Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Конкурс прозы «Осенняя история»


Выбрать темы по:  
Рубрика: Конкурсы КЛиК
Просмотров: 566

Дорогие авторы, приглашаем вас на конкурс прозы «Осенняя история». Необходимо написать миниатюру или рассказ, связанный с осенью. Объём работы - от 1500 до 5000 знаков без пробелов. На конкурс принимаются только новые, ранее нигде не опубликованные произведения.

Критерии оценки произведения:
1. Работа со словом (владение словом, образность, отсутствие штампов и клише)
2. Построение произведения (композиция)
3. Оригинальность подачи материала

Призовая сетка:
1 место – победитель получает 2500 изборублей;
2 место – победитель получает 2000 изборублей;
3 место – победитель получает 1500 изборублей.

Приз редакции КЛиК: 1000 баллов + отзыв куратора под произведением-призёром на личной страничке участника.

Приём работ с 3 по 22 сентября включительно.

Для обеспечения анонимности авторов для судей, просим конкурсантов посылать работы на почту конкурсов КЛиК: https://www.chitalnya.ru/users/contest/

Желаю всем удачи!

С уважением,
Куратор конкурса,
Асия Караева


Комментарии:

Конкурсы КЛиК   (02.09.2022   15:52:06)

­­­№1
В детстве я ненавидела осень. Сентябрь ассоциировался у меня со школой, а это значило опять долгую дорогу в поезде в город Инта, туда где я училась последние три года.
В конце августа я стояла на перроне Интинского вокзала, промозглый северный ветер пробирал меня до костей, не спасало жидкое осеннее пальто в клетку. Тоскливое чувство вперемешку с мелким пакостным дождем, делали свое дело, слезы потоком лились из моих глаз, а чужая тетка подталкивала меня , торопила бежать к остановке.
Я с ненавистью смотрела на чахлые деревья покрытые багрово - красной листвой, и сжимая маленький чемодан в руке , проклинала этот город и судьбу злодейку, что каждый раз заставляла меня возвращаться сюда, отрывая меня от моих друзей, отца и родного дома.
Автобус долго вез меня мимо угольных шахт, отвалов, серых пустырей, лишенных хоть какой нибудь растительности , пока не останавливался в центре города, где высилась водонапорная башня, похожая на Кремлевскую.
Дальше я шла пешком, мимо серых хрущевок, магазинов, дворов, где росли окутанные туманной сыростью жидкие березы.
Осень в Инте особенная, она пролетает в одно мгновение , не успеешь привыкнуть к долгим дождям, как вдруг в конце октября, станет очень холодно и пойдет густой белый снег. Но в ту осень было удивительно тепло, стояло бабье лето и мы старшеклассники отправились в поход в лес.
Наш физик был заядлым туристом, он облазил в одиночку Уральские горы, ходил в плавание на байдарках с ребятами постарше, он основал туристический кружок, где мы учились вязать альпинистские узлы, разжигать костер и варить в котелке кашу.
Вот и в это раз он повел нас в турпоход куда - то за город. Для меня было так ново, шагать в резиновых сапогах с рюкзаком за спиной , через час я очень устала , я раскраснелась и присела на землю на рюкзак. Физик подскочил с фотоаппаратом и весело крикнул - Для истории! И защелкал им, как из автомата, после я видела эти снимки, смешная девочка в огромных очках , щурит глаза от солнца.
Как же здорово провели мы тогда время. Разбили зеленые брезентовые палатки, из ручья набрали воды и сварили чай из листьев смородины, приготовили перловку с тушенкой.
Мы сидели тесно прижавшись к друг другу пели песни под гитару у костра . Тогда я впервые осознала, что осень это не только серая стыть за окном, но и теплое осеннее солнце, горько сладкий вкус рябины которую мы рвали смеясь у дороги, пес нашего физика Адаг , которого мы затискали от великой нежности и любви ко всему живому.
Та осень золотиться в моей памяти невероятным светом доброты, и памятью о том человеке, который научил меня - любить осень.

Конкурсы КЛиК   (02.09.2022   15:52:46)

№2
«Садок вышнэвый коло хаты»… Это строчка о моём детстве. В Украине избы называются хатами. Вокруг нашей было два палисадника – в одном – «вышнэвый» садок, в другом – сливы, груши, яблони, крыжовник, малина, виноград.
Земля в палисадниках вскапывалась дважды – весной и осенью. Помню маму в телогрейке с лопатой, помню отца, да и сама я, как подросла, была горазда. Нравилось мне это дело: ставишь остроконечную лопату перпендикулярно земле, нажимаешь правой ногой, она врезается в чернозем, как нож в шоколадный торт. Потом на чёрный ископанный участок осенью листья жёлтые падают. Это красиво.
Однажды нас, шестиклассников, учительница после шестого урока собрала и говорит:
- Не расходимся. В «бэ»-классе у девочки одной мама погибла в дорожной аварии. Наташа Б-к. Вы её знаете.
Мы растерялись, притихли, присели за парты, затаились, ждём, что дальше она скажет.
- Сегодня её будут хоронить и мы всем классом идём на похороны…
Сейчас, спустя десятки лет, вспоминая это, - удивляюсь. Невозможно представить, чтобы в наше время какому-то учителю позволили целый класс из двадцати двух человек тащить на другой конец посёлка на похороны к какой-то никому из них неизвестной женщине. А тогда это казалось совершенно простым и естественным делом - пойти всей толпой, чтоб поддержать товарища своим присутствием.
Дорога была дальней. Но это была ранняя осень и в такое время идти по посёлку хоть куда-нибудь – сплошное удовольствие. Улица, как река, бежала себе вперёд, а мы как кораблики – плыли и плыли куда-то вслед за нашим главным фрегатом – учительницей – ведущей нашу эскадру на помощь маленькой лодочке, попавшей в беду. А по обе стороны улочки были красивые избы-хатки, окружённые заборами, перед которыми было столько цветов – астры, бархатцы, которые там назывались «чернобрывцы», циннии, которые там называются «майорами»…
Наташка у гроба стояла маленькая, беспомощная и бледная, но не плакала, а хлопотливо посматривала на своих малышей. Их семья была многодетной. С этого дня она должна будет заменить им маму. Старшего брата - Вовки – нигде вблизи не было. Слухи распространяются быстро, и я уже знала, что это он «убил мать» - вёз её на мотоцикле то ли в магазин, а то ли из магазина, да и столкнулся с Камазом. Каким-то чудом себе только лоб расшиб, упав. А вот мать – насмерть.
Вовка был намного старше. Красивый, с длинными ресницами. Я строгой девочкой была, внимание на мальчиков не обращала, тем более на старшеклассников. Но на этого попробуй не обрати, когда он сам почему-то меня ещё с моего первого класса за косички дёргает, где только не увидит. Что за чудак. Он школу окончил год назад, но я помню его. И мне его жалко больше всех, потому что ему очень тяжело. «Мать убил».. Надеюсь, Наташка его за это не разлюбит, а тоже пожалеет, как я.
Кладбище. Трава сухая вокруг, серая, ветер волосы девчонкам треплет. Я пробираюсь к Наташке, чтобы её обнять – она только что от гроба отошла. Всё правильно, вижу, чувствую, что ей от того, что я обнимаю её, немного легче. В глазах слёзы, но не ревёт. А я ещё так не умею – плакать молча. Обняв её, оглянулась на гроб. Вижу – Вовку ведёт какая-то женщина. Поставила у изголовья, что-то шепнула. Он стоит как пень. Люди на него смотрят, ждут от него чего-то. А он отвернулся, быстро всех растолкал и встал где-то там, далеко, за спинами родственников. Я бы его сейчас тоже обняла. Но, конечно, не буду. Мы не знакомы. Только за косички дёргал, это не повод для знакомства.
Опускается гроб на полотенцах. Всхлипы, завывания, потом звук земли, сыплющейся на крышку гроба, - сначала лёгкий шорох от бросков горстями, затем тяжёлый шум от падения груд, скидываемых лопатами.
И мы расходимся. Снова цветы вдоль улицы, шмели, пчёлы, трутни, которых можно ловить руками.
Часа полтора до нашего дома. Иду, всё думаю про Наташку, Вовку и других их детей. Как же без мамы жить-то возможно на свете? Наконец, добралась. Вхожу во двор, а там мама с лопатой среди парящих жёлтых листьев в палисаднике. Косыночка белая, щёки румяные, глаза приветливо сияют – радуется мне. А у меня где-то вдруг в груди защемило и так стыдно стало, что это я вчера грядку бросила, а теперь вот ей приходится.. А она ведь тоже у меня когда нибудь… умрёт…
И впервые в тот день в моём детском сознании осень представилась временем прощания, угасания и ухода. Учительницей, напоминающей детям, что всё на этом сете так хрупко, ненадёжно и невечно…
Давно уж мамы нет. И я часто думаю о ней. А начало осени – разгар сентября - непременно будоражит в моей памяти тот грустный болючий день из моего детства.

Конкурсы КЛиК   (02.09.2022   18:00:10)

№3

Моё Солнышко.

Был конец сентября, и стояли последние деньки бабьего лета. Солнце уже не палило летним жаром, а лишь пригревало остатками тепла, ласково касаясь своими лучами людей, деревьев, домов, лугов. Воздух был чистый, дышалось легко и в удовольствие. Большинство листьев пожелтели и тихо падали, кружась в осеннем танце. Баба выйдет на крыльцо, подставит лицо ласковому солнцу, - «Господи! Благодать-то какая!». И перекрестится, повернув голову на курлыканье улетающих журавлей. А клин высоко летит в синем небе, временами скрываясь за белоснежными облаками. А пёс, почувствовав блаженное настроение хозяйки, подбежит, виляя хвостом, и заискивающе посмотрит ей в глаза, просительно повизгивая.
- Подожди, Пират, сначала курей покормлю, потом тебе дам. Иди на место. Даа… красивый денёк. Цыпа, цыпа, цыпа…

Грунтовая дорога шла вдоль леса, а с другой стороны было поле с видневшимся вдалеке озером, в котором даже с дороги была видна отражённая голубизна неба с белыми облаками, словно они плавали в озере. Пения птиц из леса не было слышно, а может их заглушали звуки шарканья ног, скрип телег. По дороге шла колонна беженцев. Бежали от войны. И взрослые, и старики, и дети. С рюкзаками, чемоданами, узлами. Шли молча, спешили, обгоняя слабых и уставших. С завистью поглядывали на телеги со скарбом. Их не радовал погожий, солнечный день, они его не замечали, им хотелось просто жить. Была осень 41-го года.

Как появились фашистские самолёты, заметили не сразу. Они словно «вынырнули» из-за леса и начали бомбить с головы колонны. Рёв самолётов, вой бомб, грохот взрывов, крики людей, плач смешались в единый ор, от ужаса которого, люди побежали по дороге. Телеги наезжали друг на друга, опрокидывались. Обезумевшая лошадь с одними оглоблями и, запутавшимся в вожжах рукой хозяином, неслась по дороге, сшибая всех на своём пути. Какой-то однорукий мужик забрался на опрокинутую телегу и, махая оставшейся рукой, истошно кричал.
- В лес! Все в лес, мать вашу!
Но его никто не слушал и не слышал. Люди обезумили от страха и не понимали, где спасение, и пытались хоть убежать от этого ада. А мужик орал и орал пока не упал сражённый осколком бомбы.

Двенадцатилетний Алёшка с матерью и пятимесячной сестрёнкой тоже бежали по дороге, бросив тяжёлый чемодан. Мать, прижав к груди одной рукой дочку, другой держала Алёшку за руку. А на дороге лежали брошенные вещи, убитые с оторванными частями тела. Маленькая девочка, стоя на коленях, теребила лежащую мать, - «мама, мама, вставай». Алёшка, пробегая мимо, оглянулся на неё.
- Мама, она мёртвая?
- Мёртвая.
- А как же девочка?
- Ей уже не помочь. Видишь, что твориться? У меня Верочка на руках… я не смогу… мне вас бы спасти.
- Так она же умрёт одна! Умрёт!
Мать промолчала. Алёшка вырвал руку.
- Вы идите, я сейчас, я вас догоню.
- Алёша, стой! Вернись!
- Мама, спасай Веру. Я вас обязательно догоню!

Перепрыгивая через трупы и лавируя среди бегущих навстречу людей, Алёшка подбежал к девочке, подхватил её на руки и бросился обратно. Девочка заплакала, - «мама, мама, мама».
Вдруг сзади застрочил пулемёт. Алёшка оглянулся. По дороге ехало несколько мотоциклистов и расстреливали бегущих людей. Алёшка свернул с дороги и побежал к лесу. Лишь добежав до леса и спрятавшись за большое дерево, Алёшка сумел отдышаться. Сердце колотилось в груди, спина вспотела.
- Ну, и тяжёлая ты.
- Я к маме хочу.
- Я тоже может к маме хочу, да не хнычу.
- К маме, к маме…
- Тихо ты. Услышать могут. Тебя как зовут?
- Моё солнышко.
- Нет такого имени. Мама тебя как звала?
- Моё солнышко. Я к маме хочу.
- Нельзя нам туда, немцы могут убить.
- А они плохие?
- Хуже не бывает. Что же нам делать?
- Я кушать хочу.
- Как стемнеет, сходим к дороге, может найдём что-нибудь. А пока пойдём в лес, ягоды поищем.

Осенний лес встретил детей не приветливо. Густой, тёмный, сюда почти не проникали лучи солнца и он был похож на угрюмого старика, недовольного, что его потревожили. Пения птиц не было слышно и только дятел выстукивал бесконечную дробь, да удод, пролетевший с шумом, перепугал Алёшку. Опавшая листва была сырой и только на открытых участках, куда проникал солнечный свет, было сухо и встречалась черника. Наклоняться за ягодой с девочкой было неудобно и Алёшка опустил её на землю. На девочке был только один ботинок.
- О! а где твой ботинок?
- Я не знаю.
- Как же мы с тобой пойдём? На руках мне тебя не донести. Может на спине?
- На спине у тебя что-то висит.
- А! Я и забыл! Это же мой рюкзак. Там и вода есть, и бутерброды с маслом, и свитер, и фонарик с ножиком.
Алёшка радостно скинул рюкзак, посадил девочку на поваленное дерево и достал еду.
- Только понемногу будем есть, а то неизвестно, сколько мы в лесу пробудем.
Дал половину бутерброда девочке, сам съел четвертинку. Потом достал свитер, одел его на девочку. Ножичком прорезал отверстия в углах рюкзака.
- Понесу тебя в рюкзаке. Давай, залезай в него. Ноги в дырки высунешь. Так-то полегче нести, чем на руках.
Взвалив рюкзак с девочкой за спину, Алёшка пошёл обратно к дороге.
- Мы к маме идём?
- К маме.
Но он ошибся. Пока искали ягоду, зашли слишком далеко в лес и …заблудились. Плутали по лесу до темноты. Девочка часто плакала, просилась к маме.

Алёшке было страшно, ночной лес пугал его. Ему мерещились всюду волки и медведи, а от уханья совы он сильно вздрогнул и внутри всё похолодело. Девочке тоже было страшно и она сильно сжимала руками шею Алёшки, мешая идти. Ночевать Алёшка решил сидя, прислонившись спиной к большой ели. Девочку взял на колени и, обняв руками, прижал к себе. Похолодало и задул ветер. Сломанные ветром ветки, листва и шишки падали вниз и каждый раз Алёшка вздрагивал и, озираясь по сторонам, светил туда фонариком. Девочка наконец уснула пригревшись, а ближе к утру уснул и Алёшка.

Ближе к утру заморосил дождь. В лесу было сыро и только под густой елью было ещё сухо. Проснулся Алёшка от холода и чьего-то покашливания. Открыл глаза. Перед ним стоял старик с большой седой бородой, с ружьём и огромная собака. Алёшка от неожиданности вздрогнул.
- Очнулся, паря?
- Вы кто?
- Не боись, свои. Лесник я, дед Кузьма. А вы кто такие?
- Мы… мы… заблудились.
Проснулась девочка и с интересом посмотрела на деда.
- А тебя как зовут, солнышко?
- Моё солнышко.
- Вера её зовут…, сестра она моя. А меня Алёшкой.
- Я мамина.
- Понятно. Ладно, потом поговорим коли так. Если что, вы мои внуки. Это мой Полкан вас нашёл, привёл меня, а то бы… Места у нас глухие, много людей сгинуло.
Полкан, услышав похвальбу в свой адрес, ещё сильнее замахал хвостом и радостно взвизгнул
- Вставайте, пошли ко мне на заимку, там войну и переждёте. Вижу, некуда вам больше податься. Давай, Солнышко, иди ко мне на ручки.

Конкурсы КЛиК   (02.09.2022   18:02:23)

№4
Самодельная сказка.
Туман уже давно рассеялся, воздух пел и звенел, как бывает только в сентябре, берёзовый лес стоял такой картинно-жёлтый, что хотелось то кричать от восторга, то молчать, наслаждаясь красотой. Грусть и радость одновременно висели в воздухе.
Баба Галя с внуками уже набрали по корзине грибов, а старческие, но ещё крепкие плечи Галины оттягивал берестяной короб, набитый дополна дарами леса. Осень нынче щедрая – и подберёзовики, и подосиновики, и маслята, и опята - на любой вкус грибов хватало. Семилетняя Маруся с младшим братишкой Стёпашкой бегали по лесу в догонялки с корзиночками в руках, рискуя растерять собранные грибки, а баба Галя ковыляла, опираясь на рогатую палку. Годы не те уж, не угнаться за внучатами, пора бы и привал сделать. Ничего, уже скоро, до озера дошли, а отсюда до деревни рукой подать. Сейчас только передохнуть чуток… Галина тяжело опустилась на пожелтевшую траву, облокотившись о ствол старой берёзы, и стянула короткие резиновые сапоги, блаженно вытянув гудящие от долгой ходьбы ноги. Ребятишки подбежали и повалились, хохоча и щекоча друг друга, рядом с бабушкой. Галина пристально смотрела на озеро, стараясь там что-то разглядеть, прищуривая подслеповатые уже глаза.
- Погодите, не калготитесь, послушайте лес-то… Вон как лебеди кричат, надрываются, а вы не слышите ничего, кроме себя - осадила их Галина.
- Баб, а расскажи сказку, - успокоившись, попросила Маруся.
- Сказку! Сказку! – подхватил Степка.
- Сказку вам, бедовые… Ну можно и сказку. Сейчас, отдышусь только немного… И будет вам сказка.
Дети притихли, приготовившись слушать бабушкину сказку – рассказывать баба Галя была большая мастерица.
- Ну, слушайте… На одном озере жила семья лебедей – Лебедь да Лебёдушка. Много лет жила. И родители их жили, и деды лебединые… Снесла по весне Лебёдушка яички, детушек, значит, вывести хотела, а охотники устроили пальбу и прогнали мать с гнезда. Погибли яички, не вывелись лебедятки. Погоревали Лебедь с Лебёдушкой, поплакали, да новые яички снесли. Вывелись детушки, а лето уж к концу подходит. Осенью собрались все лебеди улетать, а лебедятки ещё неокрепшие, не успели вырасти, только-только летать научились, не выдержать им долгий путь до теплых краёв.
А время уж к зиме – вот и листы на берёзах облетели, и первый ледок на озере появился… Растут, крепнут наши лебедятки, а мороз-то быстрее крепчает. Вот и первый снежок посыпался, озеро по берегам замёрзло, лишь полынья и осталась для семьи лебединой.
Как-то утром высунула головку из-под крыла Лебёдушка наша, а воды-то и не осталось – лёд вокруг! Заплакала мать горемычная, говорит Лебедю своему: «Лети, отец, зови помощь, не справиться нам самим, погибнут и эти наши детушки». Полетел Лебедь по озёрам-водоёмам, зовёт-зазывает:
«Братья мои смелые,
Сёстры мои верные,
Летите-помогите,
Зиму прогоните!»
Прилетели на озеро сорок птиц-лебедиц, бела вода от перьев лебединых, шумно от криков тревожных. Крыльями захлопали, ногами затопали, разломали лёд, спасли деток малых.
Так и остались на озере жить до самой зимы, плавали без устали день и ночь, чтобы лёд не затянул полынью, пока детки-лебедятки не окрепли. А как набрались они сил, так все вместе и полетели в тёплые края. Семья в куче – не страшна и туча. Вот ведь как бывает…
- Бабуль, так это на самом деле было? Это не сказка?
- Было, было, - улыбнулась Галина, - вот на этом самом озере и было. Всей деревней подкармливали бедолаг. А весной семья лебединая назад прилетела. Кружили над деревней, кричали свои благодарности. Да вон они плавают!
Галина показала рукой на камыши. Степашка побежал к берегу поближе, рассмотреть лебедей, а Маруся крепко-крепко обняла бабушку:
- Бабулечка, ты у нас самая лучшая!
- Сказки-то, Марусенька, и самим делать можно… Они ещё и лучше получаются, когда самодельные, сказки-то.

Конкурсы КЛиК   (03.09.2022   11:52:36)

№5
Картина маслом…

После окончания Военно-медицинского факультета для прохождения военной службы я получил назначение в Дальневосточный военный округ. Воинская часть, в которую я был назначен старшим врачом, располагалась недалеко от Хабаровска, в посёлке Корфовский у подножия хребта Хехцир.
Мы с женой прибыли в посёлок в конце сентября и были просто очарованы необыкновенной красотой осенней тайги. Перепады высот на Хехцирском хребте творят чудесные картины. На сопке можно увидеть все стадии осени одновременно, когда в низинах еще много цветов, а вершины вот-вот накроют снежные шапки.
Хехцир — некрупный хребет. Подножия сопок увиты диким виноградом, лимонником. Растут берёзы, клёны, липы, ели, черёмуха, амурский бархат, маньчжурский орех, монгольский дуб. И потому осенью, глядя на хребет, испытываешь непередаваемые чувства. Дух захватывает, когда смотришь на эти бескрайние красоты!
Изумительная природа Дальнего Востока – особенно необычайно красивая осень — разбудили во мне желание снова взять в руки палитру и кисти. Я с детства любил рисовать цветными карандашами, потом акварелью, а затем и маслом. Во мне снова проснулась «душа живописца». И разбудила мою душу именно дальневосточная осень.
В одной из своих книг исследователь Дальнего Востока геодезист Григорий Федосеев пишет: «Радует только осень – в тайге это самое красивое время года. Пылают осинники багряным ярко-красным огнем. Они очаровывают удивительным сочетанием красок. Ни одному художнику, наверное, не удалось передать эти тончайшие тона перехода из одного цвета в другой. Их можно только видеть...».
Вскоре воинская часть, в которой я служил, передислоцировалась в город Шимановск Амурской области. Тайга начиналась буквально за автопарком воинской части. Местность здесь была равнинная и потому не было в тайге уже той красоты, какую мы увидели осенью у поселка Корфовский на хребте Хехцир. Но желание нарисовать осенний пейзаж у меня осталось.
В небольшом городке Шимановск, где стояла наша часть, приобрести краски, кисти, масло и другие принадлежности для рисования возможности не было. Но я нашел выход. Раньше существовала такая услуга «Товары-почтой». Я взял в почтовом отделении каталог и анкету-заявку. Заполнил ее и отправил заказ в Москву. Через некоторое время наложенным платежом получил посылку и все товары, которые заказывал. В столярной мастерской части мне сделали настоящий подрамник, вполне приличную и красивую раму для будущей картины и дали плитку столярного клея для грунтовки холста.
Я решил скопировать картину с осенним пейзажем из цветной вкладки журнала «Огонек». Это была картина «Октябрь» русского художника Ефима Волкова (1884-1920), «свежая по мотиву и тонкая по выраженному в ней чувству природы». Картина экспонировалась на XI Передвижной выставке. Известный критик В. Стасов в обзоре выставки писал: «Между... многочисленными картинами наших пейзажистов... самая замечательная Октябрь... Это одна из лучших, если не самая лучшая, вещь Волкова, так хороши и рельефны тощие деревца, оголенные осенью, так хороши тут перспективы сквозь реденький лесок, столько тут везде воздуха и осеннего спадающего света...».
К этому времени я уже прочитал и даже законспектировал отдельные разделы книги «Техника живописи», которую нашел в городской библиотеке. Работал над картиной довольно долго. По мнению членов моей семьи и товарищей по службе копия получилась удачной.
Картину я писал только в свободное время, которого никогда не хватало. Сыну было три года и надо было заниматься с ним. Кстати, однажды, когда меня и жены не было дома, а теща работала на кухне, он затаился в отдельной комнате. Открыл коробку с красками, взял тюбик сажи газовой и вымазал ею стены, стул, книги, лицо и свою одежду. Отмывали мы его несколько дней.
…Копия картины Е. Волкова «Октябрь» проехала с моей семьёй весь Дальний Восток, побывала в Тамбове, Ленинграде и Алма-Ате. В 1976 году меня перевели в Москву и перед отъездом я подарил эту картину соседу по подъезду.
Осень… Скоро осень, господа…

Лариса Оболенская   (05.09.2022   16:05:04)

Эх! Хотела опубликовать Испанскую осень. Но она есть на прозе! Увы.
Решила опубликовать вне конкурса. Всем удачи!

Алексей Балуев   (06.09.2022   08:10:06)
(Ответ пользователю: Лариса Оболенская)

Асия, а вне конкурса здесь можно опубликовать?

Януш Мати   (06.09.2022   08:35:45)
(Ответ пользователю: Алексей Балуев)

Да, конечно. Только укажите, что вне конкурса

Алексей Балуев   (06.09.2022   11:43:43)

ВНЕ КОНКУРСА.

Собачьи думы.

Поздняя осень. Промозглый ветер гоняет остатки листвы, сорванные с деревьев. Ранее опавшая листва уже скокошилась, покоричневела и мокрым неприглядным ковром лежит на земле. Дворник сметает остатки листьев с тротуара на газон, но ветер снова разметает их по сторонам.
Пожилая, полная дама, заложив руки за спину, идёт не спеша, переваливаясь с ноги на ногу, изредка оглядываясь на свою маленькую, но толстенькую собачку. Собачка старая, тяжело дышит, походка у неё тоже вперевалку и она часто останавливается, не желая идти дальше.
- Джулия, ну, что ты встала? Догоняй уже.
- Догоняй, догоняй… сама надела тёплые сапоги, а мне иди босиком по мокроте, да ещё в холод. У тебя две лапы, а у меня четыре и все мёрзнут.
Джулия останавливается и смотрит на дворника с метлой, выпучив и без того большие глаза.
- Дурак! Кто же метёт в ветер? Бестолочь беспросветная, всё учить вас надо. И метлу неправильно держит. Шёл бы уже домой, в тепло, к жене. Метёт он… Тьфу! Дурак!
С дерева каркнула ворона. Собачка внимательно посмотрела на неё. Ворона слетела вниз прямо на урну, вытащила оттуда пустую коробку из-под кефира и стала рассматривать её, не зная, что там можно съесть.
- А тебе чего надо? Петь не можешь, всё каркаешь, народ пугаешь. Никакой пользы от тебя нет. Только мусоришь, дворник метёт, старается, а она мусорит. Летела бы в лес и там каркала.
- Джулия, ну, что ты там стоишь? Холодно ведь.
- О, вспомнила! Хороший хозяин в такую погоду собаку из дома не выгонит, а эта сама попёрлась. Нет бы сидеть дома, так обязательно нужно ей подышать кислородом. Что, в квартире кислорода мало? Ну, сунула бы свою морду в форточку и подышала бы. Кислорода ей мало, подвигаться надо… Взяла бы швабру и подвигалась, а то под кровать залезть нельзя, пылюги в пол хвоста.
Джулия села на тротуар и решила дальше не идти.
- Всё, хватит издеваться над меньшими братьями. И чего дома на диване не посидеть, не посмотреть передачу о вкусной и здоровой пище для животных? А ещё есть передача специально для собак… Или о собаках? Уже не помню. Да, старость никого не жалеет. Людям хорошо, делают что хотят, а нам подстраивайся под них. Да, тяжела собачья доля…
- Ну, что ты расселась? Двигаться надо, двигаться. Пошли уже.
Собачка молча смотрела на неё, не желая вставать.
- Тебе хочется подольше пожить, вот и двигайся. А я может, не хочу уже жить, надоела мне собачья жизнь. Может, я хочу умереть, чтобы возродиться человеком. Ты меня спросила, хочу ли я гулять? А кем мне лучше возродиться? Мужчиной или женщиной? Женщины дольше живут, зато мужики ничего по дому не делают, пьют пиво и смотрят футбол. Говорят, пиво вкусное, а я так ни разу и не попробовала…
- Ты долго ещё будешь капризничать? Пошли уже.
Хозяйка хотела потащить Джулию за загривок, но та злобно зарычала.
- Ишь, насильничает. Говорят, сейчас в тюрьму можно попасть за издевательство над животными. Хорошо бы ей посидеть в тюрьме, а я бы дома целыми днями лежала, мне кислорода хватает. Только кто же кормить меня будет? Ладно, пусть пока на воле живёт.
- Джулия, если ты не встанешь, я тебя накажу!
- Куда там, испугала! Кроме меня у тебя никого нет! Захочу и уйду от тебя! А куда мне уйти? На улицу? А кто же меня тогда кормить будет? Да, вот и приходится терпеть. Эх, собачья жизнь, никому не пожелаешь. Нет, в новой жизни буду мужиком, решено.
Начал моросить дождь. И дворник ушёл. Шерсть Джулии стала намокать, стряхивать капли не было сил, и она с горя улеглась на мокрый асфальт.
- Ну, вот, дождалась… лучше умру здесь. Сама плащ одела, а мне даже жилетку не пошила. Вот сейчас умру назло ей.
Хозяйка подняла дрожащую Джулию и спрятала её под плащ.
- Ах, ты бедненькая моя, как же ты продрогла. Пойдём уже домой, там тепло, сухо, я тебе что-нибудь вкусненькое дам и будем на диване телевизор смотреть.
- Ага! Любит всё-таки. А чего на холод потащила? Двигаться можно, натирая щёткой паркет, а дышать в форточку. Глупые всё-таки люди. Всё вам подсказывать надо.
Джулия удобнее устроилась на руках хозяйки, пригрелась и задремала. Ей снилась большая ароматная котлета размером со стол, а она не знала с какой стороны её лучше кусать и от этого нервно поскуливала.

Асия Караева   (06.09.2022   15:40:30)
(Ответ пользователю: Алексей Балуев)

Алексей, замечательный рассказ. Прочитала на одном дыхании. Большое Вам спасибо!

Лариса Оболенская   (06.09.2022   12:46:48)

Вне конкурса!
Сиеста осенью!

Утро, море просыпается. Волны лениво потягиваются, слегка поднимаются и плавно, словно нехотя, шлепаются на песок. Одна волна, вторая, третья. Море покачивается, его цвет меняется, то синее, то голубое, то бирюзовое, то блестящее. Медленно поднимается Солнце. И вот уже солнечные блики переливаются сверкающими звездочками на воде. Солнечная дорожка звездочек перемигиваясь сверкающей рябью, тянется к горизонту. А солнце поднимается выше, выше… Стая чаек, покрикивая, опустилась на воду. И море, вздыхая, стало покачивать их. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Издали чайки напоминают белые барашки. Кажется, что в белом платье на берегу стоит Ассоль. Нет! Отдыхающие занимают свои места под солнцем. Волны, вздыхая, облизывают песчаный берег и о чем-то пытаются поговорить. Солнце в зените. Я стою на крыше, маленький городок лежит внизу. Стих ветер. Все замерло. «Здравствуй,море! Я вернулась!» И море, как всегда, ответило мне плеском. Один, второй, третий… Испанская осень!

23.01.2014

Асия Караева   (06.09.2022   15:41:48)
(Ответ пользователю: Лариса Оболенская)

Лариса, спасибо за яркую и красивую миниатюру!

Конкурсы КЛиК   (08.09.2022   07:21:17)

№6
Прекрасный альянс
Нет, не все так просто. Иногда казалось, что они просто ненавидят друг друга. Он и Она. Ее ветреность, внезапный холод, непостоянство, капризы, частые депрессии влияли на него не лучшим образом, заражали его этим духом уныния, усталости и тоски. Его раздражала ее плаксивость, он изнывал от ее вселенской скорби. А она ненавидела его безликий внешний вид, серые угловатые линии, тупики и непонятные повороты, в которых сам черт ногу сломит. Он пытался ей показывать прежде всего свою фешенебельную витрину, но она была умна и опытна, поэтому витрина витриной, но у него были свои тайные уголки, куда бы он не хотел никого пускать. Но она была любопытна и заглянула везде. И везде хотела оставить свой след, чтобы он ее никогда не забыл.
Они не просто сосуществовали рядом. Они проникали друг в друга, обогащая новыми красками, меняя неуловимые маски и создавая новые иллюзии. Им обоим нравилась эта невинная игра, потому что она была мимолетна, мозаична, и они не успевали следить, как мелькают витражи, заманивают и обманывают блики окон, так быстро сменяются каждый день внешность, картины и тона. Она догадывалась, что он не так верен и любит смену декораций.
Он изнемогал от суеты, лишь она давала ему другое достоинство и другую меру. У него не было древних знатных корней, но вместе с ней он чувствовал себя то пижоном, то истинным аристократом в зависимости от ее настроения.
Он, конечно, во многом ей уступал. Немолод. Может, кто-то даже называл его уродом и несостоявшимся как субъект. У него была сложная жизнь, со странными и некрасивыми поворотами судьбы. Его лишали имени, статуса, славы, отказывали в праве на рост и успех. Она знала о нем все, он ничего не мог от нее скрыть – всех своих темных историй и углов, задних дворов и подворотен. Но у него была своя неповторимая индивидуальность. Она ценила его не за это. Ее радовало его абсолютное приятие ее такой, какая она есть – со своей непредсказуемостью и противоречивым характером, частыми и затяжными слезами. Он принимал все и подстраивался под ее настроение. И грустил вместе с ней. И когда она неутешно плакала, ему тоже становилось неуютно, он становился похожим на нахохлившегося мокрого воробья без цвета, и серая гладь его силуэта стремилась раствориться в пространстве, уступив место небытию.
Но рядом с ней, вместе с ней он становился гораздо привлекательнее и знал это, рядом с ней он становился почти элегантен и прятал свои острые углы, свою неприкаянность и неухоженность, а ей нравилось быть хозяйкой, заглядывать в каждый его тайный уголок, снисходительно прощать все его несовершенства и властвовать во всем блеске своего королевского достоинства. И он радовался ее пышным роскошным нарядам, так ее преображавшим и привлекавшим неотступные взоры. Она в такие дни выглядела так, как будто действительно была королева в золоте и рубинах, хотя и изумруд ей тоже был к лицу. Ее роскошная царская тога и ему прибавляла веса и значимости. Это была прекрасная пара, что ни говори. Они наслаждались гармонией так естественно возникшей между ними.
Она тоже была немолода. И он понимал, что у них нет будущего. И именно поэтому он отдавал ей все, что мог. Он дарил исключительно только для нее подходящие цветы. Хризантемы были ей так к лицу. Да, он видел, знал, чувствовал всем своим существом, как она роскошна и прощал ей за эти минуты, дни совместного триумфа – все! У них был свой, только им понятный язык. Когда он уставал от вечной суеты и разного информационного мусора, то говорил ей: «Полетели! Погуляем по крышам». А когда ей надо было поговорить о чем-то важном, она ему шептала: «Пойдем пошуршим?» Они всегда безошибочно находили друг друга – в путанице слов, в смятении образов, в сплетении звуков и стремились вырасти в икону мирозданья, и на краткий миг им это удавалось. Но потом образ смазывался спешащим ледяным и жестоким временем, безжалостно стирающим их лучшие и самые светлые черты. Мистерия их прекрасного союза тем и хороша, что возникла из ничего и не имела конца, закручиваясь спиралью, уходя из профанного мира в мир майи, призраков, грез и воспоминаний.
Они пользовались огромной популярностью и вечно были заняты. И они очень торопились успеть – успеть на этом празднике жизни прожить все, что было уготовано им на этом кратком веку – конкурсы, фестивали, выставки, премьеры, – окунуться с головой во всю прочую милую светскую мишуру, еще более скрепляющую их союз.
Молодежь неслась мимо них, не замечая ничего вокруг себя кроме себя самих. Они не обижались. У каждого своя пора. Он снисходительно провожал юных стриженых мальчишек и голенастых девчонок, еще предстоявших перед туманной перспективой познать все ухабы, провалы и кривизну жизни, потому что был мудр и очень любил максиму царя Соломона: «Все пройдет. Пройдет и это». Но усвоенная им мудрость, все сложные перипетии его длинной судьбы еще более обострили в нем умение ценить каждый прекрасный момент такой хрупкой непонятной, но такой прекрасной жизни.
И они радовались, радовались всему тому, что жизнь могла им еще подарить. Они часто встречали в такие дни светлые романтически настроенные зрелые и содержательные лица, тоже чуть грустные, но чаще философски задумчивые. Эти люди шли и думали о них: «Город и Осень. Как же они красивы и очень подходят друг к другу».

Эдуард Поздышев   (09.09.2022   02:45:48)
(Ответ пользователю: Конкурсы КЛиК)

ОТВЕТ НА РАССКАЗ ПОД НОМЕРОМ "6" - «Прекрасный альянс »

Город и Осень - Он и Она... Город в Осени и Осень в Городе. Это не просто красивые символы. В этом несомненно вдохновенном рассказе сошлись все человеческие чувства всех людей во всех городах мира, окунувшиеся и окунувшихся в Осень, наконец встретившуюся с Городом и этой встречей, шорохом, полётом взбудоражившей всю гамму людских чувств, судеб людей во всех их проявлениях, открытых Осени в Городе и Городу в Осени. Здесь весь мир людей в своих жилищах, окружённых Осенью, из своих жилищ миллиардами взоров обращённый к скоротечной и завораживающей сказке встречи, полётов и шорохов Городов людей с Осенью городов – в парках, лесах, полях, на озёрах и прудах, в городах и их окрестностях, соединяющих города. Красота Осени, осеняющая людей Городов и их окрестностей, солнце Осени, отдающее своё последнее тепло людям и их чувствам. И ответное тепло Городов навстречу Осени с благодарностью за тепло чувств. Этот замечательный рассказ, это вдохновенное стихотворение в прозе есть городской романс Осени и осенний романс Городу. И их взаимность, их роман откликается, звучит, звенит в сердечных струнах людей. Браво автору такого удивительно непростого, философского и красивого осеннего рассказа, столь искусно сумевшему объединить в нём непостижимую вселенную мимолётной осени с необъятной вселенной бытия и быта людей и их мира!

Асия Караева   (09.09.2022   11:46:41)
(Ответ пользователю: Эдуард Поздышев)

Эдуард, большое Вам спасибо за такой подробный и яркий комментарий!

Конкурсы КЛиК   (13.09.2022   18:14:51)

№7

Осенним вечером, в городском саду, низкие ветви деревьев напоминают цветущие яблони какого-нибудь прохладного мая: в воздухе, как и весной, разлиты ароматы, темнеет рано, а свет фонарей превращает чудовищ во влюблённых карликов, безликое в сочное, а тьму - в сияющий тайнами мир. Любовники все так же шепчутся, бродя по парковым аллеям, машины всё так же элегантно шуршат по улицам, а ржавчина листьев кажется лишь отсветом электрического солнца.

А в глубине городского сада пахнет плесенью и кислым вином.

Ты словно вернулась из дальних земель в преисподнюю своей юности: те же ужасы прячутся в тех же углах, за теми же кустами скрываются те же чудища, и та же вода блестит в прудах, отражая ту же серую бесприютность жизни...

Спущусь к берегу.

И камни, и фонари другого берега, и те же фигуры бредут по прибрежной аллее. И та же игла телебашни вонзается в брюхо воды, в лицо субботнего вечера, расцветая на серой коже яркими оспинами.

Я одна в этом сердце городской тьмы, под её сенью и кроной, где бешеные фонари мерцают в дрожащей воде пруда, и даже одинокая звезда сияет где-то на юге, низко-низко над зелёным ещё садом, осыпающимися желудями и каштанами в жухло-пряную листву, к серой, как дождь, траве.

Как пахнет октябрь! Как тёмен сад и полон лес, чьи черные дороги уводят принцесс в зелёную муть сна? Похищают, прельщая тайнами, обещаниями мечты из детства?.. Там красивые принцы убивают бешеных вепрей, а дальний замок горит уютными огнями. Черная ночь пятницы, яркая ночь юности, которую я вспоминаю...

Масло, бензин и мотор. Серебряные скачки в ночи, ветер в волосах, и оживленный свет фар, радостно спешащих из города на тихое шоссе.
Гирлянды весёлых фар царапали тьму летних выходных!

Принцессы постепенно становились королевами кухонных королевств, маленьких мирков, где не было места замкам, менестрелям, да и мне. Прекрасные принцы превращались в бешеных вепрей, в сонных медведей, в голодных волков, и колючих ежей... А мой конь продолжал бежать в молодость, скакал, понукаемый временем, опьяненный счастьем дороги, когда окрестные скучные леса казались волшебным землями, а скучные тропки вели, мнилось, в серебряное бессмертие сказки.

И наши волосы сплетались с дорогой, ветром и клубами тумана.
Мы были ревущей ночью. Чарам её колдовства пели песни пунцовой луны.

Над городским садом серая пелена спала, и на севере, на востоке и на западе зажглись одинокие звёзды. Одна встала даже надо мной.

Моя ли это звезда, брат каштан? - спросила я у разлапистого великана.
Моя ли это звезда, старец дуб?
Волхв клён?

Деревья промолчали. И только мудрый осенний мороз ответил мне за безлунную ночь: твоя звезда - всего лишь планета.

Ну да, как в старой песне: "моя звезда Планета 5"...

Осенний мороз... Он живёт в каждом из нас. Голодный и злой, как тьма. И зеленые пещеры детства, туннели лета, весенние коридоры из свежести и дождей, всё это в нас, - всё это и есть мы. И чем меньше звёзд над нашими головами, тем больше выцветших надежд и отцветших сердец у наших ног.

Мы не память, мы - забвение.

Мы не солнца, не звезды, мы маленькие луны и тощие месяцы. Мы даже не фонари. Мы, люди-отблески, люди-отсветы... Блики в стоячей воде пруда, а блестим мы лишь тогда, когда дует ветер...

Даже деревья выше и старше нас.

А мой стальной конь... Он остался стоять на туманной лесной обочине. Не догнав весну, упустив лето, и неугодный осени, ржавый, как и её тени… Что мне о нём?

Что ему обо мне?

Конкурсы КЛиК   (19.09.2022   11:49:21)

№8
Цвет и запах любви осенней.

Нежные, разноцветные шарики - лампочки мощных соцветий и симметрично расположенные листочки формы дуба, (за что и получил в народе название «ДУБКИ» морозостойкий, многолетний кустарник корейской хризантемы).
Любят жители Северного Кавказа эту «яркую подсветку» осеннего уныния, повсеместно высаживая на площадях, проспектах, пустырях, участках частного сектора.
НО, запомнилась коллекция удивительных растений с их разнообразием селекционного творчества, собранная заботливой рукой - украшающая и сегодня двор Невинномысского линейного производственного управления магистральных газопроводов (ЛПУМГ,«Газпром трансгаз Ставрополь»).
Как и четверть века тому назад.
…Тем ноябрём 90-х Северная Пальмира рано погрузилась в ненастье предзимья с его короткими днями, мокрым снегом, туманом, колючим ветром.
Подарком: стала командировка на малую родину, тепло вагона поезда Ленинград – Кисловодск с панорамными видами за окном.
АХ, как прекрасна матушка –Россия с её неоглядными просторами, утопающими в осенней роскоши наряда. Черными квадратами вспаханных полей под озимые, пасущиеся стада на траве молодой отавы.
Богата созидающими во славу России, великой ДУШИ, - людьми.

...Прощаясь, протягивает мне руководитель ЛПУМГа ножницы - СЕКАТОР.
(Наблюдая в окно своего кабинета, заметил, как обнимала пёстрые кусты хризантем, осыпанные листвой и залитые лучами ласкового солнца).
- Вы можете срезать ВСЁ, что вам понравилось, - искренне улыбаясь прехорошенькой женщине, не представлял, чем это обернётся...
По одной веточке с каждого куста неповторимых сортов - вылилось... в неподъёмную охапку на скамье у входа.

- Что хочет женщина, хочет сам БОГ, - окинул взором «море» срезанных цветов, по – мужски «разрулил» ситуацию, дав распоряжение личному водителю:"Доставить в гостиницу цветы и гостью"!
Так и сделали, принесли «цвет любви осени» в номер, горничная поставила в вёдра с водой. Композицию женского счастья водрузили в холле, заменив «сухостой» вазы!
…А утром, «неоглядный букет на стройных ножках» уже спешил на автовокзал, согласно командировочному предписанию.
Переполненный, проходящий автобус, маршрутом Ставрополь – Владикавказ «подобрал»,- водитель усадил на откидное кресло, рядом с собой, распределив цветы на панели управления.
... Салон автобуса наполнялся терпкими нотками полыни, календулы, розовой нежности - АРОМАТОМ ушедшего лета, лёгкой горчинки расставания…
В динамике зазвучала «Осень» Чайковского из альбома «Времена года», где, не только филигранно прописаны красками музыки изменения в природе этого времени года.
Пётр Ильич - великий мелодист России, во всей красе изобразил состояние и чувства человека .
Словно заглянул в потаённые уголки души каждого из пассажиров, дремлющих в креслах…

Тех, кто покидал салон на промежуточных остановках – получал в подарок веточку хризантем.
В Пятигорске, по прибытию – я сама одарила пассажиров цветом и ароматом осени - распределив веточки по местам.

…Растроганный водитель автобуса сделал ещё и незапланированную остановку на Нальчикском шоссе, (по просьбе командированной), высадив меня напротив могилы мамочки, на новом кладбище.
Я укрыла место её погребения покрывалом из соцветий хризантем – подарком прекрасных людей.
Оставшиеся семь веточек из той охапки, закутав во влажные пелёнки - привезла домой.

Живёт тот букет в светлых воспоминаниях – символ осенней любви, с её терпким ароматом и лёгкой грустинкой ушедшего.

Конкурсы КЛиК   (20.09.2022   07:06:20)

№9

Ты будешь всегда со мной.
— Бабушка, бабуленька моя, как я тебя люблю!
— Ну что это с тобой сегодня?! — Бабушка вытерла руки о подаренный внучкой веселенький льняной фартук и ответила на объятия внучки.
— Ну-ну, егоза. Большая уже. А все ластишься как маленькая. — Но глаза светились ярким небесным счастливым светом, пересекались с таким же взглядом молодых глаз Аленки.
— Бабуля, а помнишь, как ты меня крапивой хотела выпороть за то, что я к тебе в шкаф без спросу залезла и варенье земляничное, лекарственное, как ты говорила, почти все съела? А я бегала от тебя вокруг стола, и ты меня поймать не могла? — Аленка опять засмеялась искристым колокольцем смеха.
— Да уж, такая ты у меня баловница. Сама и набаловала.
— Бабуленька, только не ругайся, пожалуйста. У меня такие новости! Я никому еще не говорила, тебе первой.
Баба Шура на миг посуровела лицом, но через мгновение опять просветлела.
— Ну ладно-ладно. Не беги впереди паровоза. Садись за стол. Будем пить чай, ты мне все и расскажешь.
На столе стоял любимый бабушкин самовар, баранки с маком и фирменное бабушкино варенье, на сей раз из китайки. Она заскорузлыми от грубой работы руками налила Аленке чашку чая. Перекрестилась, поправила белый платок на совсем седой голове и приготовилась слушать.
— Ты Вовку из 14-го дома знаешь? Мы с ним с детства гуляем вместе. Ты представляешь, он ко мне подходит сегодня, протягивает мне яблоко из своего сада. А ты знаешь, какие у них во дворе яблони. И сейчас, в сентябре, стоят все осыпанные, аж до земли склоняются. Ну я яблоко взяла и тут же начала его есть. А оно сочное. Лопается от сока. А Вовка как-то странно на меня смотрит и говорит: «Пойдем в парк на речку!» Мы ведь с ним все лето не виделись. Они куда-то с родителями уезжали. Вот уже две недели отучились и все не пересекались, а тут встретились. Я говорю: «Пошли. Случилось что?» — «Да случилось».
И Аленка, как могла, поведала бабушке все свои переживания.
***
Они шли по старому парку и медленно загребали ногами кленовые листья, и за каждым хотелось наклониться и поднять, принести домой, запечатлеть утюгом на всю зиму его непрочную красоту. Вовка все молчал, потом сказал:
— А пойдем на наше место под перекидным мостиком.
— Давай.
Это была небольшая поляна наискосок от мостика, совсем невидная с дороги. От дороги ее закрывали густые непролазные кусты бузины, рдеющие как будто напоказ своими лупоглазыми красными ягодками. На поляне росли огромные корабельные сосны, упирающиеся прямо в небо своими свободолюбивыми кронами, такими далекими, что казались они уже не из здешнего мира.
Вовка с Аленкой лежали на земле в пахучей золотой листве и смотрели вверх на небо туда, где раскачивались верхушки сосен на фоне еще такого высокого ясного и безоблачного неба. Они держались за руки и молчали, каждый думал о чем-то своем.
— Люблю я тебя, Лен…
— Вова, я тебя тоже люблю.
— Да не понимаешь ты ничего…
— Чего?
—А ты меня летом вспоминала?
— Ну да… Увидела, как один парень свалился с велосипеда, вспомнила, как ты меня уронил прямо в лужу. Вот смеху было…
Алена весело засмеялась.
Но Вова не поддержал ее настроения.
— Ну ты чего какой…
— Какой?
Ленка резко поднялась одновременно с Вовой. Он схватил ее за плечо, развернул к себе и сказал, четко разделяя и печатая каждое слово:
—Ты. Всегда. Будешь. Со. Мной. Поняла?
Лена молчала растерянно и не знала, что ответить. Он тихо и бережно поцеловал ее в губы. И этот первый поцелуй навсегда смешался с запахом прелой осенней листвы и бузины, как будто сочившейся кровью. Лена зачем-то вытерла губы рукой и ляпнула что-то явно невпопад:
— Мы с тобой какие-то несовременные. У меня подруга с парнем с восьмого класса живут, недавно аборт бегала делать. А мы с тобой только сейчас поцеловались.
— Ленка! Ну не мели ты всякую чушь. С восьмого класса… Аборт… Ты в своем уме? Я же люблю тебя. Ты всегда будешь со мной! Слышишь? Я поступил в военное училище. Папина мечта. Да и я детства, ты знаешь, всегда думал, что это мой путь. Приедешь ко мне в Питер на присягу?
Ленка ошарашенно смотрела на своего друга и не знала, что отвечать.
— Как? А я?! Почему ты мне ничего раньше не сказал?
— Я не знал, поступлю или нет. Суворовское училище, туда так просто не берут.
— Вовочка, я, конечно, приеду, приеду. — Она вдруг затараторила, как будто испугалась, что не успеет все сказать. — А сколько там учиться? Три года? Как долго!!! А где ты будешь жить? А какое тебе звание дадут? А форма у тебя уже есть? А фотку ты мне пришлешь? А когда ты уезжаешь?
— Какая же ты у меня еще дурочка! Вставай вот здесь между соснами. Ты видишь, как солнечный свет падает на траву. Здесь в низинке она еще по-летнему свежая и зеленая. И у тебя отличное голубое платье. Стой! Не шевелись!
Он достал смартфон и сделал снимок.
— Лен, ты не переживай. Я же приезжать буду, а ты ко мне. Время быстро пройдет.
***
Прошел год. За это время они несколько раз виделись. В начале октября Лена получила письмо.
«Лена, привет!
Это Миша, друг Вовки. Надо мне тебе кое-что рассказать. Честно говоря, совсем нерадостное. Две недели назад у нас в училище случился пожар. Здание старое, перекрытия все деревянные. Короткое замыкание, и все. Огонь мгновенно распространился. Нас всех вовремя эвакуировали, и мы стояли во дворе и смотрели, как горит. Вдруг Вовка просто стрелой, никто никак даже среагировать не успел, бросился к запасному входу через все ограждения. Старший офицер даже в воздух пальнул, но бесполезно. Никто не понял, зачем он это сделал. Только потом немного разобрались, куда его понесло. Короче. Он бросился за смартфоном, но он у него от жары взорвался. На тумбочке у него стояла твоя фотка. Где ты там в соснах. Он ее схватил, а бежать назад уже было некуда, все было в огне. Ему ничего не оставалось делать как прыгать в окно с четвертого этажа. Ну в общем ему повезло. Он приземлился на мешки с листвой, которую дворник намел за неделю и приготовил к отправке. Сломал он только руку и повредил ногу. Немного контузило. Вот щас оклемался, попросил тебе написать письмо. Смотрит на твою фотку, улыбается и говорит – напиши ей от меня: «Ты всегда будешь со мной! Твой Вова»».

Ирина Черняховская   (21.09.2022   09:31:54)

Ирина Черняховская
Осеннее описание О...
Обретаю ощущение, осень отражается облаками. Облака, опьяненные октябрем, окружаясь одутловатостью, очерняясь, опрыскивают оливки. Осень ожелтила охрой, окрасила окрестности. Отцвели отростки , опали . Олуши обхаживают отпрысков. Опять обласкали олушат. Они , окрыленные, осматривают Олимп. Олимп окрестности опоясан очаровательными оливами. Они одинокими опричниками, опробовали ограничить охрану. Округ омрачают обледенелые , охлажденные останки, окостневелость. Они ослушниками остались оземью. Оглашение ослушания опять окриками олушей, окончанием отпевания, отголосками осени. Очарование осени обветривает опавшую охру , оставленную оземь, ополаскивает осенними осадками. Октава окриков одичавших, окотившихся, облизывающих отпрысков около олив. Обыскивая окрестности , отыскав остатки отравленных, оставленых отвращением, обезличиванием. Оливы окружили охраной окотившихся. Обрисованое ощущение осенней описи облетает окрестности, означающей очарование. Оксана оступилась об останки. Она, обласканная осенью, обманувшая одичавших, осмотрела останки. Они осталяли осознание обледенения. Оксана оставила осмотр , обретая ощущение очарования осени, окучивание олив, одиноких охранников окрестности.
Отлагаясь оттисками, осень оправдывалась осенними окрасами окрестности. Оксана окрикнула олушей. Они, оконфузившись, ощерившись, осматривали окрестности, отслеживая опасности . Опасность отмирания окружала осенние обветривания оледенений. Оксана обхватила оливу. Опамятовавшись, отступила. Осень освидетельствовала осадками осеннее очарование. Оксану охватило осознание огромного обитания, очеловечивания основ, определило оживления окрестностей, охватило очарование осенью...
21 сентября 2022г



Леон Ле   (21.09.2022   12:57:57)
(Ответ пользователю: Ирина Черняховская)

Прочтите внимательно преамбулу этой темы.
Там описаны условия конкурса и правила участия в нем.

Конкурсы КЛиК   (23.09.2022   07:11:17)

№10
Я не люблю осень.

Осень пришла.
Нелепой своей неизбежностью заполонила все дороги, пути, маленькие тропинки, широкие трассы и мысли. Разлучила влюблённых, тех, что ничего не успели до конца августа. Ударила ночными холодами по последним цветам. И на меня вот замахнулась.
Рассказ об осени? А его нет. На самом деле у меня нет рассказа про осень. Я её не люблю. Она отвечает мне тем же. Странное, мерзкое время. Это совсем не то, что весна, которая берёт тебя на руки и уносит с собой в чарующие дебри, наполненные надеждами, планами и нежными ростками. Это не то, что зима, которая, как ледяная царица, запирает тебя в своём дворце, даёт тебе паровозик и велит запускать его по кругу, чтоб ненароком не попасть на станцию Бологое. И не то, что лето. Оно просто освобождает тебя, снимая с тормозов, и дарит ощущение полёта.
Нет, осень губит все надежды, и тем хуже, что она делает это постепенно, подло, исподтишка. Ты даже и не заметишь, как окажешься в её скрюченных когтях, похожий на обессиленное насекомое в паутине. А кончится всё тем, что ты не сможешь не только шевелиться, но даже дышать.
Нет, нет. Осень ужасна. Что о ней рассказывать? Что вспоминать? Старушку, покупавшую в магазине четыре шоколадные конфетки? Политиков, которые обманывают и презирают свой народ, иногда молча, а иногда и открыто? Женщину, которая мне нравилась? И нравится до сих пор.
Может, вспомнить советскую школу, с безразличными учителями, сумбурными общими обедами, с вечным шумом на уроках, с тотальной уравниловкой, где любой ученик, выделяющийся из серой массы, осуждался и считался каким-то неправильным?
Вспомнить безденежье, уродливую и неудобную обувь. Наивного отца, который свято верил, что убийство императорской семьи объясняется исторической необходимостью. Или первую школьную любовь, девочку, которая гуляла не со мной?
И почему я вспоминаю всё это именно осенью?
Нет-нет, об этом я писать не стану. Об этом просто стыдно писать. Ещё подумают, что я неудачник какой-то.
Ведь можно вспомнить, как нам, двум бедным студентам, забывшим сдачу с красной десятки в тбилисском магазине и потом чудом нашедшим туда дорогу, женщина-кассир вернула деньги. А, нет, не выйдет. Это было ранней весной.
Ну, в конце концов можно просто что-то придумать.
Я открыл окно. Внезапный порыв ветра забросил на мой подоконник коричневый свернувшийся лист. Осень, это снова ты? Я же сказал тебе, чтоб ты больше не приходила!
Поздно вечером пришлось возвращаться домой на маршрутке. Маршрутка была полупустая. А на улице совсем темно. Шёл дождь. Вдруг я заметил, что женщина, сидящая рядом, плачет. Сначала она очень старалась, чтоб никто этого не увидел. Но потом перестала сдерживаться. И тут я ощутил, как ей, должно быть, больно. Как ранили её в самое сердце. Я мигом вспомнил все свои обиды.
- Не плачьте, - сказал я вдруг. - Правда, не стоит оно того. Я точно знаю. Я проверял, - добавил я для убедительности.
Женщина взглянула на меня и улыбнулась сквозь слёзы.
- Хотите воды? - я предложил ей свою бутылку с минералкой. Но она отказалась.
- Я не люблю осень, - прошептала она виновато.
Я помолчал, а потом вздохнул и понимающе кивнул головой.
- Я тоже...

Асия Караева   (23.09.2022   21:12:36)

Дорогие авторы, приём работ закончен. Судейская комиссия начала свою работу. Результаты конкурса будут объявлены в понедельник, 26 сентября.







1