меня аллергия на местное солнце. – Сергей улыбается. Он вообще приветлив, и всегда в хорошем настроении. Но, несмотря на неизменную маску благополучия, разговорить его мне все-таки удалось.
- Ты из России?
- Из Украины.
- А здесь надолго?
- Здесь платят нормально. А у нас дома – нет. Прожить невозможно.
- А как же аллергия?
- А она мне не мешает. Отработал, и все дела.
- В этой страшненькой рубашке? – Поддеваю я садовника.
- А здесь смотреть некому – одни пожилые немки. – Он смеется.
- А живешь ты где?
- Квартиру снимаю.
- Значит, все хорошо?
- Хорошо. Здесь - спокойная страна,
- А жена?
- Жена пока дома осталась.
- Приедет?
- Там видно будет. Или она сюда, или я домой…
Работа Сергея мне нравится. Я думаю:
- А почему бы и нет?
Работа в саду, под соснами, где на выращенной специально и несминаемой в любое время года вечно зеленой и упругой как ковер траве в тени сосен лежат состоятельные немки. Между сосен натянуты четыре гамака, и я обычно стараюсь сразу же после ресторана побыстрее прийти сюда и занять один из них.
Я лежу в гамаке, отталкиваясь время от времени ногами от земли и гамак легонечко покачивается. Солнечные блики вперемешку с тенью от сосновых лап бегут по моему лицу. Я лежу в гамаке с томиком Коэльо. Никогда в жизни мне не было так хорошо, как в гамаке среди сосен на краю света, вдыхая полной грудью ветер с океана.
Я мечтаю здесь остаться, вот в этом саду – на веки, навсегда. Не стареть. Читать Коэльо, запивая его чашечкой капучино, которую принесет мне Сергей.
Сад огорожен забором, за ним пару улочек сбегает к океану. С океана всегда дует ветер. Он несет песок. Песок здесь всюду – забивается в волосы, лезет в глаза, летит по ветру, песок на мороженом, песок на сохнущих на балконе купальнике и пляжном полотенце. Песок и ветер с Атлантики, ветер неизменный, дующий день и ночь, сутки, недели, года и столетия напролет. Он потише только здесь - в саду под заборчиком. Немного потише.
Вопреки ожиданиям, жары нет. Есть холодок, - ветер с океана довольно холодный, температура примерно 25-26 градусов. Блаженство!

Монте Гордо – это городок, пристроившийся вплотную к заповеднику Ria Formoza, сам похож на заповедник. Та самая Тихая Гавань или Бухта Радости, о которой писала в своих рассказах, городок спокойный, тихий и уютный.
Я специально выбрала его: из всего побережья Португалии он, кажется, расположен дальше всего от Лиссабона. От центра страны, от суеты сует.
Я специально забилась в самый дальний, тихий уголок Португалии, почти на границе с Испанией. Мне нужны одиночество и покой. Тишина и одиночество.
Я приехала на свидание к моему океану!

Океан. Я так давно ждала свидания с тобой, что ты просто не мог меня обмануть. Я верила, что мне и только мне обязательно покажут всплывшую Атлантиду. И только для меня теплые ветры принесут надежду на повторную жизнь и вечную молодость, не зря же этому мифу чуть более, чем преданию о распятом Христе, и живет эта мечта о магах, сотворивших миф о бессмертии ни много, ни мало – пятнадцать тысяч лет. Пятнадцать тысячелетий назад утонула моя Атлантида.
Если вы не боитесь жить вечно, то делать это нужно в маленьком городке на границе Португалии и Испании. На берегу соснового океана.
Океан – это не глупое и домашнее, прирученное, пусть и с некоторыми капризами типа штормов и прочих новороссийских ветров Черное море. Это даже не Красное, Белое или какое-нибудь раскрашенное в другой цвет море, не говоря уж о таком скромненьком по сути озере, не имеющем никаких претензий кроме как фонтанировать нефтью и быть предметом вечной дележки, как Каспий.
Океан… он живой. С характером почище, чем у бывшего мужа и нынешнего шефа!

Вода в океане – ледяная.
Надо сначала немного разогреться, подремав под солнцем, потом собраться с духом и пойти навстречу воде. Океан мне кажется строптивым, я прекрасно плаваю – выросла на Черном море, но океана немного опасаюсь. Мне трудно представить, что он бескрайний – вот эта вот вода дышит, пульсирует волнами до самого горизонта и дальше, простираясь на много сотен километров, доходит до берегов Африки и Америки.
У океана бывают приливы и отливы. Когда вода наступает, она забирает почти весь пляж. Я едва успеваю передвигать подстилку, волны съедают берег метр за метром, так, что через полчаса место, где ты лежал, уже находится в воде довольно далеко от берега. Зато отливы обнажают душу океана, оставляя всю подноготную на мокром песке.
Сотни местных жителей выходят на охоту, в песке делают ямки, что-то копают. Присматриваюсь: собирают ракушки. Они здесь в любом ресторанном меню. Супчик с плавающими в них ракушками и прочей океанской снедью, перечислить всю я не смогла бы, но охотно пробую эту экзотику.
Мне нравится океан, моя любовь к нему - чисто женская: я его боюсь и тем больше люблю. К океану я хожу как на свидание, подбирая одежду – белые пляжные штаны (их я закатывая по колено), белый топик с болгарским орнаментом – привет Атлантике от Черного моря! - белый, тонкий как паутинка газовый шарф – его я наматываю на шею из-за сильного океанского ветра. Через день-другой я уже не боюсь простуды. В отличие от московского сквозняка, океанский ветер меня не берет, ни простуды, ни рези в ушах, ни единого чиха! Я словно сроднилась с ним, я сама стала им, мне хочется поднять руки к бледно голубому атлантическому небу цвета океана, мне кажется, я теряю вес и вот сейчас полечу над волнами куда-нибудь к Кабо Верде, я буду лететь до самой Африки.
Мне нравится уходить подальше от официальных пляжей на безлюдный берег океана, благо, что песчаные пляжи здесь, вблизи Формозы, тянутся на двадцать километров и одни из самых длинных непрерывных пляжей побережья Португалии. Я бреду километр за километром по колено в воде.

Иногда я отхожу немного от берега, забираюсь в дюны, и дальше, перебравшись через них – в сосновую рощу. Рядом нет ни единого человека. На несколько километров! Хорошо то как!
Возвращаюсь к океану и слышу:
- Зоя! Зоя!
Мо лучшую университетскую подругу зовут Зоя….
…А Зоей оказалась милейшая черная псина, загоравшая на пустынном бережку вместе со своими хозяевами. Кроме нас троих и собаки до самого горизонта не было никого.
Я рассказываю новым знакомым про свою собаку Шерри. Заодно вспоминаю английский.
С моей жаждой общения знания португальского мне сейчас больше всего не хватает!
Мои новые знакомые – пожилая пара, собака им заменяет не рожденного вовремя ребенка.
Я фотографирую на память пожилую собаку Зою и моих новых знакомых.



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   17:33:00)

Если долго стоять на самом западном краешке Европы,
До головокружения всматриваясь в кривизну земного шара,
То можно увидеть машины в пробке на углу Сорок Второй Стрит, и
Кота Томаса, спящего на пластиковом стуле у «Макдональдса», и
Газонокосильщика на лужайке у Белого Дома,
И вдруг всем телом,
До озноба,
Ударом в спину
Почувствовать
Холод Норд-Оста,
Ледяную мощь Борея,
С полигона памяти, России,
Без которой невозможно жить,
В которой невозможно выжить.
И - лететь в пропасть,
Дальше, дальше
До 1982-го,
До Пермской площади,
Рассеченной трассером
Скачущего
Прямо на солнце коня,
До первого глотка воздуха после
Комы,
До залитого солнцем Подола,
До грачей над Владимирским собором,
До языческих идолов, сброшенных в Днепр
Дружинами князя Владимира,
До стремительно стареющих родителей,
До ушедших в вечность друзей,
До
Белоснежных каштановых подсвечников набережной
В вешках Прошлого...

И маленький земной шар
Нагретым на солнце каштаном
Ляжет на ладони

W*

Муз. фон - португальское фаду

Camara_Pereira_-_Viales_de_Alfama




Из романа "Генерал из Лиссабона",
Виолетта Баша



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   18:01:35)

В белый промельк снова день погружён.
Это март весенним снегом шалит.
Зарыдали тротуары навзрыд.
Уплывает в море площадь.
Мостовую бьет трамвай колесом.
Жеребячья в нем проснулась душа.
На стоянке щиплет мокрый асфальт
Меднокрылая лошадь.
Жеребёнка я возьму под уздцы.
Что-то слишком он сегодня крылат.
Но уже он убирает шасси
Над Останкинской башней.
Видно, вправду мы с тобой близнецы,
Инфрарыжий, нежно тающий март.
Ах, как пляшет и во мне, и в тебе
Жеребёнок вчерашний!

1989

Виолетта Баша



Астсергей   (15.03.2011   19:47:11)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Туман спустился на снега,
Тревожно небо смотрит в долы,
Живут амуры в небесах
Когда весной вздохнёт погода..

Неясный слышит сердце зов,
Стихает ночью звон капели..
Но шепчет ветер про любовь,
С утра ручьи как Минестрели ..

Живут амуры в небесах ..
Когда бездонны сини дали..
А ветром в солнца волосах -
Любовь запуталась губами..

Да чтож творит с душой весна ..?
Амуры в ней вдруг гнёзда свили..
Блестят ей девичьи глаза,
И парни носят её крылья...

Крестьянский Поэт   [Москва]    (15.03.2011   18:06:47)

Уважаемая Виолетта!
Извините уж, что вмешиваюсь в Вашу прекрасную беседу практически, но вот пара вопросиков появилися:

А Вы что - Лиссабон больше чем Москву любите, что-ли?
Вы что - лиссабонка нерусская сами то? Извините уж за крестьянскую прямоту мою...

___ Искренне Ваш, Герман СС - Учитель, Крестьянин, Поэт.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   19:12:14)
(Ответ пользователю: Крестьянский Поэт)

Почему больше?

Москву я совсем не люблю.

Русская.

Крестьянский Поэт   [Москва]    (15.03.2011   19:18:21)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Да какая ж Вы, матушка, русская после этого? Так, россиянка.
И не более того.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   19:19:05)
(Ответ пользователю: Крестьянский Поэт)

Русская.

Люблю Португалию.
И что?

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   19:20:50)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)


Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (15.03.2011   19:28:11)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Я не люблю Москву, я люблю мою провинцию


https://www.chitalnya.ru/work/102218/

Крестьянский Поэт   [Москва]    (15.03.2011   19:34:17)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Нет, матушка. Нет там никакого ответа. Стишок там, на музыку положенный. И всё практически.

Дело не в том, что Португалию любите. Бог с ней, с Португалией. Вопрос то другой был. Ну да ладно.

А почему, кстати, Москва то наша Вами так нелюбима?
(И не в ней ли, нелюбимой, проживать то изволите?)

Астсергей   (15.03.2011   19:56:43)
(Ответ пользователю: Крестьянский Поэт)

Есть много чудных мест на свете,
Где пьяный воздух я не пил..
А перед местною Джульетой
Не декламировал стихи..

Не назначал свиданий нежных,
Под сенью царственных садов..
Не видел там всю бесполезность,
Уйти от древних чар Волхвов..

Не восходил на крышу мира,
Индийский теплый океан,
Воздушной пеной не стелился
Покорным львом к моим ногам ..

Я не был там где вод Ефрата,
Касались камни древних стен..
Где были грех и зло распяты,
Где на цепях висел Эдем ..

Есть много чудных мест на свете,
Куда спешит моя душа..
Но в списке том на первом месте-
Родная улица моя ...

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (16.03.2011   01:35:49)
(Ответ пользователю: Крестьянский Поэт)

А ответ конкретный.
Стихотворение называется "Мы - русские". И оно о нас, о русской душе. Что непонятного?)))

Но любовь к России не стоит делать узкой, отрицая весь прочий мир.
Русская душа и в самом деле широка. И включает возможность любить красоту и других стран. Моей любимой после России является Португалия, о которой я написала роман. И только.

А заветным местом - малая родина, под Курском она. Село Орлянка.
Поэтому не люблю Москвы. Здесь сейчас не родное что-то. Капитал возможно. Агрессия еще.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (16.03.2011   01:37:44)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Мы – русские! Как много в этом слове -
Стихии мощь и неба благодать.
С великой верой, с пламенной любовью
Я не устану это повторять!

Мы – русские! И нам не стать иными.
Как ни пытались нас враги сломать,
Нам Русь дала свое святое имя.
Я не устану это повторять!

В лихие годы, в дни великой смуты,
Когда кричит над нами воронье,
Как ни хотелось бы порой кому-то
Лишить нас сути, в имени твоем,

Россия, - рокот рек, раскаты грома,
И вздох плакучей ивы у ручья,
И тихий свет родительского дома.
Мы – русские, и мы – одна семья.

Нас связывает это небо цвета
Лазури на небесных рушниках.
И свет души как отраженье света
Прозрачных вод в священных родниках.

Мы – русские! И нам не быть иными.
Остановись у нашего порога,
Пришелец, и запомни наше имя -
Наследников Арктиды и Сварога.


Мы – русские! Как много в этом слове.
Нас не сравнить ни с кем и не сломать.
С великой верой, с пламенной любовью
Я не устану это повторять!

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (16.03.2011   01:41:01)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Я сегодня жгу мосты, ну и пусть,
И с судьбою в споре вышла ничья.
Занавесилась туманами Русь,
Загрустила у святого ручья.

И веселых песен здесь не поют,
Где ж вы, курские мои соловьи?
Я б оставила московский уют,
Да не пустят меня думки мои.

Крепко горечью нап`илась. До дна,
Только дно темно да ил у реки,
Не упасть бы – день как ночка темна,
Заберите меня в степь, васильки.

А под Курском - разноцветие трав
Разметалось по полям на ветру.
Ангел мой, ты был, конечно, неправ,
Не оставив мне приют на юру.

Да и все мы нынче мечемся, как
Мотыльки вокруг лампады времен.
И пытаемся то эдак, то так
Выжить, комкая обрывки знамен.

И у речки Сейм вода уж не та -
Не прозрачная и мелкая гладь.
Впрочем, видно, всё - пустая мечта,
Снова речку хоть во сне увидать.

Там, где бродит мое детство в репьях,
Да в кувшинках, что по пойме цветут,
Полюбила я навек соловья,
Курским посвистом его нарекут.

И живу я у столицы в плену,
Ну а вы – вы разве нынче вольны?
Взять бы хлеб, да за кусок проклянут,
На куски разрезав сердце страны.

Разворочено, разбросано. В прах
Затоптали домик мой на юру.

Заблудиться бы сейчас в ковылях,
Разметавшихся в полях на ветру…

16.08.09

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (16.03.2011   01:44:54)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

ТАЛЬЯНОЧКА

О МОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЕ...


© Copyright: Виолетта Баша, "Московский литератор", №16, 2007 г.

Моим дедушке и бабушке - Петру и Насте


Золотые купола, небо синее,
Здесь березкам хорошо хороводится!
Только слишком много лет над Россиею
Злые тучи. Ну, когда ж распогодится?

Эх, возьму-ка я сестрицу- тальяночку,
Заиграю переливами звонкими,
Синеокая, спляши нам цыганочку,
Закружись между березками тонкими!

Чтоб веселье разлилось пенной брагою,
Не вином хмелея - соком березовым,
Красоту я повенчаю с отвагою,
Молодецкий чуб с девичьими косами!


***

Домик в три окошка, старая скамейка,
Каждый вечер Петр у крыльца сидит,
Смотрит на дорогу: к горизонту змейкой
Убегает трасса - грузовик пылит.

А закат - в полнеба, а поля – без края,
Там, за горизонтом, есть другая жизнь.
- Шурочка там с зятем, как живут, не знаю…
С письмецом, дочурка, ты поторопись.

- Трудно бабке стало, уж и не выходит
Настенька. Картошку нынче докопал.
На зиму нам хватит. Все тоска находит -
Схоронить успеешь? Слаб я нынче стал.

Домик в три окошка. Тихий свет из окон.
С чугунком у печки бабушка кряхтит.
В чугунке - картошка. Век, что Богом соткан,
Огоньком в той печке скоро догорит.


***

Грузовик проедет - и не видно солнца.
Марево укроет полдень в тополях.
И пылит дорога вдаль до горизонта.
И цветет гречихой курская земля.

В песенной сторонке синеглазых много.
Расплескалась в душах поднебесья синь.
Лето. Полдень. Детство. Дальняя дорога.
Колдовские травы. Лебеда-полынь.

В Солнцевском районе вправду много солнца.
За селом Орлянка нежная заря.
Вспыхнет ненадолго низкое оконце.
Ночью за рекою огоньки горят.

Есть одна деревня. Есть село такое...
Может, и сегодня помнят там меня?
Только справлюсь с жизнью, разберусь с судьбою -
Все хочу вернуться. Много лет подряд.

Завари мне, мама, колдовские травы.
Там, где у дороги дом родной стоял,
Лебедой-полынью, горькою отравой,
Поросла бурьяном рана пустыря.

Нищая церквушка. Старая ограда.
Заросли сирени пеною кипят.
Позабыты - брошены две могилки рядом.
Где-то в поднебесье высоко летят.

Схоронили бабушку. Старика забрали.
Все хотел вернуться, да не довелось.
Горевал он молча, тихий и печальный.
…А вернуться только мертвому пришлось.

Ивами расплачется сторона заветная.
Всполыхнет зарницами да прольется в синь.
Две могилки. Родина. Песенка не спетая.
…Вот она какая, лебеда-полынь.



***
Золотые купола, небо синее,
Здесь березкам хорошо хороводится!
Только слишком много лет над Россиею
Злые тучи. Ну, когда ж распогодится?

Что-то слишком много бед нам и горестей,
Видно, выпало - не то, что задумано.
Нам судьба – делить во всем это горе с ней,
В песнях - плакать, в сказках – счастье придумывать.

Эх, возьму-ка я сестрицу- тальяночку,
Заиграю переливами звонкими,
Настя, Настенька, спляши нам цыганочку,
Закружись между березками тонкими!

Чтоб веселье разлилось пенной брагою,
Не вином хмелея - соком березовым,
Красоту я повенчаю с отвагою,
Молодецкий чуб с девичьими косами!

Только вряд ли я найду ту тальяночку,
Да девчонку где сыскать босоногую?
И не пляшут уж давно здесь цыганочку
Старый дед да две старухи убогие.

Пьяный сторож лет под сто, в телогреечке -
Уж не помнит, как зовут его, грешного,
Каждый вечер тут сидит на скамеечке,
- Выпьем что ли, - говорит, - распотешь меня.

- Что ты, дедушка, зачем? Мало ль горечи?
Душу выжечь торопиться не следует.
- Ты не внучка ли Петра Поликарпыча?
Он у нас тут лошаденкой заведует!

- Да когда ж то было… - и замолчала я.
Двадцать лет уж как в земле дед покоится.
Ах, березонька моя ты печальная,
Знать, не скоро на Руси распогодится….

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (16.03.2011   01:45:37)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)


Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (16.03.2011   01:55:36)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

А вот это самоерничество, куражусь над своим страстным желанием немедленно уехать в Португалию

Ах, не Майя я и не Галя,
Не Наташа даже – вот жалость то!
Я смотрю «Евроньюс» - Португалия!
И до судороги внутренность сжалась.
За окном сугробы до крыши -
Эта хрень у нас мартом зовется.
А у них 23 или выше,
Плюс конечно, и ленточкой вьется
Ветка пальмы под ласкою бриза
Океанского! Гады, сучары!
Как достала меня Португалия!
Телевизор к чертям выключаю!
Но, не выдержав долгого стука
Табуреток, летящих на пол
(Ну а вы не слыхали – в России
Это признак хорошего знака,
Что соседи любимые живы,
И у них настроенье – что надо!
Как всегда помечтав, что сегодня
Наконец постреляю я гадов!),
Снова телек зачем-то включаю,
И опять – что за подлость такая! –
Наважденье, дерьмо, зараза –
Португалия, Португалия!
Вот - девчонка в лучах солнцепада,
Топ поверх голубого цвета,
На пупке – серьга – то, что надо!
И под ручку держит атлета.
Ну а мачо – такой … о, Боже!
Застрелите меня, дон Фернандес!
Провались ты, шалава, зараза!
- Повторяю я, -
Гадость-гадость!
У нас март, что январь на полюсе!
А июнь, что январь в Алгарве!
Ах, собрать бы мне все свои бонусы,
И туда, твою мать, в Португалию!

Да, не Майя я и не Галя я,
Не Наташа даже – вот жалость то!
Я - к иконе - Господь, может, сжалится,
И отправит меня - в Португалию!

---

Имена имеюе для меня некий смысл - они так или иначе связаны с героями моего романа "Г из Л"

Белла Минцева   (16.03.2011   01:59:58)
(Ответ пользователю: Крестьянский Поэт)

Не туда написала.

Мы русские, но тянет нас в Италию!
Ну, сколько можно это повторять?
Мы русские, но любим Португалию,
Ведь там такая, братцы, благодать!
:)
:)
Чё неясно-то, валенок сибирский?:)))

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (16.03.2011   02:12:43)
(Ответ пользователю: Белла Минцева)

Белла, а вы ведь не в России живете?
Переехать не хотите?:))) Или это сложно?

Слышала, что вы из стран Балтии? Вообще-то красиво.
Но, если разрешите спросить, в Россию то не тянет переехать насовесем?

А вот покататься по миру не грех и русскому.
Но жить лучше дома, в России.
Приглашаю кстати, будете в Москве, заходите на кофе.

Белла Минцева   (16.03.2011   02:21:32)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Да с удовольствием, Виолетта!:)
Дома оно завсегда лучше!
Вы мне с квартирой, гражданством, работой в каком-нибудь захудалом издательстве не поможете?
А кофеёк у нас имеется, и кафетерии не в пример московским.
:)














1