Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Роковые семидесятые!


Выбрать темы по:  
Олег Павловский (11.03.2013   10:26:38)
Просмотров: 395

_


Смерть Анны Андреевны Ахматовой в 1966 году стала серьезной потерей
для ее учеников. Это было переходом от хрущевского времени перемен к
укреплению тоталитарной власти. Но некоторое время страна еще двигалась
по инерции. Тем не менее, вновь ожесточилась цензура. В авторской песне
появились определенные сдвиги, и это радовало. Все таки мощный толчок
в литературе полученный от сменивших поэтов и писателей-фронтовиков
поэтов-шестидесятников дал о себе знать. Это был как бы расцвет и своего
рода базис в этой части культурного ренессанса после подъема самого духа
народа-победителя во Второй мировой войне.
Но одновременно с этим жила и «вторая культура», в Петербурге это было
более заметно, чем в зажиточной и вальяжной Москве, хотя разница и не
велика. Надо сказать, что культура – это все-таки одно целое, разделить ее
невозможно. Но по прошествии многих лет мы начинаем осознавать тот
весомый вклад ленинградского и московского авангарда в развитие русской
культуры именно в плане культурологи, культуртрегерства, иногда навязчивого,
но никогда не беспредметного или бессистемного, а система… что система?
Система формировалась сама по себе.

Упоминание об Ахматовой не случайно, долгие годы ее не публиковали,
душили цензурой, ее стихи ходили в рукописях. Но СССР не зря называли
самой читающей страной в мире. Волей судьбы Ахматова объединила вокруг
себя молодых тогда и одаренных поэтов – К.Кузьминского, Г. Горбовского,
В.Кривулина, Н.Рубцова, Е.Рейна… и не только их. В число ее «сирот» вошел
и И.Бродский. Рыжего пора бы и остановить, – говорила Анна Андреевна,
– слишком быстро он идет…
Бродский открыто шел на конфронтацию с властями, он понимал, что это
может обеспечить ему и некоторый успех, и популярность на Западе, не следует
считать его слишком наивным. В разное время покидали страну многие –
Кузьминский и Бобышев, Шемякин и Лимонов – всех не перечислишь.
Тогда как «москвичи» то и дело делали реверансы перед властями. Окуджава
то выходил, то вновь вступал в союз писателей, Вознесенский и Евтушенко
тоже «не отставали». *
___________________________________________________________________

* Примечание: Альманах «МетрОполь» — сборник неподцензурных текстов
известных литераторов (Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Евгений Рейн,
Владимир Высоцкий, Юз Алешковский, Генрих Сапгир, Юрий Карабчиевский,
Юрий Кублановский и другие) и авторов, не допускавшихся к официальной печати.
Издан тиражом 12 экземпляров в Москве в 1979 году самиздатовским способом.
Оформление альманаха — Борис Мессерер, Давид Боровский.
Один из экземпляров альманаха был нелегально вывезен в США и опубликован
издательством «Ардис Паблишинг» сначала репринтным способом, а впоследствии
в новом наборе.

/из Интернета/
_



Комментарии:

Олег Павловский   (11.03.2013   10:50:56)

-

Это происходило в разное время. В 79-м власть уже дряхлела – более десяти лет,
это немалый срок, в том числе и для периода «застоя».
Литература притягивала к себе молодых людей, а почему этого не наблюдается
сейчас? А потому, что круглосуточное цветное телевидение, огромное количество
желтой прессы, ну, и желание «заработать» любой ценой делают свое черное дело
так же, как и пошлый кинематограф, и многое другое. В 60-70-е немногие срывались
с тормозов – это удел наиболее одаренных.
Но работали библиотеки и Дворцы Культуры, спортивные школы и клубы,
культура в целом была на высоком уровне.
Все это давало «подпитку» лучшим умам и душам, ведь ни за что не приходилось
платить из небольшой стипендии или зарплаты. Книги в среднем стоили около 1 рубля.
И книжный дефицит стал бедствием для многих.
В библиотеках записывались на самые популярные издания.
Помню, как я покупал на книжных развалах сборники Вознесенского
или Сосноры, томик Конецкого или Пикуля – это если повезет…

В 72-м уехал Бродский, так, вроде и незаметно. Еще не вышли первые номера «37» и «Часы».
Они выходили в самиздате с 76-го, «Северная почта» – 1979-81 г.г.
Все как бы неохотно шли по «литературному Петербургу», от одной остановки до другой.
На кого или на что, на какие «костыли» приходилось опираться? Безусловно, Виктор Соснора, новатор,
юный партизан в войну, но главное – это его стихи. Книжка избранных стихотворений вышла в 77-м,
но были уже «Аист», «Январский ливень», «Триптих», «Кулаки», «Всадники».
«Голос» А Кушнера вышел в 78-м. Соснора много публиковался и в самиздате, Кушнер никогда, осторожный
был еврей. Важно другое, кем был Виктор Кривулин. *

_________________________________________________________________

* Он не был собирателем русской земли - он был собирателем русской культуры. А культура - это страна отзывчивых одиночек, и чтобы ее собирать, делать более гулкой, резонансной, просторной, нужны именно такие одиночки, вокруг которых люди не сплачиваются, но соприкасаются. Он не был дирижером - он был камертоном: настройщиком разлаженных струн.
___________________________________
Из некролога Михаила Эпштейна


/Яндекс.ру/

-



Шаровая молния   (12.03.2013   18:05:21)

Вы хотите сказать, что с тех пор, как уехали евреи из России, так и пришёл конец Русской литературе?
Очень интересные статьи. Главное, и не знаешь, как к ним отнестись...
И правда, и не правда.

Олег Павловский   (17.03.2013   15:44:30)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Евреи оставили в русской литературе след, но не еврей Бродский в любом случае. Вспомните "волну"
в начале 90-х, Бродский шествовал по умам и книжным полкам чуть ли не триумфально. И чем это закончилось?
А ничем. Про Бродского сейчас почти не вспоминают. Когда-то Йосик "тиражировал свои опусы" на пишущей
машинке и надо отдать ему должное - такого самопиарщика еще поискать. Стандартный прием - бутылка портвейна,
а потом Йосик как бы "случайно" забывал свою рукопись в квартире хозяев, потом в другой квартире,
в третьей...
На ссылку он тоже нарывался весьма целеустремленно. В сущности, заурядный предатель, но литературный мир
не зацикливался на одном только Бродском. Все 70-е и вплоть до перестройки в Ленинграде на слуху было
четыре имени - официальные "шестидесятники" Кушнер и Соснора, и неформалы Бродский и Кривулин.
Перестройка внесла свои коррективы - де факто была погублена четвертая волна ленинградского авангарда
и в первую очередь это два Олега - О.Юрьев и О.Павловский. Сейчас благодаря Интернету эти авторы занимают
вполне достойное место. Олег Юрьев всегда принадлежал "клану" В.Топорова и Е.Шварц, тогда как О.Павловский
из круга Кривулина, хотя и всегда сохранял независимость, как в суждениях, так и в поступках.
В 90-е были еще живы "старики" - Г.Семенов, В.Шефнер, М.Дудин. В литературе нет и не могло быть
"неизвестных имен", все хорошо известно и было известно всегда. А окололитературные сайты и по сей день
пребывают в состоянии летаргического сна, лишь изредка занимаясь "литературной работой" на уровне сплетен.

Владимир Смирнов   (17.03.2013   19:54:32)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

По поводу окололитературных сайтов старый анекдот.
Беседуют две мухи.
- Знаешь, я невысокого мнения о слонах.
- А что?
- По потолку не умеют ходить.

Олег Павловский   (17.03.2013   20:04:42)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

В Инете до сей поры нет ни одного литературного сайта, разве только "библиотечные".
И причина, конечно, не в слонах, а в мухах...

Владимир Смирнов   (17.03.2013   20:36:27)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Почему нет? Поэзия.ру, например. Мух там не видно, им туда не пролезть. Разве что мимо пролетят.

Олег Павловский   (17.03.2013   21:21:21)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Пролезают и прекрасно себя чувствуют. На этом сайте душат поэтов и серость процветает
под видом "классиков". Но провинциальный душок чувствуется. Тема, в общем, о другом...

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   05:46:00)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Русофобский душок там чувствуется...

Владимир Смирнов   (18.03.2013   08:02:13)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Интересная ситуация. Читаю авторов, позиционирующих русскими, патриотами и т.д. и практически всегда (за редким исключением) вижу перепевы друг друга, вторичность, набившие оскомину образы и очень часто стиховую неряшливость. Кто бы объяснил?

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   08:13:09)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Сообщение удалено автором темы...

Владимир Смирнов   (18.03.2013   08:28:07)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Логика страдает, любезный. Мне так кажется - здесь точку поставьте. Так оно и есть - это Ваш домысел. А доказывать своё впечатление - кому и зачем? Можно, конечно, взять десяток авторов получше, посидеть месяцок и каку-никаку статью сварганить. Но, по-моему, это неинтересно. Не нравится это моё мнение - не разделяйте его, никого за шиворот в свою берлогу не тащу.

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   08:41:12)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Не надо десяток, возьмите одного, но...своего.

Давида Матецкого не хотите взять?

А что, рискните...

Перепевов нет, всё первично и стиховая ряшливость имеет место быть.

Владимир Смирнов   (18.03.2013   16:47:01)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Вы о чём? Своего - в каком смысле? Изба, как и другие порталы такого рода, - это определённая субкультура, к литературе в обычном её понимании имеющая несколько отдалённое отношение. Равно как провоцирование Вами спора - отголосок противопоставления славянофилов и западников 19 века. В 20-м этот спор был чисто историческим понятием, в 21-м его нет. Разве что неинтересная попытка гальванизации.
К поэзии я давно отношусь как читатель, и заниматься анализом конкретных авторов мне неинтересно. Анализировать весьма средние тексты - достаточно скучное занятие. В лито тет-а-тет - ещё нормально. Если автор вменяемый, понимает.

Спасатель   [Химки]    (19.03.2013   07:47:02)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

"Читаю авторов, позиционирующих русскими, патриотами и т.д. и практически всегда (за редким исключением) вижу перепевы друг друга, вторичность, набившие оскомину образы и очень часто стиховую неряшливость. Кто бы объяснил?"(с)

Вы спросили, я вам ответил...

Каков вопрос, таков и ответ.

Вопрос провокационный, кстати...

Владимир Смирнов   (19.03.2013   08:17:48)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Ничуть не провокационный, кстати. Джентльменский набор образов (берёзка, Волга и т.п.), часто с придыханьем, амикошонство типа Серёжа Есенин (пили вместе? стихи писали за одним столом?) и обязательно плач. В качестве дополнения - поиск врага.
Если бы авторы сих опусов покопались в том, что до них написано, и поняли, что и о берёзке, и о Волге, и ещё много о чём русском можно писать не повторяясь... Своя Волга у Некрасова, своя у Ошанина. Можно список продолжить, хотя он получится не очень длинным. Так мало захотеть написать, нужно ещё иметь что сказать. Но этот вопрос здесь ставить, похоже, неприлично.

Олег Павловский   (18.03.2013   08:22:31)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

А Вы сами не позиционируйте двух записных флудистов как русских патриотов, тогда и проблем не будет.

Владимир Смирнов   (18.03.2013   08:34:13)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Это понятно. Впрочем, проблем особых нет. Русская литература, если посмотреть ретро два с половиной века, - далеко не дура. Отфильтровывает шелуху вполне достойно. И "патриотическую", и любую другую. Отфильтрует и нынешнюю.
Поймал себя на том, что на форум захожу только когда не пишется. Может, и у других так? Видимо, делом надо заняться, благо сюжеты в голове появляются.

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   08:50:19)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Сообщение удалено автором темы...

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   09:05:52)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Ох, много вас фильтровальщиков...

Вспоминаю, т.н. "Круглый стол" слушатели-дети, чел. 40-ок.

Лектор, ярковыраженной внешности, той же, что и у детей.

-"Запомните, в России только два настоящих поэта-Бродский и Мандельштам,
ну, Вознесенский ещё, немного, остальные...так себе."(с)

Хотел возразить...так зашипели, ножками затопали...

Вот так надо формировать и фильтровать прямо с детства...а Вы говорите...отфильтрует.

видел я этих фильтровальщиков-все на одно лицо.

Бродского хотели воткнуть в школьную программу, слава богу,
массово протестовали русские преподаватели,

не прошла эта афёра...пока не прошла, не думаю, что фильтровальщики угомонятся.

Владимир Смирнов   (18.03.2013   17:04:45)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Фильтруют десятилетия, иногда и века. Но не люди. Возьмите списки лауреатов Ленинской и Сталинской премии за все годы. Фамилий будет много. И далеко не все сейчас хоть кому-то будут знакомы. Время прошло, их не читают. То же касается и Нобелевской. О поэте Х можно написать хоть сотню монографий, но это не гарантирует места в литературе. Поэта Y можно замалчивать, но в итоге он займёт своё место, и, возможно, далеко не последнее. Это не зависит ни от Вас, ни от меня, ни ещё от кого. Просто должно пройти лет 50, может, и больше.
В своё время все некрологи в "Литгазете" начинались словами "большой русский поэт (или писатель)". Кто эту формулировку придумал - не знаю. Хотя понятно величайший, великий - это 19 век, и их немного. Выдающийся - вызовет ревность живых. Вот и придумали. Видимо, в желании застолбить себе место в литературе. На здешнем форуме чуть ли не через одного большой русский. Хотя, на мой опять-таки взгляд, последним русским поэтом, сказавшим о России что-то новое, был Рубцов. И вот уже 40 лет это место вакантно. Попытки есть, но не более того. Раздирание рубахи и битьё кулаком в грудь не в счёт.

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   17:15:12)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Рубцов, говорите?

Попробовали бы Вы это сказать на т.н. "Круглом столе"
с острыми краями...

Вас просто заплевали бы...образно выражаясь...

Только Бродский!
Вот так им хочется...

Владимир Смирнов   (18.03.2013   17:35:58)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Я не болтаюсь ни по круглым, ни по квадратным, ни по каким иным столам. А мои слова Вы просто не поняли (или не вчитались, только фамилию выхватили).
Кстати, русская поэзия к одному имени несводима. Как у любого читателя, у меня в ней свои предпочтения, не зависящие ни от чьего мнения.
И ещё момент. Во многих форумных темах рано или поздно всплывает фамилия Бродского, причём обычно в негативном смысле. Любой психолог объяснит это ревностью. Басня была такая - "Лиса и виноград". Перечитайте.

Шаровая молния   (18.03.2013   21:43:28)
(Ответ пользователю: Спасатель)

У Бродского есть одно искреннее, на мой взгляд, стихотворение. Присутствует тонкая философия и мировоззрение человека, разуверившегося во всём. Отсюда и цинизм, и фобии, и испорченная биография поэта, который шёл к Вечности, но не достиг её по упомянутой выше причине.

Одиночество

Когда теряет равновесие
твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюёт на человечество
твоё ночное одиночество, -
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и - кстати - самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.


Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклоняться данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

Олег Павловский   (19.03.2013   00:49:35)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

И. Бродский
-------------------
ПАМЯТНИК ПУШКИНУ

...И Пушкин падает в голубо-
ватый колючий снег
Э. Багрицкий.
------------------------------

...И тишина.
И более ни слова.
И эхо.
Да еще усталость.
...Свои стихи
доканчивая кровью,
они на землю глухо опускались.
Потом глядели медленно
и нежно.
Им было дико, холодно
и странно.
Над ними наклонялись безнадежно
седые доктора и секунданты.
Над ними звезды, вздрагивая,
пели,
над ними останавливались
ветры...

Пустой бульвар.
И пение метели.
Пустой бульвар.
И памятник поэту.
Пустой бульвар.
И пение метели.
И голова
опущена устало.

...В такую ночь
ворочаться в постели
приятней,
чем стоять
на пьедесталах.

ххх

СТАНСЫ ГОРОДУ

Да не будет дано
Умереть мне вдали от тебя
В голубиных горах
Кривоногому мальчику вторя,
Да не будет дано
И тебе,облака торопя,
В темноте увидать
Мои слезы и жалкое горе.
Пусть меня отпоет
Хор воды и небес,и гранит
Пусть обнимет меня,
Пусть поглотит,сей шаг вспоминая,
Пусть меня отпоет,
Пусть меня,беглеца,осенит
Белой ночью твоя
Неподвижная слава земная!..

...Все умолкнет вокруг.
Только черный буксир закричит
Посредине реки,
Иступленно борясь с темнотой,
И летящая ночь
Эту бедную жизнь обручит
С красотою твоей,
С посмертной моей правотой.

ххх

ИЗ НОБЕЛЕВСКОЙ РЕЧИ...

Я далек от идеи поголовного обучения стихосложению и
композиции, тем не менее, подразделение людей на
интеллигенцию и всех остальных представляется мне
неприемлемым. В нравственном отношении подразделение это
подобно подразделению общества на богатых и нищих; но, если
для существования социального неравенства еще мыслимы
какие-то чисто физические, материальные обоснования, для
неравенства интеллектуального они немыслимы. В чем, в чем,
а в этом смысле равенство нам гарантировано от природы...

ххх

СТРОФЫ

I

На прощанье - ни звука.
Граммофон за стеной.
В этом мире разлука -
лишь прообраз иной.
Ибо врозь, а не подле
мало веки смежать
вплоть до смерти. И после
нам не вместе лежать.

II

Кто бы ни был виновен,
но, идя на правеж,
воздаяния вровень
с невиновными ждешь.
Тем верней расстаемся,
что имеем в виду,
что в Раю не сойдемся,
не столкнемся в Аду.

III

Как подзол раздирает
бороздою соха,
правота разделяет
беспощадней греха.
Не вина, но оплошность
разбивает стекло.
Что скорбеть, расколовшись,
что вино утекло?

IV

Чем тесней единенье,
тем кромешней разрыв.
Не спасет затемненья
ни рапид, ни наплыв.
В нашей твердости толка
больше нету. В чести
одаренность осколка,
жизнь сосуда вести.

V

Наполняйся же хмелем,
осушайся до дна.
Только емкость поделим,
но не крепость вина.
Да и я не загублен,
даже ежели впредь,
кроме сходства зазубрин,
общих черт не узреть.

VI

Нет деленья на чуждых.
Есть граница стыда
в виде разницы в чувствах
при словце "никогда".
Так скорбим, но хороним;
переходим к делам,
чтобы смерть, как синоним,
разделить пополам.

VII

Распадаются домы,
обрывается нить.
Чем мы были и что мы
не смогли сохранить, -
промолчишь поневоле,
коль с течением дней
лишь подробности боли,
а не счастья видней.

VIII

Невозможность свиданья
превращает страну
в вариант мирозданья,
хоть она в ширину,
завидущая к славе,
не уступит любой
залетейской державе;
превзойдет голытьбой.



Только то и тревожит,
что грядущий режим,
не испытан, не прожит,
но умом постижим.
И нехватка боязни
- невесомый балласт -
вознесенья от казни
обособить не даст.

Х

Что ж без пользы неволишь
уничтожить следы?
Эти строки всего лишь
подголосок беды.
Обрастание сплетней
подтверждает к тому ж:
расставанье заметней,
чем слияние душ.


ХI

И, чтоб гончим не выдал
- ни моим, ни твоим -
адрес мой храпоидол
или твой - херувим,
на прощанье - ни звука;
только хор Аонид.
Так посмертная мука
и при жизни саднит.


ххх



Олег Павловский   (22.03.2013   09:15:11)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Да, неплохо.

Шаровая молния   (12.03.2013   18:14:13)

"А культура - это страна отзывчивых одиночек, и чтобы ее собирать, делать более гулкой, резонансной, просторной, нужны именно такие одиночки, вокруг которых люди не сплачиваются, но соприкасаются." (с)


Рерих: Культура есть Сердце..., ибо без Сердца мы шелуха погибшая ( Из "Живой Этики")

Спасатель   [Химки]    (13.03.2013   06:02:22)

Сообщение удалено автором темы...

Олег Павловский   (22.03.2013   05:50:05)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Гниально, конечно, но не очень.

Спасатель   [Химки]    (13.03.2013   06:08:57)

Фидель, портрет Бродского похож?


Не русофоб и не антисемит,
Но знатно русофобам пригодился,
Он был ничей, сам по-себе пиит,
И этой непричастностью гордился.

Не греет слава, коли нет корней,
Всю жизнь он только сам с собою бился,
Не ставший русским, но испорченный еврей,
Душой он так нигде и не прижился.

Не полем был, но меж полей межой,
На тех, кто рядом с ним всю жизнь косился,
И зАморем он тоже был чужой,
И с Родиною толком не простился.

Несчастный был, по-сути, человек,
Использовали все, и те, и эти,
Видать, уж так господь его обрек,
Ума не дав.... талантищем отметил.

Знавала Русь такое и не раз,
Ну, что ж,...на этот раз поэт нерусский,
Бог пожалел, наверно, русских нас,
И дал, как наказание, искусство

Слагать стихи, конечно, божий дар,
Но только чёрт не спал и дело сделал,
Стихи поэта превратил в товар,
И чёрным стало то, что было белым.
***

Соплеменникам его не нравится чё-то...



Олег Павловский   (17.03.2013   16:29:22)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Это поверхностная оценка.

Спасатель   [Химки]    (17.03.2013   18:24:40)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Согласен!

А есть глубинная?

Можно пример таковой?

Спасатель   [Химки]    (17.03.2013   18:37:19)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Это точнее?


Григорий Распутин


Бродскому...

Он писал о Васильевском острове,
Но скончался тихонечко в Штатах.
А стихи его нудные, черствые,
Чем-то родственны с «Черным квадратом".

Монотонно-бездушное зрелище,
Монотонно-бездушные строки,
Для людей просвещенных посмешище
И стихи и картина убоги.

Гонит сердце искусство еврейское,
Русским нужно с душой и размахом.
А в еврейском есть что-то лакейское!
Бродский телом и духом пархатый...

Потому и восславлен Америкой,
И талдычит Америка, гений.
Но скажу я, не надо полемики,
Русский гений-Сережа Есенин !!!

Это стихотворение уже забанено на трех литсайтах. В том числе и Стихи.ру, где уничтожают всё русское. Спасибо Литзоне за возможность дышать настоящим...

Конец цитаты.

Олег Павловский   (17.03.2013   21:23:35)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Стихи слабые, как по форме, так и по содержанию.

Давид   (17.03.2013   22:14:02)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Это Слава вытащил из шкафа,
набор скелетов. В той теме
я отвечал и многое.
Кое что сохранилось. Форум
тогда был злой, как жеребчик
необъезженный.
____________________________

В теме, где освистывали
Иосифа Бродского

Липкие руки листают страницы.
Губы змеиный кривит сарказм.
Ждут голозадые рядом девицы.
Кончится нет-ли этот маразм.

Гения судит ничтожество серое.
Этим хотя бы прославить себя.
Тычет бумажек желчною мерою.
Как же, Отчизну без меры любя.

Что ты такое? под микроскопом
Вряд-ли заметен, наверное, тля.
Мнётся за серости серым скопом,
Ползает лишь бы прославиться для

Серой толпы стать серым ангелом.
В серой ночи, под серой луною.
Миру серостью ставленном,
Где серо больны тобою.
https://www.chitalnya.ru/work/646695/

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   05:52:23)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Какие стихи, где Вы их увидели?

Это не стихи, это голая правда, слегка зарифмованная...

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (18.03.2013   21:37:29)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Спасатель 17.03.2013 18:37:19 (Ответ пользователю: Спасатель)

Это точнее?


Григорий Распутин


Бродскому...

Он писал о Васильевском острове,
Но скончался тихонечко в Штатах.
А стихи его нудные, черствые,
Чем-то родственны с «Черным квадратом".

Монотонно-бездушное зрелище,
Монотонно-бездушные строки,
Для людей просвещенных посмешище
И стихи и картина убоги.

Гонит сердце искусство еврейское,
Русским нужно с душой и размахом.
А в еврейском есть что-то лакейское!
Бродский телом и духом пархатый...

Потому и восславлен Америкой,
И талдычит Америка, гений.
Но скажу я, не надо полемики,
Русский гений-Сережа Есенин !!!

Это стихотворение уже забанено на трех литсайтах. В том числе и Стихи.ру, где уничтожают всё русское. Спасибо Литзоне за возможность дышать настоящим...

Конец цитаты.


---
Не просто слабые стихи. Это не стихи вовсе.
Докладная записка районному оперуполномоченному, вот на что похоже.

Можно не любить Бродского, но писать в защиту русской
культуры без Бродского такие косноязычные политплакаты -
это опускать саму идею патриотической поэзии.

Как говорят, избавь нас господь от неумных друзей, а с врагами мы справимся сами.

Давид   (17.03.2013   20:12:57)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Сообщение удалено автором темы...

Спасатель   [Химки]    (17.03.2013   21:12:41)
(Ответ пользователю: Давид)

Эксп. естественно...


Когда в поэзии не то, что русским Свято,
Какой он к чёрту русский-он чужой!
Ну, неприемлем мы дегенерата,
Пусть даже он для Нобеля-герой.

Нерусское, пусть будет, но немного,
За ради бога, но оставьте нас!
У нас, у русских, есть своя дорога,
И ваша, иудейская, у вас...

Давид   (17.03.2013   21:43:13)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Не начинайся, опять глупость сморозишь.

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   05:55:27)
(Ответ пользователю: Давид)

Есть у меня, иногда, зато у тебя постоянно...

Давид   (18.03.2013   06:43:05)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Мы находим себя в полемике,
В острой теме, на грани фола,
Пока стынут в сметане вареники,
Догорает заря у речного мола.
Где когда-то весёлые, голожопые,
Головою с обрыва в реку
Или в кровь, в синяках, охлопывая,
Зажимали рукою чеку...
И хрустел, между пальцев зажатый,
Наслюнявленный карандаш,
И рвалась на опушке граната...
И хрипели - "врёшь гад не продашь..."
Компромиссу на йоту не веря,
Мы опять поднимаемся в бой!
С криком раненого зверя,
Озираем метафор строй...

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   06:53:06)
(Ответ пользователю: Давид)

Осспыди...

Граната...с голой жопой?

Страшно то как!

Это просто уужааасс какой-то!!!

Давид   (18.03.2013   06:59:22)
(Ответ пользователю: Спасатель)

)))!!!)))!!!)))!!!

Тамара Маханькова-Гурьянова   [Н. Новгород]    (18.03.2013   10:13:40)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Слава,.. а как Вам гипотеза - "настоящие русские - это евреи"...
а мы - СЛОВЯНЕ.

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   10:24:22)
(Ответ пользователю: Тамара Маханькова-Гурьянова)

Тот русский у кого глаз узкий...

Раз пошёл лечить чирей, сам еврей и врач еврей...

Евреи, евреи, кругом одни евреи...:))



Олег Павловский   (17.03.2013   08:35:13)

. . . . . . . .




А как общались между собой художники и поэты?
Художники, понятно, в мастерских – многие и жили в мастерских,
и работали, иные жили с семьями и «по семейным обстоятельствам.
Для поэтов преимущественно ЛИТО и столовая-ресторан в Доме писателя.
Питерские ЛИТОбыли, пожалуй, единственной «кузницей кадров» для официоза.
Не помню, сколько их было, по-моему около десяти. Вели эти кружки люди
известные – А.Кушнер, В.Соснора, С.Давыдов, Г. Семенов, Р. Вдовина,
Ю.В.Друнина, Г.Горбовский.

«Нарвская застава» тоже как бы существовала, но «ахматовский кружок»
при ней, по-моему, разошелся по квартирам. В этом смысле квартирные
чтения и семинары, выставки и концерты давали «второй культуре»
заметные преимущества перед официозом. Ведь в ЛИТО мэтр, как правило,
ничему и не учил, а лишь поправлял новичков и отмечал удачные строки.
Потом, после обсуждения и сам говорил свое «веское слово». Так шла
работа практически во всех кружках и изостудиях.

На квартирах проходили чтения, выставки и семинары – по сути,
циклы лекций на уровне очень серьезного ВУЗа – здесь тебя уже не
учили правописанию и приходили на квартирные семинары далеко не все –
приглашали не многих. Это был как бы круг единоверцев и одиночек по
жизни и духу. Поэт всегда одинок в чем-то сокровенном, семьи тоже
складывались по-разному. Чаше всего для поэтов, писателей,
культурологов андеграунда жена – это помощница не только в жизни,
но и в литературной работе, она и машинистка, и секретарь,
и литработник в какой-либо организации или музее.

Супруга официального поэта могла быть хоть вагоновожатой.
Это был очень тесный круг на самом деле. Из него не изгоняли,
друг друга поддерживали, ведь андеграунд – это подполье.
Зав кафедрой иностранных языков К.Азадовский имел дома самый
большой фото архив всего ленинградского авангарда, за что и был
арестован КГБ – это ведомство не посчитается и с генералами.

На определенном уровне сознания человек просто перестает боятся
кого или чего-либо. 5-му Управлению оставалось только проводить
«индивидуальную работу» с поэтами и художниками. Сначала пытались
склонить к сотрудничеству, но «резиновых дубинок» никто не применял,
из ВУЗов не выгоняли, если не было фактов явной антисоветской
деятельности. Иные становились информаторами, но это больше из
официоза, из СП и около.

«Забыв перебранки
и друга не выдав,
идет по Лубянке
Серега Давыдов!»

Или

«– Здравствуй Юра Шестаков!
Что ты сделал для веков?
– Что я сделал для веков?
Прославлял большевиков!»

Юмор вообще не плохая штука, а в «ответственный момент»
тем более!

Наивным дамочкам может показаться, что КГБ это тайные явки,
тотальная слежка и ночные аресты. Но чаще всего это рутинная
работа чиновника в синих погонах…

Звонок по телефону:

– Виктор Борисович! Когда Вы прекратите это безобразие?
О чем Вас не попросишь, Вы обязательно сделаете все наоборот!

– Когда, когда… А разве я что-то делал, Павел Константинович? (*** 5 ГУ)

– Вот именно! Вместо того, чтобы помочь вашим товарищам,
Вы опять все разболтали по телефону! Прекратите, наконец,
болтать по телефону с половиной города!

– А, что – провода обрежете? Так я живу в коммунальной квартире…(короткие гудки)

Один из моих кураторов (кум), тогда еще старший л-т, был поэтом,
изучал древнерусскую культуру и сделал перевод «Слова о полку Игореве»…
Такие дела.

Мог бы кто-нибудь из нас своим добровольным сотрудничеством
предотвратить разрушение Великой Державы после пришествия к
власти пятнистого ублюдка с мозгами сельского зав.клубом?
Ну, это вряд ли… Дурная власть сама все порушила. Сначала
дефицитом американских штанов и дубленок. Что такое дубленка?
Это шкура от мяса. Если есть мясо, то где же шкура?
Если нет шкуры, откуда мясо? Это из серии вопросов «на засыпку»
для идиотов.

(Рядом, в псковской деревне овчинный тулуп до пят скупщик менял
на пять овечьих шкур или продавал за 37 советских деревянных рублей.
А за шкуру платил 5 рублей. Ну, это вопрос к «кандидатам в доктора»).
Страну разрушили эти, в «пыжиковых шапках», чтоб народ в кепках ходил.
Лучше уж быть милиционером, чем с умным видом учить дураков как им
надобно жить.

. . . . . . .

Молодые, горячие головы. Глупые и веселые сердца…
Иные переходили границу с Финляндией, шли в Швецию, потому, что
финские власти за незаконный переход границы депортировали беглецов
в СССР – статья УК и по шпалам…
Ну, добрался ты до Швеции, а что дальше? Там ты, перебежчик, едва
ли кого заинтересуешь.
Получишь «политическое убежище», осядешь в каком-нибудь филиале
«Свободной Европы», да хоть «Би-Би-Си» и будешь звездеть в ночной эфир,
«как меня мучили в СССР советский управдом и директор школы –
дурак и демагог»? А иначе, кому ты нужен?
Ведь высылали отнюдь не хулиганов, а чертовски образованных людей,
поэтов, культурологов, активных деятелей неофициальной культуры.

Виктор Кривулин мне говорил так:
– Художник должен работать художником,
а не сидеть в газовой котельной или сторожить какой-нибудь склад.

Сам он не собирался никуда выезжать, хотя власти его на руках и
под звуки фанфар сами отнесли бы в аэропорт, так он был «неудобен».

А вообще многие ребята работали в БАНе (библиотеке академии наук)
простыми курьерами, чтобы иметь возможность читать «все», торговали
книгами на «развалах» с той же целью…

Всякое было. Работали и в кочегарках сутки через шесть, чтобы
иметь возможность читать и писать сколько угодно. Вторая культура
очень сложна и многогранна, – в ней уживались и профессора, и
простые кочегары. Но художник, конечно, должен быть художником
и не оформлять стены парткома объявлениями:
«Начало собрания в 16.ОО. Явка членов обязательна».

Графомана можно было встретить довольно редко – это одержимые
люди, их жалели и подбадривали. Мне довелось встретить за все
эти годы двух трех графоманов. Лучше всего они себя чувствовали
в психиатрической больнице. Графомания – она ведь от безделья…
Рабочий или шофер по определению не мог стать графоманом, хотя
писать пробовали многие, так же как и рисовать. В изостудии всегда
были три-четыре бабушки или дедушки, в ЛИТО и одного не встретишь.
Был один, но это редко. Бабушки очень серьезно относились к успехам
молодых ребят, настоящие любители, прилежные и усидчивые.
Помню одного доктора наук, профессора медицины и художника-любителя –
какие у него могли быть маниакальные сдвиги? Никаких.

То, что мы наблюдаем сейчас, имеет корни все-таки социальные.
В Питере человек уже не может иметь лодку согласно драконовским
законам, старенький мотоцикл или автомобиль, мопед воспринимается
как диковинка, велосипед – редкость.
Можно перечислять до бесконечности, а лучше сразу представить
список платных услуг, ага? Не надо песен – среднестатистический
столичный и не очень житель – это человеконенавистник, «мерзавец
по требованию» и болтун. Он сентиментален как все потенциальные
предатели. У него нет работы, на которой бы его уважали и любили,
но обмануть постараются при первом удобном случае. Только и слышишь
в Интернете: Пушкин, Лермонтов, Гоголь… А где еще тысяча имен
мирового значения? А меньше никак не получается, уж извините…

Все вскользь, все выхвачено из вики-пеки-педий. Образование
у плинтуса. Раньше хоть десять из ста окачивали институт
профессионально пригодными. Теперь дураков больше половины.

И вся эта ботва, имея компьютер, прет в Интернет – в контакты,
фейсбоки и, конечно, на якобы Литературные сайты.
Старики-то постепенно, вымирают!
Уже не собрать команду ветеранов, не создать хотя бы один
литературный сайт – сил нет, а иных уж и нет на свете.

Но свято место пусто не бывает, а «терем с дворцом кто-то занял».
Кто это – кто-то? А тупой обыватель на пенсии. Куча филологов,
психологов с тремя дипломами на деле работающих школьными учителями –
тут вопросов нет – профнепригодность. Если дурака с одного раза ничему
не научили, то не научишь и с третьего, Ты редактор (скромно так) чего –
желтой газетенки, мерзкого журнальчика? Ты, дизайнер, чем собственно
занимаешься, – упаковку для кондомов проектируешь? Мал-лад-ца!

Культура всегда была чем-то элитарным, но и массовую культуру никто
не убивал, она процветала можно сказать, но не вопила как б.....
с рекламного щита и не пересекалась с профессиональным культурным
слоем. Были, конечно, и здесь «недочеты».
Бездарь все же находила свою нишу на театральных задворках,
в кабинетах номенклатуры и в девочках по вызову, которые когда-то
мечтали стать актрисами – всяко было, но это не выглядело такой
подлостью, как теперь. Демократия – это всего лишь одна из форм
бюрократии без границ.

Теперь массовая культура культивируется «верхами», оставляя в качестве
резерва балет и фигурное катание.



_________________________

/Из Интернета/



Админ Избы Читальни   [Москва]    (17.03.2013   16:32:28)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Форум - это место для обсуждений. ПС запрещена обсценная и ненормативная лексика, которая присутствует в Вашем пространном ответе самому себе. Сделано предупреждение.

Шаровая молния   (17.03.2013   18:10:08)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

"Но свято место пусто не бывает, а «терем с дворцом кто-то занял».
Кто это – кто-то? А тупой обыватель на пенсии. Куча филологов,
психологов с тремя дипломами на деле работающих школьными учителями –
тут вопросов нет – профнепригодность." (с)
Если каждый поэт так будет рассуждать и вместо работы в школе предпочтёт быть дворником или слесарем на заводе, да мало ли, а лучше вообще сидеть на шее у жены или мужа, Поэт не должен себя обременять( плохо автор статьи знаком с биографией многих советских поэтов, писателей), то кто станет учить ваших же внуков? Учитель, когда -то священная профессия, здесь на сайте низвергается до рядовой. По мне Макаренко сделал больше, чем мне лично неизвестный Соснора. Макаренко создавал Людей. Соснора писал для избранных( не все обязаны знать питерских поэтов).
Культура есть Сердце..., ибо без Сердца мы шелуха погибшая (с)
Сердце Культуры - высокопрофессионал любой сферы деятельности. А без любви и веры не получится ничего.
Поэт - певец, писатель - вдохновитель.
Задача писателя и поэта вдохновлять простых людей на Труд - каждодневный подвиг во имя будущего, а автор статьи старается убить Любовь к литературе. Слова "Культура всегда была чем-то элитарным" - что - то гадкое и несоответствующее действительности. Культура всегда принадлежала народу. Если бы это было не так, то история не создала бы Пушкина, Ломоносова, Некрасова и много других замечательных истинно народных литераторов. "Искусство ради искусства" - мертвая, безжизненная философия поэтов - парнасцев, которые ничего не имеют общего с культурой народа.

Олег Павловский   (17.03.2013   18:35:55)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Этот как и два предыдущих текста заимствованы мной из Интернета, так что претензии не ко мне.
Но история сердцу знакомая, как ни крути. Слишком много в Инете высоколобых профессионалов на деле
не имеющих к литературе никакого отношения и пасущихся в гугле и яндексе - вот и вся их высоколобость.
Да, культура принадлежит народу, но лишь в определенном своем сегменте. Поэзия это не одни только частушки
и посиделки. Культура, искусство и ремесло не одно и тоже. В императорском Риме художник был низведен
до ранга простого камнетеса, и что с того? Наступила эпоха итальянского возрождения, давшая миру
Данте и Петрарку, Микельанджело и Леонардо, но искусство титанов Возрождения не базировалось на низовых
формах. Искусство никогда не опускалось до уровня примитива.

Шаровая молния   (17.03.2013   18:59:35)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Уважаемый автор темы, если искусство является народным, то это необязательно примитив в Вашем понимании.
Я не думаю, что Горький, опубликовав в своё время цикл романтических новелл, писал хуже, чем Венедикт Ерофеев, создавший интертекстуальные сюжеты или тот же шедевральный Паланик, имя которого в последнее время у всех на устах. Есть Паланик - для ума и образования, а есть Горький - для сердца и для души.
Впрочем, автор статьи, скорее всего последователь Татьяны Толстой. Её можно понять: фи, всё народное - столь примитивно. А то, что литераторы- символисты ( да и она этим грешила) обращались к славянской мифологии, черпая сюжеты - это как бы не затрагивается.

Олег Павловский   (17.03.2013   19:35:11)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

"Народное искусство" слишком расплывчатое понятие, под эту базу можно что угодно подвести.
Венедикт Ерофеев вообще не писатель, а самый обыкновенный циник. Лимонов, в прошлом неплохой поэт,
своим "Это я - Эдичка" тоже не явил миру ничего сногсшибательного. Они вошли в литературу не во имя,
а вопреки, как искривление линии русской литературы - в целом русская литература такой не была.

Шаровая молния   (17.03.2013   19:45:41)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

"Венедикт Ерофеев вообще не писатель, а самый обыкновенный циник" (с)
Венедикт - Поэт, Поэт с большой буквы. Его проза поэтична. Каждое высказанное слово горит. Пусть даже и цинизмом.
Вы внимательнее его перечитайте.

Олег Павловский   (17.03.2013   20:00:09)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Москва - Петушки, это сиюминутный опус от которого господа интеллигенты пысают кипятком.
Веничка знал, что делал. Пятая колонна своего добилась - развалили великую страну,
и что получили взамен? Что хотели, то и получили - духовная нищета рано или поздно
оборачивается нищетой физической.

Шаровая молния   (17.03.2013   20:02:56)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Я не только о " Москве - Петушки". Хотя, и там философии хоть отбавляй. Современных писак после него очень трудно читать. Не жгут. Я о "Вальпургиевой ночи или Шагах Командора"... В этой пьесе он раскрывается как поэт - пересмешник, давший начало современным пародиям.

Олег Павловский   (17.03.2013   20:11:12)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Дурной пример заразителен. Был в Ленинграде еще один фокусник - Митя Волчек...

Шаровая молния   (17.03.2013   20:15:54)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Был. Но запомнился Венедикт Ерофеев.
Вы, наверно, сильно опечалитесь, если узнаете, что всё поколение, рождённое в семи- восьмидесятых годах,в его прозу влюблено. Так уж устроено наше поколение: хотим не только цинизма( что соответствует реальности), но и искусства. Считаю Веньку Ерофеева истинно народным писателем.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   06:50:26)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Света, дважды еще в те давние годы и не так давно перечитывала Венедикта Ерофеева, ярчайший, колоритный. трагический писатель, один из моих любимых!
А тема Фиделя - просто золото для сайта и для культуры в целом,
какая сильная и яркая, она полезна и информативна,
ведь в ней речь идет о таких ярких именах в отечественной культуре,
причем, как я понимаю, из уст человека той эпохи, когда эта культура творилась и вошла золотыми строками, эпохи шестидесятников, семидесятников.

Тамара Маханькова-Гурьянова   [Н. Новгород]    (18.03.2013   10:29:06)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Читаю Виктора Кривулина,..( к своему стыду, незнакома с его творчеством), очень глубоки смыслово..
Спасибо за тему.

Виктор Кривулин. Стихи разных лет.
www.obtaz.narod.ru/krivulin_poems.htm

Олег Павловский   (18.03.2013   12:14:05)
(Ответ пользователю: Тамара Маханькова-Гурьянова)

Это не удивительно. Между тем Виктор Кривулин наиболее яркий представитель третьей волны
ленинградского авангарда, его неформальный глава и вдохновитель на протяжение более тридцати лет.
История русской литературы еще пишется.

Олег Павловский   (19.03.2013   01:28:24)
(Ответ пользователю: Тамара Маханькова-Гурьянова)

ЛОСКУТЬЯ ПОЭТИЧЕСКОГО РАЯ. ВИКТОР КРИВУЛИН.
--------------------------------------------

ЛЕТОПИСЕЦ

От сотворенья мира скудных лет
шесть тысяч с хвостиком. Итак, хвостато время,
как пес незримый ходит между всеми.
Шесть тысяч лет, как дьяволово семя
взошло тысячелистником на свет.

И, наблюдая древнюю игру
малейшего, худого язычка
чадящей плошки – с тьмою, чьи войска
пришли со всех сторон, свалились с потолка,
прокрались тенью к белому перу,

запишет летописец в этот год,
обильный ведьмами, пожарами и мором
желанное пророчество о скором
конце Вселенной, Трижды крикнет ворон.
Запишет: «господи…» И счастливо умрет.

Шесть тысяч кирпичей связав таким раствором,
что (крыса времени, творение ничье,
источит до крови пещерное зубье,
кромсая стены…) инобытие
приимет глина, ставшая собором,

где в основанье – восковой старик,
истаявший, как свечка в добром деле.
Как свечка, утром видимая еле,
как бы внимательно на пламя не смотрели
глаза, каким рассвет молочный дым дарит.

* * *

Больничное прощанье второпях.
Косящий снег. Выхватываю мельком:
подвешенная на цепях,
еще качается, качается скамейка.

Сестра моя, мне страшно повторять
над пропастью твоей болезни,
что нас касается живая благодать
и ангельская боль небесной песни.

Слова ли, штампы ли – им тесно и бело,
но горькая лекарственная сила
в них действует. – Полегче ли? Прошло?
– Чуть помолчи… Мне лучше… Отпустило.

Еще растерянность и мартовская смурь,
еще живешь, не оживая, –
но помнишь? – ласка… ласточка… лазурь –
лоскутья поэтического рая,

где только стоит голову поднять –
и от голубизны дыханье перехватит.
Халат, распахнутый, как нотная тетрадь.
– Откуда льется Бах? – Из форточки в палате.

* * *

Есть пешехода с тенью состязанье:
то за спиной она, то вырвется вперед.
Петляющей дороги поворот,
и теплой пыли осязанье.

Так теплится любовь между двоих:
один лишь тень, лишь тень у ног другого, –
смешался с пылью полдня полевого,
в траве пылающей затих.

Но медленно к закату наклонится
полурасплавленное солнце у виска.
Как темная прохладная река,
тень, удлиняясь, шевелиться.

Она течет за дальние холмы,
коснувшись горизонта легким краем.
И мы уже друг друга не узнаем, –
неразделимы с наступленьем тьмы.


ВИКТОР КРИВУЛИН. ЛЕНИНГРАДСКИЕ ГОБЕЛЕНЫ.
---------------------------------------------

ГОБЕЛЕНЫ

Иное слово и цветные стекла,
чужие розы витражей…
на гобеленах временно поблекла
гирлянда яркая златоволосых фей.

Засох венок… Но были бы живыми –
все не жили бы здесь,
где платьев синий пар в серо-зеленом дыме
неразличим, уходит с ветром весь.

Музейных инструментов мусикии
волноподобные тела
звучали бы для нас, как мертвые куски их
когда-то цельного поющего стекла.

Как хорошо, что мир уходит в память,
но возвращается во сне
преображенным – с побелевшими губами
и голосом подобным тишине.

Как хорошо, как тихо и просторно
частицей медленной волны
существовать не здесь – но в мире иллюзорном,
каким живые, мы, окружены.

Когда фабричных труб горюют кипарисы,
в зеленых лужицах виясь, –
весь город облаков, разросшийся и сизый, –
вот остров мой, и родина, и связь.

И связь моя чем призрачней, тем крепче.
Чем протяженней – тем сильней.
К тому клонится слух, что еле слышно шепчет, –
к молчанию времен, каналов и камней.

К тому клонится дух, чьи выцветшие нити
связуют паутиной голубой
и трепет бабочки, и механизм событий,
войну и лютню, ветер и гобой.

Так бесконечно жизнь подобно коридору,
где шторы темные шпалер
как бы скрывают Мир необходимый взору…
Да что за окнами! Простенок ли? Барьер?

Лишь приблизительные бледные созданья,
колеблемые воздухом своим,
по стенам движутся – лишь мука ожиданья
разлуку с нами скрашивает им.

Так бесконечно жизнь подобна перемене
застывших туч или холмов,
златоволосых фей, упавших на колени
над кубиками черствыми домов…

Так хорошо, что радость узнаванья
тоску утраты оживит,
что невозвратный свет любви и любованья
когда не существует – предстоит.

* * *

НАТЮРМОРТ С ГОЛОВКОЙ ЧЕСНОКА

Стены увешаны связками. Смотрит сушеный чеснок
с мудростью старческой. Белым шуршит облаченьем, –
словно в собранье архонтов судилище над книгочеем:
шелест на свитках значков с потаенным значеньем,
стрекот письмен насекомых, и кашель, и шарканье ног.
Тихие белые овощи зал заполняют собой.
Как шелестят их блокноты, и губы слегка шелушатся…
В белом стою перед ними – но как бы с толпою смешаться!
Юркнуть за чью-нибудь спину… Ведь нету н шанса,
что оправдаюсь, не лягу на стол натюрморта слепой!

Итак, постановка.
Абсолютную форму кувшина
гарантирует гипс. Черствый хлеб,
изогнув глянцевитую спину,
бельмо чеснока, бельевая веревка –
сообща составляют картину
отрешенного мира. Но слеп
каждый, кто прикасается взглядом
к холстяному окну.
Страшен суд над вещами,
творимый художником-Садом!
Тайно, из-за спины загляну;
он пишет любви – завещанье:
«ты картонными кущами и овощами
воевала с распадом…»

Но отвернемся, читатель мой. Ветер и шепот сухой.
В связках сушеный чеснок изъясняется эллинской речью.
В белом стою перед ними… и что им? за что им отвечу?
Да, я прочел, и я прожил непрочную плоть человечью
и к серебристой легенде склонился, словно бы к пене морской.
Шепот по залу я слышу, но это не старость –
так шелестит, исчезая из лодки-ладони моей,
пена давно пересохших, ушедших под землю морей…
Мраморным облачком пара, блуждающим островом Парос
дух натюрморта скользит – оживает и движется парус.
Там не твоя ли спина, убегающий смерти Орфей?

И не оглянуться!
Но и все, кто касался когда-то
бутафорского хлеба, кто пил
пустоту, что кувшином объята, –
все, как черные губы сомкнутся
в молчанье художника-брата –
недаром он так зачернил
дальний угол стола.
Жизнь отходит назад
дальше, чем это можно представить!
Но одежда Орфея бела,
как чеснок. Шелестя и листая
(между страницами памяти
черствые бабочки спят),
шелестя и листая,
на судей он бельма уставит,
свой невидящий взгляд…

* * *



Олег Горбунов   (17.03.2013   18:50:32)

"Золотые семидесятые" вот правильное название темы.
Ни тебе войны в Афганистане, ни резни армян в Сумгаите.
Про резню турков-месхетинцев в Ферганской долине, тоже не знали.
В Приднестровье славян не убивали.
И в Чечне люди не погибали тысячами.
Киргизы узбеков в Оше не сжигали живьём, и грузины в Абхазии не беспредельничали.
О войне России с Грузией даже писатели фантасты не могли бы додуматься.
ЗОЛОТЫЕ СЕМИДЕСЯТЫЕ.

Кот учёный   [Москва]    (18.03.2013   00:12:41)
(Ответ пользователю: Олег Горбунов)

Сообщение удалено автором темы...

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   06:51:59)
(Ответ пользователю: Олег Горбунов)

ИМЕННО - ЗОЛОТЫЕ СЕМИДЕСЯТЫЕ, полностью согласна с вами, Олег.

Даная Дан   [Москва]    (18.03.2013   00:33:39)

Интересная тема! Понравилось. Спасибо.

Олег Павловский   (18.03.2013   14:38:13)
(Ответ пользователю: Даная Дан)

Да, но ее "спасают" столь старательно, что это перестает мне нравиться.

Спасатель   [Химки]    (18.03.2013   17:20:37)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

"Вы пишите, вы пишите, вам зачтётся..."(с)

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   07:00:24)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Слава, я прошу тебя, не уходи от темы, она замечательная,
это просто клад поэзии и уникальных фактов той эпохи, читаю ее взахлеб.
А ты читал например Евгения Рейна? Неслабый между прочим поэт. А Виктора Кривулина?
Это потрясающие стихи. Николай Рубцов - душа и трагический голос России!
А я и Бродского люблю, особенно раннего. Другое дело как его воспринимать в целом. На мой взгляд, он перехвален со своей нобелевской. Но говорить, что это не сильный поэт - грешить против истины.

Посмотри, как он уезжал? Легко ли?
Надрыв и боль...

Иосиф Бродский


Иосиф Бродский
«Мне говорят, что нужно уезжать...»

Мне говорят, что нужно уезжать.
Да-да. Благодарю. Я собираюсь.
Да-да. Я понимаю. Провожать
не следует. Да, я не потеряюсь.

Ах, что вы говорите -- дальний путь.
Какой-нибудь ближайший полустанок.
Ах, нет, не беспокойтесь. Как-нибудь.
Я вовсе налегке. Без чемоданов.

Да-да. Пора идти. Благодарю.
Да-да. Пора. И каждый понимает.
Безрадостную зимнюю зарю
над родиной деревья поднимают.

Все кончено. Не стану возражать.
Ладони бы пожать -- и до свиданья.
Я выздоровел. Нужно уезжать.
Да-да. Благодарю за расставанье.

Вези меня по родине, такси.
Как будто бы я адрес забываю.
В умолкшие поля меня неси.
Я, знаешь ли, с отчизны выбываю.

Как будто бы я адрес позабыл:
к окошку запотевшему приникну
и над рекой, которую любил,
я расплачусь и лодочника крикну.

(Все кончено. Теперь я не спешу.
Езжай назад спокойно, ради Бога.
Я в небо погляжу и подышу
холодным ветром берега другого.)

Ну, вот и долгожданный переезд.
Кати назад, не чувствуя печали.
Когда войдешь на родине в подъезд,
я к берегу пологому причалю.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   07:03:28)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

С расплачусь и лодочника крикну!
Так прощаются с жизнью, пересекая реку забвения Лету.
Другая жизнь как новое рождение. И во второй части её - Бродский другой.
Осенний крик ястреба. Почитай.
Все вы горазды осуждать, не читая и не понимая.
Я Бродского вот уже сорок лет читаю и люблю.
И Рубцова то же.

Владимир Смирнов   (19.03.2013   08:04:22)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Насчё перехвален Бродский - трудно сказать. Но перехаян достаточно. Правда, только на здешнем форуме в разных темах. Но это ему в плюс зачтётся.

Спасатель   [Химки]    (19.03.2013   08:29:39)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Гениально!

Я бы так не смог...

Несколько раз слово Родина, Отчизна и НИ РАЗУ с заглавной!

Между строк(да, пропади ты, провались, родина-уродина...а я в Америку уеду...)

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   09:31:01)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Никто никогда и не говорил, что Иосиф Бродский - поэт-патриот.
Но считать его примитивным русофобом было бы не умно.
Как и отрицать его мастерство.
Бродский - фигура сложная, и мне не интересно и скучно, когда его пытаются подать примитивным недоумком-русофобом. Слав, здесь идет литературная беседа иного уровня. Хорошего лит. уровня. давай и ты на нем. Присоединяйся на ином витке, без штампов и плакатов, ладушки?
И как он уехал, это одно. А почему не вернулся, совсем иное.

Спасатель   [Химки]    (19.03.2013   22:52:34)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Сообщение удалено автором темы...

Спасатель   [Химки]    (19.03.2013   22:59:00)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Сообщение удалено автором темы...

Спасатель   [Химки]    (19.03.2013   23:02:50)
(Ответ пользователю: Спасатель)

Мощное внушение, что Бродский это ахренительный поэт, страшное зомбирование...

Я так думаю.

Нет там ни хрена, чуждо это всё русской душе...

Олег Павловский   (22.03.2013   18:38:41)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

"Ладушек" не получится, Виолетта, уровень не позволяет...

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   06:46:48)

На мой взгляд, тема очень интересная. Одна из лучших на сайте.
Узнать например об Ахматовском Олимпе ( "кружке детей Ахматовой"),
как называли его мы - следующие поколения, из первых рук, это очень редкая и ценная возможность.

Разрешите спросить, уважаемый Фидель.


Упоминание об Ахматовой не случайно, долгие годы ее не публиковали,
душили цензурой, ее стихи ходили в рукописях. Но СССР не зря называли
самой читающей страной в мире. Волей судьбы Ахматова объединила вокруг
себя молодых тогда и одаренных поэтов – К.Кузьминского, Г. Горбовского,
В.Кривулина, Н.Рубцова, Е.Рейна… и не только их. В число ее «сирот» вошел
и И.Бродский. Рыжего пора бы и остановить, – говорила Анна Андреевна,
– слишком быстро он идет…

Вам с кем-то из этого списка пришлось встречаться лично?
Нельзя ли попросить Вас рассказать об этих замечательных классиках поподробнее, ведь в то время, в шестидесячтые, они еще были молоды, живы, доступны для общения в своем кругу.
Я например, вам немного завидую, вашей возможности общения с такими поэтами.

Еще раз спасибо за потрясающе интересную тему.

Олег Павловский   (19.03.2013   09:12:34)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Уважаемая Виолетта, мне очень жаль, но мое имя в литературе на слишком благозвучно /римидалв никвяречук/,
но поздно что-нибудь менять. "Я пережил и многое и многих.." Действительно со многими умершими и все
еще живущими поэтами С-З я знаком лично, или был знаком. Многих просто не застал, в 70-е годы поэты уезжали.
"Иных уж нет, а те далече..."

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   09:32:19)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Спасибо за ответ, Владимир Кучерявкин:)

И за тему. Словно воздуха чистого глоток.

в и з и т н а я к а р т о ч к а

Владимир Кучерявкин

* * *

То ли Китай, то ли пардон разговору,
То ли возьмем и напишем сегодня в газету.
Слышишь на кухне далекой соседская свара,
Словно турок идет, отдыхая, по Баязету.
Утром лопата скребет, задевая по нервам.
Душман чалму размотал, мокрый, как выстрел.
Выполнил план эскимос по вылову нерпы.
И за станком в этот час обороты убыстрил
Тощий, в берете и с сигаретою токарь
На Витаминном заводе,
глаз открывая к востоку ––

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   07:05:22)

Первый раз за все время избы ( за исключением тем о военной авиации, но это другое) добавила тему в избранное.
Жду продолжения.

Олег Павловский   (19.03.2013   07:46:37)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

РЕКВИЕМ



* * *

«…перед смертью цветы распускаются ярко и нежно!
перед жизнью пожитками листьев ласкают свой взор…
покоренность бутона – округлая сфера надежды

наготой лепестка, прикрывая позор,
прогорай как трава на песке бездыханное лето
уносимая розой ветров чешуя бересты –
ты еще не разуто, дотла не раздето
и до наготы»

______________________________________
Олег Павловский. /Виктору Кривулину/.

MCMLXXX

* * *

17 марта 2001 года в Санкт-Петербурге на 57-м году жизни после тяжелой болезни умер
выдающийся русский поэт Виктор Кривулин.
Кривулин издал несколько десятков поэтических сборников, большинство из которых
опубликованы не на родине поэта, а за рубежом. Последняя книга его стихов
была посвящена чеченской войне.
В годы советской власти Виктор Кривулин был одним из крупнейших деятелей
неофициальной литературы. В 70-е годы выпускал запрещенные самиздатовские
журналы "37" и "Северная почта", организовал подпольный семинар
"Культура начала века и современное сознание".

Добрых три десятка лет его фигура - и это признавали даже памфлеты недоброжелателей -
была одним из стержней, на которых держалась литературная жизнь Петербурга,
да и всей России: премия Андрея Белого, журнал "Вестник новой литературы",
антология "Самиздат века" не существовали бы без Кривулина
или были бы совершенно иными.



* * *

Права Ахматова, стихи, должно быть, родом
из мусорной дыры и золотарни снов.
На свалках памяти копились год за годом
отбросы и тряпье – мой хлам, что перепродан
утильщикам ночным, ушастым лицам сов.

Пред немигающими желтыми глазами
какой-то смутной ветошью прикрыт,
лежу на пустырях в обнимку с голосами,
что все еще звучат, и звуков их касанье
гусиной кожей спину шевелит.

Но полуженщина-сова, сорвавшись серым комом,
с фонарного столба, невидимого мне,
с глухим и тягостным ударом, гулом, громом
об землю стукнется – и станет водоемом,
где звуки плавают, как лебеди во сне.

Их правильный размер и мнимая свобода
скольженья в плоском зеркале стыда –
уже вполне стихи, без племени и рода,
без имени, без указанья года
лишь время дня в них брезжит иногда...

____________________________
В.Кривулин. Январь 1972.

* * *

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ВЕРНИСАЖ. УТРО ПЕТЕРБУРГСКОЙ БАРЫНИ

Гипотетическое описание картона с эскизом
к неосуществленному жанровому полотну художника Федотова.

* * *

Слава Кесарю! Слава и господу в горних!
Барабанное утро. К заутрени колокол. Мышка в углу.
Печь остыла. Пришел истопник. Выгребает золу.
Возле каждых ворот возвышается дворник,
стоя спит, опершись на метлу.

Власть устойчиво-крепкая, в позе Паллады,
ей опорой копье, на груди ее – знак номерной.
Но в полярных Афинах под великопостной весной
ломит кости. Глядит из кивота распятый.
Занимается в топке обдерыш берестяной.

«Богородице-дево…» – начнет. И запнется. И девку сенную
кличет (ах ты, какая досада, нейдет на язык
божье слово): Палашка! Потоками пяток босых
затопляет людскую, переднюю… (Так я тоскую
по утрам – ты бы знала! – пока не затих

гул таинственный в сердце, остаток ночного озноба.)
Человек состоит из предчувствий и смертных глубин –
то ли Гоголь об этом писал? То ли сказывал старец один,
возвратясь на покой от господнего гроба,
голубиный свой век ореолом венчая златым…

Одеваться, Палашка! В соборе поди уже служат.
Благовещенье нынче… за шторами льдины шуршат.
Сон я видела, сон треугольный: ограда, родительский сад –
но глубоко внизу, будто в яме, а рвется наружу.
Как достать бы его? Как на землю поставить назад?

Я, бессильная, в белом стою на коленях.
Наклоняюсь над ямой и слышу: из глубины
«Марья! Марья!» – зовут, и деревья уже не видны.
То ли мокрая глина внизу, то ли вроде сапожного клея
что-то вязкое… дышит… я в ужасе. Погружены

руки словно бы в тесто – и тесто вспухает.
В утесненье душевном проснулась. Лежу-то я где?
На булыжнике уличном. Голая. В холоде и срамоте.
Надо мной наклоняется дворник, железной метлой помавает,
«Мусор, барыня», – плачет. И слезы в его бороде.

«Мусор, мусор…» – бормочет, меня, как бумажку, сметая.
Шелестя, просыпаюсь – неужто я смята в комок?
И зачем это снится? И холод, бегущий от ног,
отчего-то врывается в сердце ордою Мамая,
морем валенок, бурок, сапог…

Как там душно – внутри меня – как надышали!
Пелагея! Смотрю на тебя – и темно:
ты по-русски «морская»… что имя? Звучанье одно,
а смотрю на тебя – в океанские страшные дали
погружаюсь, тону, опускаюсь на дно…

____________________________
Виктор КРИВУЛИН

* * *

...Что правильный мотив, что речь его сухая?
Мой непокорный слог – булыжник, соль, земля –
тебя ли я любил, как в первый раз вздыхая?
И жил, и не дышал, как в первый раз любя...

___________________________
Олег ПАВЛОВСКИЙ

* * *



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   07:56:53)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Еще одно - божественное для нашего поколения имя
Виктор Александрович Соснора.
Один из первых поэтов, с которым соприкоснулась еще в начале 70-х заочно.

Тогда в студенческие годы, я начала посещать знаменитое поэтическое ЛИТО Игоря Волгина ( сборище МГУшных поэтов семидесятых)
на филологическом факультете МГУ.

И читать , много читать из того, что не входило ни в какие "программы".
Благо что для студентов МГУ был открыт доступ к т.н. "закрытому отделу библиотеки, куда входили и запрещенные и редкие книги.

Одно из любимейших у Виктора Сосноры, помню его наизусть уже сорок лет


Виктор Соснора
Сентябрь

Сентябрь!
Ты - вельможа в балтийской сутане.
Корсар!
Ты торгуешь чужими судами.
Твой жемчуг - чужой.
А торговая прибыль?
Твой торг не прибавит
ни бури,
ни рыбы.

А рыбы в берлогах морей обитают.
Они - безобидны.
Они - опадают.
Они - лепестки.
Они приникают
ко дну,
испещренному плавниками.

Сентябрь!
Твой парус уже уплывает.
На что, уплывая, корсар уповает?
Моря абордажами не обладают.

А брызги, как листья морей, опадают.

Любимая!
Так ли твой парус колеблем,
как август,
когда,
о моря ударяясь,
звезда за звездой окунают колени...

Да будет сентябрь с тобой, удаляясь.

1963

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   08:02:13)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Виктор Соснора
Последний лес

Мой лес, в котором столько роз
и ветер вьется,
плывут кораблики стрекоз,
трепещут весла!

О, соловьиный перелив,
совиный хохот!..
Лишь человечки в лес пришли -
мой лес обобран.

Какой капели пестрота,
ковыль-травинки!
Мой лес - в поломанных крестах (перстах),
и ни тропинки.

Висели шишки на весу,
вы оборвали,
он сам отдался вам на суд -
вы обобрали.

Еще храбрится и хранит
мои мгновенья,
мои хрусталики хвои,
мой муравейник.

Вверху по пропасти плывут
кружочки-звезды.
И если позову "ау!" -
не отзовется.

Лишь знает птица Гамаюн
мои печали.
- Уйти? - Или, - я говорю.
- Простить? - Прощаю.

Опять слова, слова, слова
уже узнали,
все целовать да целовать
уста устали.

Над кутерьмою тьма легла,
да и легла ли?
Не говори - любовь лгала,
мы сами лгали.

Ты, Родина, тебе молясь,
с тобой скитаясь,
ты - хуже мачехи, моя,
ты - тать святая!

Совсем не много надо нам,
увы, как мало!
Такая лунная луна
по всем каналам.

В лесу шумели комары,
о камарилья!
Не говори, не говори,
не говори мне!

Мой лес, в котором мед и яд,
ежи, улитки,
в котором карлики и я
уже убиты.

1973

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   08:15:54)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

И конечно читали мы и Александра Кушнера ( хотя Бродский и тогда уже читался нами куда больше)


Александр Кушнер
Два наводнения

Два наводненья, с разницей в сто лет,
Не проливают ли какой-то свет
На смысл всего?
Не так ли ночью темной
Стук в дверь не то, что стук двойной, условный.

Вставали волны так же до небес,
И ветер выл, и пена клокотала,
С героя шляпа легкая слетала,
И он бежал волне наперерез.

Но в этот раз к безумью был готов,
Не проклинал, не плакал. Повторений
Боялись все. Как некий скорбный гений,
Уже носился в небе граф Хвостов.

Вольно же ветру волны гнать и дуть!
Но волновал сюжет Серапионов,
Им было не до волн — до патефонов,
Игравших вальс в Коломне где-нибудь.

Зато их внуков, мучая и длясь,
Совсем другая музыка смущала.
И с детства, помню, душу волновала
Двух наводнений видимая связь.

Похоже, дважды кто-то с фонаря
Заслонку снял, а в темном интервале
Бумаги жгли, на балах танцевали,
В Сибирь плелись и свергнули царя.

Вздымался вал, как схлынувший точь-в-точь
Сто лет назад, не зная отклонений.
Вот кто герой! Не Петр и не Евгений.
Но ветр. Но мрак. Но ветреная ночь.

1963

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   08:17:26)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Александр Кушнер
Воздухоплавательный парк

В начале пригородной ветки
Обрыв платформы под овраг,
И там на проволочной сетке:
"Воздухоплавательный парк".
Названье плавно и крылато.
Как ветрено и пусто тут!
Поселок окнами к закату,
И одуванчики растут.
Вдали от музык и парадов,
На петроградском рубеже,
Паренье первых аппаратов!
Ты не вернешься к нам уже.
И, принеся одни убытки,
Под торжество болотных жаб,
Разползся до последней нитки
Темно-зеленый дирижабль.
И тех людей забыты лица,
Снесен амбар тот и барак,
Но пусть нам все-таки приснится
Воздухоплавательный парк!
Чтоб нам летать и удивляться:
Деревьев нет и листьев нет,
Горит вверху иллюминация
Организованных планет,
И самолеты-вертолеты
Гнездятся в верхних облаках,
И где-то первые пилоты
Лежат - пропеллер в головах,
И электричка рядом бродит,
Огнями вытравляя мрак.
И в белом платье тень приходит
В Воздухоплавательный парк...

1962

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   08:19:47)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Александр Кушнер
«Свежеет к вечеру Нева...»

Свежеет к вечеру Нева.
Под ярким светом
Рябит и тянется листва
За нею следом.

Посмотришь: рядом два коня
На свет, к заливу
Бегут, дистанцию храня,
Вздымая гриву.

Пока крадешься мимо них
Путем чудесным,
Подходит к горлу новый стих
С дыханьем тесным.

И этот прыгающий шаг
Стиха живого
Тебя смущает, как пиджак
С плеча чужого.

Известный, в сущности, наряд,
Чужая мета:
У Пастернака вроде взят.
А им — у Фета.

Но что-то сердцу говорит,
Что все — иначе.
Сам по себе твой тополь мчит
И волны скачут.

На всякий склад, что в жизни есть,
С любой походкой —
Всех вариантов пять иль шесть
Строки короткой.

Кто виноват: листва ли, ветр?
Невы волненье?
Иль тот, укрытый, кто так щедр
На совпаденья?

1969

Олег Павловский   (19.03.2013   08:41:07)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

-
Александр Кушнер
---------------------------

«Бывает весело, а сердцу всё грустней...»

* * *

Бывает весело, а сердцу всё грустней.
И гул веселия с душой не согласован.
Быть может, чашке больно, что на ней
Узор не выровнен и плод не дорисован.
Быть может, ты, ее на блюдечке вертя,
Тем компенсируешь рисунка недостаток.
И улыбаешься, как малое дитя.
При чем здесь жизнь твоя, при чем миропорядок?

При том здесь жизнь моя, порядок здесь при том,
Что открывается для сердца свойство мира
Висеть на ниточке, на плоскости ребром
Застыв, расщедриться, и вдруг родить Шекспира.
И представляется какой-то дальний план,
И зренью нет границ, и мысли нет предела.
Быть может, Индию минует ураган,
Циклон, а только что на волоске висела.

1982

Олег Павловский
--------------------

А.КУШНЕРУ


Во мгле грядущее, но память не грустит –
весь жар любви в запаянном сосуде...
Быть может сердцу горько, что пиит
злословию бездельника подсуден?
Быть может боль – совсем уже не боль,
быть может радость – грош неразделимый?
(Стучатся в дверь, и строится конвой,
гремя доспехами и проклиная климат.)
Быть может, нет на свете уголка,
где голуби ворчат под старой крышей,
где миг дрожит как жилки на руках
и час застыл, и маятник не дышит?

Мы для того приходим в этот мир,
чтоб отцвести цветком неповторимым –
скользить как лезвие, взрывая снежный жир,
и замирая как в пассаже мима.
Придет весна в распахнутом пальто,
девчонкой с удивленными глазами,
придет сонетом, сказкою о том,
что нам с тобой вчера недосказали.
Придет как пыль нехоженых дорог,
как стук копыт на стук сердец похожий –
и настежь дверь, и заскрипит порог,
и старый боливар на вешалке в прихожей...

2012

* * *



Олег Павловский   (19.03.2013   08:49:16)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Виктор Соснора
----------------------------

ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ. Аллея Керн


- Когда и кем,
когда и кем
название "аллея Керн"?

Попросвещать! Еще!
Насчет
чего бы?
сам не свой
красноречив и краснощек
экскурсовод.

Прискорбно, будто сам погиб,
лепечет про дуэль,
какой подметки сапоги,
чем запивал, что ел,
какой обложки первый том,
количественность ласк,
пятьюжды восстановлен дом,
а флигель няни - раз...

Когда и кем,
когда и кем
название "аллея Керн"?

Вещественны заплаты лип,
цементность на руке.
Был Пушкин, дом, аллея
и
мгновенье -
но не Керн!


Олег Павловский
--------------------------

ПУШКИНУ

* * *

...Россия. Молодость. Зима.
Полозья. Перестук копыт
далек,
любимая..
Слова,
слова какие-то... забыт
и дом, и добрые друзья,
и болдинская хворь, и смех...
и снег, и медленный разбег
карет.
Любимая!
Нельзя.
Уже ничем помочь нельзя.
И, довезем ли?
И слепа.
Кромешна ледяная мгла
над Петербургом. Голытьба
уж сатанеет от простуд,
святоши в святотатстве грязнут.
О, Господи!
И перестук копыт...
И, довезем ли?
Грязью
и снегом брызжут обода,
струится алая меж пальцев,
горячая... Как молода
душа!
Душа моя, обманчив
мишурный блеск, безумный свет,
но безупречна честь!
Алеет
меж пальцев гордая!
И нет,
нет сожаления...
. . . . . . .

Аллея...
Аллея Керн. Так будет, поздно
судить: которая? какая?
Насколько ты метаморфозна,
вновь испеченная Ланская?
Насколько призрачны надежды?
Насколько сбыточны...
Да было ль?

Ах, Господи! Да, было – нежность...
Надежда.
Молодость.
Россия.

1974

* * *



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   09:36:11)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Я рада, что один из этой славной плеяды поэтических Богов шестидесятых-семидесятых,
Олег Павловский, был с нами. Надеемся еще его увидеть. К сожалению, вряд ли сюда уже придет сам Бродский, чтобы защитить свои стихи. Каким бы человеком он ни был, он был поэтом. Неоднозначным, но ярким.
Не придет и Рубцов. Но остаются стихи. Чистейший звук поэзии шестидесятых, которую мы , семидесятники, почитали за божественную.

Олег Павловский   (19.03.2013   10:04:57)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Олег Павловский представитель так и не состоявшейся "четвертой волны" (третья волна ленинградского
авангарда началась с отъезда И.Бродского в 1972 году). Публиковался в самиздате и на Западе еще до
первых своих пуликаций в официальных изданиях. Тогда его "заметили" (в первую очередь 5-е управление
КГБ, официальные литературные круги как всегда немного запаздывают), сразу был наложен негласный
запрет на публикации в Ленинграде, но в Москве его, кажется, публиковали... Его проза ходила по Москве
в рукописях, иные сравнивали ее с прозой В.Ерофеева, но это уже от "избытка ума".
А Москве были безразличны питерские причуды.

Олег Павловский
---------------------

* * *

Не говоря напрасных истин,
и всуе не произнесу…

За фимиамом евхаристий
костлявых гарпий пересуд,
и нас в любое время суток
как птиц, злорадства не тая,
бьют влет, как одиноких уток,
из двухкуркового ружья.

Ты оглянись на старый город,
мосты, строения, сады –
да будет гриф черней, чем порох
и ярче пламени лады,

а звоны струн проникновенней
и слез, и шепота в ночи –
мы прогораем как поленья
в горячем золоте печи,

мы жжем сердца, сжигаем души,
мы – страх и ненависть врага!
Да будет Карфаген разрушен
как эти своды очага.
Как Ганнибал ни убегай ты,
как ни выделывай колен…

«Кроме того, я полагаю,
пора разрушить Карфаген».

* * *



Олег Павловский   (19.03.2013   08:29:13)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Иосиф Бродский
-----------------------------

* * *

И вечный бой
Покой нам только снится,
И пусть ничто не потревожит сны:
Седая ночь:
И дремлющие птицы
Качаются от синей тишины.
И вечный бой,
Атаки на рассвете.
И пули, разучившиеся петь,
Кричали нам,
Что есть ещё Бессмертье...
...А мы хотели просто уцелеть.
Простите нас.
Мы до конца кипели
И мир воспринимали,
Как бруствер.
Сердца рвались,
Метались и храпели,
Как лошади, попав под артобстрел.
...Скажите...там...
Чтоб больше не будили.
Пускай ничто не потревожит сны.
...Что из того,
Что мы не победили,
Что из того,
Что не вернулись мы.

* * *

О. Б.


Зима, зима, я еду по зиме,
Куда-нибудь по видимой отчизне,
Гони меня, ненастье, по земле,
Хотя бы вспять гони меня по жизни.
Ну, вот Москва и утренний уют
В арбатских переулках парусинных,
И чужаки по-прежнему снуют
В январских освещенных магазинах,
И желтизна разрозненных монет,
И цвет лица криптоновый все чаще,
Гони меня: как новый Ганнимед
Хлебну зимой изгнаннической чаши.
И не пойму, откуда и куда
Я двигаюсь, как много я теряю
Во времени, в дороге повторяя:
Ох , боже мой, какая ерунда.
Ох, боже мой, немногого прошу,
Ох, боже мой, богатый или нищий,
Но с каждым днем я прожитым дышу
Уверенней, и сладостней, и чище.
Мелькай, мелькай по сторонам народ,
Я двигаюсь, и кажется отрадно,
Что, как Улисс, гоню себя вперед,
Но двигаюсь по-прежнему обратно.
Так человека встречного лови
И все тверди в искусственном порыве:
От нынешней до будущей любви
Живи добрей, страдай не прихотливей.

* * *

НА СМЕРТЬ ДРУГА

Имя реку тебе - потому что не станет за труд
Из-под камня тебя раздобыть - от меня, анонима,
Как по тем же делам: потому, что и с камня сотрут,
Так и в силу того, что я свержу, и, камня помимо
Чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса -
На эзоповой фене в отечество белых головок.
Где на ощупь и слух наколол ты свои полюса
В мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок.
Имя реку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
То ли Духа святого, то ли поднятой пыли дворовой,
Похитителю книг, сочинителю лучшей из од
На паденье А.С. в кружева и к ногам Гончаровой,
Слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
Обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
Белозубой змее в колонаде жандармской кирзы,
Одинокому сердцу и телу бессчетных постелей-
Да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
В нашей бурой земле, мелких труб проходимцу и дыма,
Понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
И замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучше не надо,
Вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто.
Чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
Тщетно кто-то трубит на верху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный протяжный поклон
С берегов неизвестно каких. Да тебе и не важно.

1973

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   09:39:30)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

В давние времени и я была одной из тех, кто организовывал на московских квартирах запрещенные бардовские концерты. На них звучали песни на стихи Бродского,
в том числе
"Мне говорят, что надо уезжать", "Зима, зима, я еду по зиме", "Письмо римскому другу" и другие.
На квартире собиралось человек 30 и непременно кто-то записывал на магнитофон.

Думаю, что записывались эти концерты не только нами.
Но и ведомством, где все" хранится вечно".
Такие вот дела.

Олег Павловский   (19.03.2013   09:45:16)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

----------------------

НЕМНОГО ИСТОРИИ

* * *

Приводим пример литературной оценки стихотворения поэта-шестидесятника
Виктора Александровича Сосноры.

Беседа имела место на одном из литсайтов Рунета в 2008 году.

* * *

НА ВОЛГЕ
_____________________

Вот и рядом.
Чаяли – простимся.
Рассвело,
и рядом проще стало…

Правда,
ты печальной Ефросиньей
обо мне в Путивле причитала?

Я тогда
не поводил и усом,
посвист копий
да охоту чтил.

Думал –
не вернусь,
а вот вернулся
через восемь сотен лет почти.

Разве мы
в судьбе своей студеной
не прошли тревожные азы?

Дождик-дождь, старательный садовник!
Нет,
но нам не миновать грозы.

Разве нам впервой
река – отчизна,
а сухая плоскодонка – дом?
Разве нам впервой
иголки-брызги
собирать,
а завтракать дождем?

Ты припомни:
на реке Каяле,
той реке общеславянской боли,
мы стрелой из ялика
карали
княжичей, перебежавших в Поле
в непогодь Руси…
Теперь – не надо.
Нет и нет, как нет реки Каял.
Есть – туман.
В тумане – лодка наша,
как и ты плывущая, и я.

А повсюду,
сбрасывая перья,
птицы улетают цифрой «семь»…
Есть ладонь твоя – твое
доверье,
нами позабытое совсем.

* * *

/«На Волге».Виктор Соснора. 1961./

Текст:
______________

"Вот и рядом.
Чаяли – простимся.
Рассвело,
и рядом проще стало…

Правда,
ты печальной Ефросиньей
обо мне в Путивле причитала?"

Разговорно-бытовой язык лирического героя становиться реально-бытовым изображением
Древней Руси. Каузальная зависимость между «чаяли», «рядом проще», «Ефросиньей»,
«в Путивле» – очевидна. Это происходит за счет последовательного усиления в лексеме
«рядом» идентификации второго лирического героя в его пока еще периферийном значении – Русь.

Текст:
______________

"Я тогда
не поводил и усом,
посвист копий
да охоту чтил.

Думал –
не вернусь,
а вот вернулся
через восемь сотен лет почти."

Мотивированно связанные понятия «посвист копий да охоту чтил» заканчиваются
поэтически точным временным указанием автора о возвращении его лирического
героя к истоку своего повествования «через восемь сотен лет почти».

. . . . . . .

Профессионалы обыкновенно говорят языком литературным, иногда «научным», но мастер
никогда не злоупотребляет терминологией, его язык – это почти всегда язык разговорный.
Говорить простым языком – это «вежливость мастеров».

Как правило, мы встречаемся с рифмованным стихом. Здесь уместно сказать и о значении
рифм. Нет банальных рифм – есть банальное содержание и примитивное, обедненное
видение окружающего мира. Поэзия – это не потуги фантазера и не проект образованного демиурга...

/Из Интернета/

ххх



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   09:58:41)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Да, этот разбор был смешон в силу наукообразности.
Несчастные филологи. Мало кто из них умеет писать стихи или прозу сам.
А стихи божественные.
Но да Бог с ним, с лит. разбором.
Не хочется отвлекаться на эту суету. Серьезные лит. разборы - это научные работы.
Остальное тусовка.
Не хочу об этом и говорить.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   10:01:46)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Иосиф Бродский

«Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря...»

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне --
как не сказано ниже по крайней мере --
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.

1975 -- 1976

Олег Павловский   (19.03.2013   10:09:14)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Да нет, не совсем - этот текст принадлежит одному автору. Мне кажется, что Вам знакомы и текст, и его автор...

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (19.03.2013   15:54:26)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Время года - зима.
И. Бродский
Время года - зима. На границах спокойствие. Сны
переполнены чем-то замужним, как вязким вареньем.
И глаза праотца наблюдают за дрожью блесны,
торжествующей втуне победу над щучьим веленьем.
Хлопни оземь хвостом, и в морозной декабрьской мгле
ты увидишь опричь своего неприкрытого срама -
полумесяц плывет в запыленном оконном стекле
над крестами Москвы, как лихая победа Ислама.
Куполов что голов, да и шпилей - что задранных ног.
Как за смертным порогом, где встречу друг другу
назначим,
где от пуза кумирен, градирен, кремлей, синагог,
где и сам ты хорош со своим минаретом стоячим.
Не купись на басах, не сорвись на глухой фистуле.
Коль не подлую власть, то самих мы себя переборем.
Застегни же зубчатую пасть. Ибо если лежать на столе,
то не все ли равно ошибиться крюком или морем.

Олег Павловский   (19.03.2013   20:19:22)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

И.Бродский

«Время года - зима. На границах спокойствие. Сны
переполнены чем-то замужним, как вязким вареньем.
И глаза праотца наблюдают за дрожью блесны,
торжествующей втуне победу над щучьим веленьем.
Хлопни оземь хвостом, и в морозной декабрьской мгле
ты увидишь опричь своего неприкрытого срама -
полумесяц плывет в запыленном оконном стекле
над крестами Москвы, как лихая победа Ислама.
Куполов что голов, да и шпилей - что задранных ног.
Как за смертным порогом, где встречу друг другу назначим,
где от пуза кумирен, градирен, кремлей, синагог,
где и сам ты хорош со своим минаретом стоячим.
Не купись на басах, не сорвись на глухой фистуле.
Коль не подлую власть, то самих мы себя переборем.
Застегни же зубчатую пасть. Ибо если лежать на столе,
то не все ли равно ошибиться крюком или морем».

____________________________


Бродскому многие подражали. Подросла целая плеяда «маленьких бродских» от Димы Закса
до Паши Логинова, причем последний почти целиком заимствовал синтаксис Бродского,
повинуясь очевидно расхожему интеллигентскому мнению, что Бродский создал «новый синтаксис»
и чуть ли не новый язык. Ничего похожего. Бродский всего лишь не самый удачливый разрушитель,
что особенно явственно проявляется в его стихах 80-х годов. Это климактерическое шествие:
отстранение – сарказм – цинизм – разрушение, – оказалось бесплодной попыткой навязать
собственную неполноценность своим слушателям, но не такой уж и бесплодной, как выяснилось.
Интеллигенция вообще не является носителем какой-либо идеи, космополитизм для нее олицетворяет
свободу и независимость – вопрос, от чего независимость? А от своих обязанностей в первую очередь,
в том числе и от рождения и воспитания детей.
Рождение стиха – тоже рождение, иногда заканчивающееся триумфом и всеобщим почитанием.
Но интеллигенция предпочитает рассуждать, а рождать, творить – это не ее дело, проще и главное
приятнее устроить говорильню.

Подражание неизбежно в процессе ученичества и не только. Реминисценций невольных и намеренных
не гнушались Пушкин, Лермонтов, Маяковский, Блок. О кинематографических ремейках можно и не
вспоминать. В искусстве изобразительном повторение ставших классическими сюжетов всегда было
нормой, однако мы что-то не часто слышим о конкурсах композиторов, в то время как конкурсы
музыкантов-исполнителей вполне заурядное явление. Искусство в своей сущности всегда тесно
переплеталось с ремеслом.

Здесь следует оговориться. Досужие филологи любят блеснуть набившим оскомину подсчетом рифм,
цезур и стоп, но это – не есть ремесло. Штабель досок и бревен еще не дом, дом строят мастеровые,
а постройкой руководят – Мастера. Чрезмерные попытки создать нечто новое редко увенчиваются
успехом. Ранний Маяковский – это еще не весь Маяковский, и нет нужды подобно А.Белому писать
роман в стихах без разбивки на строфы «из экономии бумаги». Художник не фокусник.

То, что Бродский в конце своего пути вообще отказался от стихосложения, в общем-то, закономерный
итог, отстраненность рано или поздно приводит к разрушению. Кривулин и Соснора тоже отдали дань
поэтическим экспериментам, но мы их ценим отнюдь не как экспериментаторов. Да и Кушнер как был
так и остался в замкнутом кругу своей интеллигентской неполноценности.

Нет ничего нового, все уже написано – мысль, конечно, не нова… И тем не менее интернетовские
авторитеты продолжают подметать задворки некогда великой литературной империи полами
старомодных пальто...

---------------



Шаровая молния   (19.03.2013   20:35:20)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Ну, скажем так, Пастернак со сложным синтаксисом и праздной образностью ( кстати, выражение самого поэта) куда более преуспел.

Олег Павловский   (19.03.2013   20:40:40)
(Ответ пользователю: Шаровая молния)

Пастернак - поэт серебряного века. "Праздной образностью" он как бы оправдывал несовершенство
некоторых своих творений, да он и не очень к нему стремился, надо заметить. Поздний Пастернак -
это уже "перстень в футляре"...



Шаровая молния   (19.03.2013   20:49:11)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

"Праздной образностью" он как бы оправдывал несовершенство
некоторых своих творений" (с)
Вот уж неправда! С точки зрения Русского языка и возможности попрактиковать детей по разделу "синтаксис" его ранние стихи - находка. Особенно интересными кажутся задания: "Восстанови подлежащее".
А сколько приходилось детишкам копаться в толковых словарях, чтобы объяснить тот или иной образ.
Нет, ранний Пастернак - чудо, мастерство, игра.
Поздний - штамп.

Спасатель   [Химки]    (19.03.2013   23:41:25)

Сообщение удалено автором темы...

Кип   [Москва]    (20.03.2013   00:30:46)

Сообщение удалено автором темы...

Спасатель   [Химки]    (20.03.2013   01:25:26)
(Ответ пользователю: Кип)

О, Илюша выскочил, аки бес из шкатулки...

Илья, а ты уже написал сценарий фантастически-бредового фильма- "Два билета на благотворительность"?

Олег Павловский   (20.03.2013   08:23:57)

*
АЛЕКСАНДР МИРОНОВ
--------------------------

* * *

Убить красоту – когда любуются цветами,
закричать: «Начальник идет!»
/Из китайской премудрости/
-------------------------------

Нет, не Фьоренца золотая
нас папской роскошью манит –
Савонарола из Китая
железным пальчиком грозит.

О век – полуистлевший остов!..
Но я, признаться, не о том –
ведь красоту убить так просто,
испортив воздух за столом.

Русь избежит стыда и плена,
ей красоты не занимать –
начнет российская Елена
большие ноги бинтовать.

Пока Европа спит и бредит,
случается то там, то тут:
Москва горит, начальник едет,
цветы безумные цветут.

-------------
1975

+++



Олег Павловский   (20.03.2013   08:35:37)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

МИРОНОВ Александр Николаевич

* 1948 (Ленинград) † 2010 (там же)

По окончании школы работал библиотекарем, электромехаником по лифтам, сторожем на автостоянке,
оператором газовой котельной. Стихи пишет со школьных лет, в середине 1960-х вошел в круг
«поэтов Малой Садовой», в 1965–1970 годах – в литературную группу «Хеленукты». Стихи публиковались
в журналах «37», «Часы», «Обводный канал», «Северная почта», а также в «тамиздате». Был членом Клуба–81.
Первая официальная публикация состоялась в 1985 году в сборнике «Круг». В 1990-е годы печатался
в росийских журналах.

Книги
_________________________
Метафизические радости: Стихотворения 1964–1982. СПб.: Призма–15, 1993.
Избранное. Стихотворения и поэмы 1964–2000. СПб.: ИНАПРЕСС, 2002.
Без огня. М.: Новое издательство, 2009.


ПУТЕШЕСТВИЕ
---------------

Душе моя, что спишь? Воспрянь, оденься,
привыкни к первозданному труду
творенья слов... О, лепет без младенства,
дурь без вина, parole... Мы – в аду

зеленых смыслов и созревшей скверны,
где Флора нам являет чудеса...
Ваш труп, Ти Эс, уже созрел, наверно,
над Темзой, где так страшно воскресать?

А впрочем, избежим пустых вопросов:
перо скрипит, и слов – невпроворот...
Ваш меч, Бретон, уже расцвел как посох
в стране, где Сам Себя не узнает?

Там, наверху, всё воедино слито,
а здесь вся чертовщина – заодно:
Жан–студиозус Ареопагита –
нам крутит запоздалое кино

всё об одном: как отыскать подругу,
как стать поэтом, голубем, цветком...
Осточертело. Я летел по кругу,
в то время как Вергилий шел пешком,

в то время, когда ткались договоры –
совсем как приговоры – ни о Ком –
двух демиургов европейской флоры,
писателей с гремучим языком,

двух филинов постевропейской ночи,
в то время как божественно цвела
в кругу своих последних одиночеств
воспитанница Царского Села.

Все вспоминала тетя: тени, даты –
в плюще, в плаще, в кровавом домино...
Другие разобраться будут рады
кто, где да в чем... а впрочем, все равно,

parole... Мы пьяны. Persona Grata
зовет меня... Я думаю, уволь,
и намекаю: «Как-то поздновато...
Который час?» Он отвечает: «Ноль».

Знак всех времен. Геральдика Отчизны.
Ноль – это ноль и больше ничего.
Густая плесень Флоры, лепет жизни
и Фауны глухое торжество.

---------------------
1976


ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ

Всё те же праздные слова:
не убивай, не бей, не мучай...
Один палач едва-едва причастен
мудрости дремучей.

Но жреческий разомкнут круг,
когда могильная малина
сквозит из пенсионных рук
в доверчивые руки сына.

И тает страшное число,
как память ветреных столетий,
но странно – это ремесло
определенней всех на свете.

Я помню только: кто-и-с-кем,
чья сквозняком прошита шкурка,
чье имя – ягодка в руке,
в червивой яме демиурга.

Как будто несмышленый вор,
похитив жизнь, забыл в прихожей
ее тщету и нежный вздор,
тот шум, что нам всего дороже.

И потому-то всё слышней,
всё неизбывней сор былого –
чешуекрылый хор психей,
лишенных музыки и слова.

-----------------------

1977

+++

Олег Павловский   (20.03.2013   09:14:37)

* * *

ОЛЕГ ОХАПКИН
___________________________



"ДУША МОЯ, ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЛЕТАТЬ?"

Душа моя, зачем тебе летать?
У нас, людей, не вырастают крылья.
Не лучше ли с утра с постели встать
И отложить напрасные усилья?

Не лучше ли, душа моя, забыть,
Откуда мы пришли с тобой однажды,
И в буднях ежедневья полюбить
Обычный день, что не даётся дважды?

Не лучше ль крыльев – ноги, две ноги
И две руки; штаны, пиджак, рубаха?
Пока не надоели сапоги,
Не хватит ли нам пешего размаха?

Всего-то и усилий – два шага
С постели до стола. Полёт без риска.
Для этого нужна одна нога,
Другой подвинешь стул, он где-то близко.

Одной рукой блокнот найдёшь, другой
Нащупаешь в стакане авторучку.
На кой тебе крыло? Скажи, на кой?
И без него рука поставит точку.

Смотри, и стол достаточно высок,
Чтоб разглядеть в окно сугроб январский.
А у окна – старинный образок,
И в форточке – звезда-подарок царский.

1968


И. БРОДСКОМУ

Отчаянье не чает, но чадит,
Равно как пламя свечки в лабиринте,
Где звук шагов ни мрака не щадит,
Ни освещенной беззащитной нити.

Само ли по себе – ориентир,
Себе ли самому – огонь и светоч,
Но если у зенита есть надир,
То у него не чаянье, но вечность.

Так трепетен светильник твой, Тезей,
Что разумом его назвать опасно:
Того гляди, погаснет и тесней
Сойдется мрак ... Надеяться? – Ужасно.

Да где ты, нить! .. Тянуть – не значит жить,
Скорее, помнить злое протяженье
И тяжесть этой памяти, и жуть,
И в ней все той же нити напряжение...

Отчаянье... Оно зовется так.
И это – путь от чаянья к нему же.
И если жить – надеяться, то как
Зовется жуть, какая ждет снаружи?

1972


ВИКТОРУ КРИВУЛИНУ

Конченный, почти полубезумный,
Семьдесят второго декабря
Дикого столетия, храбря
Не себя, кого-то за спиною,
Не пишу, увы, скорее, вою
В тупике ночном календаря.

Друг подполья, юности червленной
Страшным крапом крови ледяной,
Красным страхом переохлажденной,
Слышишь ли, оружьем прободенной
Жуткой жизни шелест слюдяной?

Тсс!.. – Шепчу. Подполье до беззвучья
Хоть кого, сжимая, доведет.
Нет, не тишина – безумья лед
Обжигает сжавшуюся душу
И кровавит легкие, наружу
Плотяной выкашливая мед.

Брат подполья, юности крапленой
Сволочью, втравившею в игру
Лучшее, что было из зеленой
Толчеи надежд, ужель озленной
Ждать мухли, еще ль метать икру!

Что играть! Разыграна подполья
Сволочью зелена толчея.
Ни надежд, ни юности. Плюя
Ледяной, разжеванною кровью,
Я кладу колодой к изголовью
Календарь, где братья – ты и я.

1972


ВОСПОМИНАНИЕ О ЦАРСКОМ СЕЛЕ.

«Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.»
А.П.

Осиротело Царское Село.
Не встретишь ни Ахматовой, ни Гнедич.
Лишь ты одна сидишь и тихо грезишь,
О, дева русская в листах кленовой меди,
Задумавшись о чем-то тяжело.

Облокотив склоненное лицо,
Ты не глядишь на желтый лист летучий,
Заслушалась ключом певучим,
И солнце праздное лучится из-за тучи,
Да сонное кренится деревцо.

И черепок в руке твоей упасть
Уже не может. Бронзою сковало
Твое движенье над скалою, алой
От легкого отпада, как попало
Зеленый луг покрывшего не в масть.

Окончена летейская игра.
На всё рука забвения легла.
Лишь ключ живой, плеснувший из кувшина,
Позванивает, бьет, лишь матерщина
Попархивает с криком здесь и там,
Да дикий селезень летает по водам.

1979

ххх



Олег Павловский   (20.03.2013   09:33:21)

х х х

ЕЛЕНА ШВАРЦ
----------------------------------------------

ИМЕНА ЦАРЕЙ ИЛИ ТИХИЙ СОН

Звезда над ними клонит голову,
И, круглолобее вола,
В издревле стойло ей знакомое
Как зверь и пастырь их гнала.
___________________________________


Я с юности знала трёх странных царей имена —
Три царственных странника — юный, и средний, и старый...
Но в книжице этой старинной Гаспар
Был назван иначе — Йаспаром.
Лениво читала я книгу о чудных царях,
Как шли они к точке одной с трёх сторон кругозора,
Как нить путеводную им размотала звезда,
Себя истощая, с царей не сводящая взора.
Лениво читала о том, что дарили они —
Шары драгоценного ладана, смирну, златые монеты,
И там толковалось — что знаменуют они
И чем обернётся всё это.
Задумавшись, я посмотрела окрест
(А финское море сверкало очами своими златыми)
Звезда уносила в груди своей крест…
“Нет, не зря изменилось то имя:
Гаспар на Йаспар” — кто-то рядом сказал.
Иль это был тонкий сон
Начальное “йа” да “Б” — Бальтазар —
Инициалы священных колонн.
А что ж означает тогда Мельхиор
(Как медленно строится храм!)
И буквы внезапно менялись местами,
И имя плясало — Хирам.
А финское море своё серебро расшвыряло,
Звезда уносила свой крест.
И сердце пустое моё узнавало
Забытую тайну — пока я смотрела окрест.


НОВОГОДНЕЕ КАПРИЧЧО

1. Зимний полет над бывшею столицей
__________________________________________

Ещё не прах, ещё не птица,
Ещё не ангел, дух иль змей,
Лечу над пропастью столицы.
Ещё во мне слова и лица,
Ещё я помню своё имя
и имя матери моей.
Ещё настанут скоро святки.
В Вертеп войду я Рождества
Вслед за Каспаром, Мельхиором
В благую тьму.
Едва-едва
Младенца видно, он сияет
Как спичка в кулаке пещеры.
И я младенца обожаю,
И я сама себе чужая,
И я, как царь, забывший царство.
Оно плащом лежит за входом…
А там уже — и с Новым годом!
Войдём же в дверь, стучи сильней!
Ещё я помню своё имя
и имя матери моей.
Со мной безумный друг идёт,
Он — пациент, он — идиот.
В мозгу безумца
Дыра разверзлась.
И свет, и тьма туда стекают,
Влетит ли птица — умирает,
И бесы мочатся туда.
А так нельзя! Душою, силой
Противостать им до могилы,
А там — не знаю, может быть…
Но, бедный друг, не мне тебя судить.
Сверкают скальпели, ножи,
В ночи кипит врачей работа.
В больном ещё трепещет жизнь,
Но он лежит, лицо откинув,
И чистоты ручьёвой хочет.
Над ним хлопочет оператор,
(Над нами всеми так хлопочут —
Иные в белых одеяньях,
Иные в чёрных одеяньях,
И вырезают в сердце прочерк)…
А крохотное мирозданье
В моей ладони вдруг очнётся,
В руке недвижной, коченелой
В руке немой, обледенелой.
Рассыпанной жаровней город
Внизу лежит, мы под углями
Горящими, и Бог наш с нами.
Ему иль нам — кому больней?
Лететь ли вдаль, промчаться ль мимо?
Я опускаюсь вниз кругами…
Ещё я помню своё имя
и имя матери моей.

ххх

----------------------------

Елена Андреевна Шварц (17 мая 1948, Ленинград — 11 марта 2010, Санкт-Петербург) —
русская поэтесса, одна из ведущих фигур ленинградской неофициальной культуры 1970—1980 годов.

В СССР c 1975 до 1985 публиковалась только в самиздате, иногда под псевдонимами.
C 1978 печаталась за рубежом. Публикации в журналах русской эмиграции: «22» (№ 5), «Вестник РХД» (№ 140),
«Эхо» (1978, № 2; 1979, № 1; 1980, № 1, 4), «Стрелец» (№ 3, 1986), «Ковчег» (№ 5, 1980; № 6, 1981), «
Мулета» (№ 1, 1984), «Гнозис» (№ 5/6, 1979), «Глагол» (№ 3, 1981), «Третья волна» (№ 12, 1982), «Грани».

Со второй половины 80-х гг. публиковалась и в отечественной периодике — в журналах «Вестник новой литературы», «Родник», «Радуга», «Аврора», «Звезда», «Нева», «Новое литературное обозрение», «Критическая масса», «Urbi»,
«Знамя», «Новый мир», в альманахе «Камера хранения» и др.

В 1979 году получила премию Андрея Белого, в 1999 — премию «Северная Пальмира»,
в 2000 — премию журнала «Звезда», в 2006 — премию журнала «Знамя».
В 2003 году получила премию «Триумф»[1].
В 2002—2008 в Санкт-Петербурге вышло четырёхтомное собрание её сочинений.
Скончалась 11 марта 2010 года после тяжёлой болезни. Отпевание состоялось в воскресенье, 14 марта,
в Троицком (Измайловском) соборе Санкт-Петербурга[2].
Похоронена на Волковском кладбище.

+++



Олег Павловский   (20.03.2013   23:39:00)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Елена Шварц.
МЫ ТЕБЯ НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕМ!



Олег Павловский   (20.03.2013   10:03:03)

ОЛЕГ ПАВЛОВСКИЙ
------------------------------------------

Родился в 1950 г. в Москве, в семье офицера.
Художник, поэт, публицист. Публиковался в ленинградском самиздате
(«Часы», «Северная почта») и на западе (первые публикации «Русская мысль.
Литературное приложение», Париж; Франкфурт-на-Майне – публикация Т.Горичевой).
Одна из первых официальных публикаций в альманахе «Круг».
Член Клуба-81 с момента его основания, координатор литературного одела МКЦ
в Ленинграде с 1986 г. Один из основателей творческого объединения «Диалог» в МКЦ (1987),
член PEN-Клуба (1990-е годы).


х х х

Я тебя променял на стихи и свирель –
ты прости мою дерзость и страх мой –
на гудки и горение фар магистральных…
ленинградское детство!
не ты ли разучено по
бирюзовому томику,
по силуэтам торговых?
по газетным расклеенным у переходов
планам этого года?

Ты не дай мне солгать!
твой единственный друг
увязает за гатью
твоих наводнений и между
биржевых аппарелей
мерещатся звуки ему
стихов и свирели
осторожный и нежный…

я тебя променял на альбом Фонтенбло,
на уютную полость –
городское житье
на убогое наше тепло –
ты прости мою подлость…

я себя укорял –
что ж мы! гордые дети ночных мастерских,
мы, желанные гости?

Не заметил и как я тебя потерял,
как меня ты оставило, бросило…

х х х

Отдаю предпочтение темным тонам,
корпусам плоскодонок, просмоленным днищам,
корабельному трюму, где, впрочем, не чище
чем в любой подворотне… и ежели вам
повезет – доберетесь до самой воды
в подмостовье, приарочье, столбостоянье,
где по нынешний день в обиходе латынь
или… и все равно непонятно журчанье
нераздельно – ни члено -, никак темноты
говоренье…

молчи на любом языке!
на хрипении, всхлипе на или на всплеске –
на Васильевском, на Моховой и на Невском,
на вершине молчания, на холодке,
на любой тарабарщине, на баккара тихом звоне,
на птиц от бензиновых пятен
сизо-синих, на их языке! и понятен
невесомый язык, не мешающий нам говорить…

х х х


СОН В БРАЧНУЮ НОЧЬ


… до горения, сладости, боли, течения, сна,
до течения сна, упования, плаванья, плена,
проплывания мимо – так близко от берега – на
берегу распускаются травы… ты помнишь, Елена?
как болел я и виделось мне – проплывал, берегам
расставаться с водой не хотелось и низко осели
берега, и на уровне глаз оставались луга
позади согреваемой жаром больничной постели…

ты мне снилась, и не было снов беспокойнее, и
засыпал и не видел твоих очертаний и просто
засыпал на волне, просыпался и снова… огни
фонарей принимая за свечи высокого роста…

и горели лампады, и не было в мире лампад
так отважно как эти укрывших тебя, так спокойно
не от взоров моих, не от рук или слов, или ад–
ресованных слугам твоим обещаний, соблазнов… и войны,
что бросал я к ногам твоим слугам, бросал как орех–
и бросал в колесо для твоей дрессированной белки…

ты смотрела сквозь слезы и дым, сквозь ресницы и мех
как грозил я и грезил, и плыл, и у берега мелко
было… и нарушая покой тишины я каприз-
но цеплялся за стебли твоих цветников и казалось –
ты в одежде из птиц, мотыльков или бабочек из –
говорила:

– дождись! дожидайся, как я дожидалась!
через тысячу лет ты меня повстречаешь во сне
и тогда, если сны наши снова сомкнуться как губы,
не жалея угроз и молитв, драгоценных монет
раздавая бессчетно моим избалованным слугам,
проходи, не пугаясь разрушить мои цветники,
забывая на миг очертания брачных чертогов,
не срывай одеяний, не сбрасывай обувь – накинь
на себя из тончайшего шелка и жемчуга тогу,
что ткала я узор за узором, виток за витком,
вспоминая твой сон по частям, по узору, по цвету…
вспоминая тебя, вспоминать забывая о ком
вспоминала до сладости, боли, горения света

х х х



Олег Павловский   (20.03.2013   10:24:02)

х х х

ОЛЕГ ЮРЬЕВ
-------------------------------


х х х

...туда и полетим, где мостовые стыки
Сверкают на заре, как мертвые штыки,
Где скачут заржавелые шутихи
По мреющему мрамору реки,

Где солнцем налиты железные стаканы,
Где воздух налету как в зеркале горит,
Где даже смерть любимыми стихами
Сквозь полотенца говорит.

В ТРАМВАЕ

(Ленинград, 60-е гг.)

В трамвае плачущем и качком,
Как зыбка деревянной тьмы,
Поедем к озерецким дачкам
На край земли, на край зимы.

Под ухом кротиковой шапки
Саднит озябшaя щека.
И лампы подымают лапки
В стекле, продышанном слегка.

Еще ты не проснулось, лише,
Ничей еще не пробил час,
И нет людей на свете тише,
Исплаканней и спящей нас.

х х х



Олег Александрович Юрьев. Р. в 1959 г. в Ленинграде. С 1991 г. в Германии (Франкфурт-на-Майне). Книги стихов "Стихи о небесном наборе" (1989), "Избранные стихи и хоры" (2004), "Франкфуртский выстрел вечерний" (2007), “Стихи и другие стихотворения” (2011)>; книги прозы "Прогулки при полой луне" (1993), "Франкфуртский бык" (1996), "Полуостров Жидятин" (2000), "Новый Голем, или Война стариков и детей" (2004), „Обстоятельства мест“ (2010); книга пьес "Две короткие пьесы" (1990). Публикации в российской и русской зарубежной периодике. Шесть книг прозы в немецком переводе, одна книга эссе. Книга малой прозы, написанной по-немецки. Проза, стихи и пьесы переводились в разное время на французский, итальянский, польский, чешский, английский, болгарский и украинский языки. Постановки пьес в России, Германии, Швейцарии, Чехии, Польше, Франции, Белоруссии, Канаде и на Украине. Премия им. Хильды Домин за литературу в изгнании (2010).

х х х

Олег Юрьев и Ольга Мартынова.



Олег Павловский   (21.03.2013   11:17:42)

ВИКТОР КРИВУЛИН
----------------------------

СТИХИ НА КАРТАХ


«Руководство ДРА обратилось к СССР с просьбой оказать республике военную помощь.
В декабре 1979 г. на территорию Афганистана были введены советские войска.»
(ИТАР ТАСС).

Такая вот география. Она входила в каждый дом со сводками теленовостей,
прилипала газетными листами к щитам на трамвайных остановках. Иногда мне
это напоминало дрянной портвейн, который не хочется – а приходится пить,
если нет другого…

Стихи на картах – это стихи не о войне потому, что «на свете есть вещи
и хуже войны – трусость хуже, предательство хуже, эгоизм хуже» (Э.Хемингуэй).

Опубликованные в № 6 «Северной почты» стихи эти как бы растворились в пространстве,
стали частью чего-то большего, во всяком случае, для меня.

По Ленинграду прошлась волна квартирных обысков, андерграунд не то, чтобы
интересовал власти предержащих, но создавал для них некоторый дискомфорт.
А стихи…





Виктор КРИВУЛИН

* * *

в дудочку спинного мозга
свернутая Карта Мира
с дрожью линии приморской
в пятнах гор и синих дырах

вложенная до рожденья
в полость хрупкого футляра
эта ось прямохожденья
развернется как подарок

мира полного открытий
где по очертаньям суши
восстанавливаем нити
связывавшие тела и души

океанской мощной лаской
в полуназванной вселенной
мы настигнуты настенной
картою староголландской

как бы с головой накрыты
втянуты в ее воронку

* * *

есть и у целого народа
трудноскрываемый порыв
к самоубийству
затворив
ходы и выходы и входы –
дыхательная несвобода
свое пространство сотворит

по карте скатанной в рулон
когда материки шершавы
на ощупь ни одной державы
не обнаружишь только слом
картона или же бумаги –
разрыв проходит посреди
какой-то – лучше не гляди
какой земли
пускай во мраке
теряются ее зигзаги
как неразгаданные знаки
твоей же собственной судьбы

* * *

карты и календари и карты
время и пространство – время
странствия и растворенья
в кратком словаре стихотворенья
в кольцах речевой блокады

оставляем несколько названий
ломаную линию границы –
безрельефный, безразличнолицый
льется свет со Схемы, со страницы
перевернутой над нами

* * *

бескрасочье. одни узорцы
кустарника среди снегов
и розовый при низком солнце
народ березовых стволов

но все, в пути разнообразном
в одну сливаясь полосу,
окрашивается изжелта-красным
скольженьем света по лицу

* * *

всю весну осыпаются стены
раскрываются карты морей обнаженных
сиренево-желтые пятна –
только в лицах ни плаванья, ни перемены,
и глаза в перспективе обратной
расширяются дышат глядят искаженно

фиолетовый читан флоренский, захлопнут
черно-пурпурный розанов – угол Садовой
и Гороховой – окна и люди
в тихих полупрозрачных телах
задыхаются, глохнут
и кричат – но запаяны звуки в сосуде

голубого стекла
нет, бесцветного – не голубого

* * *

бог погребенный – Бог воскрес
и в серый день послепасхальный
с неисторических небес
его схождение печально

и мы окрашены во цвет
Его неизмеримой грусти
о нас, которых больше нет
нет ни в природе, ни в искусстве

зачем же робкая растет
улыбка мира и согласья
из трещин, выбоин, пустот
из хаоса и безобразья?

и жаль – но сведены ко дням
страдания и воскресенья
года отпущенные нам
не для старенья – во спасенье

* * *

немногие из голосов
я слышу – выпростан из хора
туманный стебель, он – осколок
весною взорванных лесов

немногое над головою –
размывка облака, пустяк
на исторических путях
какое-нибудь Бологое

маячит. летописный свод –
скорей не купол, но пригорок,
внизу овраг, а в разговорах
синица даже не совьет гнезда.

возможно ли скуднее
прожить? – и молча перейти
в искусственную галерею
из неба и резной кости?

* * *
«Должно быть, в воздухе безумия микроб носился…» /А.Кушнер/.

Ленинградские поэты Александр Кушнер и Виктор Соснора, соблюдая дистанцию,
по очереди взбирались на поэтический Олимп, Андрей Вознесенский размышлял
о том, что все-таки предпочтительнее «Метрополь» или московский метрополитен,
а Булат Окуджава подумывал – какое бы еще заявление написать и куда…
Все-таки растущий авторитет А.Пугачевой его нет-нет – да беспокоил…

Атлас литературных дорог и обходных путей в литературу, казалось, ждал
своего рождения, но… нас, об эту пору, волновала совсем другая география…

ххх



Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (21.03.2013   11:29:52)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Замечательная тема, товарищ Фидель!
Содержательная, на приличном уровне.

Книгу бы издать ... по мотивам воспоминаний о плеяде 70-х, как вы считаете?

Олег Павловский   (21.03.2013   11:38:46)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

Против "товарища" у меня нет возражений, господа нынче в Париже...
Книгу издать можно с этаким "диссидентским акцентом", господа дибералы это любят.
А вот "без акцента" вряд ли получится.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (27.03.2013   22:25:55)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Фидель 21.03.2013 11:38:46 (Ответ пользователю: Виолетта Баша)

Против "товарища" у меня нет возражений, господа нынче в Париже...
Книгу издать можно с этаким "диссидентским акцентом", господа дибералы это любят.
А вот "без акцента" вряд ли получится.


С акцентом не стоит. Разменивать поэзию на рубли и евро.

А вот серию публикаций в периодике по личным воспоминаниям или книгу, пуст даже и электронную, можно было бы сделать.

Олег Павловский   (21.03.2013   20:03:07)
(Ответ пользователю: Виолетта Викторовна Баша)

[...]



В. КРИВУЛИНУ
--------------------------------


I

. . . . . . .

О, кора!
колыбели моей барбизонское лето!
это пух тополей, эрмитажная поступь его угловой
лестницы тисовый взлет – аллюр алегретто,
каменных листьев венец над моей головой,
гибкое тело реки меж гранитных пластинок корсета…
город гранита, горячий июль, студенистый,
мягкий изгиб грибоедова, брошенных пристаней
впадины там, где кипел якорями базар
жители севера – веницъянцы во дни наводнений –
как кастаньеты звучат голоса, унося в холода
флаги, цвета: красной розы страстей, голубой – отреченья
и безупречной колючее белое зарево…

вот и роса на зеленых у стен исполкома –
мариинское утро, дворца петербургская кома
. . . . . . .
. . . . . . .

II

разве я не любил легендарные серые мощи,
крейсерство на острова, театральный кирпич равелина?
белые ночи,
верлибр…

III

разве не я повторял – это я в ожиданье беспечном!
разве не это друзья мои?
разве не я…

IV

. . . . . . .
. . . . . . .

V

…перед смертью цветы распускаются ярко и нежно!
перед жизнью пожитками листьев ласкают свой взор…
покоренность бутона – округлая сфера надежды

наготой лепестка прикрывая позор,
прогорай как трава на песке бездыханное лето
уносимая розой ветров чешуя бересты –
ты еще не разуто, дотла не раздето
и до наготы


MCMLXXX


[...]

Олег Павловский   (24.03.2013   12:47:42)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Стихотворение было опубликовано при жизни поэта ровно за двадцать лет до его смерти.

Олег Павловский   (22.03.2013   10:00:08)

1972 год
--------------------

И.Бродский

* * *

Осенний вечер в скромном городке,
гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).

Уставшее от собственных причуд,
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодом в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что смог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.

Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.

Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна всплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный бьюик фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.

Здесь снится вам не женщина в трико
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить,забыв про календарь,
глотать свой бром,не выходить наружу
и в зеркало глядеться,как фонарь
глядится в высыхающую лужу.

* * *



Астсергей   (24.03.2013   13:26:24)

-- Посмотрел тему и вот что мне хочется сказать: Постоянно говорят о Тоталитаризме именно в России , а ведь тоталитаризм Запада гораздо жёсче. Прожил я там 20 лет, видел, насколько цинична власть на Западе. Неужели скандалы с правящими партиями Англии,США - не достаточно ярко высвечивают подлость и продажность этой системы ? Неужели Ассанджа вы так и замолчите ?! А ведь он просто смят "свободным" Западом !? Как и у нас - ему навешали кучу обвинений ?! И его ждёт высылка в США ?! это же верх цинизма ?! и они будут его судить - гражданина другой страны за публикацию циничного Лица США ?! Но рожа-то кривая ! и Подлая ?! Запад давно остановился в своём социальном развитии,теперь только путь вниз,в споре с социализмом ,Социализм не обанкротился у него нет такой флуктуации ,тот кто говорит это глубоко невежественный и безграмотный человек. А вот Запад ,натурально порвал штаны в споре с ним. И теперь -социальные пакеты на Западе резко сокращаются и вообще уничтожаются.. А ведь они ещё и близко не подошли к стандартам Социализма: бесплатное образование, здравоохранение ,право на труд и жильё -при социализме более 95%, На Западе до 15-20%..
Поэтому, Запад горячо приветствовал яростную критику проблем Социализма - при этом о своей грязной и циничной роже предпочитал молчать.. Вот с чём Социализм не был согласен, только способ борьбы был неудачным, вместо демонстрации истинного лица-морды радетелей за "Свободы" - просто было урезано информационное поле.. но сколько сорняков -правозащитников выросло !? Страну травившую Вьетнам Оранжем -чтобы там ничего не росло десятилетия, онкология генетические уродства - всё было в нём запланировано!! !? мирных людей ?! стиравших с лица земли Нагасаки и Хиросиму - объявили ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ?! А Социализм - Зверем ?! Как же так ?! Все блага цивилизации направляются миром капитала - против всех народов Земли !?
От плуга - к космосу.. а в плане Цивилизации Капитализм на одном месте - варварство.. Вот теперь и нас втянули..

Они - власть мешков с деньгами,(а других там и не может быть) не слышат референдумов и не проводят их.. Так бывшие страны СЭВ, их народы - не желали вступать в НАТО, но их просто как баранов втащили туда, сделав основным условием принятия в ЕС.. Тут вспомним и Ложь обещаний Горбачёву и Ельцину ,о том что этого не будет.. Что им соврать ?! Ложь - способ их существования.. Всё ложь, что пишут они там.. И она - эта Ложь во всём: в каждом их слове, в каждом их решении..

Олег Павловский   (24.03.2013   14:05:41)
(Ответ пользователю: Астсергей)

Это вы о чем, о "поэзии Запада", надо полагать?

Владимир Смирнов   (24.03.2013   20:33:22)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Да просто иллюстрирует известную истину - хорошо, где нас нет. Потому у нас с завистью смотрели на Запад, а тамошняя левая интеллигенция - на Восток. И те, и другие, попав в вожделенный мир, большей частью разочаровывались.

Олег Павловский   (25.03.2013   10:04:14)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Самое смешное, что приобретая западные культурные ценности, мы как-то слишком легко
расстаемся со своими.

Владимир Смирнов   (25.03.2013   14:30:38)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Расстаёмся ли? В начале 19 века сильнейшее французское влияние, многие дворяне "по-русски плохо знали", а это была элита общества. Спустя много лет влияние английское. И в музыке - от итальянского и французского в 17 веке до рока в 20-м. И вроде бы ничего - появились русская опера, русский балет, а потом и русский рок. Свои ценности трансформируются, притом что и собственно фольклор остаётся. Диалектика?

Олег Павловский   (25.03.2013   15:06:56)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Есть и другие ценности, нравственные например...

Владимир Смирнов   (25.03.2013   15:45:24)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Есть и будут. Но и здесь не всё так однозначно. Человеку, как мне кажется, свойственно воспринимать прошедшие времена как-то отфильтрованно, всё плохое уходит, остаётся хорошее. И времена эти спрессовываются. Чем отличается наше время, допустим, от 80-х гг., мы легко определим. А вот 17 и 18 века уже сложнее. А ведь там тоже со временем многое менялось. В том числе и нравственные ценности - от эпохи к эпохе. Не революционно, конечно. И в литературе это отражалось. В той же "Барышне-крестьянке", когда отец хочет Алексея женить, не интересуясь его мнением, - сейчас это просто невозможно. Такой поступок был тогда вполне нравственным, сейчас - явно нет. А ещё безнравственным считалось, когда у женщины из-под платья туфелька была видна (это век примерно 17). Много позже - простоволосая на людях. Не исключаю, что многое, считающееся сейчас безнравственным, через век-другой таковым ощущаться не будет. Так что нравственность весьма прочно связана с эпохой.

Олег Павловский   (25.03.2013   18:52:57)
(Ответ пользователю: Владимир Смирнов)

Ладно, допустим, но причем здесь поэты 70-х?

Владимир Смирнов   (25.03.2013   19:27:01)
(Ответ пользователю: Олег Павловский)

Совершенно не при чём.

Виолетта Викторовна Баша   [Москва]    (27.03.2013   22:28:08)

Для равновесия ) а то многовато Бродского получилось)
приведу-ка не самое известное стихотворение моего любимого поэта Николая Рубцова.


* * *

Седьмые сутки дождь не умолкает.
И некому его остановить.
Все чаще мысль угрюмая мелькает,
Что всю деревню может затопить.
Плывут стога. Крутясь, несутся доски.
И погрузились медленно на дно
На берегу забытые повозки,
И потонуло черное гумно.
И реками становятся дороги,
Озера превращаются в моря,
И ломится вода через пороги,
Семейные срывая якоря...

Неделю льет. Вторую льет... Картина
Такая — мы не видели грустней!
Безжизненная водная равнина
И небо беспросветное над ней.
На кладбище затоплены могилы,
Видны еще оградные столбы,
Ворочаются, словно крокодилы,
Меж зарослей затопленных гробы,
Ломаются, всплывая, и в потемки
Под резким неслабеющим дождем
Уносятся ужасные обломки
И долго вспоминаются потом...

Холмы и рощи стали островами.
И счастье, что деревни на холмах.
И мужики, качая головами,
Перекликались редкими словами,
Когда на лодках двигались впотьмах,
И на детей покрикивали строго,
Спасали скот, спасали каждый дом
И глухо говорили: — Слава Богу!
Слабеет дождь... вот-вот... еще немного.
И все пойдет обычным чередом.

Николай Рубцов. Стихотворения.
Поэзия XX века. Москва: Профиздат, 1998.














1