Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

КИМ ФИЛБИ


Ким Филби - свой среди чужих, чужой среди своих.
Ким Филби на пресс-конференции в доме матери, Лондон 1956 год.Ким Филби, советский разведчикКим Филби со своей женой Руфиной Ивановной ПуховойПохороны Кима Филби на новом Кунцевском кладбище. Москва, май 1988 года.

                                                                                                      КИМ ФИЛБИ
                                                                               Аристократ, служивший коммунизму
         1 июля 1963 года в газете «Известия» появилось короткое сообщение: «В Президиум Верховного Совета СССР обратился подданный Великобритании Ким Филби с просьбой предоставить ему советское гражданство. Просьба была удовлетворена».
Это сообщение повергло в шок руководство британских спецслужб, которые сбились с ног в поисках Кима Филби, оказавшегося агентом КГБ СССР. Трудно вообразить, какие страсти кипели тогда в Великобритании. В отставку вынужден был подать сам премьер-министр Гарольд Макмиллан, полетели головы и у руководства разведки. И неудивительно: за 30 лет работы в пользу СССР Ким Филби свел на нет всю деятельность Сикрет интеллидженс сервис (СИС) - Секретной разведывательной службы Великобритании. Более того, лишь поворотом изменчивой судьбы Ким Филби не стал руководителем СИС, одной из самых сильных, квалифицированных и агрессивных спецслужб мира.
        В середине 1970-х годов в составе руководства УКГБ по Волгоградской области Кима Филби встречал начальник одного из отделов Николай Васильевич Орлов. «В тот год Филби путешествовал на теплоходе по Волге. Плыл из Москвы с остановкой в Волгограде, – вспоминает Николай Васильевич. – О том, кого мы принимаем, знали только трое – начальник нашего управления Волков, его заместитель Коршунов и я. Стояла жара, но Филби был одет в строгий английский костюм. Он сошел на берег со своей женой Руфиной и взрослым сыном от первого брака. Он плохо говорил по-русски и поэтому больше помалкивал, стеснялся коверкать язык. У меня к нему было немало вопросов, но я не знал, удобно ли их задавать. А Ким, оказывается, уже навел обо мне справки. Он знал, что я в 16 лет был зачислен в полковую разведку 13-й гвардейской стрелковой дивизии и что 70 раз переходил линию фронта.     Мы предложили гостю посетить мемориал – памятник Чекистам. Филби тотчас попросил нашего водителя съездить на рынок и привезти огромную корзину роз. Меня тронуло до глубины души, что, возлагая цветы, Ким что-то тихо проговорил по-английски. Может, это была молитва, не знаю. Но когда он поднял голову, взгляд у него был таким, какой бывает при потере близких людей. Ким знал, что при защите Сталинграда бойцы-чекисты полегли почти поголовно. Он пожал нам руки и тихо сказал, немного заикаясь: «Молодцы, что создали этот памятник. Такого нет больше в мире». Потом он закурил «Приму». Я был поражен: бывший шеф английской разведки смолит дешевые русские сигареты. Он заметил мое удивление и сказал: “Я не хочу выделяться среди советских людей, по сути, я один из вас. Нет в мире табака крепче русского. Он пробирает до печенок и помогает быстрее взять себя в руки”.
          Я знал, что за всю свою работу на СССР Филби ни пенса не взял от советской разведки. Он работал, как говорится, за идею, свято веря, что коммунизм победит. Вся агентура, засылаемая в СССР, проходила через него, и в его уникальной памяти откладывались мельчайшие подробности – от внешности и привычек до слабостей агентов. Все они были схвачены».
С обложки английского издания книги Кима Филби «Моя тайная война» бросается в глаза вопрос: «Циничный предатель или человек убеждений?» Вопрос этот, по сути, отражает полярные трактовки личности Кима Филби. За первой из этих позиций стоит уязвленный британский истеблишмент, который до сих пор не может до конца осознать: как же такое могло случиться, что «один из них» (или несколько, если говорить о всей знаменитой «Кембриджской пятерке») предал их интересы ради службы Советскому Союзу? Но давайте разберемся, кого и что предал «циничный предатель» Филби. Даже британские историографы разведки вынуждены признать, что в результате его деятельности не была поставлена под угрозу жизнь ни одного англичанина. Сам он до последнего дня по своим привычкам, манерам и образу мышления оставался англичанином до мозга костей и в этом смысле, вероятно, ненамного отличался от многочисленных своих соотечественников, проживших значительную часть жизни, скажем, в Индии или Африке. Что же касается предательства, то оно, вероятно, подразумевает переход в стан врага, отказ от веры, убеждений (по крайней мере, по Далю, предатель — это «вероломец», «душепродавец»). Но ведь Филби ничего этого не совершил! Только раз в жизни, в двадцать с небольшим лет, он дал присягу на верность идеалам коммунизма и никогда ей не изменял.
           В 1933 году в Великобритании была создана нелегальная резидентура советской разведки. Главной задачей было высмотреть, вычислить, оценить перспективы, подготовить к вербовке, а затем и стать связниками «Кембриджской пятерки». Сегодня портрет Арнольда Генриховича Дейча, родившегося в 1904 году в Вене, украшает один из стендов Кабинета истории внешней разведки в Ясенево. В 20 лет — членство в австрийской компартии, с 1928 года — поездки в качестве связника Коминтерна, в 1932 году — переезд в Москву и перевод в партию большевиков. По рекомендации Коминтерна Арнольда Дейча принимают в ИНО ОГПУ (так тогда называлась внешняя разведка). За это время он успевает окончить университет в Вене, защитить диплом и стать доктором философии, свободно осваивает, помимо родного немецкого, английский, французский, итальянский, голландский и русский языки. В 1932 году вместе с женой направляется на нелегальную работу во Францию, а в 1933 году обосновывается в Англии (оперативный псевдоним «Стефан Ланг»), где изучает психологию в Лондонском университете. Помощницей Дейча становится еще одна австрийка — Тюдор Харт (оперативный псевдоним «Эдит»), вышедшая замуж за англичанина, известного врача, с помощью которого она проникает в высшее английское общество. Тюдор Харт знакомится с людьми, которые могли бы быть полезны советской разведке, в том числе и на перспективу: выпускниками Оксфордского, Кембриджского и Лондонского университетов, ковавших кадры для государственной службы Британской империи. Но и Ким Филби волею судьбы был женат на австрийской коммунистке Литци, что, очевидно, ускорило его вербовку. «Эдит» сообщает Киму, что им интересуется человек, который мог бы сыграть серьезную роль в его жизни. Не раздумывая, Ким соглашается на встречу, которая состоялась в июне 1934 года. Тюдор Харт вместе с Кимом несколько часов кружили по Лондону, добираясь до Риджентс-парка. Понимал ли Филби, что пересадки из такси в метро и прогулки по улицам были не чем иным, как стремлением «Эдит» проверить, нет ли за ними слежки? В Риджентс-парке спутница подвела Филби к скамейке, представила его сидевшему здесь человеку, назвавшемуся «Отто», и навсегда исчезла из его жизни — в отличие от незнакомца, который долго говорил с ним по-немецки, а потом предложил отказаться от идеи вступить в компартию. По замыслу Арнольда Дейча, этот яркий представитель истеблишмента по внешности и происхождению должен был выполнить роль совсем иную. Филби сразу понял, какую: стать агентом глубокого проникновения.
          Род Филби, не отличаясь богатством, входил в число древнейших английских фамилий. Бабушка Филби происходила из семьи, подарившей Великобритании немало известных военных. Когда в 1910 году отец Филби, заместитель британского комиссара в Пенджабе Гарри Сент-Джон Филби женился, шафером на его свадьбе был его родственник, тогда еще лейтенант, а впоследствии - фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери, герой Второй мировой войны, самый прославленный английский военный после адмирала Нельсона.
        Настоящее имя Кима - Гарольд Адриан Рассел Филби (имя Ким он получил от отца в честь героя романа Киплинга). Он родился в Индии в первый день нового 1912 года. Его отец долгое время работал в британской колониальной администрации в Индии, затем занимался востоковедением, был известным арабистом. Можно было подумать, что отец и готовил из Кима разведчика — мальчик с раннего детства изучал множество языков: он владел хинди и арабским, позже выучил французский, немецкий, испанский, турецкий и русский. В 1932 году английская разведка МИ-6 посылает Филби-старшего в Месопотамию, дав задание настроить подданных короля Саудовской Аравии Ибн-Сауда против турок. Он уверенно справился с поручением, сделавшись министром внутренних дел Ирака, советником, а затем и другом саудовского монарха. Неожиданно для сослуживцев Сент-Джон Филби, выпускник Кембриджа, сын владельца плантаций, принял ислам, взяв имя Абдулла, разошелся с женой — англичанкой Дорой и шокировал всех женитьбой на рабыне из Саудовской Аравии.
        Несмотря на это Ким не утратил к нему сыновней любви. Многовековая дворянская традиция, формировавшая личности и характеры, — великая вещь: Ким унаследовал многие черты отца. Среди них решительность, стремление к самостоятельности и праву на собственное мнение, часто отличающееся от общепринятого. Определенное упрямство, умение сделать выбор и добиваться поставленной цели. Фотопортрет Гарри Сент-Джона в белой арабской одежде, остававшийся с ним все годы скитаний и вынужденных отъездов, украшал и до сих пор украшает квартиру Кима Филби в центре Москвы.
        В 1929 году Ким Филби, выпускник школы в Вестминстере, поступил в Тринити-колледж в Кембридже. Здесь он подружился с Гаем Бёрджессом, не скрывавшим своих коммунистических убеждений. Ким тоже заинтересовался модным тогда марксизмом, пристально наблюдал за жизнью в СССР, стремительной индустриализацией некогда аграрной страны, выживанием в одиночку и захватывающими воображение разговорами о построении нового справедливого общества — в отличие от «старой доброй Англии», где сильный угнетает слабого, где царит жажда наживы… Идеи коммунизма, сформулированные еще англичанином Томасом Мором, виделись избавлением от попавшего в экономический тупик капитализма.
        В 1933 году Ким, заручившись рекомендациями профессора экономики Мориса Добба, члена компартии Великобритании, отправляется в Вену, где уже остро ощущается наступление фашизма, и становится курьером Международной организации помощи революционерам (МОПР), колесит по всей Европе, ибо британский паспорт во многих странах чуть ли не сродни дипломатическому, привозит и отвозит паспорта, деньги, письма, им же написанные листовки и обращения — в Будапешт, Париж, Прагу… По совету друзей он поселился на квартире членов компартии. Их дочь Алиса в свои 18 лет уже успела и побывать замужем, и развестись, оставив себе фамилию мужа — Фридман. Алиса, которую все звали Литци, ярая коммунистка, уже отсидевшая в тюрьме, сначала помогала Киму в политической работе, а затем стала и постоянной спутницей жизни. Их брак был оформлен официально, и они вернулись в Англию.
       Арнольд Дейч быстро разглядел в Киме способного ученика. Ему был присвоен псевдоним «Зёнхен» (от нем. Söhnchen – сынок). Множество раз беседуя с ним, постепенно вводя в круг обязанностей, «Отто» заставил его обращать особое внимание на проблему обеспечения собственной безопасности, тратя на это немало времени — собственного и ученика. Филби поначалу такое расточительство не понравилось, но Дейч твердо стоял на своем. И убедил-таки Кима в необходимости всегда и везде соблюдать строжайшие меры предосторожности. Впоследствии Ким Филби признавал: он настолько проникся мыслями куратора, что «был буквально одержим идеями о безопасности и конспирации. В значительной мере именно поэтому мне удалось выжить».
        А вот судьба Арнольда Дейча сложилась трагично. В 1937 году они с женой возвращаются в СССР и получают советское гражданство. В 1942 году Арнольд Дейч на пароходе отправился из Архангельска в США. Но добраться до места назначения ему не удалось — транспортное судно «Донбасс» было атаковано в Норвежском море немецкими самолетами и быстро затонуло. Части пассажиров удалось спастись, но Арнольд Дейч, раненный в ноги, не смог покинуть тонущий корабль. Ему исполнилось всего 38 лет…
По совету советских кураторов Ким Филби, словно бы искупая ошибки молодости, отходит не то что от коммунистов — от всех левых. Вместе с Бёрджессом он вступает в «Англо-германское братство», пронацистскую организацию, начинает сотрудничать в небольших журналах. Когда разразилась гражданская война в Испании, Москве понадобился человек в рядах генерала Франко. С визой помог отец, действовавший через своего друга — нациста, который представлял в Лондоне интересы Франко. Три месяца в Испании не прошли даром. Сообщения Филби зашифровывал первым в своей жизни несложным кодом и отправлял в Париж якобы своей возлюбленной. Однажды в Гибралтаре ему пришлось передавать информацию связнику. Ким знал, что это будет Гай Бёрджесс, которого он и рекомендовал в советскую разведку, а вот Гай поразился, увидев в условленном месте старого приятеля.
         Затем последовало запланированное возвращение в Лондон, поиски солидного издания для работы в нем. По совету отца Ким Филби отправляет статью с испанскими заметками в читаемый всеми «Таймс». Материал публикуют. И в 1937 году Филби оказывается в Испании уже в качестве корреспондента «Таймс», где сторонники Франко принимают его как важную фигуру. Дважды он чуть не погибает при обстреле штаба фалангистов, и генералиссимус Франко лично награждает его орденом. Но был и еще один смертельно опасный момент. Вызванный из Испании в Москву резидент НКВД Александр Орлов, хорошо знавший Кима, опасаясь репрессий сбежал в Штаты. В письме Сталину он клялся, что в обмен на безопасность оставшихся в СССР родственников обещает не сдавать ни одного советского разведчика и их источников. Что касается «Кембриджской пятерки», то слово было сдержано…
Ким вернулся в Лондон уже после того, как Гитлер напал на Польшу и началась Вторая мировая война. В «Таймс» его обрадовали, предложив находиться корреспондентом при штабе английских войск на континенте. «Летом 1940 года, вскоре после падения Франции, разведка из романтических грез стала сферой моей деятельности. Романтика работы в разведке была создана судорожным чтением с детства детективных рассказов», - вспоминал Ким Филби в 1964 году в Москве. Удача неожиданно пришла к нему в лице Хестер Смидлей. Вряд ли Ким сразу распознал в корреспондентке «Дейли экспресс» давнюю сотрудницу СИС, вербующую, как и «Эдит», способных и талантливых в разведку — только в британскую. Она задавала вопросы, восхищалась ответами Кима, уверенно предсказывавшего, что его Англии придется тяжело в схватке с немцами. Он ведь сам видел, как действовала в Испании фашистская авиация, как натаскивали франкистов немецкие инструктора из Абвера. Впрочем, Ким забыл об этом разговоре, а вот Хестер Смидлей — нет.
        Прошло немного времени, и коллега из «Таймс» сообщил, что Киму звонили из военного министерства. Марджори Мэкси, возглавлявшая политическую линию секции «Д» разведывательной службы Великобритании, где к тому времени уже работал Гай Бёрджесс, направляет Кима инструктором в разведывательно-диверсионную школу СИС, готовившую агентов-диверсантов, в том числе и для проведения пропагандистских акций на территории оккупированных рейхом государств. «Единственная неприятность, которая случилась со мной в этот период, была потеря револьвера, — пишет в своих воспоминаниях Филби. — Его украли из кармана на дверце служебного автомобиля, которым я пользовался в личных целях в Сохо. С чувством вины я доложил о потере офицеру, который выдавал оружие. Он спросил, расписывался ли я за пистолет, и я, боясь, что мой ответ еще больше усугубит мою вину, ответил, что нет. Его ответ был краток: «О.К., забудь об этом, понял?» — и он занялся более важным делом».
        В начале 1941 года в результате реорганизации службы Ким Филби переходит в контрразведывательную секцию СИС (секцию 5). А вот Гаю Бёрджессу приходится покинуть разведку и перейти на работу в Министерство иностранных дел Соединённого королевства (Форин-офис). В сентябре 1964 года в секретном меморандуме (СЛУЖБА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ РОССИИ, Совершенно секретно, № 1/14-9786, Экз. 2) Ким Филби отмечал: «По работе требовалась тесная связь с МИ-5, … со Службой радиоконтрразведки, которая занималась перехватом шифровок противника, и с Правительственной школой кодов и шифров, которая занималась их расшифровкой. Архивы СИС (плодотворное поле для исследований) были совсем рядом. Через мой стол проходило столько материала, сколько я только мог обработать. Но как бы ни рано я начинал работать, всегда оставалась толстая папка с документами, которые я брал домой для просмотра в утренние часы. Конечно, это было строго запрещено, но все, включая и моих боссов, делали это. <…> Немного более чем через год после моего поступления в секцию 5 я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы пойти против начальника секции. Эта борьба окончилась переводом нашего подразделения в Лондон, где нас разместили по соседству с МИ-5 и в нескольких минутах ходьбы от штаб-квартиры СИС. Характерной чертой секции 5 в то время было полнейшее отсутствие обучения, за исключением коротких инструктажей за обеденным столом. Если бы не мой секретарь, который проработал в службе несколько лет, я бы попал в серьезную беду из-за своего чрезмерного энтузиазма. Так, например, я провел несколько счастливых месяцев, давая указания сотрудникам службы безопасности Министерства обороны на британских территориях за границей производить аресты. Однажды около двенадцати человек ссадили с судна «Кабо де Хорпос» в Тринидаде, и лишь через несколько лет я узнал, что мои действия основывались на ошибке шифровальщиков. И что самое удивительное, МИД Англии всегда мужественно защищал нас, твердо отвергая представления из нейтральных государств о совершении незаконного ареста».
Филби удалось войти в доверие к самому Черчиллю в ходе расследования тайного перелета Рудольфа Гесса, заместителя Гитлера по партии, в Англию в мае 1941 года. После этого Киму поручали диверсионные спецоперации, аналогичные тем, которые выполнял по поручению Сталина Павел Анатольевич Судоплатов, начальник диверсионного управления НКВД СССР.
       В связи с обнаружившимися в апреле 1943 года фактами Катынского расстрела глава правительства Польши в изгнании генерал Владислав Сикорский выступил с резкими обвинениями в адрес СССР, в частности требуя от Черчилля разрыва отношения с СССР. Спустя несколько недель генерал Владислав Сикорский и его дочь Софья погибли в авиакатастрофе 4 июля 1943 года близ Гибралтара. Английский пилот, который никогда не надевал спасательный жилет, именно в этом полёте надел его и остался жив.
         В книге Дугласа Грегори «Шеф гестапо Генрих Мюллер. Вербовочные беседы», отмечается, что немцы нашли способ перехватывать защищенный телефонный сигнал между главами правительств США и Англии и позже смогли расшифровать записи телефонных разговоров. После расшифровки стало ясно, что Владислава Сикорского убил Уинстон Черчилль по соглашению с Рузвельтом: «Черчилль (Рузвельту): — Вы прекрасно знаете, что вопрос о Сикорском мы решили вместе во всех деталях, и вы полностью согласились с моим предложением. Теперь вы не можете ставить под сомнение свою часть ответственности». Именно Филби, будучи начальником пиренейского подотдела контрразведки, организовал это покушение, когда самолет, на борту которого находился генерал Сикорский, сразу же после взлета упал в Гибралтарский пролив.
          «Успех нашей работы против немецкой разведки обеспечивался службой перехвата и шифровальной службой, — продолжает в своем недавно рассекреченном меморандуме Ким Филби. — За небольшими исключениями, разведывательная работа наших оперативных подразделений стала придатком технических служб… <…> Задолго до падения Германии старшие офицеры стали заглядывать в будущее, стремясь найти перспективы возобновления их предвоенной деятельности против СССР и коммунистического движения. Было решено создать внутри организации небольшую секцию, чтобы подготовить почву для переключения с работы против противника — Германии на работу против союзника — СССР. <…> По мнению моего босса, не было ни малейших сомнений в том, что именно ему, кто руководил всей контрразведывательной работой за рубежом против стран Оси, предложат эту работу. Однако после осторожной консультации с другими заинтересованными лицами я подумал, что этот пост нужно занять мне самому. Взвесив все «за» и «против», я решил, что и у меня, по крайней мере, есть шансы на успех. Важным было то, чтобы не я сам пробивал себе дорогу к посту, а заместитель начальника СИС. Мой расчет оправдался. Я стал искать с ним встреч и сводить все разговоры к вопросу о новом антисоветском, антикоммунистическом подразделении. Я высказывал предположение, что работа в этом отделе потребует всесторонних усилий, что работать против советских служб не так просто, как против немецких. Эта работа вызовет необходимость теснейшего контакта между всеми заинтересованными службами: СИС, МИ-5, службой радиоперехвата, криптографами… <…> Вскоре после этого заместитель начальника СИС вызвал меня к себе и начал разговор с того, что заявил, что он имел очень много важных консультаций с начальником службы. Очень осторожно (что было его привычкой) заместитель начальника спросил меня, готов ли я возглавить новую антисоветскую, антикоммунистическую секцию. Я ответил, что готов, но при одном условии: начальник службы должен сначала получить согласие на это всех заинтересованных служб и департаментов, так как я не мог работать успешно без их доверия. Начальник службы считал идею хорошей по другим причинам. Это сильно укрепило бы его положение в случае, если что-либо случилось в будущем, так как он смог бы заявить, что назначение не было сделано необдуманно, а лишь после получения одобрения со стороны других служб. Таким образом, я вступил на пост с письменного одобрения МИ-5 и МИД Англии и устного — других менее заинтересованных служб... <…> Для меня это означало частые поездки за границу для ознакомления резидентов с новыми требованиями и прикрепление к моей секции сотрудников линейных отделов на срок от двух недель до трех месяцев. Больше внимания стало уделяться контрразведке в учебном директорате, и я подготовил для него курс лекций по марксизму-ленинизму, политике СССР, структуре и методам работы советских разведывательных организаций и т. д. <…> После войны было решено, что все сотрудники СИС должны получить опыт разведывательной и контрразведывательной работы как в Центре, так и за рубежом. Турция в то время была и является сейчас одной из основных баз для проникновения в СССР и страны Балканского полуострова. <…> Моя служба в Стамбуле окончилась осенью 1949 года предложением поехать на работу в Вашингтон. Мне объяснили, что все сотрудники — кандидаты на высокие посты в Центре — должны прекрасно знать американские службы и уметь сотрудничать с ними… узнать о современной англо-американской деятельности против СССР в мировом масштабе. В моем назначении была и еще одна пикантная сторона: маккартизм был в полном разгаре.
       Так, сотрудник ФБР, занимавший очень высокий пост, заявил мне, что президент РУЗВЕЛЬТ является «сознательным агентом Коминтерна и получает от него указания». И хотя вряд ли в Америке был человек, которого кто-либо не подозревал в измене, ГУВЕР в этом отношении был исключением. Как мне неоднократно разъясняли, причиной этого был тот простой факт, что «досье — в руках ГУВЕРА». Другими словами, американцы были в такой степени запуганы бумагами в шкафах, что человек, который знал их все, стоял лишь на ступеньку ниже Бога. Вскоре я пришел к выводу, что репутация ГУВЕРА держалась на его общественных связях, а не на его личных качествах. Это положение можно проиллюстрировать на деле КЛАУСА ФУКСА. Материал, который помог разоблачить ФУКСА, был получен в результате совместной работы английских и американских криптографов в области русских шифров в Арлингтон Холле. На базе этого материала сотрудник СИС провел опознание ФУКСА. Арест был проведен МИ-5, которая затем успешно провела его допрос.
       Показания ФУКСА, сделанные в МИ-5, вывели на ГАРРИ ГОЛДА, от него на ГРИНГЛАССА, и от ГРИНГЛАССА на РОЗЕНБЕРГА (Юлиус и Этель Розенберги — американские коммунисты, в 1951 году обвинённые в передаче СССР американских ядерных секретов и казнённые в 1953 году — А.В.). Однако в день ареста ФУКСА ГУВЕР приписал успех этого дела себе, а МИД Англии постеснялся заявить, кто же действительно заслуживает похвалы. Таким образом, ГУВЕР сумел создать впечатление, какую огромную ошибку сделали англичане, допустив ФУКСА к атомным секретам, и как он сам блестяще сумел исправить ее. Поэтому неудивительно, что   ФБР без труда получало согласие застенчивых конгрессменов на необходимые ассигнования, которые с готовностью оплачивались восхищенной публикой. <…> ЦРУ и СИС тесно сотрудничали в области военного планирования. Эта сторона моих обязанностей была довольно гладкой… Наши детально разработанные схемы организации и местонахождения целей были основаны на том, что опыт Второй мировой войны — надежный указатель ведения войны против Советского Союза. Когда русские нарушили американскую монополию на атомную бомбу, наши планы поднялись до уровня фантазии, где уже не о чем было спорить. <…> В ЦРУ существовал отдел, известный как Отдел политической координации. В его функции входили подрывная работа, саботаж, дезинформация и т. п. Незадолго до моего приезда в Вашингтон было решено провести совместную англо-американскую «операцию Лоцман», целью которой было отделение Албании от коммунистического блока. Ее назвали «операцией Лоцман» потому, что в случае удачи она бы проложила дорогу к другим операциям против Болгарии, Румынии, Польши… и, кто знает, против Украины, Белоруссии, Азербайджана! Перспектива была ослепляющей и бесконечной».
       Сотрудник ЦРУ Майлз Коупланд, лично знавший Филби, после изучения информации, переданной Кимом Советскому Союзу, заявил: «Если взглянуть на целый отрезок с 1944 по 1951 год… это привело к тому, что все усилия западной разведки, а они были значительны, превращались в то, что вы можете назвать безрезультативностью. Лучше бы мы вообще ничего не делали!» Даже многолетний сотрудник МИ-5 Питер Райт, оголтелый фанатик, посвятивший жизнь поискам «пятого» из Кембриджа, в день кончины Филби назвал его «выдающимся человеком в мире разведки».
         Сам Филби, которого иногда спрашивали, что же из сделанного в своей жизни он считает главным, отвечал одним словом: «Прохоровка», иногда повторяя его дважды: «Прохоровка, Прохоровка». Без сомнения, он имел в виду информацию о подготовке немцев к крупнейшей в истории танковой битве на Курской дуге. Английская служба радиоперехвата и дешифровки работала великолепно, и все важнейшие планы немцев тут же оказывались на столе не только премьера Великобритании Черчилля, но и Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина. Всего за годы войны Ким Филби передал в Москву 914 секретных документов. Именно благодаря Филби советской разведке удалось минимизировать потери, нанесённые предательством Элизабет Бентли, жены Джэйкобоа Голоса (Jacob Golos), резидента ИНО ГУКБ НКВД в Вашингтоне. В ноябре 1945 года Бентли, более известная как «Лиса» и «Мирна», после смерти мужа добилась высокой встречи с главой ФБР Эдгаром Гувером и рассказала ему о своем сотрудничестве с НКВД. Спустя день или два после этого Ким Филби отправил в Москву донесение с полным перечнем всех, кого она сдала (более 30 человек). В том же году Константин Волков, работавший в Стамбуле «под крышей» советского консульства, едва не выдал самого Филби! За 30 тыс. фунтов стерлингов он собирался назвать английской разведке «имена двух советских агентов — англичан, работавших в Форин-офис, плюс еще и третьего — из контрразведки». В Лондоне дело попало к Филби. После некоторых проволочек он дал уговорить себя отправиться в Стамбул, успев в первый же вечер сообщить о предательстве Волкова советскому резиденту в Лондоне. Когда же он, наконец, прибыл в Стамбул, никаких следов Волкова отыскать не удалось. Немудрено, ибо того вывезли в Советский Союз. Официальных сообщений о судьбе предателя нигде и никогда не появлялось — о ней можно только догадываться.
Возглавляя 9-й отдел СИС, целью которого была активная борьба против СССР, Филби ежедневно находился на грани риска. С его помощью в СССР были обезврежены сотни агентов! Но если бы засылаемые им агенты немедленно проваливались, его бы вычислили. Дилемма решалась Филби вместе с коллегами из Центра. Он предупреждал о предстоящей засылке, и в Москве тщательно взвешивали, что делать со шпионом. В основном это были выходцы с Кавказа, Украины и Прибалтики, ушедшие с немцами. Их пропускали заранее знавшие о переходе границы пограничники — затем шпионов могли перевербовать и даже проводить радиоигры с их участием. Нередко им давали обосноваться на нашей стороне, выявляли связи, а затем арестовывали. Некоторые нарушители границы погибали… Филби уверял: среди них не было ни одного англичанина.
          В 1946 году Ким Филби был награжден орденом Британской империи — высшей наградой государства, которую ему вручила лично королева Великобритании Елизавета II. Награда и последующие торжества в Букингемском дворце еще больше повысили его акции. Он наконец развелся с исчезнувшей Литци, своей первой женой, и женился на своей многолетней спутнице жизни Айлин Фиэрс, которая трудилась в архиве контрразведки. До свадьбы у них уже было трое детей, вскоре появился и четвертый.
А в 1947 году Сталин подписал Указ о награждении Кима Филби орденом Красного Знамени. Нет в мире другого человека, который бы одновременно получил высокую награду и похвалу лидеров стран с диаметрально противоположной социальной и политической системой...
       Неудивительно, что Филби претендовал на то, чтобы превратиться в мистера «С» — то есть стать главой английской разведки. Как же тогда могла сложиться его судьба? Филип Найтли, известный исследователь английской и других спецслужб, смотрит на такое назначение с долей здорового английского скепсиса. «В мире секретных служб есть своя школа мысли, удостоверяющая, что агент проникновения, забирающийся слишком высоко, не в силах принести чужой стороне большую пользу, — пишет он. — Если бы Филби стал “С”, он бы получил доступ к такой важной информации, что КГБ должен был бы ее использовать, а это значило бы разоблачение Филби. Таким образом, польза, которую он мог бы принести, добравшись до вершины древа британской разведки, была бы ограничена».
      Свои сообщения из США Ким Филби передавал через своего друга Гая Бёрджесса, работавшего вторым секретарем посольства Её Величества в Вашингтоне. Секретарем этого же посольства с 1940 года работал и третий участник «Кембриджской пятерки» - Дональд Маклин. Он также руководил совместным комитетом по ядерным исследованиям и имел доступ к документам американской атомной программы. Не случайно в американских источниках промелькнули сведения о встречах Филби с другим легендарным советским разведчиком — нелегалом Рудольфом Абелем. С Абелем, знакомым с Филби еще по довоенной работе в Англии, встречаться приходилось вдали от Вашингтона — предположительно на территории Канады.
       Считается, что в Москве ничего не знали об операции «Венона», годами ведущейся американцами. Если коротко, то благодаря дешифровке перехваченных телеграмм советской разведки было выявлено немало агентов СССР. Среди них, к примеру, казненные в США Юлиус и Этель Розенберги. Когда же архивы — наши и чужие — приоткрылись, стало ясно, что удалось расшифровать лишь отдельные телеграммы, а о самой операции «Венона» Филби узнал еще до своего отъезда в США. Дело в том, что СИС стремилась знать, как продвигается расшифровка, в которой англичане оказывали союзникам из Штатов посильную помощь, а Филби сообщал об этом в Москву. Он сумел познакомиться с Мередитом Гарднером (Meredith Knox Gardner) — талантливейшим американским криптоаналитиком, внесшим решающий вклад в проект «Венона», позволивший прочесть часть переписки советских агентов в США с Центром в Москве. Мередит Гарднер был профессором лингвистики в Висконсине. Он свободно владел французским, немецким, греческим, итальянским, японским, латинским, литовским, испанским и русским языками, в довершение к этому обладал необычайными аналитическими способностями. Филби подружился с ним и ему даже иногда удавалось краешком глаза увидеть результаты его работы. Поэтому он и узнал, что дешифровка советских телеграмм доказала: утечка секретных документов постоянно шла из посольства Англии в Вашингтоне. Филби понял: под реальной угрозой его друг по «пятерке» Дональд Маклин.
         К счастью, англичане почему-то уверовали, что утечка идет от технического персонала. Не от дипломатов же, вышедших из одного, священного для британского истеблишмента, круга! Тем временем Гарднер сообщил Киму и расшифрованное кодовое имя шпиона, пробравшегося в английское посольство: «Гомер». Необходимо было срочно предупредить давно уже покинувшего Вашингтон Маклина, что он «под колпаком» контрразведки. Дональд, работавший руководителем Американского департамента Форин-офис в Лондоне, в свое время уже обращался в Центр с просьбой вывести его в СССР. Он был подготовлен к такому осознанному и устраивающему его исходу. Однако Маклина попросили подождать, еще немного поработать. Но тут наступил момент истины — бегство становилось неизбежным.
        Контрразведка очерчивает круг подозреваемых. Поначалу их восемь, затем круг все сужается и сужается, пока в нем не остаются двое. Причем явное подозрение падает не на Маклина, а на его коллегу по дипломатической службе. Пока идет этот поиск, Филби с Бёрджессом р

Количество просмотров: 982
Количество комментариев: 0
© 04.01.2015 Юрий Казаков







© 2007-2022 Chitalnya.ru
Входящий, знай, тебя здесь ждут свобода слова и уют!
«Изба-Читальня» - литературный портал.
Включен в перечень социально значимых интернет-ресурсов России.

Отправляя любой текст через специальные формы на сайте, вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности данного сайта. Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Перепечатка и копирование произведений возможны только с согласия их автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами на основании правил публикации и российского законодательства. При нарушении правил сайта и официального судебного запроса Администрация сайта предоставит все необходимые данные об авторе-нарушителе.
Рейтинг@Mail.ru
1