Литературно-художественный портал
|
Литературно-художественный портал
|
Информация (Заратустра-2 гл17). |
|||||
«В окрестностях Дели собрано для маневров: 15 английских батальонов, 20 батальонов туземной пехоты. 12 английских эскадронов, 38 эскадронов туземной конницы, 4 конных. 12 полевых и 3 горных батареи, 1 рота саперов. Всего 37630 человек и 114 орудий». Какая свежая информация, прямо с учений! Кто так блестяще работает? Роберт Скотт здесь, никуда не уезжал, как сказала Элизабет… Значит, кто-то непосредственно оттуда сообщает. Кто это может быть? Обрадованный столь ценными сведениями, быстро закончил писанину, сжег записку, убрал рукопись в ларчик, заперев его. Элизабет все никак не могла успокоиться: зачем ключик на шее висит. «Кого ты опасаешься?» Но, кажется, ссылка на забывчивость – ключик такой маленький и легко может затеряться – ее успокоила. Больше пока не пристает, да и с «покажи письма от любовниц» не настаивает… Неужели поверила? Позвал прислугу, заказал в номер обед. В ожидании стал просматривать местную прессу. «Изгнание китаянок» называлось сообщение из Португалии. «Две китаянки переполошили весь Лиссабон. Дело в том, что китаянки эти умели лечить глаза. Прошел даже слух, будто они могут возвратить слепым зрение. Поэтому в маленький домик, где они жили, стала стекаться масса народа. Видя такое стечение народа, полиция заподозрила монархический заговор. Толпа заволновалась, запротестовала, что власти запрещают китаянкам лечить глаза. Народ организовал из себя стражу, которая день и ночь стояла у дома китаянок, чтобы не дать возможности вывести и выслать их. В пользу китаянок состоялся большой народный митинг. Кавалерия республиканской гвардии с большим трудом могла разогнать толпу. В происходивших с войсками стычках было несколько убитых и много раненых. Но полиции все-таки удалось похитить китаянок и выпроводить их». Доктор улыбнулся и отложил газету, – аппетитные кушанья дымились на столе. После сытного обеда (наконец-то, отвел душу, презрев печень!) наступило некое погружение в «дымку», и даже крепкий кофе не помог. Всплыли в затуманенном сознании какие-то далекие сцены, какие-то разговоры, невинные шалости пяти-шестилетнего ребенка и слова няни: «Хорошо, хорошо! Дайте срок, погодите… я все расскажу княгине, как только она приедет». Княгиня, родная сестра отца, строгая, угрюмая старуха, толстая, важная, с пятном на щеке (огромная родинка как ожог), с поддельными локонами, выбивавшимися из-под обязательного чепца, – другие головные уборы почему-то не были в почете. Она говорила, прищуривая глаза, и до конца жизни, то есть до восьмидесяти, употребляла немного румян и белил. Всякий раз, когда ребенок ей попадался на глаза, проповедям и ворчанью не было конца. Она журила за все: за измятый воротничок, за пятно на курточке, за то, что не так подошел к руке, – заставляла подойти еще раз. Окончивши нравоучение, иногда говаривала брату, беря кончиками пальцев табак из крошечной золотой табакерки: «Ты бы мне, голубчик, отдал баловня-то твоего на выправку, он у меня в месяц сделался бы шелковый». Хоть я и знал, что меня не отдадут, но от этих слов каждый раз брал озноб… «Ужасы» родительского дома преследовали даже в университете… в виде лакея, которому отец велел провожать студента, особенно, когда тот ходил пешком. Целый семестр пришлось отделываться от провожатого и насилу это удалось. Камердинер, на которого была возложена обязанность, очень скоро понял сам, что, во-первых, чаду неприятно быть провожаемым, а во-вторых, ему самому гораздо приятнее побывать в разных увеселительных местах, чем сидеть в вестибюле, где все удовольствия ограничивались беседою с двумя сторожами и взаимными потчеваниями друг друга табаком… До семи лет приказано водить ребенка за руку по внутренней лестнице дома, которая, по мнению отца, была слишком крута; до одиннадцати – нянька мыла дитятю в корыте, так что выходило самым естественным образом, что за студентом посылали слугу, и до двадцати одного года не позволялось возвращаться домой после половины одиннадцатого. Практически очутился на воле, на своих ногах лишь в ссылке; если бы не это обстоятельство, то режим продолжался бы и далее… - Дорогой, ты уснул? Он не заметил, как она вошла (по-видимому, и вправду уснул) и вздрогнул от неожиданности. - Прости, я тебя напугала. Она обвила руками его голову сзади и поцеловала в глаза. - Нет, нет, не напугала… задумался. – Он повернулся к ней и заметил перемену в облике. – А почему такая бледная? Элизабет имела несвойственный, растерянный вид, и плохо скрываемое беспокойство так и выпрыгивало из глаз. - Что случилось, дорогая? Она замялась, но, не имея сил больше сдерживать то, что распирало ее, заговорила быстро и сбивчиво. Голос дрожал. - Мне дома привиделось… нечто… никак не могу придти в себя! - Успокойся, садись. – Теперь он обнимал ее, – сейчас принесу воды. – Сходил за графином и стаканами. – Расскажи, что Рейтинг работы: 0 Количество отзывов: 0 Количество просмотров: 10 © 10.09.2011 georg alba Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
|
|||||
|
© 2007-2012 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора «Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов. В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.) Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами. |
|
