Литературно-художественный портал
|
Литературно-художественный портал
|
ANNA&AMEDEO: THE UNFORGETABLE SPRING |
|||||
ОТ АВТОРА АННА И АМЕДЕО: НЕЗАБЫВАЕМАЯ ВЕСНА Художественное, поэтическое, музыкальное, танцевальное представление о Парижской встрече русской поэтессы Анны Ахматовой и итальянского художника Амедео Модильяни. Действующие лица: АННА - Анна Андреевна Ахматова, русская поэтесса; в возрасте от 21 до 31 г.- АННА АНДРЕЕВНА (АННА АНДР) - Анна Андреевна Ахматова в поздние годы. АМЕДЕО – Амедео Модильяни, итальянский художник, живущий в Париже; в возрасте от 26 до 36 лет. Амедео Модильяни: иногда - спокоен, галантен, гладко выбрит, мягкий нежный взгляд... Иногда – возбужден, сердит, небрит (неухоженная бородка); резкий повышенный тон, ироничен... Эрудит: искусство, литература, история... Редкая комбинация детскости с мудростью; детскость: свежесть, невинность, внутренняя чистота – все это отражено в его картинах... (На сцене АННА АНДР. Смотрит в зал. На экране фотография Ахматовой ) АННА АНДР « Рисунок на книге стихов». Он не траурный, он не мрачный, Он почти как сквозной дымок, Полуброшенной новобрачной Черно-белый лёгкий венок. А под ним тот профиль горбатый, И парижской чёлки атлас, И зелёный, продолговатый, Очень зорко видящий глаз. ОТ АВТОРА Сцена 1: Встреча. (Музыка) АННА АНДР. Дар десятых годов – снисходительность к себе, отсутствие критериев и непокидавшая никого жажда счастья… «освещение небом земной страсти…» (пауза) В 1910-м году я встретила АМЕДЕО. Это было в Ротонде. То был мой медовый месяц с Гумилёвым… Когда мы вошли, я сразу увидела его. Он был в красном шарфе… Он рисовал, поглядывая на кого-то… Казалось, все посетители завороженно смотрели на него… Мы сели за столик… Я почувствовала его взгляд… Наши глаза встретились… Он стал рисовать, поглядывая на меня… Когда Гумилёв отлучился, он подошёл и положил на стол мой портрет… Так мы познакомились… Мы встречались пару раз, и я уехала… Но он мне всю зиму писал… (На сцене АННА и АМЕДЕО . Он одет: темная рубашка, широкие брюки, вельветовая куртка с большими карманами, из которых торчат книжонки -Данте, Лотремон; на шее – красный шарф. АННА – в длинном жёлтом платье, бледная, с печальной складкой рта. Они идут навстречу друг к другу, протягивают руки, подходят близко друг к другу, она кладёт руки на его плечи, он обнимает её за талию; нежные объятия, нежный поцелуй.) АННА АНДР. В мае 11-го года я приехала к нему в Париж... АМЕДЕО (Анне) Вы мне - как наваждение… Я знал, что мы встретимся… О, передача мыслей на расстоянии… Это умеете только вы… АННА (скрипка) То змейкой свернувшись клубком, у самого сердца колдует, то целые дни голубком на белом окошке воркует, то в инее ярком мелькнёт, почудится в дреме левкоя… Но верно и тайно ведёт От радости и покоя. Умеет так сладко рыдать В молитве тоскующей скрипки, И страшно её угадать В ещё незнакомой улыбке. ОТ АВТОРА Сцена 2: Парижские улицы. Слышны гомон толпы, танцы на улицах,… взрывы петард… АМЕДЕО Я покажу тебе мой Париж. (музыка) (На экране слайды старого Парижа и картин Утрилло – Париж. АННА и АМЕДЕО бегут, останавливаются, смотрят на экран, вокруг…) АННА АНДР. Он водил меня смотреть старый Париж… За Пантеоном… Ночью – при луне… Мы заблудились… Он показал мне настоящий Париж… (Слайд - лунный Париж. Они бродят под лунным прожектором. Останавливаются, смотрят друг на друга. Слайд Эйфелевой Башни.) АННА Эйфелева башня напоминает мне гигантский подсвечник, забытый великаном среди столицы карликов… (Продолжают бродить по Парижу.) АМЕДЕО Париж – моя мастерская, мое рабочее место…До чего же выразительно счастье и несчастье обтачивают лица в этом городе… А мучения в Париже стимулируют мою работу… ОТ АВТОРА Сцена 3: Люксембургский Сад В парке вечерняя музыка, прогуливаются пары… (Они сидят на скамейке. АННА берет блокнот и начинает писать, АМЕДЕО берет альбом и начинает рисовать) АННА (скрипка) Звенела музыка в саду Таким невыразимым горем. Свежо и остро пахли морем На блюде устрицы во льду. Он мне сказал: АМЕДЕО «Я верный друг!» АННА И моего коснулся платья. Как непохожи на объятья Прикосновенья этих рук. А скорбных скрипок голоса Поют за стелящимся дымом: «благослави же небеса – ты первый раз одна с любимым. АННА АНДР. Мы гуляли по аллее Верлена, где он разгуливал со своими почитателями. Моди и я читали стихи Верлена. Моди был учтив, но это было не следствием домашнего воспитания, а высоты духа! АМЕДЕО А сейчас стихи в полном запустении, и их покупают только из-за виньеток художников… АННА Это у вас… Парижская живопись съела парижскую поэзию… АМЕДЕО А как дела с русской поэзией? АННА Блок, Анненский, Бальмонт… Мои сверстники – Цветаева, Пастернак, Мандельштам… (с иронией). Ну, и я… В России поэты не переводятся… (пауза) «О, если б знали, дети, вы Холод и мрак грядущих времён.» Это – Блок. АМЕДЕО А как ты сочиняешь? АННА (задумчиво, голова на руке, посматривает в блокнот и в никуда) Бывает так: какая-то истома; В ушах не умолкает бой часов; Вдали раскат стихающего грома. Неузнанных и пленных голосов Мне чудятся и жалобы и стоны, Сужается какой-то тайный круг, Но в этой бездне шопотов и звонов Встаёт один, всё победивший звук. Так вкруг него непоправимо тихо, Что слышно как в лесу растёт трава, Как по земле идёт с котомкой лихо… Но вот уже послышались слова И лёгких рифм сигнальные звоночки, -Тогда я начинаю понимать, И просто продиктованные строчки Ложатся в белоснежную тетрадь. АМЕДЕО Вдохновение – нежный шелест ветра, чреватый бурей. Мы ощущаем его вокруг себя и в себе. АННА Стихи… Это – выжимки бессонниц… Это – свеч кривых нагар… Это – сотен белых звонниц – Первый утренний удар… ОТ АВТОРА Сцена 4: Мастерская художника. Большое окно. Белая штора. Простая старая мебель: кровать, стол. Маленький дворик примыкает к мастерской. Много скульптурок. (АННА останавливается у кариатиды. АМЕДЕО подходит к ней.) АМЕДЕО Эту скульптурку кариатиду вы должны помнить. Она выставлялась в 10-м… В «Независимости»… АННА Да, помню… Общество Молодых Художников… И вы тогда не подошли ко мне… АМЕДЕО Вы были с друзьями… И я не решился… АННА Выставка была превосходной!.. Вас признали… АМЕДЕО Нет… Я не признан… Я не жалуюсь… Есть получше: Пикассо, Шагал, Матисс, Бранкузи… Но один критик написал, что моя «Виолончелистка» превзошла Сезанна… (АМЕДЕО садится за мольберт. Рисует. АННА пишет на клочке бумаги.) АННА Было душно от жгучего света, А взгляды его – как лучи. Я только вздрогнула: этот Может меня приручить. Наклонился – он что-то скажет… От лица отхлынула кровь. Пусть камнем надгробным ляжет На жизнь мою любовь. (Музыка). ОТ АВТОРА Сцена 5: Мастерская – Ночь. Мягкий свет.(АННА сидит на кровати. Он сидит у её ног. Его голова на её коленях. Она гладит его волосы.) АННА Я родилась в Одессе… там, где море Чёрное, точно чаша с вином… там, где бухты изрезали низкий берег… Была я дерзкой, злой, весёлой… Я с рыбаками дружбу водила… Они называли меня «дикая девочка»… Босоногая, длинноногая, загорелая… В песок зарывала жёлтое платье – чтоб ветер не сдул, не унёс бродяга… АМЕДЕО И я родился на море… в Тоскане, Ливорно… Согласно легенде, я сын банкира, потомок Спинозы… Хотя и не было у него потомства… Я из сефардов, выходцев из Испании, рассеявшихся по миру после изгнания… АННА Ты – выдумщик! Ты – мифотворец! АМЕДЕО А ты – колдунья… читаешь мысли… ты «чуешь воду»… АННА Да-да! Я родилась в Иванову, таинственную ночь… Я – китежанка, я – сомнабула… АМЕДЕО Лунатик ты!… Тебя я вижу на крыше углового дома, раскрашенного в зелёный цвет… АННА Русалка в Царскосельских прудах… Во мне коктейль кровей… Прабабушка – татарская княжна, потомок Чингиз-хана… Ахматова – псевдоним, от княжны… АМЕДЕО Загадочная русская аристократка из загадочной страны России… АННА АНДР. Он рисовал меня в убранстве египетских цариц и танцовщиц, в африканских бусах… АМЕДЕО Украшения должны быть дикарскими… АННА Ты - художник – дикарь… АМЕДЕО Не скажи… Школа изящных искусств во Флоренции, академия изящных искусств в Венеции… (с иронией) В академики не вышел… Моя академия – музеи Флоренции, Рима, Венеции… АННА и АМЕДЕО Нам свежесть слов и чувства простоту Терять не то ль, что живописцу – зренье, Или актёру – голос и движенье, А женщине прекрасной – красоту? Но не пытайся для себя хранить Тебе дарованное небесами: Осуждены – и это знаем сами – Мы расточать, а не копить. АМЕДЕО Самый большой выигрыш не утоляет азарта. Я всегда оставляю кое-что про запас, никогда не надо выкладывать в живописи всё до конца… АННА И в поэзии тоже… Шелест между строк… Без тайны нет стихов… ОТ АВТОРА Сцена 7: Кафе Ротонда. Бедные художники, поэты, музыканты сидят за столиками, пьют вино, спорят об искусстве, распевают песни на разных языках. (АМЕДЕО и АННА сидят за столиком. На столе бутылка вина, скромная закуска… АМЕДЕО рисует, постоянно поглядывая на Анну… АННА в задумчивой позе, голова покоится на согнутых руках.) АМЕДЕО Человек – вот что меня интересует. Человеческое лицо – наивысшее создание природы. Для меня это несчерпаемый источник. (АМЕДЕО смотрит на портрет, рвёт на части и бросает их на пол. АННА вскрикивает. Потом берёт себя в руки, улыбается. АМЕДЕО снова начинает рисовать её портрет.) АМЕДЕО Чтобы работать, мне необходимо живое существо, необходимо видеть его перед собой. Абстракция иссушает, убивает – это тупик. АННА Ты слишком категоричен… Мне, например, нравится Кандинский… АМЕДЕО Организовать хаос… Чем дальше копаешь, тем больше впадаешь во что-то бесформенное… Надо сохранять равновесие между пропастями и солнцем… АННА (смеясь) Я тоже ищу это равновесие… (берет лист бумаги и начинает писать) АННА (читает с листа) Многое ещё, наверное, хочет Быть воспетым голосом моим: То, что, бессловесное, грохочет, Иль во тьме подземный камень точит, Или пробивается сквозь дым. У меня не выяснены счеты С пламенем, и ветром, и водой…» Оттого-то мне мои дремоты Вдруг такие распахнут ворота И ведут за утренней звездой. АННА У тебя ужасное жильё… Холодно, Ты не можешь так жить… АМЕДЕО Я живу в Улее… Я один из его рабов… Один меценат купил дом и разделил его на продолговатые узкие клетушки… как гробы… Бедные художники, актёры, поэты и подобные со всего мира слетаются в Улей… Шагал сказал: здесь или умирают с голода или становятся знаменитыми... Все притязают на гениальность… Ищут свой путь к славе… АННА Слава – это негреющее солнце мёртвых… Можно биться головой о предел мира совершенного, а пока достучимся… АМЕДЕО Посмотри (указывает в зал Ротонды)... Вот там Пикассо. Над всеми подшучивает... Никогда не видел его пьяным... Он зовет меня «Тосканский принц». Я люблю врываться ночью к нему и другим в их кельи и читаю громогласно стихи. АННА АНДР Я запомнила Апполинера! Великий поэт! Он сказал: «Моди впечатляет, магнетизирует своей латинской эрудицией. Но и пугает. Он необыкновенный. Щедрый. Но с печатью рока.» А Кислинг, великий художник, сказал о Модильяни: «Он создал свой – Модильянский цвет. Флорентийский колорит, чистоту, божественность. Он создал нацию модильянцев. АМЕДЕО А я им читаю Данте. Моя страна – Италия… Там всё дышит искусством… Меня тянет туда. Там здоровье, счастье – там. Но живопись сильнее. Только тут, в бодлеровском Париже, в аду, я могу работать. Страдать, но работать. И пью я не для веселья. Это тоже для работы…(пьёт вино) ОТ АВТОРА Сцена 8: Мастерская. Дворик, примыкающий к мастерской. Скульптуры – каменные головки на удлинённых шеях. (АМЕДЕО и АННА стоят в середине дворика). АМЕДЕО Эти головки должны быть вместе – как единое целое… АННА Точно трубы большого органа, настроенного на музыку твоей души… (АМЕДЕО берёт лейку и иммитирует поливание каждой в отдельности скульптурки. АННА смотрит с удивлением.) АННА Скульптор – садовник… АМЕДЕО Под водой они точно отлиты из золота… (к ней) Я хочу построить храм в честь человечества… в мраморе. А кариатиды это столпы, на которых он будет стоять… Кариатиды – столпы нежности… Отныне у моих кариатид будет твоё лицо, твои глаза… И если я воздвигну этот храм, он будет носить твоё имя… АННА (отходит от него, садится на маленький стульчик, берет блокнот, начинает писать и читать. АМЕДЕО продолжает поливать, потом садится рядом с ней, обнимает.) Знаю: гадая, и мне обрывать Нежный цветок маргаритку. Должен на этой земле испытать Каждый любовную пытку. Жгу до зари на окошке свечу И ни о чём не тоскую, Но не хочу, не хочу, не хочу Знать как целуют другую. Завтра мне скажут, смеясь, зеркала: «Взор твой не ясен, не ярок…» Тихо отвечу: «Она отняла Божий подарок». (АМЕДЕО подходит к Анне, обнимает.) АМЕДЕО Как мне будет плохо без тебя… Сегодня наша последняя ночь… ОТ АВТОРА Сцена 9: Прощание АННА и АМЕДЕО бегут по улицам Парижа, держатся за руки. Лунная ночь. Мелькают– Ротонда, Люксембургский Сад с дворцом, Эйфелева башня. (Они останавливаются друг напротив друга. Руки в руках. Стоят и смотрят друг на друга.) АМЕДЕО Пришло время расставаться... Я был счастлив с тобой... Спасибо за всё! АННА АНДР. (Песня последней встречи), Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки. Я на правую руку надела Перчатку с левой руки. Показалось, что много ступеней, А я знала – их только три! Между клёнов шепот осенний Попросил: АМЕДЕО «Со мною умри! Я обманут моей унылой, Переменчивой злой судьбой». АННА Я ответила: «Милый, милый! И я тоже. Умру с тобой…» Это песня последней встречи. Я взглянула на тёмный дом. Только в спальне горели свечи Равнодушно-желтым огнём. (Медленно отпускают руки, держат их впереди себя и пятятся назад, расходясь, отдаляясь друг от друга. На каждом – луч света.) АМЕДЕО Приезжай снова, пожалуйста! АННА (с грустью) Я приеду... АМЕДЕО Приезжай в следующем году, весной... АННА (в глазах слёзы) Приеду... Обязательно приеду... АМЕДЕО Да... Я знаю, ты не приедишь... АННА Приеду, милый, приеду... (АННА и АМЕДЕО медленно расстаются, расходятся.) АННА АНДР. Мы прощались как во сне... Я сказала: АННА Жду! АННА АНДР. Он, смеясь, ответил мне: АМЕДЕО Встретимся в аду. ОТ АВТОРА Сцена 10: После разлуки (Сцена условно разделена пополам маленьким заборчиком…) АМЕДЕО в Париже, в его мастерской (столбик со знаком – Тупик Фальгьери) АННА в России (столбик со знаком Большая Ордынка, 17 или Питербург, Фонтанка…(?) АМЕДЕО работает над статуей из камня. ГОЛОС - на стороне АМЕДЕО. АННА сидит за письменным столом Смотрит в сторону АМЕДЕО. В руках рисунок АМЕДЕО. АННА начинает писать..) АННА Моди подарил мне 16 эскизов... Он рисовал меня с натуры и по памяти... (Надпись на неоконченном портрете) (медленно; ГОЛОС идет к АМЕДЕО; обнимаются) О, не вздыхайте обо мне, Печаль преступна и напрасна, Я здесь, на сером полотне, Возникла странно и неясно. ГОЛОС Взлетевших рук излом больной, В глазах улыбка исступленья, Я не могла бы стать иной Пред горьким часом наслажденья. АМЕДЕО (Анне) В Осеннем салоне выставили 7 скульптур… У пяти из них твоё лицо… Я мысленно беру твою голову в свои руки и окутываю её любовью… АННА Напечатаны сборники моих стихов: «Вечер», «Чётки»… Почти все о нас… (АННА берёт другой рисунок Модильяни, смотрит на него, потом берет книгу стихов и читает стихотворение, обращаясь к АМЕДЕО.) АННА и АМЕДЕО (2 строки эхом) Черную и прочную разлуку Я несу с тобою наравне. ГОЛОС (подходит к АМЕДЕО) Что ж ты плачешь? Дай мне лучше руку, (протягивает руку к нему, он дает свою) Обещай опять прийти во сне. Мне с тобою как горе с горою… Мне с тобой на свете встречи нет. АННА Только бы полночною порою Через звёзды мне прислал привет. АННА Александр Блок сказал, что мои стихи горько волнуют его… Это для меня высшая похвала… А вот слова другого гения, Осипа Мандельштама: Как Чёрный ангел на снегу Ты показалась мне сегодня, И утаить я не могу – Есть на тебе печать Господня… АМЕДЕО О да, есть эта печать на тебе… И столько печали… Счастье – это ангел с печальным лицом… Для меня – это ты… Ты безудержна и своевольна… В твоих стихах смешались искренность с кокетством… монашеское смирение со страстью и ревностью… АННА (Берёт рисунок, смотрит на него. Потом смотрит на АМЕДЕО.) Издана «Белая стая»… Большинство стихов о тебе... (читает из книжки) Я не знаю, ты жив или умер, - На земле тебя можно искать или только в вечерней думе По усопшем светло горевать. ГОЛОС (к нему) Всё тебе: и молитва дневная, И бессонницы млеющий жар, И стихов моих белая стая, И очей моих синий пожар. АМЕДЕО Я болен… Полное истощение… Еду в Италию, домой… Друзья собрали деньги на дорогу… У меня был голодный обморок. Спасли Августус Джон и Яков Эпштейн… Джон купил две головы… (с иронией) Надо умереть, чтобы купили побольше… (АННА смотрит на другой рисунок Модильяни, начинает сочинять.) АННА (медленно) Безвольно пощады просят Глаза. Что мне делать с ними, Когда при мне произносят Короткое, звонкое имя? И томное сердце слышит Тайную весть о дальнем. Я знаю: ГОЛОС он жив, он дышит, Он смеет быть не печальным. АМЕДЕО Я снова в Париже… Работал в Ливорно над скульптурами, с мрамором. Местные друзья раскритиковали в-пух-и-прах мои работы… Выбросил их в канал… Со скульптурами закончено… К тому же мои лёгкие не любят каменной пыли… И негде камень воровать – война, все стройки заморожены…Теперь – только живопись… Все, что было в скульптурах, будет в живописи… Твои черты… Не совсем портретное сходство… Сходство в более широком – поэтическом! - смысле… АННА Ты говорил: линия – это волшебная палочка. Ты - гений линии… Ты будешь знаменит… Ты же сказал, что я – ясновидящая, колдунья… Так что, верь – так и будет… АМЕДЕО Во мне бьются два начала: старое – традиционное итальянское искусство и авангард… А тут ещё этот опьяняющий примитив, Африка, Египет, Греция… Как найти своё в этом нагромождении?! АННА Ты так же как раньше работаешь в один присест? АМЕДЕО Да… иначе нельзя. Нельзя растягивать на дни и недели… Важно мгновение, уловить сиёминутное волнение души… АННА Я помню… Ты входил в транс… Лихорадочно, с необыкновенной быстротой рисовал… Никогда ничего не исправлял… По 10 раз начинал заново один и тот же рисунок… Не забуду твоих глаз с золотыми искрами… (АННА берёт рисунок, ставит перед собой; берет лист бумаги, начинает сочинять.) АННА. Первый луч – благословенье бога – По лицу любимому скользнул, ГОЛОС И дремавший побледнел немного, Но ещё покойнее уснул. Верно, поцелуем показалась Теплота небесного луча… Так давно губами я касалась Милых губ и смуглого плеча… АННА АНДР А теперь, усопших бестелесней, В неутешном странствии моём, Я к нему влетаю только песней И ласкаюсь утренним лучом. АМЕДЕО Леопольд Зборовский, польский поэт и мой покровитель и друг помогает мне выжить. Мне рассказывали, что однажды он продал свою одежду, чтобы купить мне еду. Он постоянно пытается продать мои работы. Однако, едва взглянув на картину, они отворачиваются и уходят. А он кричит им вслед: «Посмотрите как поэтичны эти картины! Вы слепы... Эти картины для вас необычны... Но время придет! Вот увидите!... Самые лучшие музеи мира будут скупать все, что Моди сделал...» Он организовал мою персональную выставку… Началась со скандала… АННА О чём большем может только мечтать художник?!… АМЕДЕО Полиция велела снять 5 работ – «ню». Они усмотрели в них оскорбление публики… АННА Я вижу тебя и говорю с тобой… Надо мною – только небо, и со мною голос твой… АМЕДЕО Я хочу встретиться с тобой! Приежай ко мне.! Мне так нужна твоя любовь... АННА Я тоже очень хочу видеть тебя! Хочу быть с тобой рядом... Слышать твой голос... Я думаю о тебе каждый день... Я люблю тебя... Я боюсь за тебя, ты сжигаешь себя... АМЕДЕО Я знаю, но я ничего не могу изменить... АННА Как у облака на краю, Вспоминаю я речь твою, А тебе от речи моей Стали ночи светлее дней. ГОЛОС Так, отторгнутые от земли, Высоко мы, как звёзды, шли. Ни отчаянья, ни стыда Ни теперь, ни потом, ни тогда. Но живого и наяву, Слышишь ты, как тебя зовут. И ту дверь, что ты приоткрыл, Мне захлопнуть не хватит сил. АМЕДЕО Мои 12 полотен экспонируются в галерее Хилла, в Лондоне… АННА О тебе говорят – художник – романтик… Радостный, остроумный, обаятельный… Но горит в тебе какой-то тёмный огонь… (пауза) АННА Записывалась на пластинку… Много стихов о нас… АННА Мне всё твоя мерешится работа, Твои благословенные труды: Лип, навсегда осенних, позолота И синь сегодня созданной воды. ГОЛОС Подумай, и тончайшая дремота Уже ведёт меня в твои сады, Где, каждого пугаясь поворота, В беспамятстве ищу твои следы. Войду ли я под свод преображенный, Твоей рукою в небо превращённый, Чтоб остудился мой постылый жар? Там стану я блаженною навеки И, раскалённые смежая веки, Там снова обрету я слёзный дар. (Меркнет свет над АМЕДЕО.) (Сцена 11: Показ работ Модильяни) (На экране портрет Амедео.) АННА АНДР. В 1920-м году в одном французском журнале я увидела фотографию Модильяни. Там была большая статья типа некролога. В ней писалось, что он – великий художник 20-го века, сравнивали с Ботичелли… Умирая, он читал стихи… Последними словами были: «Италия, дорогая Италия!» (Показ слайдов работ Модильяни - скульптур, живописи, рисунков АННЫ. В процессе показа ОТ АВТОРА перечисляет названия галерей мира, приобретших работы Модильяни.) (Показ продолжается.) АМЕДЕО (его голос) Я, наконец, нашёл свою линию… Благодаря тебе… Ты как-то читала стихи Гумилева: «Лилия ты, лебедь или дева, Я твоей поверил красоте, - Профиль твой в минуту гнева Начертал на ангельском щите…» Лебеди… Лебединые шеи… (Из темноты, со сцены голос Анны Андр.) АННА АНДР. И сердце то уже не отзовётся На голос мой, ликуя и скорбя, Всё кончено… И песнь моя несётся В пустую ночь, где больше нет тебя. (Показ продолжается. МУЗЫКА Закончен показ.) ОТ АВТОРА Париж. Анна Андреевна стоит у старого дома на улице Бонапарта. (С началом её монолога, АННА и АМЕДЕО снова ходят по Парижу. Слайды Парижа – Ротонда, Люксембурский сад, Эйфелевая башня ) АННА АНДР. В черноватом Париж тумане, И, наверно, опять Модильяни Незаметно бродил за мной. У него печальное свойство Даже в сон мой вносить расстройство И быть многих бедствий виной. Но он мне – своей Египтянке… Что играет старик на шарманке, А под ней весь парижский гул, Словно гул подземного моря,- Этот тоже довольно горя И стыда и лиха хлебнул. АННА АНДР. Вот моё окно, во 2-м этаже… Сколько раз он тут у меня бывал… Мы сжигаем несбыточной жизни Золотые и пышные дни, И о встрече в небесной отчизне Нам ночные не шепчут огни. И от наших великолепий Холодочка струится волна, Словно мы на таинственном склепе Чьи-то, вздрогнув, прочли имена. Не придумать разлуку бездонней, Лучше б сразу тогда – наповал… И, наверное, нас разлученней В этом мире никто не бывал. АННА АНДР. От былых любовных романов ничего не остаётся ни в душе, ни в памяти. Остаётся – когда настоящее… С Моди было настоящее… Моди прожил со мною все эти тяжкие полвека… Этот рисунок все эти годы висел у меня в изголовье… АННА АНДР. Приходи на меня посмотреть, Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть, Эти губы сказали: «Довольно!» Каждый вечер подносят к окну Моё кресло. Я вижу дороги. О, тебя ли, тебя ль упрекну За последнюю горечь тревоги! Не боюсь на земле ничего, В задыханьях тяжёлых бледнея. Только ночи страшны оттого, Что глаза твои вижу во сне я. …Мы оба не понимали одного… Всё, что происходило с нами, было предысторией нашей жизни: его – очень короткой, моей – очень длинной… Это был лёгкий предрассветный час… А будущее пряталось за фонарями, пересекало сны и пугало страшным бодлеровским Парижем… И всё божественное в Модильяни искрилось сквозь какой-то мрак… Он не был похож ни на кого на свете… Голос навсегда остался в памяти… (пауза) Стали поговаривать о моем наследстве… О каком наследстве можно говорить?! Взять под мышку этот рисунок Моди и уйти… (Медленно свет гаснет над АННОЙ АНДР. Слайд статуи Ахматовой в Москве (показать что в основу статуи положен рисунок Модильяни). АМЕДЕО (голос) На нём поэт …прислушивающийся к своему внутреннему голосу… Так дремлет НОЧЬ на флорентийском саркофаге… И это полусон ясновидящей… АННА АНДР. (голос) Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор, к смерти всё готово… Всего прочнее на земле печаль И долговечней – царственное Слово! Занавес. Copyright by Mikhail (Michael) Levitin ©2001 Рейтинг работы: 0 Количество отзывов: 0 Количество просмотров: 160 © 15.09.2008 Mixail Levitin Рубрика произведения: Разное -> Драматургия Оценки: отлично 0, интересно 0, не заинтересовало 0
|
|||||
|
© 2007-2012 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора «Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов. В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.) Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами. |
|
