... Пейзаж был бесцветен...
Нет, не так – он был серым...
И опять не так... Не то...
Как бы поточнее...
Вся гамма серых тонов... вот – это точно! Да!
Гризаль!
Слева от меня – заводские корпуса, коричнево-серые от пыли карбида кальция, ярко-белые от слоя хлорной извести и аммиачной селитры, жёлто-серые от паров кислот...
Серной, ортофосфорной, азотной, соляной...
Пыль от известковых печей, дымы от бесконечных заводских труб клубились в воздухе, смягчая силуэты...
Серые силуэты...
Даже тополя, росшие вдоль бараков, не были зелёными.
Душистый ветерок, насыщенный парами хлора, аммиака и серного ангидрида, переносил тонны продукции с ближайших химзаводов, окрашивая всё в благородные серые, бархатисто - чёрные, и серебристо - белые тона.
Изредка цвет менялся на радостные лимонно-жёлтые, или оранжево-красные
оттенки – это либо прилетала пыль серы с кислотных производств, либо цех циансолей сбрасывал в воздух цианистые цинк или медь.
Народ боялся только запаха свежего сена – так пах боевой газ фосген...
Но бывало это нечасто, привычным был запах дихлордифинилтрихлорметилэтана, известного под вульгарным именем «дуст».
По – английски дуст – это пыль, в моём городе это было правильно, ибо именно «дуст» покрывал всё – чёрно-серый песок, тополя, бараки, лица и души.
Запах моего детства...
Он был могуч и велик как сатана – от него не росло ничего кроме тополей и страшной осоки - жёсткой и острой как бандитский нож.
Он проникал повсюду, сжигал лёгкие, печень, почки...
Лето 1957 года.
Мне семь лет, скоро в школу, родители ищут по магазинам форму, но она дефицит, и пойду я в первый класс не в гимнастёрке с роскошным ремнём с латунной бляхой, не в форменной фуражке с шикарной алюминевой кокардой...
Но не об этом думаю я, стоя перед бараком на посёлке Калинина.
Я впервые осознаю смерть.
Вернее – гибель.
Гибнет дом, в котором я родился, начал ходить, прожил всю свою долгую семилетнюю жизнь.
Здесь родилась и вскоре умерла от белокровия моя старшая, неведомая мне сестра...
Здесь хоронили моих друзей, съеденных раком в младенчестве.
Смерть, гибель не укладывается в разум, тем более – в детский, светлый и радостный...
Дом может сгореть – и это понятно, дом может рухнуть, и это тоже не странно, но...
Мой Дом УХОДИЛ ПОД ЗЕМЛЮ !
Чёрный песок засасывал барак как удав кролика – медленно, мучительно...
Барак тонул в грязном, вонючем песке... как в болоте.
Барак красив и логичен – он длинный как корабль, приземистый, как мужик, простой, как милицейский протокол...
Его сколачивают за неделю, но живут в нём десятилетиями.
Его собирают из досок гвоздями, засыпая промежутки в стенах душистыми опилками, его кроют благородным рубероидом.
В нём длинный коридор, пропахший керосиновой гарью от примусов, кошачьим говном и блевотиной, и он пронзает всё здание насквозь.
Слева и справа от него уютные, десятиметровые каюты-комнаты.
За тридцать лет мягкие слои досок истлели, сучки нахально вылезли, жёлтые и жёсткие.
Доски насытились парами бензола, дибутилфталатов, изопренов, дуста...
Уже отсуетились жильцы, спасая своё нищенское богатство, уже спасли бабульку, забытую и запертую под замок, кончились слёзы и крики.
Сотня человек в полной тишине внемла стону...
Оторвите доску от забора, запомните скрип и визг отрываемых гвоздей.
Умножте услышанное в миллион раз...
Чердак-место, где взрослые сушат бельё.
Чердак-это страшно загадочное место для пацанов.
Оно пугает своей высотой, полумраком, но как тянет к себе!...
Нашли мы там в закутке парабеллум – большой, чёрный, красивый, и наше счастье, что мы – шестилетние, не смогли его взвести...
Нет чердака!
Почти залпом треснули окна...
Стаи мышей и крыс хлынули из барака.
Странная эпоха породила массу парадоксов – была нищенская зарплата, но в буфетах торговали копеечными бутербродами с красной икрой, кетой, роскошной сельдью «иваси»...
Магазины были завалены свежим мясом и сливочным маслом, но крестьяне бежали из голодных сёл на химзаводы.
Люди жили в нищенских бараках, но завешивали окна решётками...
Чего они боялись потерять?
Было мне лет пять, меня заперли дома, мне стало скучно, и я кухонным ножом прорезал стенку и ушёл в гости к другу – соседу...
Из чего была стена?
На чём держались двери, если сосед - матвей регулярно выбивал свою, вместе с куском стены...
Матвей – не имя, - это явление, неописуемое, бесконечное, и безграничное.
Люди, сбежавшие из колхоза.
Семья Матвеевых...
Матвеев было человек девять, не меньше, ну да – мамка, папка и ещё человек семь детей...
А может, и не семь – больше...
Впрочем, они и сами едва ли знали, сколько их...
Они переливались как ртуть – одни в тюрьму, другие – из тюрьмы, или колхоза... мы не успевали запоминать их имена.
И вся эта вечно пьяная, орущая, поющая и падающая орда умещалась в самой большой комнате барака, на двадцати метрах.
Мы, дети, придумали игру по мотивам их бурной пьяной жизни – брались штаны, завязывались снизу, и набивались тряпками, выигрывал тот, у кого «матвей» дольше стоял, не падая...
Как по расписанию по ночам подъезжал шумный «Чёрный воронок», и «мильтоны» в синих гимнастёрках проводили обыск...
Старший матвей привычно объяснял соседям воровской промысел своих детей -... Чай не из дома несут, а в дом...
Очередной сын попадал в тюрьму, и вот уже соседи рассуждают, глядя вслед отцу, несущему передачку «на зону» -...А теперь вот из дома пора нести...
Всё имело своё место – клопы жили в щелях и на потолке, откуда и падали, злые и рыжие.
Крысы и мыши плодились в стенах, уголовники собирались у матвея.
Но и там, опившись одеколона и нажравшись таблеток, они не орали в полный голос «блатоту».
Бренча на гитарах, они вполголоса выли словесный тюремный сблёв о вертухаях, Колыме, о «зоне».
«Зона» была загадочной для нас, пацанов, и постыдной для всех остальных...
«Зона» была поблизости, практически на территории завода жирных спиртов, в десятке метров от «Капролактама».
«Зона» была и в бараке – половина жильцов щеголяли фиксами и наколками.
Щипачи и мокрушники обожали Хрущёва за амнистию, но гордились и Сталином, наколотым на груди.
Стены со скрипом и стоном стали сближаться...
В нём стонали бывшие зеки, отсидевшие «ни за что» - ну, подумаешь, мужика «порезал»!
-...Враг народа, фраер! Я лес за Уралом валил, а ты, гад, девок французских тискал!..
Туберкулёзный Федя-Неси-Подай пытался зачать очередную драку с моим дядькой.
Дядя Костя воевал во Франции, там он бежал из концлагеря, попал к «маки», с ними и прошёл всю страну с юга до Ла Манша.
В самом конце войны англичане собрали советских, пуганули Сибирью, посадили на корабль, и доставили в Британию.
Месяц их держали на рейде, убеждая принять подданство британской королевы, месяц СССР требовал их вернуть.
-...И ведь не спрашивают, что делал во Франции!
Что делал в Англии?
Чего-чего...на барже сидел!- дядя Костя зло посмеивался после очередного вызова «куда надо».
«Куда надо»-звучало страшно даже для нас, пацанят.
Я держал в своих руках его французские награды, так не похожие на наши.
Нашими мы просто играли, отцы не надевали медалей даже в праздники.
Была война, ну была... все там были? Все...
И только бабёнки-фронтовички вызывали кривые ухмылки у бывших зеков.
-...Мы-то понимаем, чем они там занимались...
Дядя Костя не дрался с зеками без особой нужды, он брезговал иметь дело с уголовной грязью.
Федя-Неси-Подай нарывался.
Ежедневные пьянки заканчивались для него синяками, выбитыми зубами, и пьяными слезами «жертвы сталинского режима».
Он сидел ни за что!
-...Я её, понимаешь ли, аккуратненько так увёл в поле, ласково так уложил в межу...почему в межу?
Так горбатенькая она была, чтобы не кувыркалась набок, хе-хе-хе, ну и...
Он считал, что осчастливил соседскую девочку.
-...Кто на неё позарится? Я первый и последний!..
Так он летом сорок второго спьяну отпраздновал повестку на фронт, куда, естественно, не попал.
Не дожил он до светлых времён, когда мог бы именоваться «жертвой репрессий», в одной из очередных драк неудачно упал на собственную же финку...
Стены с хрустом вдавливались во внутрь. Начали крениться и осыпаться печные трубы...
В крошечных каморках умещался целый мир, его согревали печками.
Зимой сладко-омерзительный запах горящего метилакрилата перебивал все привычные заводские ароматы – кто-то топился обрезками оргстекла.
Горы обломков, кусков и брусьев плексигласа перетаскивались с заводской свалки.
Оргстекло горело адским пламенем, гудело, чёрный дым рвался в небо.
Время от времени случалось радостное для пацанят – раздавался оглушительный грохот, из печной трубы вылетал столб чёрного дыма и устремлялся в зенит-это взрывалась сажа от сгоревшего оргстекла в печной трубе.
Толпа матвеев радостно галдела, фантазируя о предстоящем вселении в новую квартиру, и обязательно - в центре города!
-...Мы многодетные! Товарищ Сталин нам помогал, Никитка-то, что-не человек?
-...Поможет! Я Маленкову напишу, если что!...
Пьяный визг и хохот заглушал стон гибнущего барака.
Спасать им было нечего, пяток грязных матрасов, ватники, валенки и прочие шобоны кучкой валялись в луже браги (бутыль лопнула в самый последний момент).
Прошедшая война отняла у каждого чего-нибудь.
Семью.
Здоровье.
Ноги.
«Врачи отняли» - так тогда говорилось, и мы, пацаны так и представляли это, не удивляясь, нелепости – кому и зачем нужны чужие ноги?
Безногих называли почему-то танкистами, хотя половина из них была в наколках с якорями.
«Танкисты»... деревянные коляски зло визжали подшипниками по асфальту.
Седые, страшно старые – лет по тридцать пять-сорок, покрытые ужасными шрамами, они собирались поутру вокруг серого дощатого чапка.
Не могли они дотянуться до окошка, буфетчица сама выносила им водку.
-... А ну, враги народа, налетай!
Враг народа по-настоящему был один – старый армянин Ашот.
Ашот без слёз смотрел на гибель своего жилища.
В юности он был дашнаком, и воевал против красных, в молодости строил Беломор-канал.
Вернулся с чемоданом денег и мечтой купить домик в Горьком, подальше от Еревана, за независимость которого он больше не хотел ни воевать, ни сидеть.
Деньги отняли урки, ноги - хирурги под Прагой.
Ну, что ж, судьба опять отняла у него угол...
Через сутки из песчаной воронки раздался последний звук...
Мой город и все его химзаводы стоят на карстовых пещерах, присыпанных песком, время от времени своды пещер обрушаются, в провал уходит всё, что наверху – к примеру, цех завода «Химмаш».
Сейчас уходил мой дом.
Со стоном.
Тридцать лет деревянный корабль барака впитывал в себя звуки, чтобы вернуть их миру.
И звук тот не был радостным.
Да, в нём смеялись мы - дети, да, пели наши матери, но остался только стон...
Рожали нас со стоном, хоронили кого-то со стоном, стонали фронтовики, и не было тому причин...
Всё вроде бы давно кончилось...
Как будто в детстве побывал в раннем. Я с 1946г. Отец дослуживал на Кольском полуострове. Амнистию 53 пережили.
Все прочитанное один к одному к пережитому. Хоть и был мальцом, но помню все.
Спасибо!
Спасибо Вам, Николай, за яркую картину. Грустный рассказ, зацепил.
К сожалению или к счастью (не знаю) не родилась много позже времени рассказа. Но жизнь етих людей мне близка...
Молодчина, Николай ! В точности и талантливо воспроизвёл наше давнее прошлое.
Я тоже жила в бараке в 60-тых годах.Это было в Краснодарском крае. Было 10 комнатушек на 10 семей от сахарного завода. Уголовников у нас не было. Соседи были дружные, помогали друг-другу.Завод бесплатно выдавал дрова и уголь, осенью присылал по грузовику арбузов каждой семье - по 3 коп. за 1 кг. К празднику гнали самогон, собирались все вместе за длиннющий стол и пели песни под аккордеон. Ох, и голосистый же народ на Кубани!
Счастливое было детство, мирное, пахнущее васильками !
это по-московски. перевожу: отличный текст, выстраданный, ёмкий - подведение итогов. с возрастом накатывет желание высказаться - у Вас это получается литературно (на счёт бумаги немного лукавите - всем сетевикам хочется запечатлеться на бумаге, это осязаемо).
ещё раз большое спасибо за Ваш текст. Буду заглядывть на Вашу страничку.
С уважением, Вадим.
спасибо, но возражу-насчёт "бумаги" я искренен-глянул три варианта макетов своей книги, и понял-фуфло!
В бумаге это не будет жить,
Монитор!
Наше будущее!
Лев Фадеев
25.05.2011 14:07:41 Отзыв:положительный
Николай очень яркая вещь. Даже вспомнился запах дуста. Приходилось бывать в подобных бараках и люди, как будто из этого рассказа. Тема тяжёлая, но не устаёшь, настолько лёгкий язык. В одном рассказе материала на целую повесть.
Спасибо, творческая вещь. Удачи. ЛеВ
Как-то странно читать - "Надо о советском с любовью писать." " Я и так злая" и подобное. Это - жизнь. Она не плохая и не хорошая. Она такая, какая есть. Если бы все писали в угоду кому-то - развеселить или сахарно-приторные рассказы, кому они интересны? Сколько они проживут? Да и не в том суть. Что было - то и написал. У Вас одни воспоминания, у писателя - другие. Это его детство, его взгляд, это ни украсить, ни изменить, ни вычеркнуть из памяти - это частица его. Это уже история. Так что, Света Харина, если Вы настоящий авторитет и педагог для своих детей - то должны знать, выращивают детей не только на веселом и радостном, но и на примерах тяжелого, грустного и даже мрачного. Что бы было с чем сравнивать, что бы было к чему стремиться, что бы было над чем размышлять и ценить то, что у них есть. Что бы уважали тех, кто пережил трудности и создал условия для более счастливого детства.
Спасибо, Николай!!! Завидую твоим внукам и внучке. Дед у них - с такой богатой биографией, с таким диапазоном эиоций, с таким умением передать прожитое!!!! Дорогого стоит!!!
Да, всё это горько-знакомо: бараки, коммуналки, ужас драк и скандалов и, в то же время, удивительные праздники...
Сильно написано, очень впечатляет потому, что чувствуется предельная правда.
(небольшая проблема с прочтением была в последней фразе предпоследней строки текста, некое двусмыслие, что ли - как это не было причин? почётче бы изложить (ИМХО).
Несмотря на кучу рецензий, на которые Вы еле успеваете отвечать, не удержалась. Моя бабушка, царство ей небесное, и в военные, и в послевоенные годы жила в бараке, в маленькой комнатушке восьмиметровой, с четырьмя детьми. Мама делала уроки на подоконнике, по очереди с братьями и сестрой. Бабушка не очень любила вспоминать то время, улыбку у неё вызывали лишь воспоминания о праздниках, когда в длинный коридор выносился стол, составленный из множества столов, принесённых жителями из своих комнатушек, и все соседи по бараку, даже те, кто враждовал между собой, забывали о ругани и трудностях жизни, садясь за него, и чувствовали настоящее единение душ...
Спасибо за тронувшую душу быль. Берегите себя, что-то я переживаю за Вас...
С уважением, Ира.
Это моя самая любимая картина Поленова "Московский дворик"
Ира, я ведь тоже не так страшен и мрачен, как могу казаться, просто прочитанное Вами написано за сутки без правок и черновиков-нахлынуло вот в конце жизни!
Будет время-глянь мои маленькие из прошлого-
это я даже править боюсь-вырвалось из сердца, недостатков в тексте масса...ну и ладно.
Тоже как выкрик от боли.Впрочем, ты это уже читала...
А вот тут-то я с тобой согласен!
Знаю по "художнической" жизни-чем больше "техники", эскизов и правок, тем "деревяннее", мертвее выходит.
Но зато по "форме" может быть идеально.
А на фиг бы это, если "не цепляет"?
Прочитала два раза - чувствование боли! Да, название рассказа соответствует содержимому - "Стон"! Спасибо,Николай, за написание рассказа,который понуждает к размышлению,воспоминаниям!
С теплом и светом,Наталья.
Я не думаю, что этот серый мир той эпохи. Скорее состояние души определённого момента.
Моё детство рисует мне более радостный светлый образ деревенского быта, запах свежего сена и шелест листвы молодых берёз.
Сейчас разум говорит, не всё было так плохо. Ведь не было страсти к призрачному счастью «золотого тельца», а больше чувствовалась искренняя человеческая дружба и взаимопомощь. По-доброму встречали праздники с посиделками и песнями.
Спросите Сему, можно ли так жить, и Сема вам ответит: "Нет, так жить нельзя!". Сема говорил это еще до Говорухина между прочим, это вам подтвердит вся Одесса.
Николай, это же ужас шо такое, в какие условия бросили этих несчастных людей жить.
Да, Сема тоже видел кое шо в жизни, и не все в ней было слаким как сахар. Но то, шо вы описали, это же полный кошмар.
Вы - мастер слова, это вам Сема говорит, а Сема знает, шо и когда говорить.
Света Харина
21.06.2010 08:00:22 Отзыв:положительный
Мрачно всё. Разговариваю с бабкой, она - светлее всё рассказывает. Когда читаешь такие рассказы, почему - то неудобно становится. Мол, вот мы, молодые , пользуемся всем , а наши деды страдали и стонали. И зачем всё это? Зачем этот рассказ? Я и так злая. Мне что -то доброе и светлое надобно читать. Есть у Вас светлые вещицы?
Света, а я вот не согласен-это совершенно искренне и без злоботы написано, ну а пишу "зачем"?
Так у меня внуки и внучка, вырастут, им или Новодворская расскажет или я...
Уж лучше-я.
Ну а "лёгкого,весёленького" в стиле Жванецкого я бы мог за неделю написать прорву, да вот совесть не пущает, знаешь ли...
Николай. Надо о советском с любовью писать. Мне , например, надоело за двадцать лет слышать, как всем хреново жилось. Почему моя мама, простой учитель музыки по образованию, бывший директор клуба подросткового, страдает о тех временах, когда Государство думало о будущем, о детях. Сегодня ребёнку должно повезти: родиться в нормальной семье. А, если он родился , ненужный родителям и , возможно, лишний, куда ему податься? На это в советские времена работали ДОСААФЫ, кружки, клубы, дома Пионеров и тд , и тп. Ребёнок ощущал себя нужным. Вот о чём надо писать. Социализм - наше, Русское, душевное. Его нельзя обходить стороной или писать о нём дурно. Наших детей надо зомбировакть на Лучшее. Иначе прогадают.
Света, несмотря на моё огромное уважение к дедушке Лемкину (сам я тоже уже 10 лет как дедушка!), я полностью с Вами согласен! Ведь при социализме столько было хорошего, но современные писатели пишут в основном негатив. Такое впечатление, что писать о хорошем прошлом социализма вроде как стыдно и нерейтинго...во, что ли!? Боевики, стрелялки, грязь, деньги ... деньги! А то, что молодёжь на этом негативе воспитывается - впитывает его как губка, похоже, что мало кого это волнует, или недопонимают ... слегка ... граждане-господа (бывшие товарищи)!
Я , кстати, Веллера люблю. " Самовар " читали? Веллер - гений современной прозы. Но и Вас надобно читать. Вы - Совесть / С глубоким уважением, Ваша Светка:-)
Владимир Жила
03.06.2010 09:03:32 Отзыв:положительный
Очень эдорово написано, я прямо прочуствовал всё. Такие бы картинки по всей нашей жизни(не забывая хорошее).
Почему-то Вас давно не видно в повседневной жизни сайта, надоело?
Вы, Николай, безусловно, талантливы.
Уже из-за одного этого к вам будет вдвое больше придирок, чем к стандартному графоману-письменнику. В том абзаце, где речь идёт об уголовниках, вы пишете: "Бренча на гитарах, они вполголоса выли словестный тюремный сблёв о вертухаях, Колыме, о «зоне».
Прекрасно понимаю, что в слово "словестный" вкралась опечатка, но исправить необходимо - портит впечатление, как отбитая краска на новенком автомобиле.
Прочитал, что вы не освоили возможность редактирования. Для этого нужно войти на страницу под своим паролем, кликнуть на "Редактировать свою страницу" и после этого выбрать заголовок нужного произведения. Внизу монитора двинуть светло-синий "движок" вправо, тогда вы увидите функцию "изменить" напротив каждого заголовка. Когда вы кликните это "изменить" напротив того заголовока, который хотите редактировать, то перед вами на мониторе откроется нужный текст. И можно вносить необходимую правку.
Надеюсь, что сумеете разобраться.
Удачи вам, с уважением,
Сергей.
Прошлое нашей страны, первые послевоенные годы, люди и странная для нас нынешних, особенно для тех, кто болии или менее устроен, для молодых и успешных, но понятная тому, нашему поколению, жизнь. С чем бы ее сравнить?
Помню кинофильм "Маленькая Вера", в котором отца Веры сыграл замечательный артист Юрий Назаров. Я делала с ними интервью. Он сказал, что в этом кинофильме нет света, высокие заводские трубы в конце фильма - индустриальный пейзаж, и такие вот люди, каких описываете и вы.
Честный, правдивый рассказ. И какой-то безысходный. Россия. Маленький индустриальный городок. Нищета и бараки, и Матвеевы как символ, и зона как неотъемлемая часть той жизни, и - химия, химия в воздухе.
Если назвать все это одним словом, то точнее вас не скажешь.
Стон.
Сильная вещь!
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.
31.03.2012 06:50:50
