Литературно-художественный портал
chitalnya
       
Забыли пароль?

Бусы для Верочки.

[Евгения Григ]   Версия для печати    

Евгения Григ (литературный псевдоним Евгении Григорьевны Пищулиной). Россия, город Калач-на-Дону.

                 

                                                                Бусы для Верочки.

С годами вырваться к родителям – светлая им память – удавалось все реже и реже. А они жили себе и жили в дальней дали, терпеливо ожидая стука в окошко (я всегда приезжала к ним ночью, так ходил тогда поезд мой). Четыре километра от станции – почти бегом... Я бежала домой! Дверь обычно открывал отец, а потом уж и мать выходила навстречу. Торопливо накрывала на стол, хоть и поздний час. Отец колготился: «С дороги дитё! Сейчас мы...». Только теперь я по-настоящему понимаю, что испытывали они в такие минуты. Нет, не радость – особое это чувство – родительское... Поужинав, укладывались спать – не так, как в детстве, но... очень похоже. И это было только начало радости моей душевной, отдохновения от дел и проблем, от жизни, в общем, от бега ее безудержного. Впереди была целая ночь! Отец подвигал стул к дивану поближе (не упустить ни словечка бы), и уходил спать лишь за полночь. А мы с мамой... – все дальше от житейских тем, все выше – на орбиту воспоминаний! И начинались ее рассказы... В одном из них увиделась мне – юной совсем – моя родная бабушка, донская казачка Вера Галушкина. Верочка. Так звали ее в родном хуторе. Всего один из ее жизни день, но – какой день...

Словно вижу я и сейчас в вековой дали...

...как на взмыленном от долгой скачки коне врывается в хутор казачий вестовой. Словно слышу голос его – строгий, взволнованный: «Выдвинулись из станицы ваши казаки!.. Велели ждать своих! Велели всем ждать своих!

Высыпали за плетни казачки да дети малые, со всех концов бежали навстречу вести радостной. Растревожила она всех. Обрадовала...
Не спешили радоваться лишь старики: никогда доселе не упреждали казаки семьи свои о возвращении, а тут, поди ж ты, – загодя – вестовой?..

Замирая сердцем, выскочила на улицу и Верочка. Постояла с соседками замужними – не об чем гутарить, свои мысли в сердце девичьем. Забежала в дом, расцеловала сестренку, под руку подвернувшуюся. И с той самой счастливой минуточки не находила места себе – все бежали ноги куда-то, а руки ловкие столько за день дел переделали!

И ночью не сомкнула глаз – все в окошко поглядывала. Темно там. Тихо. Притаился хутор в ожидании своих.

Но вот – на зорьке ранней – загорланил чей-то петух! За ним другой, третий, и пошла из двора во двор перекличка – весна на дворе! И, словно криком петушиным разбуженный, засерелся несмело рассвет сквозь занавески мережанные...
Поднялась с постели мать. Вот как ловко заправляет она в потемках кровать: все складочки на подзорнике наощупь расправила, подушки взбила и – одна на одну – ровнёхонько! Вот тихонько в сени открыла дверь. Слышно, как ополоснула там лицо водою студеной. И, осторожно по половицам скрипучим ступая, мимо – к иконам прошла. Долго молилась там, белея в мутной темени рубашкой длинною. В тихом шепоте различалось лишь привычное, с раннего детства в разум впитанное: «Отче наш... Спаси, сохрани и помилуй, Господи... Оборони, Царица Небесная... Во имя Отца и Сына и Святого Духа...». А еще – имена, имена... Перечисляя деток своих, за спиною тихо посапывающих, просила, чтоб Хранил всех «от бед и печалей, от болезней и скорбей, от тяжких обстояний, от всякого зла и греха».
Слышит средь родных имен и свое имя Верочка. А в молитве за упокой души – имя отца своего, «раба Божия Михаила», в тяжелом бою пулей убитого, в чужих краях захороненного...
Вот осенила себя крестным знаменем в последний раз, поклонилась, коснувшись рукою пола холодного, и, неторопливо одевшись, вышла на баз – управляться. И лишь захлопнулась за матерью тяжелая дверь, выпорхнула из постели Верочка и, занавески раздёрнув, впустила, наконец, белый свет в темную горницу!
Крепким утренним сном еще спали младшие сестры ее, на печи – братик Ванечка. На приступку поднялась, попробовала ладошками кирпичи, под утро почти остывшие, поправила одеяло на нем, маленьком...
А спустившись, открыла сундук с нарядами девичьими. Вынула юбку с оборками, кофту новую. Развернула шаль... Да тут же и сложила обратно все. А достала с самого дна бусы бордово-красные – подарок Мити в день морозный тот – памятный, когда исполнилось ей семнадцать лет. Враз из окошка тогда углядела его! На крыльцо несмело взошел – под валенками звонко снежок похрустывал... Мать на базу увидал, засмущался, здоровкаясь. А в хате – с порога детишки к нему! Им – гостинцы горкой на стол! А ей... бусы эти от груди достал – теплые... Улыбалась Верочка мыслям своим, неумело сзади замочек застегивая. Любовалась на себя в этих бусах в зеркале: «Так и встречу его... без шали... – виднелись чтоб. Взглянет на них – улыбнется ласково. А пока... » А пока положила бусы на место и, косу заплетая тяжелую, босая вышла на ледяное крыльцо.

От самой кромки земли полоской алою подымался над степью казачьей долгожданный день... Ох, и тянулся же он для всех – за часом час, за минутой минута... Не раз выходила за ограду хутора Верочка: хорошо просматривался оттуда шлях, змеёю стелющийся по серой, только-только начинающей оперяться весенней степи. Подолгу стояла там на холодном ветру, вглядываясь в даль бесконечную.

Но отряд казаков, возвращающихся после тяжелых сражений – за какую-то свою, непосильную для девичьего разума казачью и человечью правду! – замаячил в степи лишь на исходе дня...

Вышли все встречать – и стар, и млад. Расцветили платками да подолами зеленеющий взгорок казачки. Стояли, держа кто за руки, а кто на руках детей малых. Негромко старики поодаль гутарили.

Поглаживая морду коню, неразлучному своему товарищу, задумчиво поглядывал на шлях Степка, Митин младший брат.
Отслонился чудок, лишь пристроилась Вера рядышком. Покосившись, задержался взглядом невольно: красивая уж дюжа нонче... Из-под нагольной овчинной шубейки выглядывает, глаз синеву оттеняя, кофта белая – у самого горла пуговка на ней расстегнута. А на шее нитка бусин красных – каждая, как крови капелька. Знал он бусы эти, видел, как братушка привез зимним днем из станицы их, и, как сидя у окошка потом, на свету любовался да в ладонях (кубыть живые они!) все грел...
Не обращая на Степку внимания, глядела Верочка поверх голов вдаль, на ленту живую, темную, медленно – очень медленно! – приближающуюся... Долго стояли молча, каждый о своем думая. Но вот погладила она шею коню, зачем-то подпруги проверила... и – вдруг! – захватив пальцами своими тонкими прядь гривы его вместе с поводом, обернулась к хлопцу – решимость в глазах: «А пособи-ка, Степушка!». И опомниться Степка не успел, как упругим толчком перекинув ногу через круп лошади, уже сидела она в седле, разбирая поводья. Молча подогнал он стремя под размер ноги ее. Отпустил с Богом.

Не раз скакала Верочка и раньше на покладистом Орлике, но сейчас по команде ее пошел неохотно он, чуял будто: торопиться незачем.
Ласково по шее коня похлопывая, осторожно объезжала она удивленно поворачивающихся в ее сторону хуторян. Осуждающе поджимали губы казачки, чуть заметно переглядывались старики: «Огонь-девка!» Увидав ее верхи, мать шагнула вослед...Но, сокращая путь, уже направила она коня по девственной, никогда не знавшей плуга донской степи. Вышли на самый простор ее!.. Огляделась Верочка... Скоро, скоро совсем украсится земля цветами лазоревыми, покроется травами буйными, пахучими... То ли радостно, то ли тревожно – не разобрать! – билось сердце в груди. До самых косточек чичер пронизывал, хлестал по глазам безжалостно! Но сквозь марево слез различала уже силуэты казаков, лошадей, и – телеги, телеги, телеги...
Еще не понимая, почему, стала сдерживать коня разгоряченного. Подчинившись, Орлик перешел на шаг.
Медленно сближались они – одинокая наездница и отряд смертельно уставших от боев, истосковавшихся по семьям, по жизни мирной на родимой земле, хуторских казаков. Вот уж видит она их хмурые лица, упрямо опущенные головы лошадей, тянущих тяжело нагруженные телеги.

Давно приметили и они ее, летящую по степи молодую, во все праздничное наряженную казачку. Но никто не выказал радости ей, никто не улыбнулся приветливо.

Все еще отбиваясь от тяжелого предчувствия, встряхивала удилами Верочка, шептала губами одеревеневшими: «Ну же, Орлик, ближе... Ближе! Узнает нехай... окликнет...» Вот уж рядом они совсем...
Но, всхрапнув, встал вдруг Орлик, как вкопанный. Без команды Верочкиной. Захолонуло сердце в груди. Сошла, дрожащей рукой его оглаживая.

Не сразу успокоился конь, не сразу перестал пятиться.

В тяжелом молчании проезжали мимо казаки. Конных мало совсем. Больше – на телегах. Убитые и раненые. Вздрагивали от тряски безжизненные тела, покрытые рогожами да шинелями. Свесив ноги, измученные и смурные, сидели вдоль бортов раненые. Поначалу вглядывалась в их лица Верочка, потом...
Потом окаменело стояла, провожая взглядом хлюпающие в дорожных лужах колеса телег, переборы грязных лошадиных копыт. Не окликал никто. И лишь один казак с соседней улицы – узнала она его – склонившись с седла хрипло выронил: «Там Митяй твой...Верочка». Проследила взглядом: указывал он на головную в обозе часть, давно уж мимо нее проследовавшую...
Словно гулюшка на холодном ветру, непокрытую голову под ворот шубейки спрятала, и встал Митя в глазах – живой!.. («Да ить на два годочка всего-то постарше ее был!») Улыбнулась ему, далекому, и пошли...

Как в тяжелом сне, из которого никак не выбраться, уходили все дальше они... от обоза того – страшного.

Но и в дальней дали – то ли бабий крик, то ли... вой!.. – прямо к Небу вознесся горнему! Замерла. Оглянулась: в хутор родной – лентой черною – Горе входило горькое.
Приклонилась Верочка без сил к морде Орлика, и... потянулась рука к подарку – дорогому для нее, бесценному. Уносясь душою в дали светлые, перебирала в пальцах бусинку за бусинкой... Да тряхнул вдруг конь головой! – и оборвалась на них нитка тонкая!.. На колени упав, огляделась вокруг: словно капельки крови по стерне поразбрызнулись, за будыльями позапрятались... ее красные бусинки... Принялась собирать – слезы застят! Да и туча черная, белый свет заслонив, понадвинулась.

Из травы прошлогодней она их выхватывала, в мягкой зелени пальцами озябшими отыскивала – в горсточку бережно складывала... Все складывала и складывала...


Тяжело, слово ей не семнадцать лет, поднялась Вера на ноги. Охватила взглядом темень грозную, беспросветную да и... открыла ладошку – вдруг! – дождю холодному, напористому. И закапали бусинки ее – навсегда уже, насовсем – в сырую землю весеннюю.

А за серой стенкой дождя не видать пути, и нет сил совладать с собой – с места сдвинуться!

И пошел тогда Орлик вперед. Боком теплым своим согревая, поддерживая, повел к людям ее – по родной земле, по донской степи – к горю общему, неизбывному.

***

– Спишь, никак? Спи. Завтра ехать тебе. – Нет не сплю. Что потом было, ма? О чем еще рассказала... Верочка? – А что – потом. Похоронили. Каждый своего, а то и – ... своих. Крику было... – Солнце, устрашась, ушло. Надолго... А как сдюжила она свою печаль, так, окромя Бога, никому и неведомо. Спи. Скоро уж светать начнет. – Не спится... В поезде высплюсь.
Но замолчала мать. Уснула. Спят родители мои. И мне бы надо, но... Вот скреготнула веткой яблоня в окно – это ветер под утро проснулся. Теплый, наверно... Весенний! И за тихою грустью вослед (наяву иль во сне уже?) думы светлые... Скоро, скоро совсем – как и век назад! – зацветут тюльпаны в нашей степи – «цвяточки лазоревые». А чуть позже... заволнуется поверх зеленых трав вековечный ковыль седыми прядями... Всё знает он. Всех помнит.







Эта реклама видна только НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫМ пользователям. Зарегистрироваться!

Рейтинг работы: 15
Количество отзывов: 1
Количество просмотров: 24
© 01.12.2016 Евгения Григ

Рубрика произведения: Поэзия -> Мир души
Оценки: отлично 2, интересно 0, не заинтересовало 0
Сказали спасибо: 4 автора




1 2 3 > >>





Мария Онуфриева       01.12.2016   09:46:04
Отзыв:   положительный

Очень сильное, такое жизненное и глубокое произведение!!!
Большое вам за него спасибо! Рада, что смогла прикоснуться к переживаниям лит. героев этой истории и прочувствовать их как свои собственные - так ярко и интересно было все отображено!



С самыми теплыми и дружескими
Маша







© 2007-2016 Chitalnya.ru / Читальня.ру / Толковый словарь / Энциклопедия литератора
«Изба-Читальня» - литературный портал для современных русскоязычных литераторов.
В "Избе-читальне" вы сможете найти или опубликовать стихи, прозу и другие литературные разные жанры (публицистика, литературная критика и др.)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются действующим законодательством. Литпортал Читальня.ру предоставляет каждому автору бесплатный сервис по публикации произведений на основании пользовательского договора. Ответственность за содержание произведений закреплена за их авторами.


Сообщества